Осень на двоих

«Я слеп, ибо мипне вижу их боли.

Я глух, ибо не слышу, как молят меня о милосердии.

Я нем, ибо не могу сказать им, за что они проливают свою кровь.

Я ненавижу себя.

Но пока у меня есть цель, я буду продолжать терзать их.

Никто не узнает.

Никто не оправдает перед потомками моих деяний.

Я стану чудовищем. Я уже чудовище».

Северус поставил локти на ручки кресла, сцепил пальцы замком, и подался вперед, пристально изучая початую бутылку огневиски на столе. Странно. Раньше он никогда не был склонен решать душевные проблемы алкоголем, что изменилось с тех пор? Быть может, он просто... устал. Да. «Устал» — подходящее определение. «Сломлен» было бы слишком преувеличено. «Испуган» слишком далеко от истины. А вот «устал» — самое то.

Забавно, как меняются жизненные приоритеты и убеждения с течением времени. Когда-то гибель любимой женщины пробудила в нём пожар ярости, что горел многие годы, питая жаждой отмщения и давая силы продолжать жить дальше. Но вот произошедшее с сыном этой женщины оказало на Северуса полностью противоположный эффект. Его внезапно покинули все силы: не осталось ни на ненависть, ни на месть, ни даже на самосохранение. Ему вдруг стало совершенно безразлично, что с ним случится, что каждый способный сражаться на счету, что знания и умения самого Северуса могут оказать неоценимую помощь.

Война, магглы, Волдеморт...

Уже больше года назад всё это вдруг потеряло всякий смысл.

Северус до сих пор хорошо помнил, как Минерва и Альбус едва ли не хором настаивали на том, чтобы он оставил пост зельевара в Хогвартсе, уже открыто намекая, что это может плохо для него закончиться, и как он сам просто отмахнулся от них, прикрываясь аргументом, что замену они всё равно найти не успеют. Ему надоело убегать и прятаться. Если его убьют, значит так тому и быть. Снейп не хотел больше задумываться о грядущем, продолжая существовать в своей жалкой пародии на жизнь.

Начало учебного года и обыденная рутина на какое-то время даже отвлекли его от гнетущего чувства бессилия. По крайней мере, когда его кабинет не осаждали некоторые студенты с расспросами о том, куда подевался знаменитый Мальчик-Который-Выжил.

Гарри Поттер. Это имя буквально не сходило с уст обитателей Хогвартса. Конечно, никто не знал, что с ним произошло и куда он пропал. Самой популярной версией, безусловно были предположения, что Дамблдор где-то прячет мальчишку. Очевидно, что с возвращением Волдеморта Поттеру было не безопасно оставаться в школе. Тем более в окружении слизеринцев. Были и другие теории: о том, что Поттер переметнулся на сторону Тёмного Лорда, о том, что сбежал, о том, что мёртв. Последние два варианта были особенно популярны среди учеников его факультета, в конце концов, детям Пожирателей Смерти было прекрасно известно, что Волдеморт тоже ищет Поттера. Северус предпочитал игнорировать любопытствующих, а позже начал снимать баллы с особо навязчивых индивидов, что позволило ему избавиться хотя бы от Грейнджер. За всей этой повседневной суетой к Снейпу вернулась некая призрачная надежда на более-менее сносные перспективы, пока одним дождливым сентябрьским утром жизнь не подбросила ему новый сюрприз в лице бледного как полотно Драко, нагнавшего его по пути в Хогсмид. Сжимая в дрожащих пальцах измятое письмо, мальчишка протягивал ему конверт и бормотал, что-то о срочном послании от отца.

Северус до сих пор гадал, почему не разглядел молчаливый ужас в глазах младшего Малфоя, который едва не кричал о том, чтобы он не прикасался к письму. Возможно, он и правда подумал, что Драко нуждается в помощи или совете. Или просто не хотел увидеть очевидного, как не захотел признать вероятность предательства со стороны одного из слизеринцев, когда решил вернуться в Хогвартс. А возможно, в глубине души он прекрасно понимал, что это ловушка. Возможно, подсознательно желал того, что в итоге произойдет. Поэтому забрал конверт.

Порт-ключ перенёс его из Хогсмида прямиком в кабинет Тёмного Лорда, и в первое мгновение он даже ничего не почувствовал, оказавшись лицом к лицу с магом, которого боялся и ненавидел всей душой. Впрочем, дурманящее оцепенение длилось недолго. Сидя в гостевом кресле напротив Волдеморта, полностью обездвиженный плотными кольцами исполинской змеи, расположившей треугольную голову в опасной близости от его шеи, Северус начал понимать, что угодил в самую скверную ситуацию, которую только можно вообразить.

Ужасающий, как и прежде, Тёмный Лорд пристально рассматривал лицо своего мятежного Пожирателя Смерти с безразличным спокойствием рептилии. Тонкие губы кривились в усмешке, от которой узкое, уродливое лицо только сильнее походило на обтянутый кожей череп. Глядя на него, непросто было вспомнить, что за кошмарной маской кроется смазливая физиономия Томаса Арчера. Впрочем, это было даже неплохо, потому что от одной мысли, что у них под носом целый год сидел Тёмный Лорд, которого они так любезно пригласили в штаб Ордена, снабдили всей возможной информацией, а потом пустили в Хогвартс, становилось тошно. Сидя сейчас напротив бывшего господина, Снейп не мог не испытывать всю титаническую мощь собственной глупости. Как они могли проглядеть нечто настолько важное?

— Рад, что ты навестил нас, Северус, — голос Тёмного Лорда звучал неторопливо и спокойно, словно они застряли на светском ужине, где ни тот, ни другой находиться не хотят, но обстоятельства вынуждают к вежливой беседе. — Не держи зла на Драко за это маленькое предательство, я, видишь ли, пообещал, что убью Нарциссу, если он откажется привести тебя, а бедный мальчик такой чувствительный, — он почти огорченно вздохнул. — Хотя я немного удивлен, что ты вообще купился на трюк с порт-ключом. Мне казалось, ты умнее, — Волдеморт помедлил, но так как собеседник не спешил вступать в оживленный диалог, предпочитая молча прожигать его ненавидящим взглядом, поставил локти на столешницу и переплел пальцы. — Впрочем, неважно. У меня к тебе любопытное деловое предложение.

— Предложение? — эхом отозвался Северус, когда пауза затянулась. — Какое предложение.

— Весьма выгодное для тебя и, вероятно, совсем не выгодное для меня, — тут же сказал Тёмный Лорд, будто только и ждал этого вопроса. — Я предлагаю тебе свободу.

На несколько секунд повисла тишина, пока Северус медлил, гадая, не ослышался ли он и не последует ли разъяснений. Их не последовало.

— Свободу? От?..

— От меня, — кивнул Волдеморт. — От метки. От бесконечного бегства. От страха, что рано или поздно возмездие настигнет тебя в моём лице.

— А разве оно уже не настигло?

Тёмный Лорд неопределенно повел плечом.

— Ещё нет. Можешь считать сегодняшнюю встречу мирными переговорами.

Снейп подумал, что ситуация, в которой один из собеседников обездвижен и обвит огромной ядовитой змеёй, мало походит на «мирные переговоры», но кто его спрашивал. Так или иначе, предложение звучало чертовски соблазнительно, если бы не одно «но».

— Чего вы хотите взамен?

— Сущую мелочь, — не сводя с него пристального взгляда ответил Тёмный Лорд. — Я хочу знать, где находится Гарри Поттер.

Северус едва не выругался, почти неосознанно укрепляя все ментальные щиты на случай внезапной атаки на его разум.

Ну естественно. Конечно, всё не может быть так просто. Едкий отказ жёг горло не хуже раскаленного металла. Сейчас, когда ему нечего терять, некуда бежать и судьба его по сути решена, что мешало выплюнуть в лицо мерзавцу всё, что Северус о нём думал? Что мешало раз и навсегда лишить Волдеморта возможности узнать правду, о которой на данный момент кроме Северуса знали только двое? Что мешало умереть, давясь сладкой местью и пьянящим осознанием, что он не поддался сладким речам лжеца и убийцы, что он, Снейп, остался верен своим убеждениям и не пошел на сделку с дьяволом лишь ради призрачной, неуловимой мечты о свободе, которую ему всё равно не получить? Что мешало ему прямо сейчас пожелать Волдеморту засунуть своё щедрое предложение себе в задницу, даже если для Северуса это закончился пытками и смертью?

Ах да.

Он же был слизеринцем.

Вся эта сиятельно-благородная ересь про самоотверженный идиотизм и твердолобые принципы — специальность гриффиндорцев. Так пусть они и умирают в лучах славы и неизлечимого героизма.

Северус предпочтёт окончить жизнь двуличной, беспринципной сволочью, чтобы идиот Блэк смог потом с чистой совестью плюнуть ему на могилу и орать на каждом углу, что он всех предупреждал.

«К тому же, — тут же договорился с собой Снейп, — правда уже никому не навредит».

Разве что подорвет у некоторых особо чувствительных индивидов боевой дух и иллюзорную веру в счастливый финал, но и чёрт бы с ними. Сколько можно возлагать свои надежды на плечи шестнадцатилетнего мальчика, для которого они пальцем о палец не ударили за все эти годы?

Снейп попытался, насколько это было вообще возможно в крепких «объятиях» Нагини, принять расслабленный, деловой вид.

— И вы дадите клятву волшебника, что после того, как я расскажу вам правду, вы уберете тёмную метку, отпустите меня и не станете преследовать и мстить?

— Почему бы и нет? — легко согласился Волдеморт. — Конечно, ты должен понимать, что я не обещаю полную неприкосновенность и, если однажды мы повстречаемся на поле боя, случиться может что угодно. Но я гарантирую тебе свободу. С сегодняшнего дня ты больше не будешь являться Пожирателем Смерти, и никто не станет мстить за твои игры в шпионов.

— И я смогу уйти? Так просто?

— Да. — Тёмный Лорд развел руки в стороны, словно желая продемонстрировать свои честные намерения. — Никто не станет тебя останавливать. Будем считать, что ты окончил службу Пожирателя по собственному желанию.

«Посмертно», — ехидно добавил внутренний голос, Снейп велел ему заткнуться.

— Хорошо, — коротко и сипло сказал он, гадая, не заключает ли сейчас соглашение пострашнее того, которое привело его в ряды слуг Тёмного Лорда. — Я расскажу, где Поттер, если вы дадите клятву волшебника.

Северус сделал большой глоток огневиски и отвернулся к окну, за которым мок под мелким, моросящим дождем серый ноябрьский полдень. Прошло больше года, а он снова и снова возвращался мысленно к тому дню, когда сам Волдеморт без колебаний дал непреложный обет, пообещав убрать тёмную метку и не преследовать Снейпа с целью мести. Северус наблюдал, как уродливая отметина навсегда исчезает с его предплечья, и не верил, что это происходит на самом деле. У него вдруг не осталось ни хозяина, ни стороны, ни обязательств. Он был свободен.

Ценой этой свободы стало всего лишь одно воспоминание, которым он поделился с Волдемортом.

А быть может он все же расплатился собственной душой, потому что всё, что от неё осталось, кажется, существовало только в том воспоминании о пасмурном дне в середине августа девяносто шестого...

День, когда в штаб Ордена явился нехарактерно мрачный Дамблдор сообщив, что вышел на след Поттера, врезался в память на всю жизнь. Северус не прочь был бы забыть всё, что произошло после этого, но отчего-то дурные воспоминания всегда куда лучше сохранялись в памяти. Сохранились и эти. Северус помнил, как спрашивал, почему бы не взять с собой на поиски Блэка, и как директор настаивал на том, что это должен быть Северус. Тогда разум с готовностью подбросил предположение, что Альбусу нужен зельевар, потому что Поттер ранен. Или Пожиратель, потому что тот в плену. Или не идиот, потому что Блэк, что очевидно, идиот. Снейп тогда много чего себе нафантазировал. Только не то, что случилось на самом деле.

Не серые стены маггловского морга и фотографии тела, не короткий, мучительный разговор с врачом, не свидетельство о смерти, подписанное Петуньей Дурсль, не новость о том, что труп кремировали, не признание самой Петуньи в том, что она забрала прах и вытряхнула в слив, едва покинув морг. Не то, как по возвращении домой его рвало почти час. Не собственные хриплые рыдания, наполнившие его дом.

Не то, что Гарри мёртв.

Тело мальчика нашли в каком-то переулке Лондона без каких-либо видимых повреждений. При нём не было ни документов, ни личных вещей. Только волшебная палочка и фигурка чёрного шахматного коня, которую тот повсюду носил с собой.

Они так и не узнали кто убил его.

Покинув воспоминания Северуса, Тёмный Лорд отстранился от Омута памяти и медленно поднял голову, встречаясь взглядом со Снейпом.

— Это правда? — тихо спросил он и в эту секунду в алых глазах мелькнуло нечто надломленное и безнадежно обреченное. — Он... мертв?

Однажды, очень давно, почти в другой жизни, на него точно так же смотрел Томас Арчер, когда узнал, что его лучший друг умирает. Это не походило на взгляд тирана и убийцы. Вместо ответа Северус вытащил из кармана чёрного шахматного коня, поставив фигурку на стол. Волдеморт аккуратно взял её и долго рассматривал в абсолютном молчании.

— Кто? — наконец, произнес он, сжимая ее в кулаке.

Снейпу не нужно было уточнять, о чем речь. Он сам мечтал узнать ответ на этот вопрос.

— Вероятнее всего это был волшебник. Причину смерти магглам установить не удалось, а это указывает на то что было использовано смертельное проклятье. Больше мы ничего выяснить не смогли.

Повисла долгая пауза, пока Волдеморт молча перекатывал фигурку в ладонях.

— Что ж, — неторопливо произнес он, даже не взглянув на Северуса. — Ты можешь идти.

Снейп плохо помнил, как выбрался из кресла и на негнущихся ногах покинул кабинет. Почти не помнил, как вернулся в Хогвартс. Единственным, что навсегда врезалось в память, было выражение лица Тёмного Лорда. Он видел его в гневе, в ярости, видел ликование, злорадство, безумие, но никогда раньше он не видел в глазах мага такой мертвой пустоты.

Вопреки опасениям Северуса, Волдеморт не придал огласке информацию о смерти Гарри. До Ордена лишь дошли слухи, что Тёмный Лорд прекратил поиски Поттера, а после — ничего. С тех пор не было ни нападений, ни новостей о готовящихся атаках, ни угрожающих посланий. До того дня, как магглы разбомбили Косой переулок, Тёмный Лорд будто и вовсе исчез.

Похоже, эта свобода в итоге им обоим дорого обошлась.

Прошел год, а Северус так и не понял, что ему теперь делать с этой вновь обретенной свободой. Какой в ней смысл, если нет цели? То последнее, ради чего он готов был сражаться, исчезло, мир необратимо изменился, и что у него осталось?

Проклятая свобода.

За окном война и смерть. За окном трагедия и ужас, а он, Северус, напивается в гостиной своего старого, тёмного дома и совершенно не представляет, зачем он вообще просыпается каждое утро. У него ведь ничего больше не осталось.

Только горстка детей-самоубийц, которые пережили бомбежку Хогвартса, чтобы теперь всячески пытаться исправить это досадное недоразумение, играя в шпионов и патрульных. Камикадзе проклятые.

Оставался Орден, воюющий с ветряными мельницами.

Оставалась Эрмелинда Герхард — пожалуй, единственный человек, с кем Снейпу вообще хотелось говорить.

Оставались три могилы на полузаброшенном кладбище в Годриковой Лощине, куда Северус больше не приходил.

Оставались все его сожаления и чувство вины, отравляющее сны и мысли.

Оставался Томас Арчер, на мгновение взглянувший на Северуса из глубины алых глаз Тёмного Лорда.

Снейп мог жестоко ошибаться, но подобную реакцию он сумел объяснить только скорбью. Конечно, если бы он хоть кому-то рассказал о той встрече с Волдемортом или поделился своими предположениями с членами Ордена, ему сказали бы, что он выжил из ума. Снейп, если честно, и сам так думал, но его не покидало подозрение, что Дамблдор ошибался.

Всё это время маской был Волдеморт. Гарри с самого начала был прав — Арчер не погиб, подавленный сущностью Тёмного Лорда. Он оказался сильнее смерти, и вместо того, чтобы навсегда подчиниться воле Риддла, взял над ним верх.

Северус залпом допил огневиски и с громким стуком поставил стакан на стол, сжимая его побелевшими пальцами.

Только вот какая теперь польза от этого знания?

* * *

— Так с кем ты встречаешься?

Гермиона отвлеклась от своих расчётов, над которыми ломала голову второй час, и непонимающе уставилась на Дафну, сидящую в кресле у окна с каким-то глупым романом в руках.

— Что?

— На днях я слышала, как вы спорили с Уизли, — пояснила из-за книги та. — Что за таинственный «Информатор»?

Грейнджер подавила желание досадливо застонать — дурацкий Рон и его дурацкие вопли на весь дом.

— А как это тебя касается?

— Ой, да брось, — Гринграсс закатила глаза. — Что я, по-твоему, сделаю с этой «бесценной» информацией? В газете опубликую?

— Откуда мне знать, что ты сделаешь? — ощетинилась Гермиона. — То, что ты тут живешь, ещё не значит, что я тебе доверяю.

Собеседница смерила её насмешливым взглядом.

— Тебе говорили, что у тебя отвратительный характер?

— Нет. А тебе?

Дафна в ответ только пожала плечами и скривила губы в ироничной полуулыбке. Расценив это как окончание разговора, Гермиона вернулась к своим книгам о древних рунах, но сосредоточиться никак не могла, чувствуя на себе долгие, многозначительные взгляды, от которых хотелось то ли поправить прическу, то ли съежиться под столом и стать максимально незаметной. Раздраженно цокнув языком, она все-таки отложила перо, мрачно воззрившись на Гринграсс.

— Что?

У той хватило наглости невинно моргнуть.

— Что-то не так?

— Говори, что у тебя на уме или уходи, — отчеканила Грейнджер. — Ты меня отвлекаешь.

— Ладно, — пропела Дафна, тут же откладывая книгу.

На секунду Гермиона обрадовалась, решив, что Гринграсс наконец-то оставит её в покое, но вместо того, чтобы подняться с кресла, та устроилась в нём поудобнее, и, подперев кулаком подбородок, довольно улыбнулась, словно получила приглашение поболтать.

— Всё хотела спросить. Что на самом деле случилось с твоими родителями?

Гермиона нахмурилась.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой мою семью.

— Они же не мертвы, — спокойно сказала Дафна, ничуть не впечатленная её враждебностью.

— И откуда такая уверенность?

— Во-первых, ты напрямую ни разу не сказала о том, что они мертвы, — с готовностью поделилась своими наблюдениями она. — А если я что о тебе и знаю, так это то, что ты терпеть не можешь лгать, хоть и неплохо с этим справляешься при необходимости.

— Спасибо за комплимент, — сухо прокомментировала Грейнджер, не испытывая, впрочем, никакой благодарности.

— Помимо прочего, я знаю этот взгляд, — продолжала размышлять Дафна. — Когда ты говоришь о родителях, у тебя в глазах нет затравленной беспомощности, как, например, у Блэйза.

— И что с того? — Гермиона вопросительно подняла брови, тут же разозлившись на себя за то, что вообще позволяет втягивать себя в неприятный разговор.

— Люди, которые потеряли близких в результате несчастного случая, который не могли предотвратить или вмешаться, говорят об этом со скорбью и беспомощностью, со злостью или бессилием. Они не хотят принимать эту потерю и не могут смириться, — пояснила Дафна. — Ты же... скорбишь, но иначе. Так скорбят те, чья потеря была их выбором.

— Намекаешь, что я убила своих родителей? — теряя терпение, процедила Грейнджер.

Дафна взглянула на неё так, будто ничего глупее в жизни не слышала.

— Нет конечно. Я же своих не убивала. Но мои чувства схожи с твоими.

— Чем?

— Тем, что оставить родителей в тот день было моим выбором. Я приняла эту потерю. Как и ты. Но в отличие от меня, ты бы не смирилась с их смертью. Так что же ты сделала? Сбежала? Обманом заставила их уехать? Как-то напугала?

Гермиона болезненно скривилась. Как она позволила этому разговору зайти настолько далеко? Как допустила то, что её так ловко загнали в угол? И как теперь выкрутиться, не признавая открыто того, о чем Дафна и так уже догадалась?

Да и нужно ли выкручиваться? Что она теряет?

— Я стерла им память, — наконец, сказала она, слепо уставившись на свои записи. — О том, что у них была дочь.

— О, — выдохнула Дафна. — Изобретательно. И зачем?

Понять по нейтральной интонации, что она по этому поводу думала, было невозможно, поэтому Гермиона подняла голову, взглянув на собеседницу. Та смотрела на неё с любопытством, но не более — ни осуждения, ни сочувствия в глазах Дафны не наблюдалось, и это побудило дать относительно правдивый ответ.

— Тогда мы ожидали, что Волдеморт вот-вот начнет войну. Я, хм, боялась, что стану одной из его целей. Меньше всего мне хотелось, чтобы он попытался добраться до меня через моих родителей.

— С чего бы Тёмному Лорду вообще тобой интересоваться?

— Я подруга Гарри, — удивленно напомнила Гермиона. — Волдеморт мог попытаться шантажировать меня, чтобы узнать, где он.

Гринграсс задумчиво закусила губу, пристально разглядывая Грейнджер.

— Не сочти за обиду, кончено, но как-то много чести, не находишь?

— Прости?

— Ну не слишком то солидно для могущественного тёмного мага гоняться за какой-то школьницей, только чтобы выманить, эм, — она едва заметно усмехнулась, — другого школьника. Он бы должен мыслить куда более масштабными категориями.

Гермиона проглотила ядовитый комментарий о том, что Волдеморт и сам был всего лишь «каким-то школьником». Во-первых, это было не совсем правильно, во-вторых, Дафна не знала, кто скрывался под личиной Тёмного Лорда, а в-третьих (и это обиднее всего), Гринграсс была права — за прошедшие полтора года о ней никто даже не вспомнил.

И всё же она не могла позволить себе сомневаться в том, что поступила правильно, тем более доказывать это кому бы то ни было.

— Это было моё решение, — давя досаду и горечь, процедила она.

— Не спорю, — равнодушно протянула Дафна. — Но как по мне, ты слишком радикально поступила.

«Ох, я твоего мнения спросить забыла», — Гермиона сердито скрипнула зубами.

— Если я умру, лучше им вообще не знать, что у них была дочь.

— Ах, гриффиндорцы и их самоотверженность и жертвенность, — насмешливо вздохнула Гринграсс. — Тебе нимб ночами спать не мешает?

— Не мешает, — злобно отозвалась Гермиона. — Я вешаю его на гвоздь перед сном.

— Смешно, — без улыбки оценила Дафна. — Итак, значит ты уже год как самопровозглашенная сирота. И где ты жила?

Гермиона смерила её раздраженным взглядом. Беспардонные расспросы ни агрессией, ни сарказмом остановить не получалось. Конечно, можно было уйти, но это уж слишком сильно смахивало на позорное бегство. Оставалось лишь с достоинством пережить неприятный разговор.

— Профессор МакГонагалл всё узнала в ноябре прошлого года и предложила остаться у неё.

— А почему ты не живешь с ней сейчас?

— Не хочу ещё больше её утруждать.

— О.

Между ними воцарилась тусклая, неуютная тишина. Гермиона, поджала губы.

— Всё узнала? — надменно уточнила она. — Могу я теперь заняться своими делами?

— Нет, — Дафна сладко улыбнулась. — Мы же очень мило болтам, чем ты недовольна?

— Не люблю, когда лезут не в своё дело.

— Да, я тоже, — с ядовитым сарказмом согласилась собеседница.

Гермиона мгновение удивленно смотрела на неё.

— Но я не... — она резко замолчала.

Ах вот оно что. Это была такая своеобразная маленькая месть за допрос, который они с Роном учинили Гринграсс несколько дней назад. Ну что ж. Теперь они, пожалуй, квиты.

— Ты вообще хоть с кем-то говорила о родителях?

Или нет.

Грейнджер сердито свела брови у переносицы и стиснула зубы. Хватит с неё откровений. Дафна её молчание растолковала по-своему.

— Так я и думала, — заключила она. — Знаешь, иногда не так уж и плохо поделиться с кем-то тем, что у тебя на душе.

— Спасибо за совет, — колко бросила Гермиона. — Думаешь, стоит устроить кружок психологической поддержки? Будем изливать друг другу душу, плакаться в жилетку. От этого же столько пользы.

Дафна изогнула брови в вежливом недоумении и на удивление красноречиво промолчала, не отрывая от неё пристального взгляда. Гермиона почувствовала себя глупо, а бурлящее в душе негодование вдруг показалось ей совершенно неуместным. В конце концов, очень сложно и утомительно сражаться с человеком, когда он на каждый выпад просто отступает в сторону, не атакуя в ответ.

— Мы с тобой похожи, как ни удивительно, — неожиданно заключила Дафна.

— Мне так не кажется.

— О, поверь. Правда похожи, хоть на первый взгляд и не скажешь.

— И чем?

— Для начала тем, что из всего многообразия идиотов в школе мы выбрали себе самого проблемного, — с улыбкой напомнила Гринграсс. — И то лишь чтобы его использовать.

Гермиона тут же оскорбленно вскинулась.

— Я никогда не использовала...

— Ой, да перестань строить из себя святую, — нетерпеливо перебила Дафна. — Ты хотела его использовать, как и я. Цели у нас были разные, но мы обе надеялись извлечь выгоду из общения с ним. Правда, обе облажались в итоге, — она безрадостно хмыкнула.

— Это не значит, что мы похожи. С Гарри много кто дружил. Это не делает нас всех неожиданно родственными душами.

— Не делает, — согласилась Дафна. — А вот то, что мы с тобой всю сознательную жизнь скрываемся за масками — делает. Я пряталась за нарядами и улыбками, а ты за книгами и знаниями. По факту, и тот, и другой образ не является истинным и навязан нам обществом из-за нашего происхождения.

— Не вижу ничего плохого в моём происхождении, — упрямо насупилась Гермиона.

— Ну конечно, — Дафна усмехнулась, и ее лицо, искаженное вязью шрамов, стало походить на гримасу. — Неужели ты станешь отрицать, что тебе, магглорожденной ведьме, пришлось изо дня в день продираться через сотни новых знаний и обычаев в попытке получить признание и доказать всем и каждому, что ты ничуть не хуже чванливых, вшивых наследничков чистокровных семей, которым всё дано от рождения? Или сделаешь вид, что унизительный титул грязнокровки ничуть тебя не ранил? Не лги хотя бы себе, Гермиона. Будь твоя воля, ты бы не просиживала сутками в библиотеке, прячась за образом примерной отличницы. Тогда тебе показалось, что это самая правильная стратегия. До сих пор так кажется. Но мир постепенно меняется и прежние ценности отходят на задний план, задавленные новыми обстоятельствами, и вот неожиданность — из-за маски хорошей девочки настойчиво выглядывает совсем другая личность. И к тому же, — Гринграсс склонила голову к плечу, — разве та правильная, невыносимо скучная отличница влюбилась бы в такого человека, как Том Арчер?

Последние слова Дафны прозвучали очень тихо, но Гермионе показалось, что ей прокричали их в лицо, и ранили они куда сильнее пресловутой «грязнокровки».

— Что ты вообще знаешь обо мне, чтобы делать подобные заявления? — прошипела она, упираясь ладонями в столешницу.

— А что ты сама о себе знаешь? — спокойно парировала Гринграсс.

— Моя жизнь тебя совершенно не касается, — отрезала Гермиона, поднимаясь из-за стола. — Хватить делать вид, будто ты умнее всех вокруг.

— Даже и не думала, — Дафна пожала плечами, провожая взглядом собеседницу, направляющуюся к выходу из библиотеки. — Напротив, не так давно я поймала себя на том, что совсем не понимаю окружающий мир, и это жутко... угнетает. — Гермиона помедлила у самых дверей и обернулась, выжидательно разглядывая Гринграсс. — Знаешь, что выгодно отличает тебя от меня? Несмотря на твои постоянные попытки прикрываться интеллектом, ты мыслишь сердцем. Чувствами. Мне это... не знакомо.

Помедлив, Гермиона отошла от двери и нехотя присела на ручку свободного кресла.

— Немного странно слышать это от человека, который только и делает, что анализирует окружающих, опираясь на их эмоции и реакции, — осторожно заметила она.

— О, судить со стороны, когда сам ко всему равнодушен, очень просто, — Дафна качнула головой, задумчиво улыбаясь. — Со своими чувствами разобраться куда сложнее, — она обратила долгий взгляд на Гермиону, словно оценивая, стоит ли продолжать, пока наконец не спросила: — Что тебе известно о проклятье банши?

Грейнджер, нахмурившись, помедлила.

— Немного, — призналась она. — Только то, что порой рождаются волшебники, одержимые духом банши, и что они становятся предвестниками несчастий, но это ведь всего лишь домыслы и никто никогда... — она затихла, очень пристально воззрившись на Дафну. — Боже мой, — тускло выдавила она, мысленно тысячу раз обозвав себя дурой, — это ты. Та самая банши, чей крик тогда слышала половина магический Британии... это была ты, не так ли?

— Десять баллов Гриффиндору, — без тени юмора произнесла Гринграсс.

— Но... но как... как ты... — она цокнула языком, пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли и смерила Гринграсс тяжелым взглядом. — Как кого-то вроде тебя вообще пустили в Хогвартс?

— И это то, что тебя больше всего сейчас волнует? — Дафна рассмеялась. — Мерлин всемогущий, Гермиона! У нас в школе был оборотень, василиск, драконы и дементоры, а ты изумляешься такой ерунде, как банши? — она покачала головой, всё ещё продолжая хихикать. — Я, по крайней мере, не могла откусить кому-нибудь голову в полнолуние.

— Но банши — злобные призраки, навлекающие на людей беды! — заспорила Гермиона. — Не ты ли всех нас прокляла своим криком два года назад?

«Злобный призрак» одарил её постным взглядом и снисходительной улыбкой.

— Знаешь, я, пожалуй, забираю назад свои слова насчет самой умной ученицы Хогвартса. Это вообще не про тебя.

— Ты про меня такого и не говорила, — сухо напомнила Грейнджер.

— И слава Моргане, — прижав к груди руку выдохнула Дафна. — Такой бы вышел конфуз сейчас.

— Почему Дамблдор позволил тебе тут оставаться, если знал, что ты одержима?

— Потому что в отличие от тебя, мисс Я-Знаю-Всё, директор в курсе, что моё проклятье не представляет угрозы, — Гринграсс хмыкнула. — И потому что я уже не проклята.

— Уже не... проклята? — Гермиона тряхнула головой и помассировала виски, пытаясь справиться с лавиной новой информации, к которой она совершенно не понимала, как относиться.

— Глупая история, если честно, — наиграно печально призналась Гринграсс. — Я так мечтала избавиться от одержимости, которая отравила мне всю жизнь и лишила нормального будущего, что убить за это была готова. Даже Гарри втянула.

— Как именно втянула?

— Пыталась влюбить его в себя и заставить мне помогать, — перехватив осуждающий взгляд, Дафна вымученно закатила глаза. — И не нужно так смотреть. Меня угрызения совести не особенно терзали. Знаешь, в чем ужас и прелесть проклятья? — дождавшись, когда Гермиона отрицательно покачает головой, она сказала: — Я ничего не чувствовала.

— Почему?

— Когда случается приступ, через одержимого проходит такой дикий поток эмоций, что он бы обезумел, испытывая разом столько скорби и горя. Проклятье ограждает от сильных эмоций. Ты будто наблюдаешь за всем из-за толстого стекла, через которое всё видишь, слышишь, осознаешь, но не чувствуешь... не в полной мере. Эмоции долетают до тебя как далекое, приглушенное эхо, которое не оглушает и не ранит. Это было даже удобно. Я, по крайней мере, никогда сильно не расстраивалась из-за того, что была изгоем в собственной семье и не имела ни прав на наследство, ни голоса в Совете Лордов, которые должны были принадлежать мне по праву рождения.

— Так что же тебя не устраивало, если ты ко всему была безразлична?

— Как минимум собственное унизительное положение. Те, кто знали о проклятье, всю жизнь смотрели на меня так, будто я в любую минуту могу взбеситься и всех переубивать.

— Поэтому в школе ты всегда вела себя как милая дурочка? — пробормотала Гермиона. — Пыль в глаза пускала?

— Ну конечно, — спокойно согласилась Дафна. — Люди зачастую куда приветливее реагируют на образ трепетной феи. Правда бы мало кому понравилась.

— А Гарри знал?

— В итоге он узнал, да.

— И он...

Дафна со вздохом отвернулась, разглядывая неухоженный задний двор и квиддичное поле за окном.

— Пообижался немного, что я ему соврала, и продолжил общаться как ни в чем не бывало, — впервые за весь разговор в ее глазах мелькнула тоскливая уязвимость. — Сказал, что со мной весело, и он хотел бы и дальше дружить... просто так, — она горько усмехнулась. — Болван.

Гермиона болезненно скривилась. Меньше всего ей хотелось говорить о Гарри.

— Как тебе удалось избавиться от проклятья?

— Оказалось, что дух банши уходит, когда проклятый находится на грани смерти, — пояснила Дафна, вновь посмотрев на собеседницу. — Травмы после взрыва оказались настолько серьезными, что сердце у меня остановилось на несколько секунд. Этого вполне хватило.

— О, — Грейнджер сконфуженно помолчала. — Это, должно быть, страшно.

— Не особо.

— И как же... как же ты поняла, что больше не одержима?

Вопрос вызвал у Гринграсс нервный смешок.

— Представь, что ты всю жизнь сидишь под прочным куполом, на котором годами громоздятся чувства и переживания, и вдруг он исчезает, и весь этот шквал эмоций разом обрушивается на тебя. — Гермиона сочувственно охнула. — Именно, — кивнула Дафна. — Так себе опыт, если честно. Меня тогда буквально погребло под воспоминаниями. Стыдно признаться, я прорыдала недели две, оплакивая себя, свою жизнь, свою семью... думала, что сойду с ума, — она поморщилась, вновь переживая те дни. — Потребовалось много времени, чтобы взять себя в руки, а потом я решила, что не хочу возвращаться. Было слишком... больно.

— Так зачем вернулась?

Дафна загадочно улыбнулась, быстро возвращаясь в своё иронично-безмятежное состояние.

— Из-за глупой сентиментальности, которой подвластно любое девичье сердце.

Гермиона смерила её постным взглядом.

— Почему-то мне слабо верится в твою сентиментальность... даже с учётом обстоятельств.

— Но вот опять, — наигранно печально вздохнула та. — И это когда я только поверила, что мы стали лучшими подружками.

— Очень смешно.

— А кто смеется? Неужели тебе не одиноко? Такой большой дом — и ни одного друга рядом.

— Я как-то справляюсь.

— Даже хозяев я так и не увидела. Чей это дом?

Гермиона напряглась — ей не нравилось, куда клонится разговор. Дафна, похоже, обладала просто удивительной способностью внушить собеседнику мнимое чувство безопасности, а когда тот расслабиться — атаковать совсем не безобидными вопросами.

«Тебя бы в разведку».

— Какая разница? — она настороженно свела брови у переносицы.

— Просто любопытно, — Гринграсс небрежно откинула за спину прядь белокурых волос. — Кроме тебя тут постоянно никто не живет, значит, дом пустует. Или хозяева мертвы.

— Тут ещё живут люди, — нехотя пробормотала Грейнджер.

— И где же они?

— Они... временно в отъезде.

— М-м-м, — неопределённо протянула Дафна, лукаво поглядывая на Гермиону. — И кто же все эти многочисленные, загадочные путешественники?

Та выразительно воззрилась на собеседницу.

— Я не собираюсь докладывать тебе, сколько волшебников на нашей стороне.

— На «нашей стороне», — саркастично повторила Дафна. — А я не на вашей стороне?

— Я бы сказала, что ты на своей стороне.

— Справедливо. Но мне тут на этой «своей стороне» стало скучновато.

— И почему меня это должно беспокоить?

— Понятия не имею. Ты сострадательная?

— До умопомрачения, — Гермиона язвительно фыркнула.

Дафна задумчиво прищурилась, разглядывая её с нервирующим вниманием, будто расставила ловушку и теперь с интересом ждёт, когда жертва окончательно в ней запутается.

— Дамблдор упомянул, что ты ходишь на дежурства, — она с любопытством склонила голову к плечу. — Что это за работа такая?

— Просто патрулирую улицы. Слежу за обстановкой.

— Звучит скучно.

— Это и не должно быть весело, — сухо заметила Гермиона.

— Ой прости, я забыла, что в твоём сияющем, героическом мире нет места развлечениям.

— Я хоть что-то пытаюсь делать, — она вновь начала злиться. — Есть те, кому нужна помощь.

— И многим волшебникам в беде ты помогла? — подавшись вперед, на удивление искренне поинтересовалась Гринграсс.

— Дай-ка подумать... тебе?

— Спасибо, конечно, но я в состоянии справиться с парой маггловских выродков, — Дафна предпочла проигнорировать сердитое шипение со стороны собеседницы и продолжила говорить. — А вот ты в тот момент выглядела так, будто тебе самой нужно спасение.

— Да что ты за неблагодарная...

— Что если однажды ты попадешься?

— Значит, буду сама виновата, — безапелляционно отрезала Гермиона, стараясь не вспоминать того ужаса, который испытывала перед теми двумя патрульными.

— Как-то самоубийственно глупо, нет?

— И что ты предлагаешь? Забиться в угол и сидеть, сложа руки, пока другие сражаются?

— Я, — медленно произнесла Дафна, — предлагаю тебе компанию в твоих патрулях.

— Зачем? — опешила Гермиона.

— Вместе веселее.

— Ага. Спасибо. Нет.

— Но мне же тут скучно!

— Так уходи. Тебя никто не держит.

— Не хочу, — изогнув брови в легком удивлении, Гринграсс едва заметно улыбнулась. — Тебя не поймешь, мисс Идеальная Девочка. Ты только что признала, что хочешь помогать, даже несмотря на то, что это опасно и страшно. Так что плохого, если мы будем патрулировать вместе? Так гораздо безопаснее. Возможно, даже принесёт больше пользы.

Гермиона собралась было ответить, что скорее предпочтет патрулировать с мантикорой, чем с Гринграсс, но закрыла рот и задумалась. А ведь это и правда не такая плохая идея. Вдвоём будет и правда безопаснее. Она и сама не раз об этом думала, но не решалась признать вслух все свои страхи и опасения, полагая, что в этом случае её сочтут слабой и ни на что не годной.

«Обычной магглорожденной девчонкой».

Стоило об этом подумать, как ловушка с щелчком захлопнулась.

Грейнджер почти обиженно взглянула на Дафну. Чёрт бы побрал изворотливую паразитку, она ведь совсем не случайно затеяла все эти разговоры о стремлении Гермионы заполучить признание, намеренно заставила ее сомневаться в себе и своих силах, а потом будто невзначай предложила свою помощь. Нет. Не предложила. Заставила отчаянно захотеть этой помощи.

Гермиона подумала, что, пожалуй, начинает ненавидеть Дафну Гринграсс.

— Я... обсужу это с профессором Дамблдором, — через силу выдавила она.

«И надеюсь, он объяснит мне, почему это дурная затея. А если он не объяснит, обсужу с МакГонагалл, она-то уж точно найдет пару весомых аргументов. А если и ей не удастся, всегда остаётся профессор Снейп».

По губам Гринграсс расплылась почти довольная улыбка.

— Это будет очень мило с твоей стороны.

«Да не то слово».

* * *

Снег плавно кружил в воздухе, бесшумно опускаясь на промерзшую землю и серые надгробия. Безлюдное, полузаброшенное кладбище тонуло в гулкой, холодной тишине и лишь порывистый декабрьский ветер изредка скорбно вздыхал над рядами могил, вздымая с памятников невесомые снежинки и закручивая их спиралью.

Том ненавидел снегопады.

Все самые страшные мгновения его жизни всегда были связаны с ними. Смотреть на мир сквозь пелену снега было все равно, что заглянуть в зияющую пасть бездны. Снегопады погружали всё в белую неподвижность, приносили неизбежность, ослепляли и оглушали его.

В снегопадах жила смерть.

Окруженный стеной снега, Том стоял, склонив голову над безликим серым надгробием, глядя на вырезанное имя, и пытался почувствовать хоть что-то, кроме удушающего, стылого одиночества. Он медленно выдохнул, наблюдая, как облачко пара, сорвавшись с губ, растаяло в снежном мареве. Снегопад поглощал даже дыхание.

Ему потребовалось четыре месяца, чтобы решиться прийти сюда. Четыре месяца абсолютной, нескончаемой агонии. Он будто горел заживо. Зачем он вообще пришел? Что надеялся отыскать? Это ведь всего лишь серый камень, ничем не отличающийся от остальных. На кой дьявол они его установили? Ведь не осталось даже тела. Только воспоминания о том, кто уже не вернется. И холод, сковывающий всё тело.

— Ну привет, Гарри, — тихо сказал он. — Я знаю, что выгляжу, как полоумный, разговаривая с каменной плитой, но так как в целом почти все наши прошлые разговоры примерно так и выглядели, никто удивляться не будет. Я не мог не прийти, ты же понимаешь, — он сделал глубокий вдох, — не мог не сказать тебе, что... — в глазах Тома полыхнула ярость, — что ты идиот, Гарри! Просто фантастический идиот! Неужели в твою тупую голову не пришло ничего лучше, чем просто сбежать и умереть?! Ты хоть на секунду задумался о тех, кого оставил за спиной?! Хоть на миг вообще задался вопросом, скольким людям ты причинишь боль своей выходкой?! Ты кретин! — он со злостью ударил кулаком по надгробию. — Ты хоть понимаешь, как сильно я тебя ненавижу?! Пережить столько всего, столько преодолеть, чтобы в итоге подохнуть в какой-то подворотне! Вот и всё, на что оказался способен знаменитый Гарри Поттер! Кто бы мог подумать, а? Уж точно не я. И не нужно теперь делать вид, будто это не твоя вина! Чёрта с два не твоя! Это ты! Ты виноват во всем, что с тобой случилось! Ты! Проклятый недоумок! — он задохнулся и затих, хватая ртом воздух, алые глаза мерцали в темноте непролитой влагой и бессильной яростью. — Как же я тебя ненавижу, — едва слышно просипел Том, обращая побледневшее, осунувшееся лицо к тёмному беззвездному небу. Ветер путал его вьющиеся, влажные от снега волосы и трепал полы тяжелой зимней мантии. — Ну почему за тобой всегда должно оставаться последнее слово? Почему даже сейчас, когда всё, что у меня от тебя осталось, это дурацкая пустая могила, ты не оставишь меня в покое? — судорожные вздохи до омерзения походили на всхлипы, и он зажмурился, убеждая себя, что влага на щеках — это всего лишь растаявшие снежинки. — Почему я вообще так злюсь, ведь должен бы радоваться? — измученно опираясь обеими руками на надгробие, Том опустил голову. — А знаешь, кто из нас даже больший идиот? — прошептал он. — Я. Потому что стою сейчас посреди кладбища и разговариваю с проклятым камнем. Потому что не думал никогда всерьез о твоей смерти. Не хотел твоей смерти, Гарри! Мы же были друзьями, чёрт бы тебя побрал! Неужели у тебя не нашлось аргумента получше собственной смерти? — Том медленно открыл глаза, разглядывая вырезанное на мраморной плите имя. — Неужели ты не мог, как все нормальные люди, взбеситься и возглавить сопротивление, чтобы отомстить убийце собственных родителей? — его взгляд скользнул по могилам Джеймса и Лили Поттеров. — Даже они должны быть злы на тебя, ты, придурок несчастный. Почему тебе проще было умереть, чем попытаться всё исправить? Жить стоит хотя бы ради того, чтобы от этого было плохо кому-то другому. Куда подевались твои жалкие обещания дать мне хорошего пинка, если я однажды забудусь и начну убивать всех подряд? — губы Тома скривились в безрадостной усмешке. — Честно говоря, мне бы не помешал сейчас хороший пинок. Клянусь, я бы позволил тебе пару раз мне врезать. Я бы позволил тебе... — он запнулся и затих. — Я запутался, Гарри. Я так... ошибся. Я погубил то единственное, что действительно имело значение, и даже не успел сказать, что мне жаль..., — он помедлил, делая глубокий вдох, — жаль, что я причинил тебе боль, что предал тебя, что лгал. Мне жаль, Гарри, что мои поступки привели к твоей смерти, клянусь, я не хотел этого, а теперь... — по щеке скатилась слеза, и он со злостью стёр ее рукой, затянутой в чёрную перчатку. — Я ненавижу тебя за то, что ты позволил смерти так просто поглотить тебя. Ты даже не дал мне возможности попросить прощения. Ты просто оставил меня тут одного!

Несколько мгновений Том молчал, пытаясь справиться с дыханием и усмирить раздирающую грудь боль. Шагнув ближе к могиле, он опустил дрожащую руку на холодный камень.

— Как-то раз ты спросил, что бы я попросил у падающих звезд, — он сосредоточился на магии, искрящейся на кончиках пальцев, и серый гранит под его ладонью со скрежетом пришел в движение, изгибаясь и меняя форму, словно податливая глина. — Не забывать — вот что. Где бы ты ни был, куда бы ни отправился, я всегда буду помнить тебя. Ты свободен. От всего. От меня, от войны, от боли, от этих кретинов, что только и ждали, когда ты ринешься в бой. — Надгробие изгибалось, менялось, увеличивалось в размерах. — Я хотел бы однажды вновь встретить тебя, даже если придется ждать целую вечность. Хотел бы знать, что твоя душа свободна от тревог и страха. Хотел бы ещё хоть раз в жизни поговорить с тобой. Хотел бы услышать, что ты простил меня. Но это невозможно. Смерть — это конец пути, а не начало нового. Поэтому, — трансформация замедлилась и остановилась, Том отступил, осматривая своё творение, — будь свободен, Гарри.

Он медлил, глядя на надгробие, принявшее теперь форму изогнутого дерева, с ветви которого, готовый вот-вот взмыть ввысь, навечно замер, распахнув крылья, некрупный ястреб, обратив точёную гранитную голову к чёрному куполу неба. Хлопья снега плавно опускались на памятник. Вокруг было по-прежнему тихо.

— Прощай, Гарри, — в последний раз мягко коснувшись кончиками пальцев крыла каменной птицы, Том накинул на голову капюшон и, развернувшись, медленно направился по заснеженной тропинке к выходу с кладбища, так и не заметив фигуру, скрывающуюся всё это время в тени деревьев.

Зажав руками рот, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания, Гермиона провожала взглядом удаляющийся силуэт Томаса Арчера, и лишь когда тот исчез за пеленой снега, она позволила себе упасть на колени и забыться в собственном горе, даже не понимая до конца, кого сейчас оплакивает.

_______

«Дорогие все!

Мы сошли с ума и пошли посмотреть на инферналов.

Спасите нас, пожалуйста».

Сидя на перевернуой мусорной бочке, Гермиона в который раз оглядела тёмный тупик и разочарованно вздохнула — пунктуальностью её таинственный знакомый не отличался. На асфальт медленно опускались снежинки, занимающийся рассвет окрасил небо в грязно-серый цвет, вокруг было тихо, лишь в сточных трубах гудел ветер, а в одной из помоек то и дело слышался шорох то ли от рыскающих там крыс, то ли от бездомных кошек. Встречаться ранним утром было безопаснее — мир пытался урвать последние часы сна перед новым днём, улицы пустели, большинство патрульных завершали дежурства и бдительность их значительно снижалась. Но всё же в предрассветной мгле Гермионе виделось мало спокойствия, и царящее повсюду безмолвие казалось обманчивым и таящим в себе угрозу. Она стиснула пальцами рукав куртки, под которым, замаскированный множеством рун, был закреплен чехол с волшебной палочкой, и медленно выдохнула облачко пара. Конечно, при тщательном обыске палочку всё равно могли найти, но после своих прошлых приключений, Гермиона твердо решила никуда без неё не выходить. Так в конце концов у неё был хоть какой-то шанс защититься. Пару дней назад Рон озвучил здравую мысль, что им не помешало бы иметь при себе маггловское оружие, но достать его было проблематично, к тому же большинству волшебников пришлось бы учиться им пользоваться, и никто не знал, не создаст это ещё большего количества проблем впоследствии. Сама Гермиона предпочла бы скорее обзавестись парой генераторов молний, как у Дафны, но для изготовления нужен мастер, а среди них такого не было. Гринграсс говорила, что ей генераторы отдала крёстная, но Гермиона так и не спросила, нельзя ли убедить эту крёстную выдать им ещё несколько таких штук.

Мысли прервал звук, похожий на тихое гудение высоковольтных проводов, и из тени совершенно бесшумно выступил человек с ног до головы закутанный в чёрный балахон.

— Ну наконец-то, — проворчала она, даже не делая попытки выйти к нему навстречу из своего маленького укрытия.

Информатор повернул к ней голову и подошел ближе, застыв напротив в неестественной неподвижности. Гермиона, сидя на высокой бочке, была почти одного с ним роста, но как бы она ни приглядывалась, лица под капюшоном рассмотреть не удавалось. На миг она ощутила тепло, когда их обоих окружили скрывающие чары.

— Я начинала думать, что вы и вовсе не появитесь, — сказала она тихо. — На улице не лето, знаете ли.

— А о согревающих чарах вы когда-нибудь слышали? — глубокий, хрипловатый голос из-под капюшона звучал насмешливо.

— Это небезопасно, если вы не в курсе, — напомнила она. — Варлоки чувствуют магический фон.

— Такой магический фон они способны почувствовать только если подойдут вплотную.

— Откуда вам это известно?

— Они же волшебники и могут не больше нашего, — голос информатора звучал раздражающе назидательно, словно они были на уроке.

— Их магия искажена.

— Искажена не магия, мисс Грейнджер, а их учение. В остальном они мало чем от нас отличаются.

Мысль о том, что она хоть в чем-то похожа на безжалостных и хладнокровных убийц, Гермионе не сильно нравилась. Приятнее было считать их какими-то чудовищными, зазомбированными монстрами, созданными церковью и не имеющими никакого отношения к волшебникам. Она зябко повела плечами.

— Профессор Дамблдор говорит...

— Профессор Дамблдор вообще много чего говорит, — с неприязнью перебил информатор. — Ему следовало бы больше делать, а не разводить пустую болтовню.

— Он не...

— У меня мало времени, мисс Грейнджер, я здесь не для пространных размышлений о природе варлоков.

— Так говорите, зачем меня позвали, и уходите, — ощетинилась Гермиона.

— Мне известно, что Орден планирует визит в клинику святого Мунго.

Гермиона недоуменно моргнула. До неё доходили разные слухи о клинике, но подробностей она не знала, лишь подозревала, что к обрыву связи с Мунго как-то причастен Волдеморт и его Пожиратели. Но зачем директору отправлять туда членов Ордена? Разве что есть выжившие...

— Я слышу об этом впервые. Как вы узнали?

— Неважно. В клинику нельзя отправляться. Это опасно.

— И что? Если там есть люди, которым нужна помощь, мы должны...

— Там нет людей, — отрезал информатор. — Лишь мёртвые.

— Мёртвые? — прошептала Грейнджер, чувствуя, как от этого заявления по спине пробежал холодок. — В смысле убитые?

— В смысле инферналы. И слишком опасные, чтобы пытаться их истребить без подобающих знаний.

— Откуда вам это известно, если сами вы даже не пытались? — враждебно вскинулась Гермиона.

— Два отряда из Министерства магии ушли туда неделю назад и не вернулись, как и группа Пожирателей смерти тремя днями ранее, — не обращая внимания на недружелюбный тон, спокойно ответил информатор. — Об аврорах я ничего сказать не могу, но абсолютно точно уверен, что все Пожиратели мертвы. Вы, конечно, можете попробовать, но, если вас заботит численность вашего небольшого сопротивления, я бы не советовал.

Гермиона молча всматривалась в чёрный провал капюшона.

— Я передам ваши слова.

— И возьмите это, — он передал ей конверт. — Там список городов и даты, когда магглами планируются облавы на волшебников. Эвакуируйте кого сможете.

— А как же фонд спасения имени Тёмного Лорда? — не сдержавшись, ядовито уточнила Гермиона. — Я слышала, он принимает у себя обездоленных.

— Ну не всех же ему спасать, — сухо, но не без нотки мрачной иронии, отозвался информатор. — И не все готовы ему довериться. Слушайте внимательно, мисс Грейнджер, и не перебивайте. — Гермиона закусила губу, не зная, разозлиться ей или рассмеяться на этот профессорский нравоучительный тон. — В этих городах живут и магглы, поэтому советую действовать осторожно. Помимо прочего, в эти же даты планируется некоторая деятельность Пожирателей.

— Под этой «некоторой деятельностью» подразумеваются нападения? — Грейнджер насторожилась.

— В некотором роде. Постарайтесь им не мешать.

— Не мешать? — её брови изумленно изогнулись. — Не мешать убивать всех подряд?

— Только магглов.

— Какая разница? Это живые люди!

— Живые люди, которые с радостью разорвут на части таких, как мы, — отрезал информатор.

— Именно из-за ваших действий они нас и ненавидят! — огрызнулась Гермиона. — Если бы не Волдеморт и его нападения на магглов, ничего бы не случилось! Война началась по его вине. Не пытайтесь теперь обрядиться в белые одежды и делать вид, что поступаете правильно.

— Это произошло бы в любом случае, — после непродолжительной паузы ответил информатор, и впервые в его голосе зазвучало напряженное негодование, хотя она и не знала — вызвано оно её обвинениями или ситуацией в целом. — Я не намерен тратить время на споры, Грейнджер. — Она вздрогнула, уловив вдруг на короткое мгновение до боли знакомые высокомерные нотки в голосе собеседника. — Вы можете до посинения искать правых и виноватых, — процедил информатор, — но извольте избавить меня от вашего морализаторства. Я здесь лишь для того, чтобы помочь вам.

— И мне до сих пор интересно, зачем, — Гермиона недоверчиво сощурилась. — Уж простите, я не готова верить в добрые намерения Пожирателя.

— У меня свои причины. На этом всё, — он отступил. — Постарайтесь не погибнуть.

Сообразив, что он собрался уходить, Гермиона торопливо выпрямилась.

— Подождите!

Скрытое капюшоном лицо снова обратилось к ней в выжидательной тишине. Поборов первое, неосознанное желание извиниться за резкие слова, Гермиона сразу перешла к делу:

— Вам удалось что-то выяснить о пропавших волшебниках?

— Лишь то, что их держат на некой военной базе, — помедлив, ответил информатор.

— Мне стало известно, — она прочистила горло, — имя одного человека, и он, как мы думаем, имеет прямое отношение к этим похищениям, — вытащив из кармана измятый клочок бумаги, она протянула его собеседнику. — Я пыталась сообщить раньше, но вы очень «любезно» игнорировали мои просьбы о встречах.

— Я предупреждал, что сам буду назначать время, — отстранённо отозвался тот, забирая записку и разворачивая её. — Элиот Касадо... и кто это?

— Он священник в небольшом приходе, — Гермиона смотрела на бумажку в руках информатора, гадая, правильно ли сейчас поступает, сообщая ему эти сведения. — По происхождению испанец, но большую часть жизни провел в Британии в каком-то богом забытом городе, а два года назад вдруг прибыл в Лондон, чтобы встретиться с маггловским министром, после чего обосновался близ столицы. Есть подозрение, что он руководит варлоками.

— И откуда эта информация? — уточнил собеседник.

— Из надёжного источника, — Гермиона смерила его надменным взглядом. — Может быть, вам удастся выяснить о нём что-то ещё.

— Полагаете, он может вывести нас на их базы?

— Не знаю. Он редко покидает приход, но к нему часто наведываются несколько человек в рясах послушников, постоянно они в церкви не находятся. Мы думаем, что это варлоки или инквизиторы.

— Любопытно — он убрал записку в карман мантии, Гермиона очень надеялась, что это его «любопытно» означало интерес к данному вопросу, а не вежливое безразличие.

— И ещё, — чуть тише сказала она. — Я хочу знать ваше имя.

— О? — он склонил голову к плечу. — Зачем? Моё имя вам ни о чем не скажет.

— Ну знаете, у людей принято знать имя собеседника, — запальчиво бросила Гермиона. — Мне надоело вечно называть вас «информатор».

Он издал негромкий смешок.

— Меня зовут Тэмар.

— И всё? — Гермиона изогнула бровь. — Фамилии нет?

— Есть, — иронично сказал он. — Но для обращения вам, мисс Грейнджер, вполне хватит и имени.

С этими словами он, взмахнув рукой, снял окружающий их защитный барьер, а вместе с ним и согревающие чары, судя по обдавшему девушку зимнему холоду, после чего направился прочь, растворившись в тенях. Гермиона снова осталась одна.

* * *

— И это всё, что удалось выяснить?

Яксли переглянулся с Люциусом и, прочистив горло, кивнул.

— Да, милорд. Барьер вокруг Британии не ослабевает, он накрывает нас, как купол — никому не прорваться. Как вы и предполагали, это магический шторм. По сути, природные стихии смешали с магическими, и там царит вечный ураган, сквозь который ни по воде, ни по воздуху пробраться пока не вышло. А руны, которые вы нам передали, кхм, не сработали.

Воцарилась напряженная пауза, пока Тёмный Лорд рассматривал своих подчинённых, а те в свою очередь неосознанно вжимали головы в плечи, опасаясь гнева повелителя.

— Маркус, а ты нам что расскажешь? — алые глаза обратились к одному из самых молодых Пожирателей, сидящих за длинным столом.

Флинт оторвал взгляд от планов и карт, покрывающих собой всю столешницу.

— Министр собрался отправить ещё группу в Мунго, — доложил он. — Полоумный кретин, похоже, решил избавиться от всех авроров. Скоро можно будет спокойно войти в фойе Министерства через главный вход, и нас никто не остановит — некому будет.

— Спасибо за «ценный» вклад, Флинт, — неприязненно вставил Малфой. — Можно подумать, здесь никто об этом не знает.

— Они пытались связаться с материком? — поторопил Тёмный Лорд, осадив Люциуса предостерегающим взглядом.

— Дважды на этой неделе. Один раз им ответили... на шведском.

— И что сказали? — Эйвери подался вперед.

— Сказали больше их не беспокоить.

— Много от тебя пользы, — ядовито заметила Беллатрикс.

Флинт скривился.

— Они единственные, кто вообще захотел с нами разговаривать. Очевидно, что они не станут вмешиваться в эту войну. И похоже, на той стороне тоже проблемы. Не настолько масштабные, но им явно не по душе раскрытие магов.

— Это и так понятно, — задумчиво произнёс Волдеморт. — Меня больше интересует, насколько серьезные потери они несут. Если инквизиция там работает так же, как и здесь, могу допустить, что не только у нас началось истребление.

— Так они нас всех скоро потравят, как крыс, — прорычал Макнейр. — А нам даже ответить нечем.

— Хотела бы я взглянуть на того смертника, который отдал магглам блокирующую руну, — вращая в пальцах палочку, призналась Беллатрикс.

— Нам всем бы этого очень хотелось, — вполголоса отозвался Малфой.

— Фенрир, есть ли успехи у стаи? — Волдеморт прервал бессмысленный разговор и повернулся к оборотню.

— Их обереги против нас не работают, по крайней мере, обращению это не мешает, и укушенные так же заражаются, — сказал Грэйбэк. — Я уж было порадовался, что удастся сформировать пару диких стай и натравить их на магглов, но варлоки истребили всех обращенных прежде, чем я успел с ними поработать.

— Собственных людей? — брови Алекто Кэрроу удивленно изогнулись.

— А ты думала, они мягкие и пушистые? — хмыкнул Мальсибер. — Не забывай, у этих мразей хватило хладнокровия разбомбить школу с детьми. Ничего в душе не дрогнуло.

— Нужно найти склады, где они хранят своё оружие, и всё уничтожить, — процедил Эйвери. — Посмотрю я, какие они будут опасные без своих ружей.

— Если бы это было так просто, мы бы уже давно это сделали, — напомнил Волдеморт. — Магглы в первую очередь скрыли от нас свои боеприпасы. Есть планы расположения их авиабаз, но не хватает информации об охране и вооружении, последняя разведгруппа так и не вернулась, и я подозреваю, что дело здесь не только в их системе безопасности. Амикус, — он взглянул на молчаливо хмурящегося Пожирателя. — Собери и подготовь ещё одну группу. Нам нужно вывести из строя как можно больше их техники.

Нужно было бы уже давно что-то сделать с их электроснабжением, но как объяснить кучке чистокровных магов, которые за всю жизнь лампочки-то не видели, принцип работы маггловской электростанции, чтобы они смогли вывести её из строя и при этом не умереть в процессе. Том мысленно вздохнул. Даже его знаний для этого, возможно, было недостаточно. К тому же магглы теперь берегли свои основные стратегические пункты как зеницу ока — прорваться туда было не просто, а аппарировать мешали чёртовы блокирующие руны.

— А что насчет их ядерного вооружения? — вдруг подал голос Яксли. — Эти их бомбы вроде бы как здорово взрываются. Почему бы не достать пару таких и...

— И взорваться вместе с ними? — любезно закончил за него Тёмный Лорд. — Блестящий план.

— Так мы сделаем убежище, укроемся там...

— Яксли, прежде чем предлагать что-то, изучи все детали своего предложения, — нетерпеливо перебил Волдеморт. — Один такой взрыв может уничтожить всё живое, включая нас самих. Вряд ли подобный исход будет хоть для кого-то приемлемым.

— Тогда давайте просто украдем такую бомбу? — предложил Флинт. — Украдем и скажем им, что взорвем, если они не отзовут своих инквизиторов и не прекратят на нас нападать.

— В последний раз, когда к волшебнику в руки попал автомат, он умудрился из него застрелиться, — Тёмный Лорд досадливо поморщился. — Я знать не хочу, что произойдет, если к кому-то столь же невежественному попадет ядерная бомба. Даже магглы боятся собственного оружия, советую вам последовать их примеру. Займитесь авиабазами, мы слишком долго топчемся на одном месте. Яксли, подготовка к нашему визиту в Азкабан идёт по плану?

— Да, милорд, еще пара месяцев и всё будет готово.

— Отлично. Флинт, следи, чтобы Министерство не выкинуло очередную глупость, — дождавшись подтверждения, он перевел взгляд на остальных. — Фенрир, пусть стаи продолжают патрулировать леса, следите за обстановкой, скоро начнётся облава. Мы должны быть готовы выступить одновременно с магглами. Следите за тем, чтобы волшебники не пострадали, и, да... — его взгляд обратился к Лестрейндж. — Бэлла, я хочу, чтобы ты отправилась кое-куда, мне нужен небольшой... сувенир.

Глаза Беллатрикс вспыхнули в предвкушении.

— Что угодно, милорд.

— Чуть позже я тебя проинструктирую. Господа, все свободны.

Послышался скрип стульев, шорох мантий и шаги, пока Пожиратели, тихо переговариваясь, направлялись к выходу из зала совещаний. Оставшись в одиночестве, Тёмный Лорд поднялся на ноги и подошел к окну, за которым быстро сгущались сумерки. В деревне у подножья холма, на котором возвышался особняк Риддлов, загорались огни, по улицам сновали волшебники и ведьмы, без всякого страха проходя мимо одетых в мантии Пожирателей патрульных. Даже поразительно, как за полгода может измениться человеческое сознание, и те, кого раньше боялись и избегали, вдруг превратились в спасителей... и тюремщиков. Мало кто в городе об этом задумывался, но выход за пределы деревни беженцев был строго запрещен, и те, кто решались в неё войти, выйти обратно уже не могли. Впрочем, все они добровольно согласились на это заключение. В кои-то веки Тёмный Лорд никого не обманывал. По крайней мере, не в этом.

За пределами самой деревни, в лесу, был открытый лагерь, куда доставляли спасенных после облав и куда некоторые являлись сами. Волшебники вольны были приходить и уходить, когда пожелают, им обеспечивалась минимальная защита, выдавались палатки и некоторые предметы обихода, но постоянно их никто не защищал. Те, кто хотели более стабильной жизни за барьером, знали, что без дозволения самого Волдеморта выйти они не смогут. Как ни странно, ни один житель деревни так и не явился к нему на прием с просьбой уйти. Сам он тоже в деревню не спускался. По крайней мере, как Тёмный Лорд. Томас Арчер бывал там довольно часто. Пришлось чуть подкорректировать свою внешность и назваться другим именем, на случай, если он вдруг встретит знакомых, но пока ещё никто не связал приветливого, вежливого семнадцатилетнего юношу с чуть взъерошенными каштановыми локонами, представляющегося Этьеном Тасслзом, с почившим внуком Волдеморта. Да и нельзя сказать, что он часто встречался с теми, кто хорошо знал бы Арчера в лицо. Многие даже весьма приветливо его встречали.

В целом, он был доволен настроением населения, они не то чтобы были сильно рады обстоятельствам, но охотно помогали, чем могли, не пытались устраивать стычек друг с другом или, упаси Мерлин, Пожирателями и до смерти боялись даже близко подходить к поместью Риддлов. Кто бы мог подумать, что эта его спонтанная и, как он сам считал, безумная идея превратится в маленький оазис спокойствия, посреди хаоса, творящегося в мире.

И кто мог подумать, что он, Тёмный Лорд Волдеморт, захочет защищать это место.

«Гарри бы здесь понравилось».

Он болезненно скривился, отворачиваясь от окна.

Это была ещё одна абсурдная мысль, укрепившая его в идее создать убежище — однажды новость о том, что он принимает беженцев, достигнет каждого уголка Британии и, быть может, среди ищущих укрытие он однажды увидит того, в чью гибель до сих пор не хотел верить. Опустив руку в карман мантии, он стиснул пальцами фигурку чёрного шахматного коня. Желая убедиться в полученной от Снейпа информации, он проверил всё, что только мог, готов был пытать, убивать и выворачивать наизнанку память каждого, кто хоть мельком видел Гарри, но всё было тщетно — поиски лучшего друга привели его лишь к безликой могиле в Годриковой Лощине. И тогда он вдруг сдался.

Как смерть одного человека способна так выбить почву из-под ног? Вместе с лучшим другом он потерял смысл собственного существования и цель. Он не понимал, куда идет и ради чего сражается. Но эта же смерть вдруг определила для него новый путь и, возможно, если он продолжит по нему идти, если сможет искупить страшный исход собственных ошибок, то наконец найдет успокоение.

И прощение.

Впрочем, единственный, чьего прощения он желал, уже никогда ему этого дать не сможет.

* * *

Гермиона откинула голову на спинку кресла, слепо уставившись в потолок, где-то на заднем плане гудело монотонное ворчание Рона, но за собственными размышлениями его слова смешивались в бессмысленное жужжание. Этим утром Гермиона рассказала Дамблдору то, что услышала от информатора, уделив особое внимание его предостережениям, но директор, похоже, всё решил и менять свои планы уже не собирался. «Нам важно самим увидеть, что происходит в клинике, — сказал он. — Возможно, там есть выжившие, которым требуется помощь. Я верю, что это действительно очень опасно, но мы не можем игнорировать происходящее».

«Вот сам бы туда и шел тогда», — очень хотелось ответить Гермионе, но вместо этого она попросила взять её туда, на что вполне ожидаемо получила мягкий, но окончательный отказ. Дамблдор так и не признался, что клиника кишит инферналами, хотя какой был смысл устраивать из этого тайну? Возможно, там кроется нечто большее? О чём знает Дамблдор, но не хочет говорить. Как и в тот раз, когда он не хотел говорить о смерти Гарри Сириусу. Гермиона до сих пор жалела, что случайно подслушала тот разговор со Снейпом. Мастер зелий настаивал на том, что Блэк имеет право знать о смерти крестника, а Дамблдор всё повторял, что ни к чему хорошему это не приведет.

Гермиона вздохнула.

И ведь он был прав. Если бы она тогда хорошенько подумала, если бы прислушалась к словам директора, и промолчала, тогда Сириуса бы не...

— Гермиона!

— А? — она моргнула, повернув голову к Рону.

— Ты вообще меня слушаешь?!

— Нет, — она со вздохом снова уткнулась взглядом в потолок, не желая лицезреть возмущенную физиономию друга. — Я перестала слушать, как только ты опять завел свою шарманку про информатора.

— Но я говорю важные вещи! — не унимался тот. — Это опасно!

— Ронни, дружище, от тебя даже мы уже взвыли, — простонал откуда-то из-за книжной полки Фред. — А мы о-очень терпеливые ребята, да, Джордж?

— Не то слово, Фрэд, — тоскливо отозвался его близнец, сидя за столом, подперев кулаком голову. — Представляю, каково бедняжке Гермионе по сотому кругу слушать твоё нытье.

— Но она рискует!

— Она взрослая девочка, Рон, — Фрэд выглянул из-за стеллажа, держа в руках стопку книг, — и давай не будем отрицать, что этот парень полезные вещи рассказывает.

— Это не стоит того, чтобы рисковать собой, отправляясь на встречи!

— Конечно же стоит, Рон, — Гермиона нахмурилась. — Если бы не он, мы бы не узнали о планирующихся атаках.

Не желая уступать, младший из братьев Уизли только ещё больше распалялся:

— Но разве это не подозрительно, что какой-то тип, явно приближенный к Сама-Знаешь-Кому, так легко сливает полезные сведения и ничего не просит взамен? — Он приосанился с важным видом, словно разгадал нечто необычайно таинственное. — Это ещё тебе аукнется, помяни моё слово!

— Спасибо, сама-то я никак бы до этого не додумалась, — ничуть не впечатленная его доводами, Гермиона только отмахнулась. — Хватить за меня переживать, Рон, — демонстрируя полное нежелание продолжать опостылевший спор, Грейнджер, поднявшись на ноги, подошла к Фрэду и критически оглядела книги в его руках. — «Пламя в бутылке» ... серьезно?

— Но нам же нужно...

— Да я в курсе, — она отобрала у него пособие, поставила на полку, после чего под любопытными взглядами близнецов на минуту скрылась за стеллажами и вернулась с парой других книг по зельям, — вот, — Гермиона водрузила их поверх стопки в его руках. — Хотите делать взрывоопасные игрушки, так делайте качественные, а не эти свои хлопушки бесполезные.

Она вернулась в кресло и вопросительно уставилась на застывшего с выпученными глазами Фрэда, который так и стоял посреди библиотеки, глядя на неё.

— Ещё что-то? — уточнила она.

— Да, — с готовностью кивнул тот, расплывшись в улыбке. — Выходи за меня.

Рон поперхнулся, пораженно уставившись на брата.

— Эй! — спохватился Джордж. — Тогда и за меня тоже!

— С какой беды бы? — Фрэд подошел к столу, с грохотом обрушив на него все собранные книги. — Я первый предложил.

— Мы близнецы! — не отступал Джордж. — Мы должны всем делиться!

— Но не женами.

— Никогда не поздно начать. Мы новаторы.

— Вы идиоты, — сварливо отрезала Гермиона. — Рон, закрой наконец рот и избавь меня от своих братьев.

— Меня бы кто от них избавил, — вымученно вздохнул тот.

— Но ты подумай, Гермиона, — улыбчиво продолжил настаивать Фрэд.

— Какие же вы шумные! — разозлившись, Грейнджер схватила первую попавшуюся на глаза книгу. — Не собираюсь я думать! — книга к её неудовольствию оказалась оставленным Дафной романом, тем не менее, она упрямо уставилась в неё, пытаясь укрыться за обложкой от назойливого внимания. — Хватит глупости болтать.

— Слышал? — трагично понизив голос прошептал Фрэд, наклонившись к брату. — Я ей в любви тут признаюсь, а она говорит «глупости»!

— Это потому, что в романтических отношениях ты полный профан, — сочувственно улыбнулся Джордж. — Вспомни, какой конфуз вышел с Джонсон.

Фрэд с мученическим стоном рухнул на соседний стул.

— Не напоминай даже.

— А что... — начал было спрашивать Рон, но тут дверь библиотеки открылась, и все взгляды присутствующих тут же обратились к вошедшему волшебнику.

— Ремус! — Гермиона, сияя улыбкой, поднялась на ноги. — Ты вернулся! Как прошла поездка?

— По-разному, — Люпин устало улыбнулся, переводя тёплый взгляд на обступивших его со всех сторон подростков. — Ну? Как вы тут?

— Пока живы, — шутливо отрапортовал Джордж. — Удалось пообщаться с «коллегами»?

Ремус со вздохом присел в кресло, запустив пальцы в спутанные волосы, четверо ребят, напоминая послушных утят, тут же поспешили следом, рассевшись вокруг, и воззрились на бывшего учителя с таким вниманием будто ждали захватывающей истории. Люпину на миг стало даже неловко, что порадовать их особенно нечем.

— Удалось.

— И как? Они присоединятся?

— Они... думают. В свободных стаях сейчас всё непросто, они боятся лишний раз привлекать к себе внимание — варлоки выслеживают оборотней. Они уходят всё глубже в леса. Мне с трудом удалось отыскать их... — он нахмурился. — Честно говоря, я и других волшебных существ почти не видел... они все словно постепенно исчезают.

— Думаешь, магглы и до них добрались? — обеспокоенно выпрямляясь, спросила Гермиона.

— Хотелось бы верить, что нет, — Ремус покачал головой.

— Значит, оборотни бегут, — задумчиво протянул Фрэд, обменявшись невеселыми взглядами с братьями и Гермионой.

— Да. Они не хотят приближаться к городам. К тому же там видели стаи Грэйбэка, а с ним тоже связываться себе дороже.

Рон сердито цокнул языком.

— Ну естественно они там шастают, падальщики проклятые.

В библиотеке воцарилась тоскливая тишина, пока все обдумывали услышанное. Наконец Ремус тряхнул головой, отгоняя непринятые мысли, и оглядел ребят.

— Лучше расскажите, какие у вас новости? Всё в порядке?

Близнецы обменялись плутовскими улыбками.

— О-о-о, ты просто не поверишь, кого месяц назад умудрилась подобрать на улице наша Гермиона, — хором объявили они.

* * *

В дверь негромко постучали и через мгновение на пороге возник неизменно хмурый Флинт. Мелисса отбросила альбом для рисования, её глаза радостно распахнулись.

— Маркус! Я так беспокоилась! — вскочив на ноги, она кинулась к нему.

— Да-да, — неловко высвободившись из её объятий, Флинт оглядел девушку с ног до головы. — Ты как? В порядке?

Она фыркнула и вернулась к окну, где оставила свой незаконченный рисунок.

— А что мне сделается? — усевшись на подоконник, она выжидательно взглянула на своего гостя, который, ссутулившись, бродил по её небольшой комнате как неприкаянный. — Есть новости?

— Хороших — нет.

— Ну тогда расскажи плохие, — она жестом указала на небольшой диванчик, и Маркус после недолгого колебания осторожно опустился на него, уставившись себе под ноги.

— Мы в полной заднице, — пробормотал он. — Нас всё меньше, а магглы и не думают останавливаться.

— Но Министерство ведь что-то делает? — встревоженно спросила Мелисса. — Хоть что-то! Столько времени уже прошло, и ничего не меняется!

— Они вроде бы пытаются разработать чары забвения и изменения сознания, чтобы запудрить магглам мозги, но они не знают, как охватить такую огромную территорию разом и при этом не накрыть заклинанием волшебников, — Флинт поморщился. — А из-за того, что наши, как тараканы, расползлись по всей Британии, очень сложно их найти, собрать в кучу и заставить хоть что-то делать вместе. Да и никакого магического потенциала для такого ритуала не хватит. Нужно человек двести опытных магов.

— А Тёмному Лорду об этом ты говорил?

— Конечно. Он и пришел к выводу, что у них не получится ритуал без вспомогательных артефактов. А артефактов нет. К тому же чары не действуют на блокирующие руны, и пока мы с ними не разберёмся, всё это просто трата времени.

— А как насчет катаклизмов? Устроить им наводнение...

— Та же история, — Маркус хмуро глянул на неё исподлобья, — стихийная магия такого уровня требует ритуала, где будут участвовать несколько магов, а попробуй их найти в этом хаосе. К тому же, если что-то выйдет из-под контроля, мы можем передо́хнуть как крысы от собственного заклинания. — Его руки сжались в кулаки. — Чёртов купол...

— С ним тоже нет подвижек?

— Ну, магией его снять не вышло. Я слышал, магглы пытались использовать ракеты — с тем же успехом.

Мелисса помолчала, кусая губы.

— И что же нам делать? — обреченно прошептала она.

— То, что и делали. Ты играешь послушную заложницу, я — послушного Пожирателя. При удачном раскладе мы даже подольше проживем. Сейчас лучше быть на стороне Тёмного Лорда, он хоть что-то делает.

— Ты ему доверяешь?

Маркус отвел взгляд, снова уставившись себе под ноги.

— Я доверяю его суждениям... — помедлив, решил он. — Поэтому постарайся не бесить лишний раз Лестрейндж.

— Я ничего такого...

— Я прекрасно знаю твой характер, — раздраженно перебил её возмущенное восклицание Маркус. — Не пытайся переврать лжецов, тут у тебя ничего не получится. Просто делай, как тебе говорят и не провоцируй их, — он замолчал, перехватив её уязвлённый взгляд, и, чувствуя себя немного виноватым, сконфуженно прочистил горло. — Чем ты тут хоть занимаешься целыми днями?

— Рисую, — она помахала в воздухе блокнотом. — Что мне тут ещё делать?

— Ну, не знаю, — он закатил глаза, — учитывая обстоятельства, лучше бы боевую магию штудировала.

— Толку-то от неё? — Хант презрительно фыркнула. — Да и кто мне позволит разучивать атакующие чары? Я же тут как в тюрьме, не забыл?

Флинт окинул задумчивым взглядом вполне уютное убранство комнаты, нежно-голубое платье Мелиссы, её ухоженный, вполне сытый вид и хмыкнул.

— Видал я тюрьмы и похуже.

— Тебе-то хорошо, — взвилась Хант, мигом теряя самообладание. — Ходишь, где тебе вздумается. А я сижу два года взаперти, толком не знаю, что творится снаружи, и вся моя компания — это чокнутая Лестрейндж и её чванливый племянничек. Мне до сих пор неизвестно, что с моими родителями!

— Я же тебе говорил про Мунго...

— Да! Но ты не видел их там! Не можешь знать наверняка, что они мертвы! Так не говори мне, что я живу тут в своё удовольствие!

— По крайней мере, ты в безопасности, — тихо и твердо сказал Флинт. — И я бы предпочел, чтобы так было и дальше.

Это заставило её замолчать на несколько минут.

— Как же я жалею, что решилась участвовать в том нападении, — горько прошептала Мелисса. — Если бы тогда я не отправилась в Хогсмид, то...

— Возможно, сейчас была бы мертва, — твердо закончил за неё Маркус. — Хватит уже себя жалеть. За пределами этого дома есть те, кому пришлось гораздо хуже.

— Мне-то до них какое дело?! — высокомерно бросила Хант, но, перехватив тяжелый взгляд оппонента, прикусила язык и упрямо нахмурилась, не желая признавать его правоту. — Давай сбежим? — вдруг сказала она.

Маркус потрясенно уставился на неё.

— И куда ты собралась бежать?

— Подальше отсюда, от этой войны...

— Ты так и не поняла? — Флинт устало вздохнул. — Некуда бежать.

— Британия — большая страна, неужели два волшебника не найдут, где укрыться?

— Не болтай чепухи, — сердито отрезал он, — у меня есть обязанности...

— Перед кем?! С каких пор ты вообще кому-то что-то должен?!

— Я сам решил, чего хочу.

— Ах вот оно что, — сузив глаза, процедила Мелисса, — ты решил. А что если ты однажды уйдешь и не вернёшься? Если тебя убьют?! Я же останусь тут совсем одна! А быть может, если не станет тебя, Тёмный Лорд решит, что и я ему больше не нужна, и вышвырнет меня? Или тоже убьет! Он на такое способен.

— Он гарантировал мне твою безопасность.

— Пока ты жив!

— Ну так я пока и не умер! — потеряв терпение, гаркнул Маркус. — Хватит истерику катать! Я обещал, что защищу тебя, вот и сиди себе спокойно. А лучше перестань, мантикора тебя дери, скулить, подними задницу и сделай хоть что-нибудь сама!

Вскочив на ноги, он собрался уходить, но тут же остановился, когда Мелисса, бросившись к нему, крепко обхватила его за пояс, уткнувшись лицом в грудь.

— Пожалуйста, прости меня! — прорыдала она в его мантию. — Ты — всё, что у меня есть! Пожалуйста, не бросай меня! Маркус!

Он с тихим вздохом возвел глаза к потолку.

— Да хватит уже разводить сырость, — проворчал он. — Никуда я не денусь.

— П-прости меня!

— Простил-простил, отцепись уже от меня, — несмотря на резкий тон, он мягко взял её за плечи, чуть отстраняясь. — Слушай, я понимаю, что тебе страшно и одиноко, но держи себя в руках. Последнее, что нам нужно, это всякие твои необдуманные выходки, мало, что ли, ты уже сгоряча натворила?

Она шмыгнула носом, стирая с лица слёзы.

— Я постараюсь.

— Хорошо, — он отступил и поправил мантию. — Мне пора. Я не могу тут надолго оставаться.

— Я помню, — прошептала Мелисса, провожая его тоскливым взглядом. — Береги себя.

— Да-да, — уже у самой двери, Флинт остановился, уставившись на блюдце с молоком на полу. — А это ещё что?

Хант густо покраснела.

— Я видела кота в особняке, — смущенно призналась она, теребя рукав своего платья, — бродит тут повсюду ночами. Огромный и злющий ужасно... я хотела его погладить, так он мне чуть всё лицо не исцарапал.

— И что? — Маркус смотрел на неё, сурово сведя брови у переносицы, но в глазах его танцевали искры смеха. — Ты решила его прикормить?

Мелисса спесиво вздёрнула нос.

— Все кошки любят молоко, и... и тут живет эта огромная змея, что если она его поймает? — совсем уже тихо закончила она.

— Мелисса — спасительница котов, — заключил Флинт со смешком. — Ну удачи, смотри, чтобы он тебя не сожрал.

Закрывшаяся дверь приглушила её ворчание, и уже в коридоре Маркус позволил себе мягко улыбнуться, покачав головой.

— Как была дурочкой, так и осталась, — пробормотал он.

* * *

— Позволь ещё раз проверить, правильно ли я тебя поняла, — неторопливо протянула Дафна, растянувшись на кровати Гермионы, пока та ходила по комнате, собирая вещи. — Ты хочешь проникнуть в клинику святого Мунго и узнать, что же настолько важное там спрятано. В клинику, которая кишит инферналами, и где пала смертью храбрых не одна группа натренированных авроров и тёмных волшебников. И ты вознамерилась отправиться. В полном. Абсолютном. Героическом. Одиночестве, — она затихла на миг, пока её взгляд, цепкий и пристальный, как у охотящейся кошки повсюду следовал за Гермионой. — Я ничего не упустила? — та остановилась посреди комнаты, раздраженно воззрившись на Гринграсс, расценив это, как положительный ответ Дафна изогнула брови в вежливом недоумении. — Совсем рехнулась?

— Я только всё разведаю и вернусь.

— Смею заметить, до тебя уже нашлись бравые разведчики, — насмешливо протянула Гринграсс. — Ничего кроме своей смерти они не обнаружили.

— Ну, у меня есть то, чего у них не было, — Гермиона закрепила на предплечье чехол для волшебной палочки и отвернулась, взяв с кресла свитер. — К тому же, один человек привлекает куда меньше внимания, чем целая группа. Мне ничто не угрожает.

— Ты все-таки полная дура, — досадливо заключила Дафна, наблюдая за ней.

— Слушай, там явно творится что-то неладное, — натянув свитер, Гермиона забрала волосы в хвост и отправилась к столу, где хранилась аптечка и флаконы с взрывчатыми зельями. — Зачем Дамблдор скрывает, что в клинике инферналы? И почему хочет отправить туда членов Ордена, раз это так опасно? Он что-то знает и не говорит.

— О, теперь мне всё ясно! — Дафна с преувеличенной радостью хлопнула в ладони. — Ты решила, что это дело как раз для детектива Грейнджер? Ведь не дай Мерлин ты куда-нибудь не сунешь свой любопытный нос, — упав на подушки она патетично выдохнула в потолок: — Мир этого не переживет.

— Думай, что хочешь, я тебе со мной идти не предлагаю, — проверяя содержимое аптечки, гордо отмахнулась Гермиона.

— Еще бы ты предлагала мне идти с тобой! Вот уж глупость, — Гринграсс перекатилась на другой бок, не выпуская собеседницу из поля зрения. — А знаешь, я, пожалуй, тебя сдам.

Грейнджер застыла у открытого ящика и медленно обернулась.

— Это же тебя не касается, зачем мне мешать?

— Живая ты мне больше нравишься.

— Хорошо. Чего ты хочешь от меня?

— Даже и не знаю... — Дафна задумчиво постучала пальцем по подбородку. — Капельку самосознания? Здравого смысла? — она помедлила. — Какой-то план?

— Вот мой план, — Гермиона подошла, бросив на плед перед Гринграсс объемный сверток, на искаженном шрамами лице мелькнуло любопытство, девушка, скрестив ноги, села на кровати развернула его и несколько мгновений рассматривала.

— Мантия, — невыразительно резюмировала она.

— Не просто мантия, — Грейнджер забрала у неё сверток и принялась аккуратно укладывать в рюкзак. — Это мантия-невидимка. Очень особенная.

— О? — Дафна заинтересованно склонила голову. — И откуда она у тебя?

— Неважно.

— Мило, — губы Гринграсс скривились в ироничной усмешке. — Значит, это и есть твоя «блестящая» идея? Походить среди мертвецов под мантией?

— Инферналы нападают на то, что видят и слышат, а в остальном они абсолютно лишены разума, — Гермиона пожала плечами, — так что я просто окружу себя звуконепроницаемыми чарами, и под мантией они меня не заметят.

— А если они учуют магию? — подперев рукой подбородок, Дафна с возрастающим лукавством наблюдала за сборами.

— Это просто ожившие мертвецы. Они на такое не способны. — Гермиона закончила паковать рюкзак и остановилась напротив Гринграсс. — Я вернусь утром. Сделай одолжение и до этого времени держи рот на замке. А если я не вернусь, тогда... — она вздохнула. — Можешь рассказать всем.

— Чтобы они побросали свои дела и, рискуя собой, бросились спасать тебя? — «любезно» предположила Дафна.

— Чтобы не искали меня, — хмуро отрезала Грейнджер. — Необязательно говорить, куда я отправилась.

Гринграсс обратила на неё взгляд, в котором очень красноречиво отражалось всё, что она думает об интеллекте собеседницы и её «благородных» побуждениях. После продолжительного глубокомысленного «хм-м-м», она тряхнула белокурой головой.

— Нет.

— Нет? — брови Грейнджер изумленно изогнулись.

— Не желаю сидеть взаперти, пока ты развлекаешься. Я пойду с тобой.

— Но я не просила...

— А тебе и не нужно, — Гринграсс легко соскочила с кровати и потянулась. — Вдруг в клинике и правда есть что-то интересное, а ты одна получишь всю славу? Нет уж, дорогуша. Дай мне пять минут и никуда не уходи. Если уйдешь, я всем про тебя расскажу.

Гермиона поджала губы, стараясь казаться раздраженной, а не счастливой. Она не ждала, что Дафна решит пойти с ней и тем более не попросила бы об этом сама, но идея отправиться в одиночку её пугала, как бы она ни настаивала, будто знает, что делает.

Уже стоя у двери, Дафна обернулась, с лисьей усмешкой глядя на Гермиону.

— Ах да, и для протокола, Грейнджер, — пропела она. — Это самая твоя кошмарная идея. Я хочу, чтобы ты помнила об этом, когда нас будет доедать полчище мертвецов. Вот так.

С этими словами она с важным видом выскользнула за дверью. Не выдержав, Гермиона нервно рассмеялась.

Идея и правда была кошмарная.

Глава 6. Наследие некроманта

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда...

И Тёмный Лорд отметит его, как равного себе, но не осознает всей его силы,

пока не взойдет чёрное солнце...»

Промерзший декабрьский Лондон в ночное время суток создавал впечатление полностью опустевшего города, по улицам которого блуждал лишь стылый ветер, и на фоне властвующего повсюду упадка старый кирпичный универмаг «Чист и Лозоход лимитед» с большими вывесками: «Закрыто на ремонт» на пыльных дверях, особняком стоящий в самом сердце Лондона, который и в спокойные-то дни выглядел запущенным и невзрачным, теперь вполне органично дополнял общую атмосферу уныния и разрухи.

Склонив голову к плечу, Гермиона несколько минут рассматривала выстроенных в ряд облупленных манекенов в съехавших париках и нарядах, уже лет десять как вышедших из моды. На первый взгляд, замаскированный вход в клинику Святого Мунго выглядел, как и раньше, за исключением одной детали — с витрины пропал уродливый манекен женщины, которой ранее следовало называть цель посещения и ждать, пока она не поманит посетителя пальцем, позволяя пройти внутрь. Теперь на её месте остался лишь пустой, покрытый трещинами и пылью подиум. Дафна, стоя к витрине вплотную, пыталась хоть что-то разглядеть сквозь грязное стекло, но внутри по-прежнему царила непроглядная тьма и виднелись смутные силуэты сваленных в кучу коробок и заросших паутиной полок.

— И как попасть внутрь? — глянув через плечо на спутницу, осведомилась Гринграсс.

Пожав плечами, Гермиона поправила сползающий с плеч рюкзак, покрепче стиснула волшебную палочку и шагнула вперед, словно путь ей не преграждало стекло. Как ни странно, это сработало — столкновения не произошло, и через мгновение она оказалась в полутёмном холле на первом этаже клиники.

— Я ожидала более мрачной обстановки, — с любопытством оглядываясь по сторонам, прокомментировала Дафна, скользнувшая в холл следом за Грейнджер.

Всё и правда выглядело так, будто весь персонал просто в спешке покинул здание: вокруг гулкая тишина, по полу разбросаны регистрационные бланки, рваные страницы из журнала для посетителей и мелкий мусор, свет потолочных ламп приглушен, отчего просторное помещение погрузилось во мрак, но никаких следов разрушений, борьбы или, если уж на то пошло, никаких толп инферналов.

Гермиона помедлила, собираясь с мыслями, и подошла к пустующему столу с перевернутой табличкой «Справки», над которым висел поэтажный указатель отделений клиники. Побродив вокруг стола, она собрала разбросанные на полу листки со списками пациентов и номерами палат.

Дафна, иронично наблюдающая за ней со стороны, склонила голову к плечу.

— Мы кого-то конкретного посещаем?

Гермиона со вздохом положила списки на стол и придавила металлической табличкой.

— Любая информация будет полезна.

— Да, но если мы так и будем тут торчать, то не найдем ни одного инфернала.

— Я к этому и не стремлюсь, — постно призналась Грейнджер.

— Зачем тогда мы пришли?

— Найти то, что так заинтересовало Дамблдора, раз он затеял сюда поход.

Гринграсс закатила глаза и ушла скучающе бродить по холлу, разглядывая висящие на стенах плакаты с надписями вроде: «Самолечение — это самообольщение» и тихо посмеиваясь над подобными призывами. Её шаги и негромкий смех эхом разносились по пустынному помещению. Здесь искать больше было нечего, Гермиона глубоко вдохнула, понимая, что стоит двигаться дальше.

— Так, — деловито объявила она. — Предлагаю обойти сначала палаты на первом этаже, а потом подниматься выше.

Дафна безразлично пожала плечами и побрела следом, продолжая с любопытством разглядывать обстановку. В полном молчании девушки прошли через распахнутые настежь двери, над которыми висел указатель «Травмы от рукотворных предметов кабинеты 1-15», и вошли в длинный полутёмный коридор с тускло горящими под потолком лампами.

— Странно, что здесь до сих пор есть свет, — осторожно заглядывая в пустые палаты и кабинеты врачей, прошептала Гермиона.

— Ничего странного, — тут же откликнулась за её спиной Дафна. — Весь свет в клинике обеспечивается энергетическим кубом, который обычно заряжают раз в полгода. До перезарядки по моим подсчетам осталось месяца полтора, так что, — она по-дирижерски взмахнула руками, — да будет свет. Кстати, ты рано расслабилась. Перебои с подачей энергии уже начались — лампы еле горят. Не удивлюсь, если на других этажах дело и того хуже.

Грейнджер окинула спутницу долгим взглядом.

— Стесняюсь спросить, откуда такие познания...

— В журналах мод иногда публикуют колонку «Интересные мелочи», — беспечно пропела та.

— Ну конечно... в журналах...

Осмотр этажа занял не больше двадцати минут и за этого время кроме валяющегося на полу мусора и перевернутой мебели ничего стоящего обнаружить не удалось.

— Я начинаю думать, что вся эта история про инферналов всего лишь выдумка, — тихо прокомментировала Дафна, когда они вышли на лестницу, поднимаясь на следующий этаж.

— Но зачем кому-то распространять подобные слухи? — так же тихо отозвалась Гермиона, держа наготове волшебную палочку. — И куда делись все целители?

— Их могли где-нибудь укрыть, — задумчиво предположила её спутница. — А дезинформацию пустили, чтобы никто не стал искать их. Мертвых не ищут.

— Полная чушь, как по мне, — фыркнула в ответ Грейнджер. — Магглам неизвестно о Мунго, а волшебников эта новость только ввергнет в ещё большее чувство безнадёжности. Зачем дестабилизировать настроения собственных людей?

— А с чего ты взяла, что магглы не знают о Мунго? О Хогвартсе ведь они узнали.

Гермиона бросила взгляд на собеседницу, но отвечать не стала, помедлив у двери в холл второго этажа.

— «Ранения от живых существ», — вслух прочитала Дафна, глянув на запылившуюся табличку над входом. — Быть может, нам стоит поискать отделение ранений от мертвых существ? Есть тут такое?

— Да ты юмористка, — без всякой иронии съязвила Грейнджер, — не задумывалась о карьере комика? — приоткрыв дверь, она осторожно заглянула в коридор.

По второму этажу они продвигались медленнее. Здесь повсюду царил жуткий погром: некоторые двери были сорваны с петель и лежали посреди усыпанного осколками стекла коридору, на стенах виднелись почерневшие следы от взрывающих и огненных чар и брызги крови, лампы горели через одну и часто мигали, погружая помещение в темноту, от которой Гермионе становилось не по себе. Больше девушки не разговаривали, настороженно озираясь по сторонам, то и дело замирая от каждого шороха и оборачиваясь — обеим начало казаться, что за ними кто-то идет, но единственными звуками в коридоре были их собственные шаги и учащенное дыхание. Рациональная часть сознания убеждала Гермиону, что это всего лишь её излишне разыгравшееся воображение, ведь инферналы не наделены сознанием, чтобы наблюдать за жертвой из засады. Если бы монстры их учуяли, то уже бросились бы в атаку. И всё же она никак не могла отделаться от чувства, что за ними наблюдают.

— Я одного не понимаю, — сказала Дафна, когда они вышли на лестницу. — Если здесь пропало несколько отрядов авроров и Пожирателей, то где тела?

Гермиона лишь молча покачала головой. Эти мысли и её беспокоили.

— Если инферналы устроили себе логово в какой-то части клиники, они могли перетащить трупы туда, — предположила она.

— Ты когда-нибудь слышала, чтобы инферналы устраивали себе логово? — скептично поинтересовалась Дафна. — Для этого им нужно обладать хоть каким-то зачатком сознания, вроде инстинкта.

— Я в курсе, — сухо буркнула Грейнджер. — Ну а какие ещё могут быть объяснения? Что убитые авроры с Пожирателями сами встали и ушли?

Стоило это сказать, как по спине у неё пробежал холодок.

«Быть не может, — подумала она, кусая губы. — Это ведь не зомби из ужастиков. Инферналы не могут заразить живых. Так во всех книгах написано: инферналы — порождения Тёмной магии, но они не распространяют её на окружающих. Нечего выдумывать страшилки».

На третьем этаже, наплевав на сильно снизившуюся скорость передвижения, Гермиона вытащила из рюкзака мантию-невидимку, накинув её на себя и Дафну. В коридоре горело всего две лампы, и большая его часть была погружена в темноту, отчего изломанные очертания мебели начали казаться застывшими в ожидании добычи чудовищами. Дафна теперь освещала их путь небольшим огоньком на конце своей волшебной палочки, и по мере того, как они продвигались дальше, чувство постороннего присутствия усиливалось.

— Мне кажется, пора возвращаться, — шепотом сказала Гринграсс.

Гермиона кивнула; они уже собрались отправиться к лестнице, когда свет огонька выхватил из темноты лежащее на полу тело. Сперва Грейнджер решила, что это очередной анатомический манекен — они их немало нашли, пока исследовали кабинеты, но уже через мгновение стало понятно, что это вовсе не так, хотя разум отчаянно отказывался признавать, что изуродованный труп с вывалившимися внутренностями, у которого начисто отсутствовала нижняя половина тела, когда-то был живым человеком. Но страшнее всего было то, что пальцы на его единственной уцелевшей руке едва замено скребли пол. Переборов секундный ступор, Дафна ухватилась за рукав куртки Гермионы, молча призывая её уходить, но стоило им сделать шаг, как запрокинутая голова покойника резко повернулась в их сторону и на них слепо уставилась пара белесых глаз.

«Оно не может нас видеть. Оно не может нас видеть. Оно не может нас видеть», — отступая, твердила про себя Гермиона, наблюдая, как мертвец, захрипев, перевернулся на живот и пополз в их сторону, помогая себе единственной рукой и оставляя за собой слизистый след от разорванных внутренностей.

— Оно нас видит, — выдохнула она. — Почему оно нас видит?!

— Ты сейчас хочешь это выяснить? — срывающимся шепотом ответила Дафна, в это же мгновение мертвец разинул рот и по коридору прокатился кошмарный вой, похожий одновременно на стон, хрип и рёв обезумевшего животного.

Девушки бросились обратно к выходу на лестницу, а за их спинами, вторя первому вою, по коридору прокатился рев, который явно принадлежал не одному существу.

— Ты видела? — выдохнула Гринграсс, когда они выскочили на лестничную клетку, — на нём была мантия аврора!

Гермиона была слишком шокирована видом вываливающихся из мертвеца кишок, чтобы это заметить, и думать о том, что это означало сейчас было не время, поэтому она только торопливо качнула головой и, заперев заклинанием дверь в коридор, потащила Дафну к лестнице, цепляясь за мантию-невидимку, которая всё еще их укрывала.

— Вниз, вниз, вниз, — торопливо бормотала она, когда из темноты лестничных пролетов раздался леденящий душу вой и топот ног. — О Боже мой... вверх! Вверх! Вверх!

В дверь третьего этажа что-то с силой ударилось, Гермиона едва не закричала.

— К дьяволу! — остановившись, Дафна сорвала с них мантию-невидимку, сунув её в руки Грейнджер. — Убери, от неё нет пользы.

Пока Гермиона дрожащими руками пыталась спрятать мантию обратно в рюкзак, Гринграсс одним росчерком волшебной палочки возвела защитный барьер на границе сбегающих во мрак ступеней, чтобы преградить путь существам, подбирающимся с нижних этажей, после чего обе девушки, уже не оглядываясь, поспешили наверх.

Они миновали пятый этаж и поднимались на шестой, когда Гермиона в панике осознала, что дальше дороги нет, но сказать ничего не успела — из темноты лестничного пролета на них с рычанием бросилось нечто зловонное и ужасающе быстрое. Гермиона чудом успела отшатнуться, но существо зацепило её вытянутой рукой, и от силы удара она начала падать, задев плечом идущую следом Дафну, которая, вскрикнув, потеряла равновесие и скатилась по ступеням на пролет ниже. Вцепившись в перила, Гермиона ударила по инферналу одновременно двумя проклятьями, чтобы отбросить его подальше и обездвижить, но магия оказала на него куда меньше воздействия, лишь оттолкнув на несколько шагов и замедлив. Становилось понятно, почему здесь погибло столько авроров — похоже, эти существа были почти не восприимчивы к волшебству.

«Просто отлично», — Гермиона коротким взмахом палочки начертила защитный барьер по границе лестницы, молясь, чтобы это хоть ненадолго задержало мертвеца, и, перепрыгивая через ступеньку, бросилась к Дафне, которая попыталась встать, но с болезненным стоном схватилась за ногу, упав обратно на пол.

— Перелом, кажется, — сквозь зубы процедила та, когда Грейнджер склонилась над ней, пытаясь оценить масштаб бедствия.

И весьма серьезный, если судить по неестественно изогнутой лодыжке. Гермиона чувствовала, как сознание начинает затоплять паника. Снизу слышался топот ног и вой, наверху остервенело бился о барьер мертвец, Дафна не могла даже встать на ноги, и в довершение ко всему из дверей шестого этажа хлынула толпа инферналов. Теперь дорога наверх была полностью отрезана десятками монстров, пытающихся пробиться к девушкам сквозь барьер, который уже разрушался под их напором. Единственный доступный путь был в коридор пятого этажа, и если им удастся оттуда попасть на другую лестницу... то нет никаких гарантий, что там тоже не окажется армии мертвецов. Но другого выбора не было.

Пытаясь собрать в кучу разбегающиеся мысли, Гермиона водила палочкой над покалеченной ногой Дафны. Сама Гринграсс идти не сможет, если попробовать леветировать её, то бежать не получится. Обезболивающее заклинание? Но наступать на поврежденную ногу нельзя... по крайней мере, пока она в таком состоянии.

— Нужно вправить кость и наложить шину, — просипела Грейнджер, отчаянно стараясь не отвлекаться на подступающую со всех сторон опасность.

— Здесь этим предлагаешь заняться?! — ядовито прошипела Дафна.

— А у тебя есть другие идеи?! — огрызнулась Гермиона. — Предлагай, я вся внимание!

— Ты меня сюда притащила, ты и думай! — рявкнула та, от страха и боли окончательно теряя самообладание.

— Кто тебя просил со мной идти?!

Резко подавшись вперед, Гринграсс схватила её за грудки и сильно встряхнула.

— Я не для того пережила всё то дерьмо, чтобы меня тут сожрали! Думай, Грейнджер, или Морганой клянусь, я приложу все усилия, чтобы мы обе тут погибли!

— Мы и так умрем, если ты не перестанешь на меня орать!

Внизу громыхнула дверь, и они в ужасе застыли. Гермиона направила волшебную палочку в сторону лестничного пролета, но вместо мчащегося на них монстра огонёк выхватил невысокий женский силуэт с масляной лампой в руках.

— Немедленно погасите свет! — прошипел знакомый голос. — Магия их только привлекает.

По мере того, как женщина подходила ближе, Гермиона начала различать знакомые черты, пока наконец не узнала её.

— Профессор Герхард?!

— А вы кого ждали? Санта Клауса? — целительница опустилась рядом с ними на колени, быстро осмотрев ногу Дафны. — Тоже мне отряд спасения, — проворчала она, перекидывая руку Дафны себе через плечо, — помогите мне, Грейнджер.

Перестав понимать, что вообще происходит, Гермиона послушно помогла Герхард поднять Дафну, после чего та потащила их к пятому этажу. Кое-как они втроем протиснулись в полутёмный коридор и, оставив Гермиону с Дафной, Эрмелинда вернулась к двери, торопливо накладывая на неё запирающие чары, после чего последним взмахом палочки придвинула к ней массивный стол.

— Бесполезно уже осторожничать, — проворчала она, заметив непонимающий взгляд Гермионы, — вы уже и так кучу шума наделали.

Поддерживая под руки Дафну, Эрмелинда и Грейнджер свернули в прилегающий коридор, заканчивающийся тяжелой металлической дверью, открыв которую, целительница затолкала обеих девушек в просторное сумрачное помещение, после чего с грохотом захлопнула дверь, задвинув засовы.

— Что...

— Ведите её сюда, Грейнджер, — перебила Эрмелинда, торопливо пересекая комнату.

Повесив лампу на крюк в стене, она помогла Гермионе уложить подозрительно тихую Дафну на койку, после чего тут же направилась к стеллажу в противоположной части кабинета, исследуя флаконы на полках и что-то тихо приговаривая на норвежском. Гермиона не понимала ни слова, но, судя по тону, целительница грязно ругалась. Присев на стул возле кровати, Гермиона позволила себе медленно выдохнуть, удивляясь, как вообще они ещё живы. Тем временем Герхард вернулась к ним, раскладывая на прикроватной тумбочке пузырьки с зельями, упаковку бинтов, ножницы и продолговатые металлические пластины. Только сейчас, наблюдая за ней, Грейнджер заметила, что та выглядит просто ужасно: побледневшее, осунувшееся лицо покрыто ссадинами и синяками, волосы собраны в неряшливый хвост, одежда местами изорвана и покрыта тёмно-бурыми пятнами.

«Сколько она тут провела?»

— Выпейте, это снимет боль, — Эрмелинда тем временем сунула в руки Дафны один из флаконов, и когда та послушно проглотила содержимое, протянула ей ещё два пузырька со снотворным. — Кость придется вправлять и лучше вам не быть в сознании.

— Я догадалась, — вяло пробормотала Гринграсс, возвратив ей пустые флаконы и откидываясь на подушку.

Герхард обернулась к Гермионе, осматривая её с ног до головы.

— Вы ранены? — та только покачала головой. — Укусы? Царапины? — Грейнджер снова покачала головой, уже понимая, к чему эти вопросы.

— Они заразные?

Герхард поморщилась.

— Судя по всему. Хотя я не видела процесса заражения, — она глянула на Дафну, дожидаясь, пока та уснет, и снова переключила внимание на Гермиону. — Орден что, настолько в отчаянном положении, что они стали отправлять школьников на самоубийственные миссии? — сердито уточнила целительница. — Или ваш директор окончательно из ума выжил?

Гермиона недоуменно моргнула.

— Нас никто не отправлял.

— Тогда что вы тут делаете?

— У меня тот же вопрос, профессор, — кисло отозвалась та.

Эрмелинда раздраженно цокнула языком и, заметив, что снотворное наконец подействовало, взяла ножницы, чтобы разрезать штанину на поврежденной ноге Гринграсс.

— Как зовут вашу подругу? Не уверена, что раньше видела её в штабе, но лицо знакомое.

— Дафна. Дафна Гринграсс.

Эрмелинда бросила на неё удивленный взгляд.

— Та, которая погибла почти три года назад? — на всякий случай уточнила она.

— Как выяснилось — не погибла.

Целительница помедлила, с бо́льшим вниманием разглядывая покрытое шрамами лицо Дафны.

— Что ж, у неё есть все шансы сделать это здесь, — безрадостно пробормотала она.

— Как вы сюда попали?

— Пыталась узнать, что здесь произошло, — продолжив возиться с поврежденной ногой, сказала она. — Мы предполагали, что причина в неправильно сработавшем заклинании, и если бы удалось узнать источник, я смогла бы выяснить, как разобраться с последствиями.

— Но как теперь понять, с чего все началось?

— Если вы обратили внимание, мы сейчас находимся в отделении «Недугов от заклятий», — напомнила Эрмелинда, не отрываясь от работы. — Здесь занимались лечением и исследованиями неправильно наложенных чар и тёмных заклинаний. Вспышка этого... вируса, не произошла в одночасье. С чего-то всё началось, а значит, изучение этой, хм, аномалии должно было в конечном итоге попасть в отчеты целителей. Я рассчитывала найти записи обо всех последних подозрительных случаях. Мне удалось просмотреть несколько журналов, но этаж кишел мертвецами, и я не смогла попасть в архив. Порт-ключ не сработал, так что пришлось забаррикадироваться тут и отправить сигнал в Орден. Кто знал, что в помощь мне явятся две школьницы, которых мне самой придется спасать?

Она снова заворчала что-то на норвежском, сосредотачиваясь на переломе Дафны.

«Я полная идиотка», — тоскливо подумала Гермиона, наконец понимая, зачем Дамблдор отправлял членов Ордена в Мунго — они планировали вытащить отсюда Эрмелинду.

— Когда мы пришли, в клинике было пусто, — помедлив, сказала Грейнджер.

— О, я в курсе, — Эрмелинда хмыкнула, аккуратно прощупывая лодыжку Дафны. — Фокус в том, что вход абсолютно свободен. Ты заходишь всё дальше и дальше, пока ловушка не захлопнется, и стоит применить хоть одно заклинание, и эти твари слетаются на него как мотыльки. Учуяв магию, они способны найти тебя где угодно и уже ни за что не позволят выйти.

— Как же вам удалось до сих пор скрываться?

— Этот кабинет рассчитан на пациентов, пораженных тяжелыми видами магических проклятий, которые воздействуют не только на проклятого, но и на окружающих. Стены отделаны специальным сплавом, который блокирует любой магический фон, — Эрмелинда отбросила со лба выбившуюся из хвоста прядь волос. — Проще говоря, мы здесь в относительной безопасности. По крайней мере, если будем сидеть тихо. Я не уверена, что они не учуют нас даже здесь, если мы начнем колдовать.

— Я не знала, что инферналы чувствуют магию, — Гермиона затихла, когда раздался неприятный хруст, с которым Эрмелинда одним резким движением поставила на место сломанную кость.

— Нормальные и не должны её чувствовать, — ответила Герхард, прижимая металлические пластины к месту перелома и накладывая повязку. — Как не должны передавать эту заразу другим. Но, похоже, даже царапины достаточно, чтобы стать одним из них. С царапины всё и началось, если верить журналам.

— То есть кто-то привел в клинику зараженного?

— Не знаю. Но есть записи о первых случаях, и сначала никто не понял, с чем столкнулся. Потом, похоже, Мунго превратился в смертельную ловушку, и все, кто здесь был, погибли.

— Но почему никто из выживших не рассказал об этом?

— Вы не поняли, Грейнджер, — целительница со вздохом взглянула на неё. — Никто не успел выбраться, чтобы рассказать о катастрофе.

— Если всё произошло так быстро, откуда уверенность, что в архиве найдутся записи?

— Я этого и не утверждаю. Так или иначе, попасть туда мы не сможем.

Гермиона помолчала, наблюдая, как Герхард закончила бинтовать ногу Дафны и отошла к шкафчику с зельями, сняв с полок ещё несколько флаконов.

— Вы осознаёте, что, когда сюда явятся члены Ордена, они окажутся в такой же ловушке? — тихо спросила Гермиона.

— Вполне.

— И всё равно отправили сигнал?

В кабинете повисла гнетущая тишина.

— Я запаниковала и не сразу поняла, в чем подвох, — наконец призналась Эрмелинда, оборачиваясь. — А когда разобралась, было уже поздно.

Где-то вдалеке послышался грохот, а за ним протяжный вой, прокатившийся по этажу.

— Они здесь, — бледнея, выдохнула Гермиона.

Вместе с целительницей они бесшумно приблизились к небольшому круглому окошку в двери, осторожно выглянув в коридор. Лампы снаружи едва светили, но и того скудного освещения было достаточно, чтобы разглядеть бессчётные силуэты, рыскающие в поисках добычи.

— Они уйдут через несколько часов, — прошептала Эрмелинда.

— Но стоит отсюда выйти, как мертвецы вернутся? — не в силах отвести взгляд от ужасающего шествия за дверью, спросила Гермиона.

— Да.

— Сколько вы здесь уже находитесь?

— Не уверена... думаю, примерно неделю? Я пыталась выбраться самостоятельно, но едва до лестницы успевала добраться, как они по всей клинике поднимал вой.

— Но почему по дороге сюда мы не встретили ни одного существа?

— Как я поняла, если они теряют магический след, то прячутся и впадают в подобие спячки.

— Похоже, мы надолго тут застряли, — наблюдая за толпой покойников, мрачно заметила Гермиона, но стоило ей это произнести, как по ту сторону двери что-то изменилось.

Все инферналы внезапно застыли, а потом как по команде обернулись, привлеченные чем-то... или кем-то. По этажу прокатился оглушительный вой, и твари, словно обезумев, бросились к новой жертве. В душе Гермионы развернулся стылый ужас, когда она подумала, что вся эта бесчисленная орда мертвецов учуяла членов Ордера, и тех вот-вот разорвут на части, но нарастающую панику оборвала вспышка голубовато-фиолетового пламени, что с рёвом прокатилось по коридору, мгновенно обращая в пепел мертвецов. Через секунду от инферналов остались только обрывки одежды и медленно оседающий на пол прах.

Вокруг воцарилась звенящая тишина.

— Что это было? — уже зная ответ на собственный вопрос, едва слышно просипела Гермиона.

— Огонь некроманта, — подтверждая её догадку, выдохнула целительница, наблюдая за происходящим вместе с Гермионой.

— Но это ведь утерянное наследие. Некромантов не осталось, кто мог...

Она умолкла, когда по коридору неторопливо прошел человек, направляясь куда-то вглубь отделения. Судя по тому, как он двигался, это определённо был не мертвец, но разглядеть что-то кроме силуэта Гермиона не смогла. Незнакомец скрылся за поворотом, и коридор осветила ещё одна вспышка пламени.

— Он убил их, — неверяще выдавила Эрмелинда. — Парой залпов убил их всех...

Чувствуя, как её колотит нервная дрожь, Гермиона подхватила с пола рюкзак, вытащив оттуда мантию-невидимку.

— Я проверю...

— Не смей, — Герхард схватила ее за запястье. — Мы понятия не имеем, кто там за дверью, и судя по тому, что мы видели, этот человек очень опасен...

— Это моя жизнь и мой риск, — Грейнджер осторожно высвободила свою руку из пальцев целительницы и накинула мантию-невидимку на плечи. — Оставайтесь здесь. Если он нападет на меня, просто дожидайтесь помощи, а если нет... то это наш шанс спастись.

— Лучше пойти мне...

— Ваша жизнь важнее моей, профессор, — Гермиона покачала головой. — Я совершила ужасную ошибку, когда просто из любопытства заявилась в Мунго, да ещё и подвергла опасности Дафну. Я несу ответственность за собственную глупость. Но сейчас от меня может быть польза, тогда как вы просто подвергнете себя ненужному риску. Просто... отпустите меня.

Эрмелинда одно долгое мгновение смотрела на Гермиону и наконец с тяжелым вздохом покачала головой, отступая в сторону.

— Будьте осторожны.

Гермиона кивнула и, держа наготове волшебную палочку, выскользнула за дверь.

Как она и думала, на этаже не осталось ни одного инфернала. Повсюду теперь лежала только усыпанная пеплом одежда. Огонь некроманта был забытым и опасным темным искусством. При верном использовании он сжигал лишь плоть нежити и не вредил живым, но само заклинание расходовало много энергии и было непредсказуемо. В руках неопытного мага оно могло стать не менее опасным, чем заклинание Адского Пламени. К тому же использовать его могли лишь некроманты. Так что же за волшебник смог безошибочно применить столь сложные чары, да ещё и в таких масштабах? Единственный возможный вариант напрашивался сам собой.

Тёмный Лорд.

И если предположения Гермионы верны, то какова вероятность, что, встретившись с ним лицом к лицу, она останется в живых?

Грейнджер отчаянно убеждала себя, что отправилась на встречу с вероятной погибелью вовсе не из-за той ночи на кладбище в Годриковой Лощине, когда её глазам предстал не безжалостный убийца, а скорбящий о погибшем друге Том Арчер, и абсолютно не потому, что она хочет увидеть его. Ей просто нужно было убедится... нужно было понять, кто все-таки скрывался под личиной Тёмного Лорда: враг, которого следует ненавидеть, или... или очень запутавшийся человек?

«Единственный, кто тут запутался, это ты», — ядовито заметил внутренний голос.

Впереди послышался грохот, будто-то кто-то снёс дверь с петель, за ним яростный вой, неопределенный гул и звук падающего тела. Гермиона ускорила шаг, пока не добралась до источника звуков, и, замерев в дверном проёме, настороженно воззрилась на расположившегося спиной к ней незнакомца. Сидя на корточках, он изучал лежащего перед ним инфернала, который яростно шипел и извивался, пытаясь освободиться от магических силков, что, похоже, ничуть не беспокоило склонившегося над ним человека. Наконец волшебник провел над трупом рукой, уничтожив его в языках синего пламени, и когда на полу не осталось ничего, кроме одежды и пепла, расправил плечи, поднялся на ноги и обернулся.

У Гермионы оборвалось дыхание. Она смотрела на мучительно знакомое лицо и не желала верить в то, что видит.

Это был не Том.

И тем не менее человека перед собой она знала так же хорошо.

Чувствуя, как разум затопляет ярость, Гермиона резким движением сорвала с себя мантию-невидимку, отбросив её в сторону, и, практически не отдавая себе отчета в собственных поступках, резко взмахнула палочкой, направляя в стоящего напротив мага сразу три атакующих заклинания.

«Как он посмел?! Как посмел расхаживать в этом облике?! Как посмел так малодушно и хладнокровно глумиться над его памятью?!»

Как жестоко и безнравственно. Как гнусно.

От захватившей её злости Гермиона почти ни о чем не могла думать, посылая в незнакомца, посмевшего порочить память её погибшего друга, всё новые проклятья, которые разбивались о его щит, не причиняя никакого вреда. Мерзавец при этом даже не пошевелился, более того, его совершенно не удивило неожиданное появление Гермионы, словно он уже знал о её присутствии. Не делая попыток напасть в ответ, он только поднял брови в вежливом недоумении.

Грейнджер замерла, направляя на него волшебную палочку, но так и не закончив следующей атаки. О, как же хорошо она знала это выражение лица. Видела его сотни раз. Ни одни оборотные чары такого бы не подделали... но разве возможно, чтобы это и вправду был...

— Гарри? — давя в себе предательскую надежду, прошептала она.

Казалось, даже время застыло, когда она снова произнесла это имя, всё ещё уверенная, что ошибается и это лишь чья-то жестокая шутка. Не изменившись в лице ни на йоту, волшебник с любопытством склонил голову к плечу.

— Простите, мы знакомы?

Гермиона опешила.

— Ч-что? — она оторопело моргала, открывая и закрывая рот.

«Это он? Это же он! Он меня не помнит? Почему он меня не помнит?! Что с ним случилось?»

По губам юноши расползлась кривая усмешка, а через мгновение он расхохотался, согнувшись пополам, чем вогнал её в окончательный ступор.

— Прости-прости! — сквозь смех выдавил он, прежде чем Грейнджер смогла сформулировать хоть одно связное предложение. — Я должен был это сказать! Ты бы видела сейчас своё лицо.

В груди Гермионы бушевал ураган самых разнообразных эмоций, которые стремительно сменяли друг друга, и невозможно было сказать, что именно она испытывает: радость, удивление, страх, обиду или боль. Но по мере того, как Гермиона медленно выходила из шока, наблюдая за весельем собеседника, все эти чувства постепенно преобразовывались в черную бездну раскалённой злобы.

— Т-т-ты, — заикаясь и дрожа от гнева, выдавила она. — Ты б-бездушный кусок лживого д-дерьма! — сбросив оцепенение, взвизгнула она, отправляя в него ещё два проклятья, которые, разбившись о щит, разлетелись в стороны разноцветными искрами. — Как у т-тебя совести х-хватило?!

— Я тоже рад тебя видеть, — как ни в чем не бывало отозвался Гарри, стоя под нескончаемым градом устных и магических проклятий.

— Рада?! Чёрта с два я рада! Сдохни!

Гермиона сорвала голос и замолчала. Рука, в которой она держала волшебную палочку, безвольно повисла вдоль тела. В голове царила полнейшая неразбериха. Стоило бы усомниться, что перед ней стоит её вроде как мертвый друг, но она была не способна мыслить рационально. Если это был Пожиратель под оборотным зельем, то какую цель он преследовал, прикидываясь умершим человеком? Если, конечно, он знал, что изображает мертвеца. Тёмному Лорду известно о том, что Гарри мёртв, но, похоже, он не спешил делиться с окружающими этой информацией. Допустим, перед Гермионой стоял самозванец, который думал, что Поттер жив, и хотел внедриться под этой личиной в Орден, но какова вероятность, что он найдет нужных людей в клинике, кишащей инферналами? Где логика? С другой стороны, Информатор знал о том, что Орден планирует вылазку в Мунго, и раз знал он, то мог узнать и кто-то другой. Тогда можно предположить, что этот человек, кем бы он ни был, притворился Поттером, чтобы якобы случайно встретить здесь членов Ордена. Весьма правдоподобно бы вышло... только вот этот самый «Поттер» искал тут не людей, а отправился прямиком в архив. Значит, ему нужна была какая-то информация, и он просто выбрал облик Гарри, чтобы скрыть свою истинную личность. Помимо прочего, не стоило забывать, что где-то по миру бродила варна, способная менять облик, воруя не только внешность, но и воспоминания человека. Тогда вывести его на чистую воду становилось практически невозможно. Но при таком раскладе выходило, что Гарри по-прежнему мёртв, а перед ней сейчас стоит его убийца.

Гермиона не знала, какой из вариантов устраивает её больше.

— Клянусь Мерлином, тебе лучше бы оказаться Пожирателем под оборотным зельем, чем настоящим Гарри Поттером, — тяжело дыша, процедила она, — потому что если ты на самом деле жив, то мне сейчас придется исправить это досадное недоразумение.

У Поттера хватило наглости пожать плечами.

— Ты, конечно, вправе попытаться, но я не уверен, что ты в этом преуспеешь, — иронично протянул он и взмахом руки зажёг тускло мерцающие над их головами лампы, которые послушно вспыхнули ровным оранжевым светом, от которого Гермиона на миг поморщилась.

— Мы похоронили тебя, — сказала она, уже не особо тревожась о том, что может выдать чужаку секретную информацию о смерти Поттера.

— Я в курсе, — развернувшись, он направился вглубь архива, просматривая закрепленные на полках указатели. — Видел могилу. Очень мило.

«Мило», — она покачала головой, на смену злости начало приходить разочарование и жгучая обида.

— Ты хоть на секунду задумался о том, как ранил своими выходками тех, кому был дорог? Представил, каково им было узнать о твоей смерти?

— Не особо, — раздался откуда-то из-за стеллажей его безразличный голос.

— Я год пыталась это принять! — сердито рявкнула Грейнджер. — Оплакивала тебя! А Сириус! Ты о нём вообще вспомнил?! Зачем тебе понадобился этот цирк?!

Гарри вернулся из-за полок, держа под мышкой коробку, заполненную медицинскими картами и журналами.

— Мертвых не ищут, как правило, — скользнув по ней равнодушным взглядом, известил он. — Это был самый удобный способ.

— Удобный для кого?

— Для меня, конечно, — он сбросил со стола стопки бланков, водрузив на него коробку.

— Ты лицемерный подонок, — глухо заключила Гермиона. — Бессовестный, бездушный мерзавец.

— Да-да, здо́рово, — перебирая карточки, флегматично отозвался тот. — А у тебя как дела?

— Да так себе, спасибо, что спросил, — с ядовитым сарказмом протянула она. — У нас тут война началась, если ты вдруг не в курсе. Хогвартс сравняли с землей, люди гибнут... а где всё это время был ты?! Под какой корягой отчаянно жалел себя несчастного два года?

Он покосился на неё и снова вернулся к изучению журналов, вытаскивая их из коробки и бегло пролистывая исписанные страницы.

— Я думал.

— Очаровательно. И много успел надумать?

— Достаточно.

— Что ты здесь ищешь? — Грейнджер наконец обратила внимание на его манипуляции.

— Кое-какие записи, — уклончиво ответил Гарри не поднимая взгляда. — Ну а остальные как?

— Паршиво. Но тебе-то какое до них дело? — скрестив на груди руки, она фыркнула.

— Ты права, никакого, — отвлеченно пробормотал тот.

— Я не верю, что ты Гарри Поттер, — чувствуя, как на месте привязанности к другу детства разворачивается холодная пустая дыра, Гермиона покачала головой. — Даже твою смерть мне проще принять, чем то, во что ты превратился.

— Я вовсе не против и дальше оставаться мёртвым. Можем сделать вид, что не встречались. Как тебе идея?

— С радостью, — прошипела та. — Но сперва докажи мне, что ты это ты.

Он непонимающе глянул на неё.

— Зачем?

— Хочу быть уверенной, что моё презрение направлено по нужному адресу.

— Это просто-таки какой-то новый уровень педантичности, — он насмешливо хмыкнул. — И какое подтверждение ты хочешь?

— Покажи своего патронуса.

Его руки, листающие журнал, на миг замерли, пока он размышлял над ее просьбой. Наконец Поттер повернулся к ней и щелкнул пальцами. В то же мгновение из пустоты на стол выпрыгнул крупный серебристый кот и, пройдясь из стороны в сторону, уселся на краю столешницы, флегматично покачивая пушистым хвостом.

— Довольна?

«Нет».

— Ты действительно Гарри, — пробормотала Гермиона, рассматривая кота.

— Во плоти, так сказать.

Она не знала, что её шокирует больше: то, что перед ней и правда настоящий Поттер, или то, что он применил одно из сложнейших заклинаний даже не воспользовавшись волшебной палочкой. Нет, он и раньше демонстрировал весьма искусное владение магией, но так просто призвать телесного патронуса?

«Очнись, Гермиона, он полчаса назад спалил сотню инферналов огнём некроманта!»

К слову об этом...

— Откуда тебе известны чары синего пламени? — сощурившись, осведомилась она, решив, что куда проще концентрироваться на расспросах, чем пытаться разобраться в том эмоциональном хаосе, который творился в душе.

— В книжке прочитал, — Поттер вытащил из коробки ещё один журнал.

«Посмотрела бы я на эту книжку».

— Этим искусством могли владеть только некроманты...

— Нет, не так, — он едва заметно улыбнулся. — Оно им проще давалось, но использовать синее пламя в теории может кто угодно.

— Это огромный риск...

— Я же не посреди оживленной улицы его применил. Не то чтобы я ожидал тут найти кого-то кроме бродячих покойников.

— То есть ты просто заявился сюда с сомнительным заклинанием в арсенале, которое могло даже не сработать, рассчитывая, что сможешь в одиночку пройти через орду инферналов?

— Ага, — отвлечённо пробормотал тот, вчитываясь в записи.

Гермиона подавила желание с бессильным стоном прикрыть ладонью лицо. Да. Это определённо был Поттер. Только у него могло хватить мозгов вот так по́ходя применить опаснейшее заклинание, руководствуясь принципом «авось получится».

— Это безумие какое-то, — пробормотала она.

«И почему только мне так везет постоянно натыкаться на давно умерших друзей?»

— Что ж, приятно было поболтать, но мне пора, — выбрав несколько журналов, Гарри сунул их под мышку и как ни в чём не бывало отправился к выходу.

Несмотря на то что ровно пять минут назад Гермиона желала никогда больше не видеть этого лица, подобное сообщение ввергло её в новый ступор.

— Стой! — она загородила выход из архива, лихорадочно соображая, как заставить его не уходить.

Мысль о том, что Гарри вот так просто снова исчезнет из её жизни, оказалась сильнее злости и презрения. Они все были в эпицентре катастрофы и маг с таким потенциалом им был просто жизненно необходим. Каким бы негодяем он ни стал.

Гарри послушно остановился в шаге от Гермионы, вопросительно уставившись на неё, пока та пыталась придумать предлог задержать его.

— Ты... — её взгляд скользнул с его спутанной излишне отросшей шевелюры на поношенный кожаный плащ, из-под которого виднелся чёрный свитер, и дальше к тяжелым ботинкам на шнуровке, после чего она окончательно потеряла нить собственных размышлений. — Во что это такое ты одет?

Поттер опустил голову, бегло оглядывая себя.

— А что не так? — наконец, уточнил тот.

— Ты будто сбежал из антиутопического боевика восьмидесятых, — сухо известила она.

— Вполне соответствует обстановке, разве нет?

— Да. Если ты идиот.

— Это всё? — проигнорировав оскорбление, скучающе уточнил Гарри. — А то я немного тороплюсь.

«Куда, скажи на милость?! Обратно в свой стимпанковский Хельхейм?!»

Грейнджер глубоко вдохнула, принимая решение.

— Раз уж так вышло, что ты здесь, — медленно начала она, — и по счастливому стечению обстоятельств обладаешь суперсилой, уничтожающей инферналов, то помоги выбраться отсюда. А потом можешь валить на все четыре стороны.

Гарри смерил её невыразительным взглядом.

— Как-то ты не слишком вежливо просишь тебя спасти, — постно отметил он.

— Очень смешно, шутник недоделанный, — проворчала Грейнджер. — Так поможешь ты нам или нет?

— Ладно, — он пожал плечами. — А кому это «нам»?

— Просто иди за мной.

Развернувшись на каблуках, она повела его к Эрмелинде и Дафне, пытаясь распутать клубок собственных противоречивых мыслей. Это был Гарри. Определённо Гарри. Она ни с кем не спутала бы интонации, манеру речи и мимику, и форма его патронуса вполне очевидно это подтверждала. Но одновременно с этим Гермиона отчаянно не узнавала в этом человеке своего друга.

«Мы все сильно изменились за последние годы, — размышляла она. — Нет ничего странного в том, что он вернулся из своего импровизированного загробного мира другим».

И все-таки что-то в нём было не так: в голосе звучала мягкая ирония, губы доброжелательно улыбались, он вёл себя спокойно и мирно, но отчего же в глубине таких знакомых глаз царила столь бесцветная отчужденность? Хотя, возможно, дело просто в том, что ему плевать на всё и всех.

Уже когда они подходили к кабинету, металлическая дверь открылась, и в коридор, сжимая волшебную палочку, вышла Эрмелинда, пристально глядя за плечо Гермионы. Она, похоже, наблюдала за их приближением через окно, и если её настороженный взгляд хоть о чем-то говорил, то она уже успела достаточно хорошо разглядеть спутника Грейнджер.

— Мистер Поттер? — сощурившись, уточнила она.

— Привет, профессор, — улыбнулся тот. — Как поживаете?

— Было довольно неплохо, пока мне на голову не начали сваливаться пропавшие без вести студенты, — с подозрением проинформировала она. — Так вы и есть наш некромант?

— Я не то чтобы некромант...

— Он поможет нам отсюда выбраться, — перебила Гермиона, пока тот не пустился в пространные разговоры.

— Вы уверены, что мы имеем дело с настоящим Поттером? — не отступала Герхард, загораживая вход в кабинет.

— Да, уверена, — Грейнджер поморщилась. — Даже самозванец не стал бы вести себя настолько по-идиотски. А вот настоящий Гарри вполне способен отличиться оригинальностью.

Эрмелинда медлила, разглядывая спокойное лицо своего бывшего ученика.

— С какой целью помимо преподавания целительства я прибыла в Хогвартс? — резко спросила она.

— Вы должны были помочь решить проблему с моей магией, — тут же отозвался тот.

— Где вы впервые об этом узнали и кто присутствовал при нашем разговоре?

— В кабинете профессора Снейпа. Он же и присутствовал.

— О чём вы просили меня никому не рассказывать?

— О том, что я разрушил свою магическую кору.

— И когда мы с вами об этом говорили?

— После первого испытания на Турнире Трёх Волшебников.

Между ними повисла недолгая пауза, и наконец Герхард чуть расслабилась, слегка улыбнувшись.

— Рада, что вы живы, Поттер, — сказала она. — Признаться, некоторое время я опасалась, что мы вас больше никогда не увидим.

— Ну что вы, мэм, — весело отмахнулся тот, — я живучий как таракан.

— Какое хорошее сравнение, — ядовито пробормотала себе под нос Гермиона, проходя в кабинет за целительницей и, когда Гарри проследовал за ними, закрыла и заперла дверь: инферналов было не слышно, но расслабляться не стоило, кто знает, сколько этих тварей еще бродит по этажам.

— У нас есть пострадавшая, — начала Герхард, подходя к кровати Дафны. — Нужны носилки. У неё сломана нога и лучше бы не беспокоить её, пока я не смогу нормально осмотреть травму... Поттер, вы слушаете?

Гермиона сощурилась, наблюдая за Гарри. Он остановился возле кровати, где спала Дафна, и почти с болезненной жадностью воззрился на её лицо. На одно короткое мгновение в его глазах мелькнуло и растаяло мимолетное удивление, но больше никаких эмоций не последовало.

— Ну надо же, — протянул он, — оказывается, не я один вернулся из мертвых. Даже обидно. Я-то надеялся произвести фурор, — он насмешливо глянул через плечо на Грейнджер. — Теперь понятно, почему ты не удивилась нашей встрече. Дафна меня опередила.

Гермиона подавила в себе желание схватить Поттера за грудки и трясти до тех пор, пока он не начнет вести себя нормально.

«Да что с тобой не так?! — мысленно кричала она. — Ты ведь любил её!»

— Думаю, можно трансформировать койку в носилки, чтобы лишний раз её не передвигать, — уже не обращая внимания на пылающий взгляд подруги, сказал тот. — Но транспортировать ее придется вам, а я обеспечу прикрытие.

— Вы уверены, что сможете справиться, если объявятся инферналы?

— Уверен.

Не теряя времени на дальнейшие обсуждения, они довольно оперативно покинули временное убежище. Теперь шествие возглавлял Гарри, за ним, левитируя перед собой носилки, шла Эрмелинда, а замыкала процессию Гермиона, то и дело опасливо оглядываясь на тёмный лестничный пролет. Вокруг них царила зловещая тишина, в которой их шаги, эхом разносящееся повсюду, казались нервирующе громкими. Уже почти спустившись на третий этаж, Поттер вдруг остановился, поворачивая голову из стороны в сторону и будто прислушиваясь к чему-то, пока наконец с его губ не сорвался тихий смешок.

— Так вот вы где засели, хитрые бестии, — пробормотал он.

Стоило ему это сказать, как со всех сторон раздался кошмарный вой, от которого у Гермионы едва не подкосились ноги, дверь, ведущая в холлы третьего этажа, распахнулась настежь, а оттуда на лестничную клетку хлынула волна инферналов. Но это было только начало: снизу и сверху приближались десятки тварей, блокируя им пути к отступлению.

— К стене! — коротко велел Гермионе и Эрмелинде Поттер, спокойно, даже безмятежно наблюдая, как на них со всех сторон мчатся обезумевшие монстры, норовя разорвать на части.

Одно короткое мгновение он неподвижно стоял на месте и вдруг резко развел руки в стороны, его глаза полыхнули серебристо-зеленым огнем, а с ладоней с низким рокотом сорвались потоки пламени, развернувшись от пола до потолка, словно огромные синие крылья, мгновенно обращая мертвецов в пепел, что взвивался к потолку и, закручиваясь спиралями, оседал на пол. Вокруг вновь наступила тишина.

Завороженная представшим ее глазам зрелищем, Гермиона не сразу заметила, что оставшийся от инферналов прах усеивал всю лестницу, но не коснулся её, Эрмелинды или мирно спящей Дафны, а вот Поттер, оказавшийся в эпицентре бури, теперь был с ног до головы им покрыт. Несколько секунд никто не произносил ни слова, пока волшебницы в молчаливом оцепенении разглядывали спасшего их юношу, которому в одиночку удалось сделать то, что не получилось у тренированных отрядов авроров и Пожирателей смерти.

«Насколько же он силён?» — оторопело думала Грейнджер, снова начиная злиться — если бы Гарри с самого начала был с ними, они могли избежать стольких жертв... могли спасти Хогвартс. Возможно, даже война с магглами не достигла бы таких чудовищных масштабов.

«Как ты мог бросить нас?»

Объект её размышлений тем временем тряхнул головой и брезгливо поморщился, когда с его волос на пол осыпался пепел.

— Теперь мне нужен душ, — с напускным недовольством сообщил тот и тоскливо вздохнул, разглядывая свою безнадежно испачканную одежду, — черт, мне нравился этот плащ...

— Поттер, — медленно шагнув к нему, тихо сказала Эрмелинда, — вы в порядке?

— Хм? — он недоуменно глянул на неё. — В полном. Они меня даже коснуться не успели.

— Я говорю о вашей магии, — нахмурилась целительница. — Огонь некроманта требует огромных затрат энергии, вы уверены, что не переусердствовали?

— Абсолютно, — широко улыбаясь, тот энергично качнулся с пятки на носок, на миг становясь похожим на того юношу, которого когда-то знала Гермиона.

Герхард, впрочем, его демонстрация не особо убедила.

— Вы хоть понимаете, что для применения подобных чар обычно использовали посохи, как вспомогательные артефакты? Вы же применили его даже без волшебной палочки, — она раздраженно цокнула языком. — Как вернёмся в штаб, мне нужно будет вас осмотреть.

— Эм, ну... — Поттер переглянулся с Гермионой, которая в отличие от целительницы знала, что тот вовсе не собирается отправляться с ними, и пожал плечами. — Ладно...

Оставшийся пусть до выхода из клиники они преодолели без приключений. В холле по-прежнему было тихо и пустынно, в окна лился свет занимающегося рассвета, расчерчивая усыпанный мусором пол длинными тенями. Гермионе не верилось, что она провела здесь всего одну ночь — казалось, что прошла целая вечность.

— Ну что ж, — неторопливо протянул Поттер, отступая на пару шагов, — рад был повидаться, но мне пора.

— Пора?! — не веря своим ушам, переспросила Эрмелинда. — Я думала, вы вернётесь в штаб с нами.

— У меня ещё есть дела.

— И что это за дела, позвольте узнать? — целительница мрачнела, и улыбка на лице Гарри становилась всё более натянутой и неестественной, когда он начал понимать, что так просто его отпускать не собираются.

— Ну, понимаете ли...

— Гарри?!

Все трое как по команде обернулись, услышав новый голос — у входа в полной растерянности на них смотрел стремительно бледнеющий Ремус, рядом с которым в таком же смятении застыли Тонкс, МакГонагалл, Билл Уизли, Снейп и Альбус Дамблдор.

Гермиона готова была поклясться, что услышала все грязные ругательства, которые в это мгновение промчались в голове Поттера.

«Вот и попробуй теперь сбежать», — глумливо подумала она.

___________________

Снейп не мог припомнить, когда в штабе Ордена в последний раз царило такое оживление: каждые десять минут прибывали новые гости, все суетились, переругивались, бегали туда-сюда и раздавали друг другу бессмысленные указания, которые никто не выполнял. Под занавес нагрянуло семейство Уизли в полном составе, и штабу можно было официально причислить статус психушки — гвалт стоял такой, что в пору было накладывать полномасштабное силенцио разом на весь дом.

С позором изгнанный из наскоро сооруженной медицинской комнаты, где Эрмелинда намеревалась осмотреть Дафну, пока в край раздраженная Поппи пыталась осмотреть саму Эрмелинду, Северус спустился в гостиную, где занял стратегическую позицию в самом дальнем углу возле окна, откуда следил за всем этим спятившим балаганом и раздражал окружающих полным своим бездействием. Впрочем, он такой был не один — в кресле у камина с комфортом расположился томящийся от безделья «виновник торжества». Подперев ладонью подбородок, Поттер без особого интереса наблюдал за суетой, не выказывая ни капли дискомфорта или нервозности.

С самого их возращения из Мунго этим утром мальчишку тянули в разные стороны: то пытаясь задушить в объятиях, то требуя немедленно отчитаться о том, где он пропадал, то предлагая сменить изгвазданную Мордред знает в чём одежду, то провериться у Поппи на предмет ранений. Поттер на все расспросы отвечал уклончиво и односложно, переодеваться отказался, так и расхаживая в своём грязном кожаном плаще и уродливых ботинках, а от осмотра отмахнулся, беспечно заявив, что на нём и царапины нет. В итоге мальчишку усадили в кресло, велев дожидаться собрания Ордена, и за общей суетой благополучно о нём забыли. Так он и сидел весь чумазый как чёрт и с выражением вселенской скуки на лице.

Но, к счастью, уходить пока никуда не собирался.

Северус ни за что не признался бы в этом вслух, но он был чертовски рад видеть мальчишку целым и невредимым. Сколько раз за прошедшие месяцы он изводил себя чувством вины и беспомощности, думая о том, что не уберег его, гадая, смог бы он хоть что-то изменить, если бы проявил тогда больше внимания к состоянию Поттера, если бы не оставил его одного, поверив, что Блэк сможет о нём позаботиться. Сколько раз он мысленно проклинал всё на свете, включая себя самого, пытаясь принять новый мир без Гарри. И вот он был здесь. Живой и здоровый, одетый как чучело и лохматый как бездомный бордер-колли. Но живой. Настоящий.

В отличие от Грейнджер, глаза которой при одном взгляде на Поттера наливались кровью от бешенства, Снейп понимал причины его побега. Тот не раз высказывал искреннее нежелание участвовать в войне. И все эти миндальные речи Дамблдора о том, что Арчера теперь следует рассматривать как злейшего врага и по возможности уничтожить — только усугубили ситуацию.

«Я бы тоже сбежал», — размышлял Снейп, когда полтора года назад увидел воспоминания с того злосчастного допроса в Министерстве, на котором Гарри окончательно сломался, заявив, что Том мёртв. Для него это была не попытка выгородить друга или солгать. Напротив, это стало тяжелейшем признанием того, что Арчера не вернуть, в первую очередь самому себе. Опустевший, потухший взгляд Поттера ещё долго преследовал Северуса, как и дни после его освобождения, когда Гарри больше походил на мертвеца, а не на живого человека. И почему вообще Снейп поверил, что мальчишка с этим справится? Почему уже тогда не предположил, что тот выкинет какое-нибудь безумство? Зная его привязанность к лучшему другу, последующий побег от всего, что связывало его с магическим миром, был вполне закономерным решением. А инсценировка собственный смерти стала идеальным завершающим штрихом, чтобы никто не пытался его отыскать. Вполне хладнокровный, слизеринский подход. Хоть и эгоистичный. Снейп мог был гордиться.

Его тревожило другое. Он все смотрел на Поттера, пытаясь понять, случилось ли с ним то, что пророчил Дамблдор. До сих пор вся эта концепция светлых и тёмных магов казалась Северусу по большей части бредом сумасшедшего, но когда Поттер сбежал, он начал подозревать, что директор прав — Гарри разрушил собственную личность, оставив позади и свою жизнь, и волшебный мир, а известие о его гибели вполне органично вписывалось в теорию о полном отсутствии инстинкта самосохранения и, как следствие, неспособности адекватно воспринимать любую возможную угрозу. Но чем больше Снейп наблюдал за ним сейчас, тем меньше подтверждений этому видел — Поттер мало походил на лишенную чувств оболочку. Да, он выглядел спокойным и расслабленным, почти равнодушным, но Северус и раньше замечал за ним такое поведение. Не то чтобы мальчишка сильно изменился или начал по-другому себя вести. Возможно, директор ошибся, и все их опасения были напрасны?

Конечно, ещё оставался дикий рассказ Грейнджер о пламени некроманта и том, как Гарри единолично выжег всех инферналов в Мунго, а вот подобное хладнокровие вкупе с неординарным магическим потенциалом не очень вписывалось в образ. Впрочем, никто не отменял того, что Поттер просто ожесточился после пережитого. Они все изменились, Северус не ждал что Гарри останется таким же неунывающим, несмотря на все жизненные передряги. Его радовало хотя бы то, что мальчик не сломался окончательно и нашел в себе силы не просто существовать, но и совершенствовать собственные навыки и знания. Только вот где он раздобыл затерянные во времени заклинания некромантов?

Тем временем беготня по дому слегка утихла, Молли Уизли забаррикадировалась на кухне, объявив, что скоро будет готов обед, и это подействовало на посетителей почти волшебным образом — все начали постепенно стекаться в гостиную и рассаживаться кто-где. В следующие десять минут там уже яблоку негде было упасть, когда в сравнительно небольшое помещение набились: издёрганный Люпин, тихо переговаривающийся с Артуром, развеселые Фред, Джордж и Джинни, которые все никак не могли заткнуться, злющая Грейнджер и быстро перехвативший её настроение Рон, Минерва с подозрительно покрасневшими глазами, Билл и Чарли Уизли, Эрмелинда, успевшая привести себя в порядок, и коршуном следящая за ней Поппи, нервно грызущая ногти Тонкс и мрачный, как туча, Кингсли. Последним явился Дамблдор, заняв свободное кресло напротив Поттера, и стоило ему сесть, как на гостиную опустилась звенящая тишина.

— Что ж, Гарри, — сложив пальцы домиком, начал директор, разглядывая флегматичного подростка, — признаюсь, ты всех нас удивил, — он помедлил, но так как мальчишка ничего не ответил, продолжил говорить: — мисс Грейнджер и профессор Герхард вкратце поведали о событиях прошлой ночи, и мы все благодарны тебе за их спасение, не говоря уже о том, как мы рады твоему возвращению. И всё же, думаю, я выражу общее любопытство, если спрошу, где ты был всё это время?

— Я был... дома, — подперев рукой голову, Поттер лениво покачивал мыском ботинка.

— Дома? — недоуменно спросил Альбус. — Но у тебя же...

— Нет дома? — с любезной улыбкой подсказал Гарри, когда директор чуть замешкался. — Это не совсем так. Я счастливый обладатель очень уютного особнячка в Годриковой лощине.

— Прекратите паясничать, Поттер. Тот дом непригоден для жилья. — сухо вставил Снейп.

Он был рад мальчику, но иронизировать на тему трагедии в Годриковой лощине было плохой идеей.

— Был непригоден, да. Но надо же мне было куда-то вложить галлеоны, выигранные кровью и потом на Турнире Трёх Волшебников.

— И ты вложил их в реконструкцию дома твоих родителей, — понимающе прошептал Ремус. — Разумно.

Северуса это признание не убедило. О том, что кто-то решил отстроить особняк Поттеров, который с той роковой ночи стал буквально национальным достоянием, кричали бы на каждом углу, если бы это было правдой.

— Я была в Годриковой лощине, — вторя его недоверию, подала голос Гермиона, сощурив глаза. — Там по-прежнему стоит лишь полуразвалившийся особняк.

— Есть одна отличная фирма, которая за кругленькую сумму запихнёт весь твой дом в пространственный карман, — с готовностью поделился Поттер. — И сделает это максимально тихо и незаметно. Ну знаешь, так, чтобы избежать нежелательного внимания. Так что да, снаружи там до сих пор развалины.

— И что же, ты полтора года там просидел? — с неприязнью уточнила Грейнджер. — Пока мы тут с ума сходили?

— Ещё я иногда гулял, — с неизменно вежливой улыбкой отозвался Гарри.

Снейп практически слышал, как его подружка заскрипела зубами от бешенства. Самого Северуса больше интересовало, с чего вдруг Поттер так разоткровенничался. Он столько сил приложил, чтобы его не нашли, а теперь открыто во всем признался. Выходило, что у него либо пропала необходимость и дальше прятаться... либо ему было плевать, знают о нём или нет. Либо он врал.

— Я догадываюсь, почему ты попытался инсценировать свою смерть, — неторопливо сказал Альбус, не обращая внимания на растерянные и удивленные взгляды некоторых членов Ордена, которые услышали об этом впервые. — Но мне любопытно, как ты это сделал.

— Трансфигурировал труп, — без заминки отозвался Гарри, чем вызвал ещё одну волну удивленных вздохов.

— И где, позвольте узнать, вы взяли труп? — неприязненно поинтересовался Кингсли.

— Украл из городского морга.

Последнее признание потребовало больше времени на полное осознание. Даже Северус не ожидал такого, хотя это и было довольно логично — где бы ещё мальчишка достал труп? Но украсть тело из морга...

Собравшиеся волшебники притихли, обмениваясь долгими взглядами, не до конца веря в то, что услышали.

— Даже высшая трансфигурация не способна изменить суть трансформированного предмета, — подала голос Минерва. — Любой анализ показал бы, что тело не ваше, даже если внешне это была точная копия.

— Я знаю. Поэтому результаты вскрытия пришлось немного, хм, скорректировать, — Гарри улыбнулся. — Вы знали, что домовики прирожденные мастера подделывать документы?

— Вы заставили домовика подделать результаты медицинских анализов?! — опешила МакГонагалл.

— Совсем чуть-чуть... только то, что понял, по правде сказать, — Поттер виновато развел руками, — мы с Виви не очень сильны в медицинской терминологии и всё такое.

Гермиона со стоном закрыла ладонью глаза.

— Это самый идиотский план, который только можно было придумать. Ты понимаешь, сколько всего могло пойти не так?

— В случае чего, я бы попробовал ещё раз.

— Попробовал что? Воровать чужие трупы, пока не сработает?!

— Как вариант, — Гарри пожал плечами. — Но получилось же в итоге. А подтверждение Петуньи и последующая кремация не оставили возможности проверить достоверность информации. Не идеально, конечно, но я добился того, чего хотел. Маггловские власти после этого перестали меня искать. Я был официально мёртв. Очень удобно, по-моему.

— Так вы это делали, чтобы скрыться от магглов? — настороженно уточина Минерва. — Или от магов?

— От всех.

МакГонагалл переглянулась с директором и затихла.

— Поттер, вы вообще задумываетесь о том, насколько дико звучит ваш рассказ? — процедил сквозь зубы Кингсли. — Дико и безнравственно.

— Почему? — искренне удивился тот. — Я же не убил никого. Тот парень был уже мертв, когда я его трансфиигурировал. Не то чтобы он сильно возражал.

— Ты украл тело другого человека и выдал его за себя, — подал голос Артур. — Лично мне в этом видится некое нарушение моральных принципов.

— Вы вообще уверены, что это Поттер? — оглянувшись на Дамблдора, резко осведомился Чарли. — Он всегда так себя вел?

— Не всегда, — пристально наблюдая за невозмутимым мальчишкой, ответил директор.

Северус склонен был с ним согласиться. Его первоначальное мнение о состоянии Поттера стремительно менялось с начала этой беседы. Мальчишка все-таки изменился, начиная с поведения и заканчивая манерой вести разговор, не говоря уже о том, что тот не любил быть в центре внимания и всегда чувствовал себя неуютно в окружении большого количества людей, а сейчас его совершенно не заботили направленные на него взгляды, осуждение и недоверие. Возможно, он просто притворялся, но тогда у него это просто мастерски получалось.

— Я всё ещё считаю, что следует применить веритасерум, — фыркнул Кингсли.

Северус почувствовал, как в душе вспыхнуло раздражение, в то же мгновение Люпин холодно взглянул на аврора.

— Вам мало было прошлого раза?

— Не получится, — тем временем раздался жизнерадостный голос Гарри, и всё внимание снова сосредоточилось на нём.

— Вот как? — Кингсли сощурился. — И почему же?

— После того незабываемого визита в Министерство, у меня на него что-то типа аллергии.

— Как удобно, — ядовито бросил Шеклболт, заслужив ещё один сердитый взгляд оборотня.

— Ну, не расстраивайтесь так, — участливо улыбнулся Поттер. — Всегда остаются старые добрые пытки, уверен, что вы там в своей академии авроров проходили какой-то продвинутый курс истязаний заключенных.

Тонкс оскорбленно охнула, и одновременно с ней Кингсли в ярости рявкнул:

— Да как вы смеете?!

— Господа! Господа! — Дамблдор поднял руки, призывая возмущенно загалдевших волшебников к тишине. — Давайте все немного успокоимся. Гарри, — он строго взглянул на подростка, — прошу тебя, не стоит разбрасываться подобными обвинениями.

— Как скажете, — легко согласился тот. — Так что? Допрос окончен?

— Это не допрос. И ты не заключенный, — Снейпу показалось, что в голосе директора зазвучала безнадежная усталость. — Мы лишь пытаемся понять, что с тобой случилось.

— Со мной ничего не случилось, — равнодушно отозвался Гарри, подперев рукой подбородок. — Пока я вас не встретил. А вот у вас, как я понимаю, много чего приключилось. Война там... зомбиапокалипсис.

— Что такое зомби? — шепотом спросила у Шеклболта Тонкс, тот ее проигнорировал, продолжая сверлить Поттера сердитым взглядом.

— Раз уж вы об этом упомянули, — подала голос Эрмелинда. — То объясните, что вы делали в Мунго?

— То же, что и вы, мне кажется. Искал информацию.

В глазах Герхард вспыхнул живой интерес.

— Вам удалось понять, что привело к таким последствиям?

— Не полностью, — из голоса Поттера исчезли все насмешливые нотки, и он заговорил серьезнее. — Я не успел всё как следует там осмотреть.

— Полагаю, это и не нужно, — нарочито бодрым тоном сказала Тонкс. — Судя по всему, в Мунго не осталось инферналов после визита Гарри. Проблема решена?

С губ Поттера сорвался смешок, вновь привлекая к нему вопрошающие и раздраженные взгляды.

— Конечно решена, можно снова открывать клинику, — с издевкой протянул он. — Нам ведь так недостает новых смертей.

— Вместо того, чтобы ерничать, объяснил бы как следует, — рявкнул Рон. — Или только умничать можешь?

Гарри откинулся на спинку кресла, положив руки на подлокотники, на его лице заиграла жизнерадостная улыбка.

— Ой, ну раз вы все так мило об этом просите, — он прочистил горло. — Кто-нибудь обратил внимание, как там воняло? — его взгляд остановился на лице Эрмелинды. — Профессор?

— Воняло? — она непонимающе изогнула брови. — Вы о покойниках?

— Что особенного в том, что инферналы пахли мертвечиной? — вмешалась Гермиона.

Гарри взглянул на неё с самым искренним удивлением, которое только способен был изобразить.

— Кроме того, что инферналы, как правило, вообще никакого запаха не источают? — весело уточнил он. — Право же, Гермиона, ты ведь умная была.

Та злобно ощерилась.

— Ох, прости, пожалуйста, что я выбыла из твоего персонального списка самых умных людей на планете, кто теперь там остался? Ты один?

Поттер одарил её безмятежной улыбкой и, не удостоив ответом, отвернулся к Эрмелинде. Северусу начало казаться, что у Грейнджер от подобного отношения вот-вот дым из ушей повалит... и не у неё одной. Даже Люпин мрачнел всё больше.

— Профессор, — тем временем сказал Гарри, — вы дольше всех находились в Мунго, не заметили ничего странного?

Герхард, нахмурившись, медлила с ответом.

— Странного было много, начиная с того, что для инферналов те мертвецы слишком быстрые и хитрые. К тому же они способны заражать живых. Но я больше ориентировалась на записи колдомедиков, чтобы понять суть произошедшего на конкретных случаях...

— Записи бы не особенно помогли. Дело не в покойниках. Я рассмотрел одного. Они не заразные, а просто ядовитые.

— Ядовитые?

— Именно! Те, кого они кусают или царапают, умирают от яда.

— И потом они обращаются...

— Да, но дело тут не в инферналах, а в самой клинике.

— Поясни, — задумчиво проводя рукой по серебристой бороде, попросил Дамблдор.

— Кто-то наложил на Мунго проклятье... что-то вроде печати смерти, — Поттер переключил внимание на директора. — Довольно мощное, но неумелое, будто сам накладывающий не до конца понимал, что делает или как делать правильно.

— Как можно не понимать, что делаешь, накладывая конкретное проклятье? — скептично поинтересовался Кингсли.

— Ну это как войти в людное помещение с завязанными глазами и автоматом и начать палить из него в разные стороны. То есть технически, ты понимаешь, как это работает, но не видишь масштаба бедствия, — Гарри обвел окружающих долгим взглядом. — Все ведь в курсе, что такое автомат, да? — в ответ раздалось несколько угрюмых «да», что вполне удовлетворило Поттера, и он продолжил говорить: — Концентрация проклятья такая сильная, что от него за версту разит гнилью, как и от покойников, которые за счет этого проклятья и существуют. Но я заметил, что оно распределено по клинике неравномерно, а фрагментами. Думаю, если хорошенько поискать, можно найти в здании несколько воскрешающих рун, заряженных этим проклятьем. И пока их не обезвредить...

— Любой погибший в клинике обратится в инфернала, — потрясенно закончила Эрмелинда.

— Но кто мог использовать такое проклятье? — Тонкс оглядела собравшихся, словно у кого-то был готовый ответ, но что сказать нашлось только у Поттера.

— Уверен, что это некромант, слишком уж мощное заклинание, — протянул он. — Но явно не практикующий. Возможно, даже сам не знает, кем является.

— И для чего какому-то волшебнику понадобилось превращать клинику в заповедник инферналов? — в глазах Кингсли росли и множились ядовитые подозрения, пока он рассматривал Гарри.

— Понятия не имею, — не обращая внимания на колючие взгляды, тот беспечно почесал переносицу.

— Это похоже на эксперимент, — медленно протянула Эрмелинда, переглянувшись со Снейпом, который пришел к этой мысли одновременно с ней.

— Эксперимент для чего именно? — непонимающе спросил Артур.

— Требовалось некое закрытое пространство с высокой концентрацией магии и плохой охраной, — пояснил Северус. — Они хотели посмотреть, что получится из таких чар, но не могли рисковать, применяя их на открытой местности.

— И кто это сделал? — отрывисто уточнил Шеклболт, глядя при этом только на Поттера. — Тёмный Лорд?

— Если только у него совсем крыша поехала, — и глазом не моргнув при упоминании бывшего друга, сказал тот. — К тому же он не владеет некромантией.

— Откуда такая уверенность? — Артур и Кингсли настороженно переглянулись.

— Когда мы виделись в последний раз, он ей не владел, — Гарри постукивал пальцем по подбородку. — Вряд ли можно просто взять и стать некромантом.

— Он Тёмный Лорд, — напомнил Чарли.

— И что? — непонимающе моргнул Поттер. — Это автоматически делает его обладателем всех наследий разом?

— Ты вполне умело использовал заклинание, которое под силу только некроманту, — заметила Гермиона, скрестив на груди руки. — Если это удалось тебе, то что мешает ему?

— Есть разница в том, какие именно чары... а, ладно, — он устало махнул рукой. — Пусть будет Волдеморт, если вы так настаиваете.

— Но если это не он, то кто тогда? — меняя тему, спросил Ремус.

— А кто первым приходит на ум, когда мы говорим о массовом убийстве волшебников и кровожадных монстрах, не восприимчивых к магии, которые при этом, ой какое совпадение, нападают на тех, кто колдует? — весело уточнил Гарри.

— Варлоки, — прошептал Люпин. — Ты думаешь, что это были варлоки.

— Я просто размышляю вслух.

— Слишком уж много вам известно для кого-то не вовлеченного в происходящее, — напряженно высказался Кингсли.

— Просто нахватался разных безумных слухов, — безразлично бросил Поттер. — Но вы, конечно, вправе обвинить меня сразу во всех своих бедах, у вас это отлично получается. Больше-то винить некого.

— На что вы намекаете?

— Например на то, что магглы решили истребить волшебников, развернув масштабную зачистку, а волшебники вместо того, чтобы им противостоять, слишком заняты своими внутренними разногласиями?

— Да что вам вообще известно о ситуации в мире, Поттер?! — теряя самообладание рявкнул Кингсли.

— Это лишь вершина айсберга, Гарри, — одновременно с аврором вздохнул Ремус, пытаясь чуть заглушить растущую ярость Шеклболта. — Всё гораздо сложнее.

— И в чём сложность?

— Войну с Тёмным Лордом никто не отменял, — пояснил за оборотня Дамблдор. — Наши силы очень рассредоточены из-за попыток помешать Волдеморту. Мы прикладываем все силы, чтобы получить как можно больше сведений о его действиях, но после убийства Корнелиуса новый министр закрыл все входы в Министерство магии, многократно ужесточил меры безопасности и опасается сотрудничать с Орденом, полагая, что мы тоже можем представлять для него угрозу.

— А Волдеморт чем занят?

— Интригами, как обычно, — презрительно фыркнул Шеклболт. — Продолжает нападать на магглов, еще сильнее их провоцируя, и пытается перетянуть на свою сторону как можно больше волшебников, организуя защищенные поселения, где якобы прячет их от магглов.

— Ага, понятно, — глубокомысленно покивал Поттер. — То есть, получается, ситуация такая, — он окинул взглядом своих настороженных слушателей: — Орден Феникса ведет партизанскую войну с Тёмным Лордом и Министерством. В основном безрезультатно. Многоуважаемое Министерство тем временем забаррикадировалось от внешнего мира и, уткнувшись носом под хвост, усиленно лижет себе...

— Мистер Поттер!

— Ну да, ну да, виноват, профессор МакГонагалл. Так вот. Министерство объявило угрозой номер один Волдеморта с его Пожирателями Смерти, а угрозой номер два директора Дамблдора с его Орденом. И в это время страшнейший тёмный маг современности, негодяй и хладнокровный убийца, кровожадный маньяк, зло во плоти, бездушный диктатор и тиран, чудовище, каких прежде не знал мир, и его жестокие, психованные слуги единолично ведут открытую войну с магглами, организовывают убежища и, хм, защищают обездоленных волшебников? — он почесал переносицу. — Вы меня поправьте, если я где ошибся, а то звучит это всё как бред сумасшедшего.

— Мне думается, Гарри, ты слишком всё упрощаешь.

— Нет, это просто вы всё слишком усложнили...

— Да как у тебя наглости хватает? — дрожащим от ярости голосом, осведомилась Гермиона. — Ты полтора года прятался и вдруг заявляешься как ни в чем ни бывало и смеешь нас обвинять?!

— Ну, во-первых, это вы меня пригласили...

— Так проваливай! Ты ведь так хорош в этом!

— Не хочу.

— Отчего же?

— Я вдруг понял, что ужасно по вам соскучился.

— Да ты...

Исступленную речь Грейнджер прервал звук открывшейся двери, когда в гостиную заглянула Молли.

— Обед почти готов, — объявила она, взглянув на Джинни, а затем на Гермиону, — девочки, помогите мне накрыть на стол.

— Я тоже помогу, — Тонкс неодобрительно взглянула на безмятежно улыбающегося Поттера. — Иначе я просто сейчас врежу кому-нибудь.

— Я с вами! — подскочил Рон.

После того, как все пятеро скрылись за дверью, в комнате повисла неуютная тишина. Члены Ордена молча переглядывались, не зная, как теперь быть с их заносчивым гостем, который за один единственный разговор умудрился погладить против шерсти практически всех присутствующих. В ожидании приглашения к столу обсуждения угасли: никто не знал, как и о чем разговаривать с Поттером, и постепенно все разбрелись кто куда, негромко обмениваясь впечатлениями, которые в основном сводились к возмущению и негодованию. Люпин, Минерва и Кингсли собрались вокруг Дамблдора и завели тихий, жаркий спор. Поттер продолжал сидеть в своём кресле, отстраненно глядя в окно и даже не пытаясь делать вид, что его хоть отчасти заботят чужие перешептывания и неодобрительные взгляды.

Северус всё гадал, зачем Гарри так себя ведет и какую преследует цель. Если сначала его поведение показалось нахальным и высокомерным, то чем дольше он наблюдал за ним, тем яснее становилось, что тот просто говорит, что думает, не особенно заботясь о чувствах собеседников. Снейп тоже прибегал к подобной прямолинейности, приправленной ехидством и насмешкой, чтобы оскорбить или унизить собеседника, скрыть свои истинные чувства и намерения и оградить себя от окружающих. Это было его привычной защитой от враждебного мира — укуси первым, пока не покусали тебя. Но Поттер не защищался и не прятался, не пытался кого-то унизить, он вообще почти отсутствовал во время всего разговора, словно окружающие занимали лишь крохотную долю его внимания, которого по сути хватало только на то, чтобы хоть немного регистрировать их присутствие в комнате. С таким же успехом Поттер мог бы разговаривать с мебелью, уделяя ей примерно столько же внимания.

Северусу страшно хотелось остаться с ним наедине и посмотреть, как тот поведет себя без посторонних слушателей. Он был более чем уверен, что мальчишка не сидел взаперти последние полтора года. Гарри было известно куда больше, чем он показывал, но никто не задавал ему правильных вопросов, не искал в равнодушных, насмешливых ответах скрытого смысла. Не пытался понять. С мальчишкой явно что-то было не так и дело не только в предположительном разрушении личности, или чем бы там ни являлось это его отчуждение. Но чтобы во всем разобраться требовалось время, а пока ситуация явно не располагала к разговору по душам. К тому же через пятнадцать минут вернулась Молли, приглашая всех за стол.

Обедали они меньшим составом: Эрмелинда, утомленная после своих приключений в Мунго, отправилась отдыхать, Поппи решила проведать Дафну, Чарли и Билл изъявили желание вернуться в Нору, а Минерва, получив какие-то распоряжения от директора, (или под предлогом этих распоряжений) удалилась в неизвестном направлении. Остальные же собрались в обеденной зале, но вели себя в присутствии Поттера так напряженно, словно с ними за стол посадили василиска. Общее настроение не изменила даже шумная суета, которую устроила Молли, разглядев наконец Поттера как следует и заставив немедленно привести себя в порядок и «снять этот кошмарный плащ». С плащом мальчишка расставаться отказался, но соизволил умыться, почистить одежду и за стол усаживался в относительно приличном виде. Тем не менее, атмосфера между волшебниками царила мрачная. Единственной, кто хоть как-то стремился разогнать унылые настроения, была Молли. Она, не умолкая, расспрашивала Гарри о его здоровье и самочувствии, беспокоилась о том, что всё это время он провел в одиночестве, сетовала на положение в мире и бедственное положение волшебников. Северус был бы благодарен ей, если бы та попутно не нагнетала обстановку ещё сильнее, неосознанно затрагивая те темы, которые затрагивать, учитывая ситуацию, не стоило.

— Важно, что мы держимся вместе и присматриваем друг за другом, — сказала она. — Сейчас главное — заботиться о близких. Ты опрометчиво поступил, сбежав, Гарри. Взгляни, как много людей беспокоились за тебя и как обрадовались твоему возвращению!

«Обрадованные возвращению» мрачно таращились в свои тарелки, Люпин попытался ободряюще улыбнуться сыну лучшего друга, но улыбка вышла больше похожей на гримасу.

— Да, я заметил, что все едва сдерживают вопли счастья, — насмешливо оценил Поттер.

— А кто в этом виноват? — буркнул себе под нос Рон, враждебно покосившись на него.

— Кстати о близких, — проигнорировав шпильку, Гарри вдруг с новым любопытством оглядел присутствующих, — среди осчастливленных моим возвращением я так и не увидел Сириуса.

После этих слов за столом стих даже звон приборов. Поттер выжидательно молчал, но никто не спешил заговаривать первым. Снейп мог бы ответить, но решил предоставить эту честь кому-нибудь другому.

— Ух ты, — после затянувшейся тишины, невыразительно прокомментировал Гарри, переводя горящий мрачной иронией взгляд с одного бледного лица на другое. — Какие вы вдруг все стали неразговорчивые.

— Сириус в Азкабане, — наконец нарушил траурное молчание Дамблдор.

Брови Поттера изумленно изогнулись.

— Опять? — с его губ к всеобщему ошеломлению сорвался смешок. — И в чем его обвинили на этот раз?

— В покушении на министра магии, — глухо прошептала Гермиона, стиснув руки в кулаки.

— Зачем ему это?

— Он узнал о том, что ты мертв, и попытался напасть на Скримджера.

— А где связь?

— Сириус не знал, на ком ещё выместить свою злость. Именно после того ареста ты исчез, он винил в этом Министерство, а потом узнал о твоей смерти и сорвался, — Грейнджер обратила на него пылающий взгляд. — Вот к чему привели твои выходки.

— И ваша болтливость, — добавил от себя Снейп, смерив девчонку уничижительным взглядом, от которого её лицо залила краска стыда.

— Он имел право знать!

— Да, Грейнджер, и видите, как «замечательно» всё обернулось.

— Вы меня обвиняете?! — ахнула та. — Меня?! Не того, по чьей вине Сириус настолько обезумел от горя?!

— Этого бы не произошло, держи вы язык за зубами. Приятным бонусом вашей болтливости послужило очередное подтверждение, что идиота Блэка вообще ничему жизнь не учит.

Если бы Северус обладал всепрощающей добродетелью Люпина, он бы промолчал. В конце концов, он знал, как грызет девчонку вина за то, что она рассказала Блэку о гибели крестника. Но он, слава Мерлину, этими достойными качествами наделен не был, поэтому не мог отказать себе в удовольствии напомнить Грейнджер, что святых тут нет, и она не исключение.

— Вам-то, конечно, было плевать! — защищаясь, прошипела Гермиона, сильно уязвлённая его нападками. — Не вы же наблюдали, как он день за днём продолжал искать Гарри! Как его съедают отчаяние и горе!

— И куда же его привела ваша благородная сострадательность? — с невозмутимой насмешкой уточнил Снейп.

— Да вы!..

— Гермиона, — прервал её Дамблдор, — пожалуйста, успокойся, — директор перевел предупреждающий взгляд на Снейпа. — Северус, стоило ли начинать этот разговор?

— Прошу прощения, я забылся, — саркастично протянул тот. — Мы же условились винить во всём Поттера.

Услышав это, Гарри прыснул от смеха, покачав головой.

— У тебя хватает совести смеяться? — неверяще прошептала Гермиона, найдя новый источник негодования. — После того, как ты узнал, что твой крёстный из-за тебя попал в тюрьму?!

— Ну, как я понял, в тюрьму он попал из-за тебя, — заметил Гарри. — И из-за собственной несдержанности. Но мне вот что интересно, — не дав никому возмутиться, он перевел взгляд на директора. — Почему никто не пытался вызволить его оттуда? Очевидно же, что он действовал под влиянием эмоций, разве на суде никто не учел его состояние?

— Не было суда, — мрачно ответил Ремус, не глядя на него. — Скримджер на любую угрозу в свой адрес реагирует весьма радикально.

— То есть все, кто высказывают хоть малую долю недовольства, отправляются прямиком в Азкабан?

— Или в объятия дементоров.

— Понятно, — Гарри хмыкнул. — Но диктатор и чудовище у нас по-прежнему Волдеморт.

— Вы прямо-таки не устаете вставать на защиту Тёмного Лорда при каждом удобном случае, как я посмотрю, — колко прокомментировал Кингсли. — Поподробнее о его выходках узнать не хотите?

— Я хочу узнать, — медленно сказал Гарри, — почему люди, называющие себя оплотом добра и справедливости, вместо того, чтобы пошевелиться и хоть что-то предпринять, когда их союзника ни за что отправляют в тюрьму, сидят, засунув голову в задницу.

— Гарри! — всплеснула руками Молли. — Что за выражения?!

— Отношения с Министерством и так весьма накаленные, — заглушая её возмущенное замечание, сказал Дамблдор. — Мы не можем открыто противостоять Скримджеру, иначе нас сочтут преступниками, как и Волдеморта. Учитывая ситуацию в мире, очень важно оберегать авторитет нынешней власти. Люди должны знать, кто является представителем закона.

— Как удобно, — продолжая улыбаться, мурлыкнул Поттер, — прикрываться тем, что связаны по рукам и ногам неприкосновенностью министра из-за сложной политической ситуации. И пока вы все, такие законопослушные, молча принимаете любой его диктат, Сириус гниёт в тюрьме.

— А что ты предлагаешь? Пойти против правил? — удивленно спросил Рон.

— Да. Если эти правила аморальны.

— Чем они аморальны? Министр хочет сохранить порядок.

— Порядок в справедливых решениях и поступках, — веселье и благодушие в глазах Поттера растаяли в холодной пустоте, но голос по-прежнему звучал без упрека или недовольства. — Где тут справедливость?

— Не предлагаешь ли ты начать переворот, Гарри?

— Мне кажется, директор, вакансию революционера уже занял Волдеморт, — хмыкнул тот, — мне нет дела до условностей и политики. Но что это за мир, где само понятие справедливости искажено и смешано с лицемерием?

— Такова реальность, Гарри.

— Значит, такую реальность нужно уничтожить. Исправить. И вы, директор, должны были сделать хоть что-то для этого. Но не стали. Потому что не видели в этом выгоды.

— Что ты...

— Разве не удобно — отправить непредсказуемого, опрометчивого Сириуса куда подальше и прибрать в собственное пользование его дом? — медовым голосом протянул Поттер. — Дом, которого у Сириуса не было с шестнадцати лет. Дом, в который было вложено столько сил и внимания, о котором должны были знать лишь самые близкие, чтобы это место стало безопасной гаванью. Но как можно расходовать столь удобный и хорошо защищенный стратегический пункт на семейный быт, когда выгоднее обозвать его штабом и устроить тут проходной двор? Ведь, кому захочется превращать собственное жилище в место бессмысленных сборищ волшебников, которые только и могут что вздыхать о несправедливости мира, бойкотировать министра своими подпольными собраниями и искать виноватых, ничего при этом не делая. Один только Сириус открыл вам двери своего дома, желая помочь, но стоило ему оступиться и попасть в беду, как Орден удобно отгородился от него буквой закона, вдруг вспомнив, что не следует перечить власти.

— Ты обвиняешь меня в том, что я организовал арест твоего крёстного? — спокойно уточнил директор, сложив пальцы домиком.

— Конечно нет, — не обращая внимания на взрывоопасную обстановку за столом, отмахнулся Гарри, — вы, сэр, выше подобных мерзких манипуляций. Люди, как правило, все делают за вас и без вашего участия. Вам же остается лишь бездействовать. Это очень разумный ход.

— Ты забываешься, Поттер, — прорычал Кингсли. — Кем ты нас считаешь, раз смеешь о таком заикаться?!

— Никем, — очень тихо произнёс Гарри. — Просто никем. За вас решают другие, а раз так, то вы все просто марионетки в чужих руках. Никто.

Шеклболт вскочил на ноги, сжимая в подрагивающих от бешенства пальцах волшебную палочку, в то же мгновение, словно предугадав его намерения за секунду до срыва, с места поднялся Ремус, сидящий рядом с Гарри и закрыл мальчика рукой, сверля аврора предупреждающим взглядом, в глубине которого разгорались опасные янтарные всполохи ощерившего клыки волка. Альбус остановил обоих, громко хлопнув в ладони.

— Кингсли, Ремус, прошу вас сядьте!

— Но он...

— Гарри вовсе не хочет нас оскорбить, Кингсли. Я прав, Гарри?

— Конечно не хочу, — согласился тот, даже не шелохнувшись и, дождавшись, когда Люпин и Шеклболт, не сводя друг с друга напряженных взглядов, усядутся обратно, продолжил: — Просто пытаюсь понять. За окном война, мир разваливается, вы за что-то в этой войне сражаетесь, чего-то страстно пытаетесь добиться, но я совершенно не понимаю, чего именно. За что вы сражаетесь? И с кем? С Волдемортом? Так он вроде не самая страшная угроза. С магглами? По мне, так вы просто от них прячетесь, в надежде, что они сами про вас вдруг забудут. С Министерством? Но как-то очень нежно вы ему противостоите. Вы, директор, бунтуете только когда это вам выгодно, а остальные слепо идут за вами и верят всему, что вы говорите. Так какие же у вас цели? — Гарри обвел взглядом сидящих за столом волшебников. — Просто выжить в той реальности, которую вам предложит Дамблдор?

— Мы сражаемся за то, во что верим.

— А во что вы верите?

— В то, что этот мир может стать лучше. Но это требует жертв. Всегда требует жертв, — Дамблдор вздохнул. — И кому-то необходимо принимать тяжелые решения ради остальных. Никто не говорит, что это справедливо и хорошо. Но иногда другого выбора просто не остаётся.

— Ах да, высшее благо, ради которого один гниёт в Азкабане, пока остальные принимают тяжелые, но жизненно важные решения под крышей его дома, — Поттер с улыбкой прикрыл глаза. — И правда... благородные гриффиндорцы.

— Хватит с меня, — дрожа от гнева, Гермиона поднялась на ноги. — Я не знаю, что там с тобой такого приключилось и когда ты стал таким мерзавцем, но не смей сидеть и кичиться тем, какой ты умный. Ты ни черта не знаешь! Тебя не было с нами, когда магглы взорвали Хогвартс! Не было, когда нас лишили домов и семей! Не было, когда всё покатилось к чёрту! Ты сидел Мордред знает где и жалел себя! Тебе было плевать на нас! Плевать на то, что почувствую я или Сириус, когда мы узнаем о твоей смерти! Плевать на всех! А теперь ты заявляешься и обвиняешь нас в бездействии?! В слабоволии?! В меркантильности?! Ты?! Ты, Гарри Поттер, не имеешь никакого права голоса, слышишь?! Не имеешь права оскорблять директора! Не имеешь права нас обвинять! Ты потерял это право, когда бросил нас! Когда бросил нас, потому что решил, что скорее позволишь всем погибнуть, чем пойдешь против лучшего друга. Того самого друга, который залил кровью невинных людей Тисовую улицу! Который причинил тебе боль, соврал и предал. Ты предпочел лжеца и убийцу тем, кто искренне любил тебя! Ты оставил нас. Так не смей... не смей сейчас говорить о справедливости, — голос Гермионы сорвался, и она затихла, тяжело дыша и прожигая Поттера ненавидящим взглядом. — Мы всё это время пытались хоть что-то сделать, — просипела она. — Мы боролись. А где был ты?

Швырнув на стол салфетку, она вылетела из комнаты. В гробовой тишине, которая наступила после ее слов, было отчётливо слышно, как хлопнула входная дверь. Рон поднялся из-за стола и вышел следом. Оставшиеся волшебники с разочарованием и досадой рассматривали Поттера, а тот... задумчиво побарабанив пальцами по столу, взял вилку и спокойно вернулся к трапезе.

— Очень вкусный у вас вышел шницель, миссис Уизли, — прожевав кусочек, похвалил он, глянув на посеревшую от шквала эмоций Молли. — Жаль, что у всех отбило аппетит. Вы так старались.

— Поверить не могу, — выдохнула в ошеломленной тишине Джинни и резко встала из-за стола.

— Джиневра... — предупреждающе начала Молли.

— Я не желаю есть в его присутствии, — перебив мать, отчеканила она и, прихватив тарелку, вышла.

— Поддерживаю нашу гордую сестру, — тоскливо протянул Джордж, но не ушел, продолжая разглядывать Гарри.

— Но доля истины в его словах есть, — с набитым ртом пробормотал Фред, заработав возмущенные взгляды присутствующих. — А что? — проглотив кусок, сказал тот. — Шницель и правда объедение.

— Не только в этом он прав, — хмуро глядя в стол, глухо прошептала Тонкс.

— Нимфадора...

— Нет, Кингсли, — она с болью взглянула на него, а потом на Дамблдора. — Почему мы ничего не сделали, чтобы вытащить Сириуса? Он полгода там, а мы даже не...

— Мы не можем взять штурмом Азкабан, — качнул головой директор. — И не можем потребовать у министра пересмотра дела. Скримджер не в себе, и ты прекрасно это знаешь.

— Но мы могли хотя бы попытаться, — тихо согласился с Тонкс Ремус.

— Не позволяйте ему запудрить вам мозги, — процедил Шеклболт, наблюдая, как Поттер невозмутимо поглощает свой обед. — Он пытается дестабилизировать и разозлить нас. Всё, что он делает с самого начала, это настраивает нас друг против друга. Пытается обесценить все, что мы делаем. Всё, чем мы жертвуем. Пора уже признать, что ему здесь не место.

— Кингсли! — охнула Молли. — Он же всего лишь ребенок!

— Я не вижу ребенка, — процедил аврор. — Я вижу бездушного, высокомерного эгоиста, который с самого начала только и делает, что насмехается над нами. Я это терпеть не намерен.

— И что же вы сделаете? — опустошив свою тарелку, Гарри вытирал губы салфеткой, обводя их равнодушным взглядом. — Сдадите министру? Или может быть Волдеморту? Уверен, он очень этому обрадуется. Вы, наверное, можете даже выгодно сторговаться за мою бесценную жизнь. Ну там не знаю... пакт о ненападении, передача заложников... есть у него заложники, которых вам хотелось бы получить обратно?

— Хватит, — дрожащим голосом прошептала Молли. — Гарри, ты говоришь совершенно ужасные вещи.

— Голосую за то, чтобы он ушел и не возвращался, — Джордж вскинул вверх руку. — Кто со мной?

— Хочу напомнить, что вы сейчас в доме Сириуса, — любезно улыбнулся всем сразу Гарри. — А в его отсутствие хозяином являюсь, — его глаза округлились в наигранном удивлении, — как это ни странно — я. Поэтому, если вам так противен воздух, которым я дышу, можете отправляться восвояси и дышать там в своё удовольствие.

— Это помимо прочего штаб Ордена Феникса, — неожиданно холодно сказал Дамблдор. — И это было желанием твоего крёстного — передать его нам.

— До или после его ареста? — продолжая улыбаться, уточнил Гарри.

— Ты просто выгонишь всех этих людей? — укоризненно спросил директор. — После того, как они радушно приняли тебя?

— От их радушия за милю разит смертельным проклятьем.

— Потому что именно ты довел их до этого, Гарри, — отметил Дамблдор. — Позволь спросить, с какой целю ты настроил против себя всех тех, кто искренне любил тебя и беспокоился?

— Вы о тех, кто с первой же встречи сегодня только и делал, что обвинял меня в том, что я предатель, негодяй и Пожиратель? — Гарри мельком глянул на Кингсли, а после вновь посмотрел на директора. — Простите, я не понял, что так они выражали любовь и беспокойство.

Шеклболт грязно выругался и, развернувшись на каблуках, направился прочь, за ним зал покинул Артур. Миссис Уизли проводила их беспомощным взглядом и оглянулась на Дамблдора.

— Благодарю за обед, Молли, — директор улыбнулся ей и поднялся из-за стола, — Гарри, ты не против обсудить ещё несколько вопросов наедине?

Поттер отвлеченно стряхнул крошки со своего несуразного плаща и, отложив салфетку, неторопливо последовал за директором. Снейп хотел было увязаться за ними, но остался сидеть на месте, отвлеченно постукивая вилкой по столешнице и наблюдая, как Молли засуетилась, убирая со стола посуду, близнецы вызвались ей помогать и вскоре за опустевшим столом остались только Тонкс, Северус и Люпин. Все трое молчали, не зная, что сказать. Ощущение было такое, будто они застряли на неприлично затянувшихся поминках — праздничный обед по случаю возвращения Гарри превратился в катастрофу. Ремус долго смотрел на дверь, за которой скрылись Дамблдор и Поттер, между его бровей пролегла глубокая, хмурая складка. Тонкс нервно грызла ноготь.

— Я не понимаю, почему он так себя ведет, — она растерянно взглянула на Ремуса. — Он ведь не был таким.

— Если его цель — оттолкнуть нас, то удалось ему это блестяще.

— Да утрите уже сопли, Мерлина ради, — Северус раздраженно цокнул языком. — Мальчишка просто говорил, что думает.

Люпин и Тонкс взглянули на него так, словно только сейчас заметили, что не одни.

— Порой слова могут сильно ранить.

— Не знал, что вы тут такие ранимые, Люпин, — ядовито хмыкнул Снейп. — В чём дело? Узнали, что Поттер сделан не из зефира, и развели трагедию года?

Люпин на это заявление отреагировал угрюмым взглядом и ледяным молчанием, явно не разделяя точку зрения Северуса.

— Но зачем отталкивать тех, кто любит его? — в голосе Тонкс отчетливо слышалась обида и непонимание. — Зачем относиться с таким безразличием к чужой заботе?

— Ненависть предсказуема, — осторожно, словно взвешивая каждое слово, сказал Снейп. — А любовь слишком неоднозначна.

— И поэтому он предпочитает, чтобы его ненавидели? — переглянувшись с Тонкс, нахмурился Ремус.

— Думаю, он предпочитает, — Северус помедлил, мрачно разглядывая свои сцепленные замком пальцы и отчаянно надеясь, что ошибается, — чтобы его не любили.