Осень на двоих

Мастеру зелий школы чародейства и волшебства Хогвартс и по совместительству декану факультета Слизерин Северусу Снейпу очень хотелось кого-нибудь проклясть. Он нервно барабанил пальцами по подлокотнику кресла и прожигал чёрным взглядом сидящего напротив него волшебника с тёмными вьющимися волосами и серыми глазами. Между ними, мерцая мудрыми голубыми очами, восседал директор Хогвартса Альбус Дамблдор и, рассеяно поглаживая свою длинную серебристую бороду, с повышенным вниманием изучал «Ежедневный пророк» – волшебную газету, которую принёс сероглазый колдун. Некоторое время в кабинете царила гробовая тишина, наконец, седовласый маг свернул последний номер журнала и посмотрел на своих посетителей.
- Ужасные новости, - признал он и взглянул на одного из гостей, - надеюсь, Гарри не пострадал, Сириус?
- Нет, - Блэк хмуро глянул на Снейпа, сидящего в кресле напротив. – По-моему, они даже не знали, что на чемпионат поедет Гарри Поттер.
- То есть атака не была нацелена на него?
- Не думаю.
- Да какая разница на кого была нацелена атака, Альбус?! – взорвался Северус, не отрывая презрительного взгляда от лица Сириуса. - Проблема в том, что это человеческое недоразумение чуть не угробило вашего Золотого Мальчика!
- Ты смеешь обвинять меня в том, что я подверг Гарри опасности? – зарычал Блэк.
- Потому что только ты, безмозглый кретин, мог потерять ребенка во время атаки Пожирателей! – зашипел в ответ Снейп. – Хуже того, мальчишку от переизбытка чувств чуть не прикончила куча психованных Авроров. И где ты был все это время, позволь узнать?
- Какого дьявола я должен отчитываться перед тобой, мышь летучая?!
- Так уж сложилось, Блэк, что я декан его факультета и вынужден отвечать за лохматое недоразумение с первого дня его поступления в Хогвартс, что автоматически делает меня заинтересованным лицом в этом вопросе.
- Каким это образом?
- Таким, что как его профессор я могу подвергнуть сомнению твоё право на опекунство, раз из тебя выходит такой блестящий крёстный, Блэк! Мальчишка не доживет и до Рождества с такой опекой!
- Расскажи мне об опеке, Снейп, - низким, угрожающим голосом процедил Сириус. - О том, как мальчика едва не убили на первом курсе, пока ты за него отвечал. Как его морили голодом магглы! Как от него скрывали правду о его магии! Давай, Снейп. Расскажи мне о том, какой ты прекрасный опекун!
- Я, по крайней мере, не терял собственного крестника в разгар нападения пожирателей! – огрызнулся Северус, с трудом подавляя вспыхнувшее в душе чувство вины.
- Ещё неизвестно: не принимал ли ты в нем участие! – рявкнул Блэк.
- Господа, остановитесь! – вмешался директор, поднимая вверх руку, чтобы привлечь к себе внимание. Снейп и Блэк как по команде замолчали. Убедившись, что конфликт на время приостановлен, Дамблдор снова заговорил. - То, что произошло, произошло не спонтанно. Это нападение готовилось и планировалось. Мне не ясно, отчего Пожирателей так испугала Метка их господина, но сам факт нападения не дает мне покоя. Что заставило их спустя столько лет организовать эти беспорядки?
- О, да бросьте, директор, - фыркнул Сириус, бросая ненавидящие взгляды на Снейпа, - этим отморозкам не нужен повод, чтобы совершить парочку убийств.
Северус оскалился:
- Сказал индивид, которому в шестнадцать лет хватило мозгов отправить другого ученика в лапы оборотня. Очень смахивает на злой умысел с целью убийства, не находишь, Блэк?
- Да до сих пор жалею, что ты выжил, змей!
- Тебе мало двенадцати лет в Азкабане, недоумок? Могу организовать ещё столько же.
- Давай, гений! Гарантирую, что ты поселишься по соседству.
- Катился бы ты уже к своим мозгоправам, псих, тебя явно еще не долечили.
- Довольно! – осадил спорщиков Дамблдор, смерив обоих тяжелым взглядом. Младшие волшебники виновато притихли. – Возвращаясь к вопросу о нападении... Северус, скажи мне, может ли так случиться, что все это каким-то образом действительно связано с Волдемортом?
Снейп мысленно содрогнулся при упоминании ненавистного имени, но медлить с ответом не стал.
- По-вашему, они чувствуют что-то? – уточнил он и тут же покачал головой. – Нет. Я не думаю, что Он где-то поблизости, - осторожно сказал Северус, - но... - он замолчал, не желая произносить вслух то, что тревожило его уже некоторое время. – Она пробуждается.
- Что это может означать? – тихо спросил директор.
Сириус переводил недоумевающий взгляд с одного мага на другого.
- Сложно сказать, - тем временем ответил декан Слизерина, отстраненно коснувшись рукой левого предплечья. - Тёмный Лорд совершенно точно отсутствует в мире живых, но, полагаю, некая его часть все же, - он сделал глубокий вдох, - присутствует.
- Некая часть? – переспросил Сириус. - Как такое возможно?
Директор ничего не ответил. Он молча крутил в руках старый, оплавленный медальон, на крышке которого была выгравирована змея, свернувшаяся в форме буквы «S», и задумчиво хмурился.
- Альбус, - окликнул его Сириус. Старший волшебник поднял на анимага затуманенный глубокими размышлениями взгляд, - что нам делать?
- Ждать, - помолчав, сказал директор. – Ждать и наблюдать. В Хогвартсе в этом году будут происходит события, которые привлекут внимание всей общественности. Школа будет открыта для огромного количества людей. В это время может произойти что угодно. Но всё, что мы пока можем сделать, это выжидать.
- Тогда я останусь в замке, - с готовностью предложил Сириус, - я не оставлю Гарри здесь одного.
- Поттер не будет один, недоумок, - процедил Северус, - с ним тут круглый год весь преподавательский состав носится.
- Да, именно поэтому мальчика похитили и едва не убили прошлой зимой! – парировал Блэк.
- Если бы кто-то не вел себя как полный придурок, Петтигрю бы не сбежал и ему не удалось бы так легко забрать из школы мальчишку.
- Да, свали всё на меня, чертов Пожиратель! У тебя же крылья белые за спиной растут!
- ХВАТИТ! – прогремел Альбус, теряя терпение. - Ваши ссоры сейчас совершенно бессмысленны! Нам необходимо работать вместе, а не воевать друг с другом. Мне надоели эти пустые склоки! Научитесь доверять друг другу!
- Простите, конечно, - Блэк мрачно взглянул на Дамблдора, - но как вообще можно доверять Снейпу? Он Пожиратель. Убийца и предатель. Как вы можете быть уверены, что он не побежит к своему господину, как только тот вернётся?
- Могу, - коротко ответил директор. – Я верю Северусу и тебе советую сделать тоже самое.
- Прекрасно просто! – Блэка, казалось, ничуть не смущает тон, в котором он разговаривает со старшим магом. – Давайте теперь доверять Слизеринцам! Кстати, говоря, Гарри давно стоило перевести на другой факультет! Ему небезопасно находиться среди этих детей.
- У Гарри прекрасные отношения с однокурсниками, - заметил директор.
- Да, до тех пор, пока их родители не захотят доставить его к своему лорду, - презрительно фыркнул Сириус. – Преданность слизеринца не стоит и сикля! – он вперил злобный взгляд в Снейпа. - Что вас действительно беспокоит, так это собственная выгода.
- Да, конечно, блестящая логика, Блэк, - оскалился зельевар, - напомни мне ещё раз, какую выгоду я получил, помогая тебе избежать поцелуя дементора в прошлом году?
- Ты просто пытался втереться в доверие к Гарри!
Снейп усмехнулся, с издевкой глядя на Сириуса.
- Я знаю мальчика куда дольше тебя и поверь мне, Блэк, втереться в доверие к этому ребенку не смог бы и сам дьявол.
Дамблдор шумно прочистил горло и оба волшебника присмирели, глядя на старика.
- Сириус, отправляйся обратно в клинику. Твое лечение необходимо закончить как можно скорее. Это необходимо как для твоего блага, так и для блага Гарри. Северус, задержись, мне необходимо обсудить с тобой некоторые вопросы касательно грядущего мероприятия.
Снейп кивнул, мысленно прощаясь со своим отпуском и провожая удаляющегося Блэка ненавидящим взглядом, и обернулся обратно к Дамблдору.
- Итак, Альбус, - тихо сказал он, - чем я могу вам помочь?

***

Хельга Долохова, пожилая ведьма с седыми волосами, одетая в старомодную мантию бордового цвета, в гробовом молчании закурила трубку, в то время как её пронзительно-голубые глаза не отрываясь рассматривали сидящего напротив подростка. Выбрав наиболее подходящий момент, Поттер подкараулил Долохову и, оставшись с ней наедине, рассказал обо всём, что случилось с ним после похищения. Отчего-то подросток искренне верил, что эта женщина хоть отчасти поможет ему разобраться с его волшебством.
Прошло почти две недели со злосчастного матча по квиддичу и всё это время друзья жили в магазинчике Хельги. Что удивительно - никто даже не возражал. Сириус лишь пожелал познакомиться с Долоховой, после чего переговорил с Люпином и, убедившись, что ей можно доверять, вернулся в клинику святого Мунго. Гарри начинал получать удовольствие от присутствия крестного в своей жизни. Впервые никто не лез к нему со своей опекой и запретами. Похоже, наличие официального опекуна во многом облегчило его существование. Впрочем, надо признать, что и сам Сириус не приставал к подопечному с излишней заботой, наверное, понимая, что в этом нет необходимости. Или же Блэк просто не знал, как правильно вести себя в сложившейся ситуации и предпочел меньшее из зол.
- Итак, ты говоришь, что разрушил свою магическую кору, - медленно констатировала Хельга.
- Ну, что-то вроде того, - пробормотал Гарри.
- Восхитительная глупость, - она покачала головой, - ты хоть подумал, что это может тебя убить, нелепый ты ребенок?
- Мне как бы казалось, что терять уже нечего, - признался слизеринец, - вот я и решил попробовать.
- Я удивлена, что такое вообще возможно, - Хельга выдохнула облачко сизого дыма, - полагаю, тебя спасло лишь то, что твоя магия еще не вошла в полную силу, - она ещё немного помолчала в задумчивости. – Значит, теперь у тебя трудности с колдовством.
- Да, я не могу использовать волшебную палочку.
- Вздор. Всё ты можешь, просто не хочешь.
Поттер почесал затылок.
- Ну, можно и так выразиться. Я слышал, что когда-то именно использование волшебных палочек привело к образованию волшебной коры. Теперь мне кажется, что если я буду пользоваться палочкой, то моя магия как-то пострадает.
К удивлению подростка Хельга не стала сразу отметать подобную теорию. Напротив, она надолго замолчала, размышляя.
- Я читала о чем-то подобном, - признала старая ведьма. – Доказательств нет, но исходя из исторических источников, волшебники и вправду раньше колдовали иначе. Вопрос, конечно, спорный, ведь нигде нет подтверждений, но, так или иначе, понятия магической коры до определенного времени не существовало.
- Так значит и в других странах эти истории схожи? Я думал, что это относится только к Британии. И у всех волшебников есть кора?
- У большинства.
- Но почему?
- Некоторые события истории повторялись повсеместно, - вздохнула Долохова. – Дурные привычки распространяются довольно быстро. В своё время в России была очень распространена обрядовая магия, энергии тратилось немало, и колдуны начали всё чаще использовать посохи. А в Норвегии, к примеру, маги рисовали и рисуют на телах рунические символы, чтобы усилить магию и одновременно уменьшить затраты сил на её использование. Это во многом ограничивает их способности, зато сохраняет много энергии. Всё это своего рода колдовское мошенничество, когда магия черпает не жизненные силы волшебника, а некие искусственно созданные заменители. Это довольно удобно, когда совершаешь сложный ритуал, требующий больших затрат энергии. Но всегда есть соблазн переступить черту и превратить вспомогательное средство в нечто используемое на постоянной основе.
- Но почему никто не задумывается о последствиях? – воскликнул Гарри. – Неужели никто не знает, что твориться с их магией?
- Почему же? Многие вполне себе осознают, что их магия крепко связана, но менять ничего не хотят, ведь тогда с этой магией придется искать общий язык, признавать её как некую разумную субстанцию, с которой придётся сосуществовать. Куда удобнее жить, когда магия безмолвна, скована и подчиняется любому повелению колдуна. Разрушение коры равнозначно перерождению, физическому и магическому. Что само по себе весьма пугающе, да и болезненно, как я понимаю.
Гарри поежился, вспоминая это самое «перерождение».
- Это мягко сказано, - пробормотал он.
- Вот видишь? Тебя это едва не убило, - заметила Долохова. – Кто-то другой может оказаться не таким везучим и просто погибнет.
- Но неужели все волшебники вот так просто согласились связать свою магию? – недоумевающе протянул подросток. – Как-то мало верится, что все без исключения пошли на этот обман.
- Ты прав. По-видимому, была и другая причина.
- Например?
- Многие верят, что кора скрывает сущность мага.
- Что это значит?
- Что кора - это естественная маскировка.
- Но... от кого?
- От магглов.
- От магглов? – язвительно переспросил Поттер.
- О да, и не надо так на меня смотреть. Охота на ведьм – не бездарная выдумка, мальчик, и многие готовы были пожертвовать своей магии, чтобы спасти собственную жизнь.
Поттер фыркнул.
- Как магглы могут вычислить волшебника? Они же ничего вокруг себя не замечают. К тому же существует множество защитных чар.
- Это сейчас магглы – просто толпа слепых баранов, - ответила Хельга. – Но ты и представить себе не можешь, на что были способны охотники на ведьм. Они были чертовски опасны.
- Чем? Как они вообще могли знать о магии?
- Могли. Церковь располагала обширными знаниями и неплохо дрессировала своё Священное Воинство.
- Священное Воинство?
- Магглорожденных волшебников.
- ЧТО?
- Именно, Гарри. Во времена Инквизиции их называли Орудием Господа, впрочем, появились они куда раньше и чаще звались Варлоками.
- А? – Поттер моргнул. – Как звались?
- Варлоки – праведники с «проклятыми силами». Очень поэтично, не так ли? – она хмыкнула. – Детей, рожденных с «проклятой силой» забирали из семей в очень юном возрасте. Как ты понимаешь истории и культуре колдунов их не учили. Все занятия в основном состояли из бесконечных тренировок, пока те не превращались в оружие, которое карало всех неугодных церкви. Варлоки уничтожали не только магов, но и волшебных существ, действуя по приказу духовенства. Любой маг или ведьма в глазах Варлока были лишь порождением зла, которое необходимо уничтожить. Сегодня многие волшебники даже не осознают, почему изначально магглорожденных так презирали. Магическое сообщество никогда их не принимало, считая, что само их существование оскорбительно. Лишь сравнительно недавно магглорожденных признали волшебниками и допустили в магическое сообщество.
Гарри покачал головой. Теперь многое становилось на свои места. Неудивительно, что чистокровные так презирали магглорожденных. Вполне возможно, что в таких семьях, как Малфои, сохранились записи о том, кем являлись так называемые Орудия Господа.
- Выходит, Варлоки могли вычислить волшебников?
- Безошибочно, - Хельга кивнула, - ведь по сути они являлись теми же магами. И поверь мне, их слепая вера становилась мощным оружием. Охотники были страшными противниками, помешанными на этой своей «борьбе со злом», - Хельга презрительно скривилась. – Они обладали знаниями и техниками нам недоступными.
- Что за знания?
- Ну, магглы называют это «Слово Божье», - она закатила глаза, - но по факту это те же пресловутые ритуалы и заклинания, написанные церковниками. Увы, они тоже были не так просты, как думается.
- Но куда же теперь делись эти охотники на ведьм?
- Как знать, - она медленно затянулась и выпустила изо рта облачко дыма. – Возможно, их всех уничтожили, возможно, волшебники таки умудрились заключить с магглами какой-то мирный договор... или время попросту сделало своё дело и острые углы сгладились сами собой под влиянием новых эпох и культур, а ремесло Варлоков упразднили. Ведь на сегодняшний день то, что раньше считалось реальностью, теперь называют выдумкой и сказками, да и маги так глубоко ушли в подполье, что не каждый может их разоблачить. В том числе появилась и магическая кора, которая прячет магию от тех, кому видеть её не следует. Случайно или нет, но спасла она многих. Потому что ты без своей коры для знающего человека светился бы посреди улицы как факел.
Гарри тихо вздохнул. Каждый новый экскурс в историю всё больше поражал его, вызывая множество вопросов. Теперь он был буквально одержим мыслью связать воедино историю охотников на ведьм с теми данными, которые ему удалось накопать в Архиве в прошлом году. Впрочем, изначальный вопрос так и остался открытым.
-Так что же мне делать с моей магией? – спросил он.
Долохова несколько минут задумчиво молчала.
- Для начала, просто смириться, что ты теперь другой. Перестань цепляться за то, к чему ты привык, ведь можно сказать, что у тебя теперь другое тело, вот и узнавай его. Продолжай тренировки и перестань уже так бояться собственной магии. Ты воспринимаешь её как нечто чужеродное, хотя это часть тебя. Просто твое магическое тело высвободилось. Научись его чувствовать так же, как ты чувствуешь тело физическое. В этом нет ничего сложного, если задуматься.
- Ну, конечно... - саркастично пробормотал Поттер.
- Подумай сам, глупый ребенок, - вздохнула ведьма, - до разрушения коры все, что тебе требовалось для колдовства, это взмах палочкой и правильное заклинание. Тебе не нужно было концентрироваться и направлять свою магию. Размахивай себе волшебной деревяшкой, да ори заклинания. Любой дурак бы справился. Всё, что сейчас изменилось - это источник воли.
- Источник воли?
- Именно. Теперь тебе не требуется пропускать свою магию через чужеродную сердцевину, чтобы она работала. Все что тебе требуется находится вот здесь, - она постучала себя пальцем по голове.
Гарри глупо моргнул.
- В мозгах?
- А ты думал где? – она хохотнула. – В сердце?
- Э-э-э...
Поттер смущенно потупился, Долохова покачала головой.
- Возможно, тебя это поразит, но за чувственные и эмоциональные реакции человека отвечает головой мозг, а не сердце, вопреки слюнявым романам.
- Я просто думал, что магическое ядро находится где-то в районе сердца, - сконфужено признался подросток.
- Так и есть. Но магия там лишь формируется, а вот чтобы она функционировала, так, как нужно тебе, требуется подключать мозги, - Хельга фыркнула. – Неграмотные вы, дети. И чему вас только учат в школе?
- Ну, хорошо, - Гарри нахмурился, - получается так: магия рождается в магическом ядре и циркулирует по телу, а когда мы применяем колдовство, то задействуем для этого какие-то области головного мозга, верно?
- Верно.
- Так и в чем же тогда роль волшебной палочки?
- В сердцевине.
- А?
- Твой мозг контролирует и направляет магию, но для того, чтобы она заработала, нужно пропустить её через энергетический центр вот здесь, - она указала куда-то в район солнечного сплетения мальчика, тот понимающе кивнул.
- Значит, когда я использую палочку, магия проходит через её сердцевину и не черпает мои собственные силы. Так?
- В целом да.
- И как же мне тогда колдовать?
- Удалить сердцевину из волшебной палочки, - предложила Хельга, Поттер посмотрел на неё, словно ничего ужаснее в жизни не слышал. – Ну или привязать её к твоему энергетическому центру.
- О? И как это сделать? – заинтересовался подросток.
- С помощью ритуала, - пожала плечами Долохова, - ничего сложного на самом деле. Многие проводят его, чтобы привязать к себе палочки. Считается, что так они лучше слушаются.
- И всё?
- Именно.
Поттер уставился на ведьму огромными глазами, полными надежды. Хельга обреченно вздохнула:
- Ладно, ладно, - проворчала она, - проведу я тебе этот ритуал, только ты должен понимать, что это не поможет тебе научиться заново колдовать, лишь решит вопрос с распределением энергии.
Подросток торопливо закивал:
- Да, да, я понимаю! Спасибо!

***
- Так просто? – Том удивленно изогнул брови. – Пара капель крови, пара заклинаний, небольшой ритуал и все твои проблемы с палочкой решены?
- Что-то вроде того, - Гарри уселся на кровать друга и задумчиво почесал нос. – Единственная сложность в том, что для колдуна с магической корой ритуал просто укрепляет связь с его волшебной палочкой, а для меня это своего рода «слияние», - он нахмурился. - Ну или как-то так... сердцевина палочки станет скорее вспомогательным элементом, и при колдовстве магия будет сначала проходить через мой собственный энергетический центр, а потом уже через неё.
Некоторое время друзья молча обдумывали новую информацию. Вдруг Том торопливо подскочил к тумбочке, где лежали его книги. Несколько секунд в комнате было тихо, пока Арчер листал один из фолиантов, наконец, на его губах вспыхнула победная улыбка:
- Нашел! – объявил он.
- Нашел что? – Гарри заинтересованно вытянул шею.
- То, что нужно! – уже через мгновение Арчер уселся рядом с другом на кровать и сунул ему в руки книгу, указав пальцем в текст.
- Читай, - велел он.
Поттер, нахмурившись, пробежал взглядом по тексту, по мере того как он читал, его брови ползли всё выше и выше, пока он наконец не поднял взгляд на друга:
- Так это оно и есть, - сказал он. - То, о чем говорила Хельга.
- Именно, - Арчер закатил глаза. – Мы не там искали. Здесь целый раздел посвящен созданию волшебных палочек и посохов. До того, как вообще возникло такое понятие, как волшебная кора, наша магия черпала силы напрямую из энергетического центра. В этом и заключался так называемый «обмен», понимаешь? Волшебство в обмен на жизненные силы. Таким образом, если волшебник без конца использовал свои силы, его магическое тело истощалось и слабело и это влияло на физическое. И в случае перерасхода волшебник мог даже погибнуть. Тогда, для особо сложных и энергозатратных ритуалов маги изобрели волшебные палочки, тогда поток энергии проходил не через магическое ядро волшебника, вытягивая из него силы, а через сердцевину волшебной палочки. Она заменяет наше собственное ядро! Вот почему у каждого волшебника должна быть своя особая палочка. Она является своего рода дубликатом нашего магического ядра, только не вырабатывает магию, как оно, а просто выполняет функцию проводника, сохраняя большую часть используемой энергии. Таким образом, силы волшебника не растрачиваются! Помимо прочего посохи и палочки не только оказались удобными они так же фильтровали и преобразовывали магическую энергию, делая её изящнее и точнее. То есть если для беспалочковой магии необходимо было направлять сознание и концентрироваться, что тоже требовало немало сил и сноровки, то палочкой размахивать мог любой дурак.
- Хельга об этом и говорила! – Гарри покачал головой, перечитывая текст в книге. Конечно, там ничего не говорилось о том, чтобы полностью перейти на использование волшебных палочек, напротив, здесь много писали о «побочных эффектах» о деградации силы и о том, что нельзя постоянно прибегать к вспомогательным инструментам. О том, что волшебник должен существовать в согласии с собственной магией. И все же теперь все становилось на свои места.
- Откуда у тебя эти книги? – спросил Поттер.
- Прихватил с собой из Библиотеки Слизерина перед каникулами.
Гарри с сомнением взглянул на друга.
- Мы в прошлый раз всю библиотеку обшарили и ничего не нашли.
- Ну, во-первых, мы несколько другие материалы искали, - напомнил Том, - а во вторых, когда мы с тобой там устроили дуэль, я нашел несколько книг, которые были задвинуты к самой стенке, и увидеть их было практически невозможно. Я наткнулся на них только благодаря тому, что мы разнесли стеллаж в щепки. Кстати, ты обещал привлечь своего домовика к уходу за библиотекой.
- Я помню, - Гарри всё ещё читал текст, - я уже ему сказал. Он приступит с сентября. Пусть пока отдохнёт.
Арчер закатил глаза.
- Ты его избаловал.
- А что, мне его в цепи заковать? - Поттер несколько раз перечитал последнюю строчку параграфа и закрыл глаза. Наконец-то он совершенно ясно понимал весь процесс колдовства. Теперь можно было не бояться навредить собственной магии. Ритуал привяжет его палочку к энергетическому центру и всё.
Оставалось только научиться контролировать свою магию. А это уже просто дело времени. Подросток радостно выдохнул. Одной проблемой меньше.
- А насчет твоей магии она что-нибудь сказала? – помедлив, спросил Том, словно прочитав его мысли.
- Да, сказала, чтобы я продолжал тренировать её, - Поттер пожал плечами, - говорит, что моя магия теперь как атрофированная мышца – чем больше тренируешь, тем лучше слушается.
- Ну что ж, тогда не стоит терять времени, - заявил Арчер, - ты же еле колдуешь, а у нас осталось меньше месяца до начала учебного года.
- Э-э-э, - Гарри закусил губу, вспомнив, что так и не рассказал лучшему другу свой главный секрет.
Арчер молча рассматривал приятеля, подозрительно сощурив тёмные глаза.
- Ты можешь назвать меня параноиком, но мне кажется, что я чего-то не знаю, - сообщил он.
Поттер тяжело вздохнул. Врать Тому было невозможно, он чуял ложь за версту. И поскольку Гарри уже выдал себя с головой, отпираться и придумывать что-то теперь было бессмысленно. Плохо представляя, какая реакция за этим последует, Гарри все-таки рассказал другу, что на самом деле происходит с его магией.
Том слушал молча, и когда Поттер замолчал, лишь вопросительно поднял брови:
- Почему ты мне раньше не рассказал?
- Сам не знаю, - тихо признался Гарри. – Наверное, не хотел тебя беспокоить.
- Ты идиот? – спокойно уточнил Арчер.
- Ну...
- Нет, серьезно, Гарри, сколько лет мы знакомы? Ты действительно считал, что мне настолько безразлично твоё состояние?
- Нет! Не в этом дело! Просто я думал, что это тебя расстроит.
- И что? – Том непонимающе смотрел на него. – Тебя внезапно озаботила моя хрупкая душевная организация? Я что, по-твоему, должен был расплакаться и уйти в глубокую депрессию после таких новостей?
- Ну нет, но...
- Вот и всё, - отрезал друг. - Прекрати выдумывать глупости, думая, что ты здесь кого-то обременяешь. Мы друзья или кто?
- Друзья.
- Тогда перестань уже постоянно умалчивать о своих проблемах, особенно, если я могу помочь.
- Ага, конечно, - Поттер саркастично взглянул на него. – И чем же? Будешь камнями в меня кидаться?
- Ну, - Арчер сделал вид, будто задумался, после чего по его губам скользнула ироничная усмешка: - Думаю, я пересмотрю твою систему тренировок. Но сначала, - в глазах Тома полыхнул знакомый азарт естествоиспытателя, - я хочу взглянуть, на что способна твоя магия.
Следующие полчаса Гарри демонстрировал другу свои возможности беспалочковой магии, которые, впрочем, ограничивались передвижением и леветированием предметов. Все это на Арчера не произвело никакого впечатления.
- Слабовато как-то, - резюмировал он, - готов поспорить на свою волшебную палочку, твоя магия может творить куда больше.
- Ну, я пока только осваиваюсь.
- Как ты теперь всё ощущаешь, если колдуешь осознано?
- По-разному, - признался Поттер, - иногда это так естественно, словно я двигаю предметы руками. Очень просто. Главное свыкнуться с мыслью, что рук у меня теперь не две, а штук сто, - он хмыкнул. - Для заклинаний необходимо направлять мысль и концентрироваться, а с этим у меня как раз проблема. Нужно очень четко осознавать конечный результат и интенсивность заклинания. Без палочки ничто не сдерживает магию и невинный Люмос может легко ослепить человека, а Акцио вместо книги с полки обрушит на тебя целый стеллаж. Есть ещё эмоциональная сторона. Если я зол, мне достаточно просто направить на что-то мою злость и этот предмет разлетится на куски. А если произносишь Репаро, нужно шаг за шагом осознавать, как сломанный предмет постепенно складывается обратно и расколотые части скрепляются между собой. Сложность в том, что это не всегда легко представить.
- Ясно, - Том задумчиво кивнул, - значит, главная проблема это концентрация и контроль.
- Именно.
- Значит, с этого и начнем, - решил Арчер, многообещающе улыбаясь.

***

С этого разговора распорядок дня для Гарри существенно переменился. Том не просто постоянно тренировался вместе с ним, он еще и намеренно заставлял друга направлять свое внимание на несколько вещей сразу или тестировал магию Поттера, проверяя, как далеко распространяется ее влияние, и какие органы чувств задействованы при колдовстве. К примеру, очень быстро стало понятно, что магия Гарри имеет свойство «запоминать» расположение вещей, как и её хозяин, но стоит переложить предмет в другое место, и воздействовать на него становилось невозможно. Впрочем, это условие не распространялось на волшебные объекты. Когда магия «запоминала» не расположение, а энергетический окрас, она способна была обнаружить артефакты где угодно, стоило лишь дать ей возможность «просканировать» магическую вещь. Гарри начал понимать, каким образом Варлоки могли обнаруживать волшебников. По сути, процесс был очень схож, только охотники на ведьм вычисляли ауры колдунов, а не волшебных предметов.
За несколько дней подросток научился не только различать энергетический окрас предметов, но и четко осознавать разницу их волшебного потенциала и воздействия. Он даже мог почувствовать, опасен ли тот или иной артефакт и, если опасен, то насколько.
Том веселился, в шутку называя друга «волшебным радаром», хотя эти новые способности Поттера ему крайне нравились.
- Если бы ты серьезнее относился к этой способности, то стал бы исключительно могущественным колдуном, - сетовал он за завтраком.
- Куда уж серьезнее? – обиделся Поттер, жуя бутерброд. – Я целыми днями только и делаю, что тренируюсь.
- Да, по принципу «ну, вроде разобрались и ладно», - фыркнул Арчер. – А я говорю о глубинном изучении!
- О, Том, отстань! – закатил глаза Гарри. – До сентября осталось всего ничего, а мне нужно максимально быстро восстановить хотя бы относительный контроль над моей магией. Нет у меня времени копаться в этом.
- Такие способности, - мученически застонал лучший друг, - у такого бездаря! Ты самый яркий пример безответственности в истории магии!
- Не драматизируй, - насмешливо отозвался Поттер. – У нас впереди целый учебный год, я еще наверстаю упущенное.
- Ага, в свободное время между учебой и очередной локальной катастрофой, - язвительно бросил Том.
- Чего так сразу? – ощетинился Поттер. – Может и не случится ничего ужасного в этом учебном году.
- Ой, Гарри, с тобой всегда что-нибудь случается, я бы на твоём месте не тешил себя бессмысленными надеждами.
- Ты пессимист, в курсе?
- Я реалист.
- Ну-ну.
В главном зале приглушённо звякнул колокольчик, Арчер глянул на часы и страдальчески возвел глаза к потолку.
- Когда же это прекратится? – ни к кому конкретно не обращаясь вопросил он.
В это же время дверь на кухню, где расположились друзья, открылась, и в образовавшийся проём заглянула Гермиона, одарив мальчишек жизнерадостной улыбкой.
- Доброе утро! – она переступила порог и безо всякого смущения ухватила с тарелки обжаренный тост с курицей. – Как дела?
- Были неплохо до этого мгновения, - мрачно пробормотал Том. Грейнджер его проигнорировала, взглянув на Поттера.
- Как проходят твои тренировки, Гарри?
- Нормально, - слизеринец усмехнулся, - Том продолжает настаивать, что я бездарно растрачиваю свои таланты.
- Возможно, он прав, - пожала плечами девушка, весело глянув на хмурого Арчера, - ну, ладно, удачи.
Она скрылась за дверью, ведущей вглубь магазина, где располагалась мастерская Хельги.
- Когда же она перестанет сюда заявляться, как к себе домой? - проворчал Том.
- Думаю, что никогда, - ответил Поттер. – Ты же её знаешь. Гермиону не остановить, если она чем-то увлечена.
- Этого я и боюсь, - Арчер покачал головой. – До сих пор не могу поверить, что Хельга ей позволила.
- Ну, она давно искала себе ученика, - резонно напомнил Поттер, - а от нас больше проблем, чем толку, как она говорит.
- Конечно, - ревниво бросил Том, - а Грейнджер у нас образец для подражания.
- Ну, она прилежная ученица, - Гарри насмешливо глянул на друга. – Ты же не будешь спорить.
- Она примитивная зубрила.
- Зато очень ответственная и сообразительная, - парировал Гарри. – А если Долохова окажет на неё правильное влияние, возможно, Гермиона перестанет быть такой идеалисткой.
- Ну, блеск, - поморщился Том.
- Мне казалось, тебе нравится Хельга.
- Нравится, только вот мы оба знаем, что она совсем не сахар, - Арчер фыркнул. – А теперь представь, если Грейнджер превратиться в Долохову, но при этом сохранит свою дотошную навязчивость? – он содрогнулся. – Не уверен, что смогу пережить это без нервного расстройства, - Арчер враждебно покосился на посмеивающегося друга. – А ты вообще хорош! Поверить не могу, что ты разболтал ей обо всем, что случилось с твоей магией.
- С учетом того, что она несколько месяцев пыталась помочь мне, я считаю, что посвятить её во всю историю – честно.
- Смотри, чтобы эта твоя благородная честность не вышла нам боком, - сухо заметил друг.
Гарри только пожал плечами. Несмотря на ворчание Тома, он не считал, что Гермиона может как-то навредить ему, получив знания о его магии. К тому же, в последнее время она больше внимания уделяла своему новому увлечению, а не его проблемам.

***

Практически сразу после того как мальчики перебрались к Долоховой, Гермиона напросилась к ней на летнюю подработку. Арчер, конечно, злился, думая, что это очередной способ гриффиндорки навязать им своё общество, но оказалось, что та уже давно мечтала познакомиться с Хельгой, и сейчас куда больше её интересовала деятельность рунного мастера, коим являлась Долохова, чем парочка слизеринцев, проживающих на втором этаже. Гермиона так увлеклась работой в магазинчике волшебных артефактов, что почти не общалась с друзьями. Энтузиазм девушки, похоже, весьма забавлял старую ведьму, и она с показательной неохотой взялась обучать ту своему ремеслу, после чего Гарри вообще перестал видеть подругу, которая часами пропадала в мастерской, что, безусловно, радовало Арчера, хотя он по инерции продолжал ворчать, что общество Грейнджер до ужаса ему осточертело.

- Ой, хватит, Том, - сказал как-то вечером Гарри, когда оба юноши расположились в гостиной, играя в шахматы. – Ты не хуже меня понимаешь, что мы с Гермионой почти не общаемся. Всё, что её сейчас интересует - это Хельга и искусство рунного мастера.
- Уже одно присутствие Грейнджер в этом доме вызывает у меня желание кого-нибудь проклясть.
- Ты злой.
- Так пусть она меня не провоцирует.
- Брось, ты бесишься просто по привычке, - рассмеялся Гарри, прохаживаясь вдоль стеллажа и отвлеченно разглядывая корешки расставленных там книг.
- Я не бешусь... твой ход.
Гарри обернулся, глядя на парящую в воздухе шахматную доску - та послушно подплыла к нему. Несколько мгновений подросток рассматривал фигуры, после чего его белая пешка сдвинулась на несколько клеток вперед и снова замерла. Поттер отвернулся обратно к книжным полкам, а доска поплыла обратно к Тому.
Шахматы были совершенно обычными, без капли магии. Арчер купил их в Лондоне, пока Сириус штурмовал маггловские магазины. До недавнего времени они пылились в его ящике. Теперь же друг настаивал на том, чтобы они постоянно играли, развивая у Поттера способность контролировать несколько действий сразу: левитировать доску, двигать фигуры, размышлять над тактикой игры и вести пространные разговоры. Это неплохо помогало Гарри с контролем магии, теперь он даже мог двигать только одну фигурку, а не все разом. Правда, самого навыка игры это не улучшило, и у друга он так ни разу и не выиграл.
- Ну, да, Томас Арчер никогда не бесится, - тем временем пробормотал Поттер, пока лучший друг с повышенным вниманием изучал расстановку фигур.
- За исключением тех случаев, когда его называют Томасом, - напомнил слизеринец, делая ход черным ферзем. – Дурацкая кошачья кличка.
- Просто все дело в том, что ты боишься кошек, - глумливо отозвался Гарри, в то время как доска парила к нему по воздуху.
Том, сидящий в кресле с книгой на коленях, колко глянул на него исподлобья:
- Упомянешь об этом еще раз, и шахматная доска отправится прямо в твою лохматую голову, - «ласково» предупредил он.
Белая королева Поттера благополучно «съела» чёрного коня, угрожающего королю, и Гарри весело скосил глаза на друга.
- Ну вот. Я же говорю, что ты злой.
- А ты слишком добрый, - шахматы уже замерли возле Арчера, и тот теперь хмуро обдумывал потерю своего коня.
- Не припомню, чтобы доброта была плохим качеством.
- Не тогда, когда она граничит с идиотизмом, - Том вдруг нехорошо усмехнулся и поднял взгляд на Гарри. – Я вот что думаю: пора тебе двигаться дальше в своём обучении.
- О? – подросток заинтересованно склонил голову к плечу. – Например?
- Например, освоить трансфигурацию.
- Ничем хорошим это пока не закончилось, - напомнил Гарри.
- Ой, ты пытался-то всего один раз, - отмахнулся Том.
- Да, а потом мы час собирали по кусочкам журнальный столик, который всю гостиную усыпал щепками и чуть нас не прикончил в процессе.
- Хватить скулить, - отрезал Том, - просто теперь будем тренироваться на более безобидных предметах.
- И каких же?
- На шахматах, - Арчер взял с доски белую королеву друга и принялся демонстративно крутить её в пальцах.
- Эй, поставь на место! – воскликнул Поттер. - Она мне еще нужна!
- О, прости, - Арчер вернул фигурку на доску, после чего его ладья с особым удовольствием убрала с доски белую королеву. Фигурка тут же снова попала в руки ухмыляющегося Тома под мрачным взглядом Поттера, который только сейчас понял, что устранив с поля черного коня, поставил под удар свою самую главную фигуру, чем и воспользовался друг. – Итак, о чем я говорил? – он сделал вид, что на мгновение задумался, после чего победно продемонстрировал Гарри его ферзя. – Так вот. Трансфигурация, - напустив на себя нравоучительный вид, Том поднял вверх указательный палец: - Трансфигурация делится на две основные категории: простая и сложная.
- Я в курсе, - пробурчал Гарри, все еще сетуя о потере королевы.
- Молодец. Простую трансфигурацию мы не берем, так как это своего рода морок, временно видоизменяющий облик предметов, но при этом не меняющий саму структуру. Другими словами, ты можешь превратить камень в жемчужину, но по факту он так и останется камнем, - Том зевнул. - Куда интереснее сложная трансфигурация... или высшая, как ее часто называет МакГонагалл. В чем ее основная прелесть, ты помнишь?
- Ага, - Гарри язвительно скривился, - полное изменение, снаружи и изнутри. К ней относится анимагия.
- Верно! – друг одобрительно улыбнулся, словно они были на лекции. – Думаю, ты не хуже меня помнишь, что изменяя форму, мы, тем не менее, не можем изменить структуру. То есть, например, превратить собаку в камень... э-э-э... без, хм, летальных последствий для собаки. Что, впрочем, вполне реально при использовании простой трансфигурации, когда ты просто меняешь внешний облик. Так вот я хочу, чтобы ты сейчас с помощью своей магии трансфигурировал эту фигурку, - Арчер продемонстрировал другу поверженного ферзя.
- Каким образом?
- Никаких сложных манипуляций делать ненужно, просто добавь пару черт, так сказать, - заметив, как Поттер непонимающе нахмурился, Том страдальчески возвел глаза к потолку. – Ладно-ладно, - проворчал он, - вот, смотри.
Подросток взял с доски собственную королеву и сосредоточенно воззрился на неё. Фигурка была очень простой, она лишь символично изображала «королеву», по факту это был обычный конус, условно очерчивающий женское платье, закрепленный на нем плоский диск и маленькая сфера вместо головы. Несколько мгновений Арчер просто рассматривал ферзя, но вот он свел брови у переносицы, сосредоточившись на своей магии и изменениях, которые собрался произвести. Постепенно шахматная королева начала меняться. На «платье» стали проступать складки, верхняя часть конуса сузилась, приобретая форму женского торса, плоский диск начал изгибаться, пока не превратился в жабо, а вместо маленького шарика теперь обозначилось женское лицо и убранные в гладкую прическу волосы.
- Вуаля! – победно усмехаясь, объявил Том, возвращая чёрную королеву на доску. На все манипуляции у него ушло не больше трёх минут, но, надо признать, этого времени хватило, чтобы примитивная фигурка абсолютно видоизменилась.
Поттер с завистью уставился на поделку. Что-то подсказывало, что он так сделать не сможет. Впрочем, он упрямо нахмурился, призывая к себе белую королеву. Фигурка плавно опустилась на ладонь юноши, и тот напряженно уставился на неё, мысленно концентрируясь на своей магии. Еще через минуту на его ладони лежала горка пластиковой крошки – все, что осталось от белой королевы.
Друзья некоторое время в молчании рассматривали последствия неудавшегося эксперимента. Том прочистил горло.
- Если честно, я даже знать не хочу, что ты можешь сотворить с человеком при должном вдохновении, - заметил Арчер.
Поттер сумрачно глянул на него.
- Хорошо. Еще раз.
На этот раз он взял собственного черного коня, устраненного с доски ранее, и бросил другу. Гарри легко поймал его и скептически уставился на Арчера.
- Я не уверен, что я смогу хоть что-то сделать, даже если для этого придется пожертвовать целой шахматной доской, - сообщил он, отвлеченно делая очередной ход. – Я не понимаю, как правильно направить магию. Она просто не слушает меня.
Том закатил глаза.
- Какой же ты нытик, - вздохнул он. – Ну, включи воображение! Ты что, не знаешь, как лошадь выглядит? – он глумливо усмехнулся. - Может тебе картинку показать?
- А не пойти бы тебе...
- Всё-всё, не гуди, - перебил его Том и, чуть склонив голову к плечу, принялся задумчиво рассматривать друга. – Мне кажется, проблема тут не в магии, - протянул он, - а в тебе.
- Ну, спасибо...
- Ты её боишься, - не слушая ворчание Поттера, продолжал размышлять Арчер. – И я, честно говоря, не понимаю почему. Ты как будто отвергаешь саму возможность того, что можешь нормально колдовать.
- Я не понимаю как!
- Глупость! Понимаешь! Просто не хочешь пытаться. Не веришь. И это делает тебя просто космическим недоумком, Гарри. Потенциал твоей магии безграничен: всё, что тебе нужно - это привести в порядок собственные мозги, ведь, по сути, твоя магия способна на что угодно, лишь бы воображения хватало. Клетка, в которую ты сам себя загнал, целиком и полностью состоит из твоего страха. Прими уже то, кто ты есть и чем обладаешь! – Том откинулся на спинку кресла и ленивым взмахом руки передвинул черную ладью на ход вперед. – Шах и мат.
Гарри резко вскинул голову, потрясенно уставившись на доску. Он только сейчас понял, что до очередного поражения ему оставался всего один ход.
- Чтоб тебя, - сердито буркнул он и шахматная доска со всеми оставшимися на ней фигурами, лишившись магической поддержки, рухнула на пол.

Том, словно желая поиздеваться, одну за другой изменил все шахматные фигуры, оставив лучшему другу лишь двух коней: черного и белого. До самого последнего дня каникул Гарри то и дело брал в руки то одну, то другую фигурку, но, испортив в итоге белого коня, он так и не решился попытать счастья в трансфигурации черного. Теперь же, изломанный и покореженный, белый конь одиноко пылился на дне чемодана, а черный так и остался примитивной и ничем не примечательной шахматной фигуркой из дешевого пластика, ждущей дня, когда магия молодого волшебника сможет превратить её в нечто большее.

___________________

Гарри сидел напротив Драко Малфоя, наблюдая, как тот едва не лопается от чувства собственного превосходства и одновременно пытается максимально отодвинуться от льнущей к нему Панси Паркинсон. За день до окончания каникул Драко узнал нечто невероятно важное о том, что им готовит новый учебный год в Хогвартсе, и теперь упивался собственной значимостью и осведомленностью. Впрочем, кроме него в купе Хогвартс-Экспресса никому больше не было дела до сверх-важных новостей, которые Драко подслушал, стоя под дверью кабинета своего отца.
Глядя в окно, Гарри крутил в пальцах шахматного коня и краем глаза следил за игрой в волшебный покер между Томом, Блэйзом и Дафной. Арчер пока обыгрывал обоих и перед ним уже возвышался небольшой столбик галлеонов.
В целом, поездка в Хогвартс проходила на удивление мирно. Пару раз Гарри заглянул в купе к Гермионе, где помимо самой Грейнджер наткнулся на Рона, Джинни и близнецов Уизли. Все они какое-то время ехали вместе, обсуждая последние новости и обмениваясь впечатлениями о том, что произошло после матча. Гриффиндорцы были уверены, что это, скорее всего, чья-то злая шутка, попытка напугать и посеять панику. Гарри с ними был не согласен. Возможно, та толпа, что мучила магглов, и была просто бандой подражателей и шутов, но тот, кто отправил в небо чёрную метку, определенно знал, что делает.
Слизеринцы, напротив, вообще не желали обсуждать произошедшее, делая вид, что ничего не случилось. Гарри достаточно хорошо знал свой факультет, чтобы понять – метка в небе навела на них ужас. Каждый знал, что этого означает, но далеко не каждый был к этому готов.
Выбравшись из тихой гавани в магазинчике Хельги, где до мальчиков долетали лишь обрывки сплетен и разговоров, Гарри и Том вновь оказались в кругу многочисленных магов и все они, как оказалось, до сих пор были потрясены событиями на чемпионате. Разговоры об этом и всеобщее напряжение не ослабевало ни на мгновение. Это нападение всколыхнуло общественность, и Гарри понимал, что люди не перестанут говорить об этом ни через месяц, ни через полгода. И, как обычно, многие сочтут своим долгом обвинить во всем слизеринцев. Просто потому что они слизеринцы. Поттер скривился, вспоминая мгновение, когда Том, Драко, Блэйз и он сам оказались в окружении Авроров. Никого из этих людей ни на секунду не остановило то, что они атакуют четырнадцатилетних подростков. Достаточно было того, что все они — представители змеиного факультета, чтобы пальнуть по ним всем имеющимся в доступе арсеналом парализующих чар. Это было гадко и несправедливо. Но это, чёрт бы её побрал, была та реальность, в которой они жили.
Как и обычно, Хогвартс-Экспресс прибыл на платформу в Хогсмиде только вечером. К этому времени над волшебной деревушкой и всеми окрестностями разразилась страшная гроза, и ученики, сойдя с поезда, почти бегом кинулись к каретам, которые должны были доставить их в Хогвартс.
— Какой ужас, — вздохнула Дафна Гринграсс, выжимая воду из рукава своей мантии. — Она совсем новенькая. Была
— О, перестань, Дафна, — закатила глаза Панси, поправляя прическу, — это всего лишь школьная мантия. Напиши родителям, пусть купят новую.
— Но мне нравилась эта!
— Чем? Они все одинаковые.
— Эта лучше сидела!
— А нельзя просто её высушить? – удивленно вставил своё слово Гарри, который вместе с Драко, Блэйзом и Томом вынужден был ехать с девушками в одной карете и слушать этот бред.
Дафна смерила сокурсника уничижительным взглядом.
— Нельзя, — отрезала она, — это же дождевая вода, понимаешь? Ты хоть знаешь, что дождевая вода делает с тканью?!
Поттер растеряно оглянулся на лучшего друга, тот пожал плечами и закатил глаза. До Хогвартса все четверо мальчиков добирались в гробовом молчании. Дафна сокрушалась по поводу мантии, Панси – по поводу прически, и ни одна, ни другая и не думали, что четверо их сокурсников мужского пола уже готовы были идти до школы пешком под проливным дождем, лишь бы не слушать этот скулеж. Хотя, Гарри был практически на сто процентов уверен, не будь с ними девчонок, Драко всю дорогу ныл бы и по поводу прически, и по поводу мантии сразу.
* * *
Праздничный Ужин в Большом Зале проходил с размахом. Оголодавшие и продрогшие под дождём дети с энтузиазмом накинулись на еду, как только последний первокурсник был благополучно распределен на свой факультет. Когда все немного насытились и вдоволь наговорились, директор поднялся из-за стола и помолчал, дожидаясь, когда стихнут разговоры.
— Итак, — объявил он, — коль скоро все вы наелись и напились, я хотел бы сделать одно невероятно важное объявление. Во-первых, в этом году не будет матчей по квиддичу, — после этих слов зал взорвался возмущенным и расстроенным гулом голосов.
Гарри приуныл. После чемпионата он только и делал, что мечтал о том, как взлетит над полем под вой трибун. Ему даже сниться начало, как он ловит золотой мячик и побеждает в игре. И вот вам, пожалуйста!
Когда основные страсти чуть поутихли, директор с улыбкой продолжил говорить:
— Это связано с событиями, которые должны начаться в октябре и продолжатся весь учебный год. Они потребуют от преподавателей всего их времени и энергии, но уверен, что вам это доставит истинное наслаждение. С большим удовольствием объявляю, что в этом году в Хогвартсе...
Именно в этот момент грянул оглушительный громовой раскат и двери Большого зала с грохотом распахнулись. На пороге стоял человек, опирающийся на длинный посох и закутанный в черный дорожный плащ. Все головы в зале повернулись к незнакомцу — неожиданно освещенный вспышкой молнии, он откинул капюшон, тряхнул гривой темных с проседью волос, и пошел к преподавательскому столу.
В полной тишине по всему залу при каждом его шаге отдавалось глухое клацанье. Незнакомец приблизился к профессорскому подиуму и прохромал к Дамблдору. Еще одна молния озарила потолок. Вспышка резко высветила черты лица нежданного гостя. Рядом с Гарри очень тихо выругался Забини, а сам Поттер не мог оторвать взгляда от мужчины. Таких лиц ему еще не доводилось видеть. Оно словно было вырезано из изъеденного ветрами дерева скульптором, имевшим довольно смутное представление о том, как должно выглядеть человеческое лицо, и вдобавок скверно владевшего резцом. Каждый дюйм кожи был испещрен рубцами, рот выглядел просто как косой разрез, а изрядная часть носа отсутствовала. Но самым пугающим в его образе были глаза. Один — маленький, темный и блестящий. Другой – большой, круглый как монета и ярко-голубой.
Этот голубой глаз непрестанно двигался, не моргая, вращаясь вверх, вниз, из стороны в сторону, совершенно независимо от первого, нормального глаза – а кроме того, он временами полностью разворачивался, заглядывая куда-то внутрь головы, так что снаружи были видны лишь белки. Впечатление от подобного зрелища в целом создавалось жутковатое.
Незнакомец подошел к Дамблдору и протянул ему руку, так же, как и лицо, исполосованную шрамами. Директор пожал ее, негромко сказав при этом несколько слов, которые Гарри не расслышал. Похоже, он что-то спросил у вошедшего. Тот неулыбчиво покачал головой и тоже вполголоса что-то ответил. Дамблдор кивнул и жестом пригласил его на свободное место по правую руку от себя.
Незнакомец сел, отбросив с лица длинные седые патлы, и, пододвинув к себе тарелку с сосисками, подозрительно принюхался к еде, после чего достал из кармана маленький нож, подцепил сосиску за конец и начал есть. Его нормальный глаз был устремлен на еду, но голубой без устали крутился в глазнице, озирая зал и студентов.
— Позвольте представить вам нашего нового преподавателя защиты от темных искусств, — как ни в чем не бывало, жизнерадостно объявил Дамблдор. — Профессор Аластор Грюм.
В зале стояла гробовая тишина. Кроме директора и Хагрида никто даже не зааплодировал после объявления директора. Их хлопки уныло прозвучали при всеобщем молчании и быстро затихли. Всех остальных, видимо, настолько поразило необычайное появление Грюма и его внешность, что они могли только смотреть на него. Теперь и Драко еле слышно чертыхался сквозь зубы. Гарри оглядел сокурсников и понял, что добрая половина слизеринцев рассматривает нового профессора с откровенной ненавистью. По залу тем временем медленно поползли приглушенные шепотки.
— Что-то мне подсказывает, что его многие здесь знают, – прошептал Поттер на ухо лучшему другу.
Том скользнул равнодушным взглядом по новому учителю и вернулся к чтению книги, которую потихоньку положил к себе на колени.
— Проклятый психованный аврор, — неожиданно злобно выплюнул Нотт, сидящий напротив Гарри. — Что он тут забыл?
— Ну, если я правильно понял, он теперь наш новый учитель, — язвительно сообщил Поттер.
Теодор смерил сокурсника сердитым взглядом.
— Готов поспорить, министерство прислало сюда этого гада, чтобы он следил за нами, слизеринцами.
— Неужели он так плох? – без особого интереса спросил Арчер, снова взглянув на Грюма.
— Он больной. Абсолютно. Всё и всех подозревает, бесится по любому поводу и нападает без предупреждения. Некоторые зовут его Грозный Глаз Грюм.
— Грозный Глаз? – насмешливо переспросил Гарри.
— Мир идиотских кличек, забыл? – вполголоса иронично напомнил Том.
— И нечего ржать, Поттер, — зашипел на него Драко, выйдя из ступора, — он может видеть сквозь предметы! Следить за всеми! Он может стоять к тебе спиной и все равно видеть тебя! Чёртов псих не даст нам теперь проходу.
Сидящие рядом с блондином слизеринцы согласно закивали, бросая в сторону нового профессора недружелюбные взгляды.
* * *
Грюм, впрочем, остался совершенно равнодушен к такому более чем прохладному приему. Не обращая внимания на стоящую перед ним кружку тыквенного сока, он снова полез в плащ, вынул плоскую походную флягу и сделал из нее порядочный глоток. Пока он пил, задрав локоть, его мантия на пару дюймов приподнялась над полом, и Гарри углядел часть точеной деревянной ноги, заканчивающейся когтистой лапой.
Дамблдор вновь прокашлялся.
— Как я и говорил, — он улыбнулся множеству студенческих лиц, все взоры которых были обращены к Грюму, — в ближайшие месяцы мы будем иметь честь принимать у себя чрезвычайно волнующее мероприятие, какого еще не было в этом веке. С громадным удовольствием сообщаю вам, что в этом году в Хогвартсе состоится Турнир Трех Волшебников!
Молчание, последовавшее за этим заявлением, было поистине красноречивее любых слов. И тут по всему залу разнёсся оторопелый голос одного из близнецов Уизли:
— Вы ШУТИТЕ!
Этот возглас неожиданно разрядил то напряжение, которое охватило зал с самого появления Грозного Глаза. Все засмеялись, и даже Дамблдор понимающе хмыкнул.
— Я вовсе не шучу, мистер Уизли, — сказал он. — Итак, нас с вами ждёт Турнир Трех Волшебников. Я так же думаю, что некоторые из вас не имеют представления о том, что это за Турнир, а те, кто знают, надеюсь, простят меня за разъяснения, и пока могут занять свое внимание чем-нибудь другим.
Гарри и Том с интересом переглянулись. Ни тот, ни другой о турнире не слышали. Зато Драко, Блэйз и прочие слизеринцы, похоже, прекрасно знали, о чем речь, и оживленно перешептывались. Тем временем, директор продолжил говорить:
— Турнир Трех Волшебников был основан примерно семьсот лет назад как товарищеское соревнование между тремя крупнейшими европейскими школами волшебства — Хогвартсом, Шармбатоном и Дурмстрангом. Каждую школу представлял выбранный чемпион, и эти три чемпиона состязались в трех магических заданиях. Школы постановили проводить Турнир каждые пять лет, и было общепризнано, что это наилучший путь налаживания дружеских связей между колдовской молодежью разных национальностей. Так шло до тех пор, пока число жертв на этих соревнованиях не возросло настолько, что Турнир пришлось прекратить.
— Жертв? – Гарри и Том вновь переглянулись, теперь с беспокойством.
— Ничего себе «товарищеское», — от себя добавил Блэйз, который слушал речь директора с таким неподдельным интересом, словно впервые об этом услышал.
Но такие мелочи мало беспокоили большинство студентов в зале. Многие шепотом переговаривались, гораздо больше всех интересовали подробности Турнира, чем какие-то несчастные случаи, произошедшие сотни лет назад.
— За минувшие века было предпринято несколько попыток возродить Турнир, — продолжал Дамблдор, — но ни одну из них нельзя назвать удачной. Тем не менее, наши Департаменты магического сотрудничества и магических игр и спорта пришли к выводу, что пришло время попробовать еще раз. Все лето мы упорно трудились над тем, чтобы в этот раз обеспечить условия, при которых ни один из чемпионов не подвергся бы смертельной опасности.
Главы Шармбатона и Дурмстранга прибудут с окончательными списками претендентов в октябре, выборы чемпионов будут проходить на День Всех Святых. Беспристрастный судья решит, кто из студентов наиболее достоин соревноваться за Кубок Трех Волшебников, честь своей школы и персональный приз в тысячу галлеонов.
Слизеринцы обменивались горящими взглядами и сдержанными улыбками. Многие определенно хотели в этом поучаствовать, и дело здесь было не в деньгах, которых у большинства из них было в избытке, а в том, что почти каждый слизеринец ценил превыше всех наград – славе и известности.
Гриффиндоркий стол, в отличие от змеиного факультета, гудел словно пчелиный улей, высказывая свои пожелания громко и отчетливо, чтобы их слышал весь зал. Да и многие другие студенты обсуждали возможности участия в турнире с откровенным энтузиазмом. За столом каждого факультета Гарри видел людей, которые что-то с жаром шептали соседям. Но тут директор заговорил вновь, и зал опять умолк.
— Я знаю, что каждый из вас горит желанием завоевать для Хогвартса Кубок Трех Волшебников, однако Главы участвующих школ совместно с Министерством магии договорились о возрастном ограничении для претендентов этого года. Лишь студенты в возрасте, я подчеркиваю это, семнадцати лет и старше получат разрешение выдвинуть свои кандидатуры на обсуждение. Это, — Дамблдор слегка повысил голос, поскольку после таких слов поднялся возмущенный ропот, — признано необходимой мерой, поскольку задания Турнира по-прежнему остаются трудными и опасными, какие бы предосторожности мы ни предпринимали. К тому же, весьма маловероятно, чтобы студенты младше шестого и седьмого курсов сумели справиться с ними, — тут со стороны Арчера послышалось ядовитое хмыканье: он явно не считал себя хуже семнадцатилетних волшебников, если вообще не лучше. — Я лично прослежу за тем, чтобы никто из студентов моложе положенного возраста при помощи какого-нибудь трюка не подсунул нашему независимому судье свою кандидатуру для выборов чемпиона, — лучистые голубые глаза директора вспыхнули, скользнув по непокорным физиономиям Фреда и Джорджа. — Поэтому настоятельно прошу — не тратьте понапрасну время на выдвижение самих себя, если вам еще нет семнадцати.
Делегации из Шармбатона и Дурмстранга пробудут с нами большую часть этого года. Не сомневаюсь, что вы будете исключительно любезны с нашими зарубежными гостями все то время, что они проведут у нас, и что от души поддержите хогвартского чемпиона, когда он или она будет выбран. А теперь уже поздно, и я понимаю, насколько для вас всех важно явиться на завтрашние уроки бодрыми и отдохнувшими. Пора спать! Не теряйте времени!
Дамблдор сел на место и заговорил с Грозным Глазом. С громким шумом и стуком ученики поднялись на ноги и толпой хлынули к дверям в холл.
* * *
Снейп торопливо шагал по коридору в сторону подземелий, проклиная про себя чёртов Турнир, Дамблдора с его затянувшимся педсоветом и психованного Грюма с его паранойей и кошмарным глазом, который за время собрания в профессоре зелий разве что дыру не прожег. Настроение было ни к черту, и слизеринский декан сейчас искренне надеялся, что его старостам-семикурсникам хватило мозгов самостоятельно провести инструктаж первогодкам и отправить их спать, иначе еще придется и с ними разбираться, а у Северуса на какие-либо взаимодействия с людьми сил не осталось.
«Тем более на разборки с мелкими, сопливыми, вечно ноющими... минуточку, а это что такое?»
Прямо посреди коридора нахально маячила чья-то фигура. Со спины узнать позднего нарушителя, а скорее все-таки нарушительницу, не представлялось возможным. Исходя из того, как она бестолково топталась на месте, поворачивая белокурую голову из стороны в сторону, можно было заключить, что она заблудилась.
Снейп бесшумно подкрался ближе, остановившись в нескольких шагах от неё, и напустил на себя мрачный вид:
— Могу я вам помочь? – холодно осведомился он.
Наконец, она обернулась. Северус позволил себе несколько удивленно поднять брови. На него почти испугано взирала молодая женщина с пшенично-русыми волосами, заплетенными в тугую косу. Пронзительно голубые глаза на бледном лице казались очень яркими, даже несколько неестественными. На вид ей можно было дать около двадцати с небольшим. Определенно не студентка. Но и для профессора слишком молода. Какая-нибудь министерская стажерка, заявившаяся в Хогвартс с проверкой? Поздновато как-то. Да и не ожидали они никого из министерства раньше октября. Тогда кто она такая? Ничего особенного женщина собой не представляла. Высокая, серьезная, как школьница, в неброской дорожной мантии серого цвета и увесистой кожаной сумкой на плече. То ли от усталости, то ли от тяжести своей ноши, она немного сутулилась, что портило все впечатление. Обычная, измотанная дорогой девчонка,... но отчего-то, как только зельевар встретился с ней взглядом, ему захотелось немедленно её проклясть. Определенно что-то в её внешности ему не нравилось.
Голубые глаза изучали его несколько долгих мгновений, прежде чем с её губ сорвался еле слышный вздох.
— Храни вас Син. Вы напугали меня, — негромко произнесла она. – Как можно так тихо передвигаться?
Её речь была плавной, но какой-то неправильной. Она явно тянула гласные несколько дольше необходимого, в то время, как согласные звучали жестче и с легким придыханием. Северус определённо слышал подобный акцент до этого. Немка? Хотя, пожалуй, больше походит на норвежский. Или датский?
— Не припомню, чтобы я видел вас здесь до этого, — сухо заметил декан Слизерина, бросив гадать, откуда она родом.
— Вы и не видели, — совершенно спокойно согласилась девушка. – Я только что прибыла. Меня должны были встречать, но я задержалась и у ворот никого не встретила.
«Определённо норвежский», — решил зельевар.
— И как же вы попали в замок без сопровождения?
— У меня есть разрешение, — она выудила из своей сумки потрепанного вида пергамент, демонстрируя его профессору.
Северус брезгливо уставился на свиток, после чего окинул девицу подозрительным взглядом.
— Кто вы такая?
— О, простите, — девушка, наконец, улыбнулась, хотя улыбка у неё вышла довольно формальная, — Эрмелинда Вилберг Герхардт. С этого года я буду преподавать целительство в Хогвартсе.
— Вы? – Снейп насмешливо изогнул бровь. – Прошу простить мою недоверчивость, но не слишком ли вы молоды для такой работы?
Она больше не улыбалась.
— Разве к преподаванию в Хогвартсе допускают лишь стариков, сэр? – колко осведомилась она.
Северус проигнорировал завуалированное оскорбление.
— Не знаю, в курсе ли вы, но для работы здесь требуется квалификация.
— Не знаю, в курсе ли ВЫ, — в тон ему отозвалась Эрмелинда, — но она у меня имеется. Я дипломированный целитель.
Декан Слизерина на это лишь криво усмехнулся.
— Что ж, госпожа дипломированный целитель, — издевательски медленно протянул он, — прошу следовать за мной. Будем надеяться, директор Дамблдор сможет прояснить это недоразумение.
— Будем надеяться, — процедила она, нехотя направляясь за ним.
Северус сопроводил юную выскочку до горгульи, скрывающей вход в кабинет Альбуса. Когда каменный страж отскочил в сторону, пропуская профессоров на узкую винтовую лестницу, зельевар отступил в сторону.
— Вверх по ступеням, мисс, — наиграно вежливо разъяснил он, — уверен, вы не заблудитесь.
В ледяном молчании она проследовала мимо него, но у самой лестницы остановилась, взглянув на своего недружелюбного провожатого в пол-оборота:
— Во-первых, не мисс, а миссис, — ровно отчеканила она. – А во-вторых, до ваших пятидесяти мне, конечно, далеко, но и в тридцать, как мне думается, я могу называть себя состоявшимся специалистом.
Северус на её слова никак не отреагировал, но когда девица скрылась из виду, позволил себе на мгновение прикрыть глаза.
«Пятидесяти, — злобно подумал он, — кому здесь пятьдесят?»
Раздраженно отдернув мантию, Снейп стремительно зашагал прочь. Из его головы никак не выходила новая профессорша. Надо же было так по-идиотски себя вести! Он разговаривал с ней, как с проштрафившейся студенткой, а она младше его всего-то на четыре года. Так ошибиться,... Какой позор...
Впрочем, несмотря на высокий рост, она и правда весьма молодо выглядела. Тут кто угодно даст маху. Зельевар мстительно усмехнулся, уже представляя себе, что будут вытворять на уроках старшие курсы, когда решат, что новая учительница только вчера школу закончила.
«Вот и посмотрим, какой вы состоявшийся специалист, миссис Герхардт», — злорадно подумал он, спускаясь в подземелья.
Впрочем, неприязнь профессора к целительнице была вызвана не её обманчиво юной внешностью. Он никак не мог отделаться от мысли, что уже встречал её ранее, а скорее даже видел кого-то крайне на неё похожего. Стоило только вспомнить холодные голубые глаза Эрмелинды Герхардт, как в душе профессора вспыхивала тревога. Уж слишком она напоминала ему Клауса Айскальта, под личиной которого весь прошлый год скрывалось безумное и крайне опасное существо.
Снейп пообещал себе приглядывать за новой профессоршей, потому что будь он проклят, если позволит очередной лживой твари навредить в этом году Гарри Поттеру.
* * *
Гарри не спалось. Он почти два часа поворачивался с боку на бок, вздыхал, сопел, по десять раз в минуту взбивал подушку и поправлял одеяло, но сон все не шел. Наконец, признав поражение, подросток свесился с кровати, дотянулся до тумбочки и потихоньку выудил оттуда «Летопись Заклинателей». Убедившись, что никого из соседей по комнате он не разбудил, Поттер натянул толстые шерстяные носки, накинул поверх пижамы школьную мантию и на цыпочках пробрался в гостиную, надеясь, что там не будет никого, кто мог бы как-либо прокомментировать его нелепый внешний вид.
Как и ожидалось, общий зал слизеринского общежития пустовал. В камине горел огонь, а под потолком парили бледно-желтые огоньки, слабо освещающие большое стылое помещение. Как правило, днем здесь было довольно светло, но ночью волшебные «светлячки» почти гасли, погружая серебристо-зеленую комнату в мягкий сумрак.
С комфортом расположившись на диване и подложив под спину подушку, Поттер раскрыл книгу и в задумчивости замер, разглядывая один из огоньков под потолком.
«Интересно, получится?» — подумал он и осторожно высвободил свою дремлющую магию. По телу прошла еле ощутимая волна тепла, когда незримые нити, плавно развернувшись за спиной, воспарили к «светлячку» и осторожно потянули его вниз. Огонек остановился над головой Гарри и послушно замер, удерживаемый магией юноши.
«Ха!» — подросток самодовольно хмыкнул и опустил глаза в книгу. Теперь, при более ярком освещении, читать было куда удобнее.
Новый раздел назывался «Обряд Священной Казни». Уже несколько дней Поттер мечтал наконец прочитать о том, что же это такое, но у него все не находилось свободного времени. Теперь же, в ночном безмолвии слизеринской гостиной он мог посвятить все свое внимание чтению.
Священная Казнь оказалась сложнейшим и невероятно опасным ритуалом, который заклинатели, как правило, старались не использовать. Он требовал огромного количества энергии и в случае ошибки мог убить самого мага. Прибегать к Казни допускалось только с согласия Великого Потока, дарующего для этого силы, потому что ни один волшебник, даже самый могущественный, не обладал достаточным количеством магической энергии, чтобы выполнить обряд самостоятельно. Каждый раз, когда заклинатели не могли добиться позволения Великого Потока и пытались обойтись собственными силами, все заканчивалось либо гибелью, либо полной потерей магических способностей.
В тексте не объяснялось, как именно волшебник должен был просить разрешения у Потока, только упоминалось, что каждый заклинатель всегда совершенно точно определял, когда ему позволено применить Казнь, а когда нет.
Что же касалось обстоятельств, в которых маг мог обратиться к Потоку, чтобы провести обряд, то здесь они приводились весьма четко: «Когда безумие и жажда крови настолько захватили разум существа, что спасти его уже невозможно». Довольно немногословно, но в целом понятно.
Особенностью ритуала было то, что исполняющий его приобретал способность нанести удар десятикратно превышающий силы и потенциал самого существа. Укрыться, выставить щит или ещё как-либо защититься от этого было невозможно. Казнь предназначалась для убийства и не оставляла никаких шансов на спасение. Именно поэтому ответственность за подобные меры была огромнейшая, и каждый заклинатель должен был множество раз взвесить все «за» и «против» прежде чем прибегать к ней.
В момент обряда через тело мага проходил невероятно сильный поток энергии, который на несколько мгновений отражал любые атаки волшебного существа и сводил на «нет» все возможные повреждения. Где-то в тексте даже упоминалось, что в ту секунду, когда обряд Казни приводился в действие, физические и магические данные заклинателя были совершенно идентичны тому существу, против которого был направлен ритуал. «Словно сам заклинатель в этот миг становился существом, что должно было пасть от его рук».
Гарри прекратил читать и уставился невидящим взглядом в одну точку. Из головы у него не выходили воспоминания о василиске, что погиб в Тайной Комнате два года назад от сильнейшего магического выброса. Конечно, предположить, что сам того не подозревая, Поттер применил ритуал Казни, было бы слишком самонадеянно, но это хоть как-то объяснило бы, почему он не погиб после укуса Короля Змей. Всевозможные догадки и предположения окончательно захватили разум подростка, его никак не покидал вопрос – можно ли применить Казнь не к существу, а к волшебнику? Например, к одному конкретному невообразимо могущественному тёмному колдуну? При условии, если тот ещё жив, конечно.
Задумавшись, Гарри совершенно не обратил внимания на еле слышные шаги за своей спиной. «Очнулся» он лишь когда перед ним словно из-под земли возникла Дафна Гринграсс. Вздрогнув от неожиданности, слизеринец в полном недоумении уставился на сокурсницу. Первые пару мгновений он совершенно искренне гадал, не могла ли она сюда аппарировать, пока до него наконец не дошло, что это невозможно сразу по нескольким причинам.
Только после этого подросток обратил-таки внимание на то, как она была одета и чуть не рассмеялся. По спине и плечам девушки рассыпались золотистые, взъерошенные волосы, торчащие во все стороны не хуже, чем у самого Гарри. Поверх длинной ночной рубашки была наброшена школьная мантия, а на ногах у сокурсницы красовались темно-зеленые толстые шерстяные носки. Даже в самых безумных своих фантазиях Поттер не мог предположить, что помешанная на своей внешности Дафна может так забавно выглядеть. Почему-то ему казалось, что она даже спать ложится с укладкой и в модных мантиях, а тут...
Наверное, у него было слишком красноречивое выражение лица, потому что слизеринка мгновенно догадалась, о чем он думает, и обижено нахмурилась.
— И не смотри на меня так, — проворчала она, — ты сам-то себя со стороны видел?
— И правда, — подумав, согласился Гарри.
Ещё с минуту оба рассматривали друг друга в абсолютном молчании и, наконец, почти одновременно рассмеялись.
— Я и не думала, что тут кто-то есть, — отсмеявшись, покачала головой девушка. — Что ты тут делаешь в темноте?
— В темноте? – Гарри недоуменно поднял голову и только сейчас заметил, что огонек, который до этого парил возле него, исчез.
Похоже, потерявшись в мыслях, подросток перестал контролировать свою магию и волшебный «светлячок», которого больше ничто не удерживало, вернулся на изначальное место под потолком. Неудивительно, что Дафна заметила сокурсника только когда отступать назад было уже поздно.
— Я... читал, — помедлив, ответил Гарри, вспомнив про книгу в своих руках.
Она кивнула и, помедлив, расположилась в соседнем кресле, поджав под себя ноги и поплотнее закутавшись в мантию. Поттер с интересом её рассматривал:
— Не спится?
— Дурацкий сон приснился, — она устало потерла глаза. – Проснулась, а уснуть уже не смогла. А ты?
— Бессонница.
Дафна смерила юношу насмешливым взглядом.
— У четырнадцатилетних не бывает бессонницы, — сообщила она.
— Сказала девушка, которая блуждает по пустынному общежитию в три часа ночи, — парировал подросток.
— Ну, со мной-то всё ясно, — заспорила она, — я выспалась. А ты почему не спишь?
Гарри пожал плечами:
— Видимо переел сладкого за ужином. Излишек сахара в организме.
— Неправда, — Гринграсс усмехнулась, — ты не ел сладкого.
— А ты все замечаешь?
— Только то, что меня интересует.
— Тебя интересует, кто что ест за ужином? – искренне удивился Поттер.
Девушка закатила глаза.
— Да, конечно, — язвительно фыркнула она, и, проворчав себе под нос что-то вроде: «делать мне больше нечего», завозилась в кресле, устраиваясь поудобнее.
Наконец она снова подняла взгляд на сокурсника:
— Какой-то глупый разговор у нас получается. Он мне надоел. Что ты читаешь?
— М-м, книгу, — Поттер уклонился от прямого ответа, пытаясь обернуть неопределённость в шутливый тон. Дафна, впрочем, даже не улыбнулась.
— И как? Интересно?
— Вполне, спасибо.
Снова наступила тишина. Гарри рассматривал сидящую напротив девушку, а она наблюдала за бликами, что отбрасывали на ковер языки пламени в камине, и бездумно накручивала на палец прядь медово-золотистых волос.
— Гарри?
— Хм?
— Ты ведь рос с магглами? – помедлив, спросила она.
— Эм... ну, да, — от такого неожиданного поворота в разговоре, подросток даже несколько растерялся.
— А какие они?
— М-магглы? – он вопросительно поднял брови, и когда она кивнула, пожал плечами. – Не знаю... обычные.
— В смысле примитивные? – Дафна, наконец, повернула голову к нему, встречаясь с сокурсником взглядом.
Поттер подавил первое подсознательное желание сказать «да», но все же, справедливости ради, ответил:
— Нет, почему же... они разные все.
— Я впервые увидела магглов на Чемпионате, — тихо призналась девушка. – Когда их пытали Пожиратели, — она немного помолчала. – Они похожи на нас... эти магглы.
Не сдержавшись, Гарри иронично хмыкнул:
— А ты думала, у них по три головы, хвост и хобот, что ли? – ехидно осведомился он.
— Нет, конечно! – девушка оскорбленно нахмурилась. – Просто мне казалось, что они должны от нас как-то отличаться.
— Они и отличаются, — не стал спорить юноша.
— Чем?
— У них нет способности колдовать.
— И всё?
— Пожалуй, да. Отсутствие волшебства они компенсируют техническим прогрессом, а вместо мантий носят, э-э-э... другую одежду. А в остальном, такие же, как и мы. Две руки, две ноги, одна голова.
— Очень смешно, — Дафна поморщилась.
— С чего ты вдруг заинтересовалась? – полюбопытствовал Поттер.
Слизеринка неопределенно повела плечами.
— Просто так. А с Томом ты познакомился до того, как узнал, что вы оба волшебники?
— Да, он жил по соседству.
— И вы сразу подружились?
Возможно, ему показалось, но в её последних словах Гарри почудилась нотка недоверия.
— Не совсем, — он улыбнулся своим воспоминаниям. – Сперва, я думал, что он заносчивый засранец.
— И что с тех пор изменилось? – её фиалковые глаза с искренним интересом смотрели на него.
Гарри засмеялся:
— Да в целом, ничего, — признался юноша. – Он до сих пор заносчивый засранец.
— И, тем не менее, ты дорожишь вашей дружбой, — заключила она.
— Тебя это удивляет?
— Немного, пожалуй.
Поттер досадливо скривился, ему уже порядком надоели эти намеки о том, как они непохожи. Заметив выражение его лица, девушка примирительно улыбнулась:
— Пойми правильно, я не говорю, что вы не можете дружить. Просто это удивительно, то, насколько вы разные. Ты такой спокойный, а он буквально искрится яростью.
— А? – Гарри изумленно моргнул.
Вот это, пожалуй, было неожиданно. Так об Арчере ещё не отзывался никто. Самоуверенный, гордый, скрытный, хладнокровный, пугающий, да. Но это... Том, конечно, частенько ворчал и ругался, но никогда не позволял себе выходить за рамки дозволенного. По крайней мере, в присутствии чужаков. Что до самого Гарри, то спокойным его не считала даже Луна Лавгуд. Снейп так вообще без конца твердил, что он гиперэмоциональный и что «для Поттера усидеть на одном месте – сродни смерти».
— С чего ты это взяла? – не выдержал слизеринец.
— Не знаю. Мне так кажется, — она потянулась и поднялась на ноги. – Думаю, я ещё немного отдохну. Спокойной ночи, Гарри.
— Спокойной ночи, — эхом отозвался подросток, провожая девушку взглядом.
Воистину, эти её манеры ведения диалога порой ставили его в тупик.
— О, и... Гарри? — уже у самого выхода из гостиной Дафна обернулась, одарив сокурсника улыбкой анаконды: — Расскажешь кому-нибудь, что видел меня в таком виде, и тебе не жить.
В ответ юноша только широко усмехнулся:
— Как скажешь.
* * *
Первые дни учёбы были долгими, сонными и тяжелыми, как обычно. Приходилось снова приспосабливаться к ранним подъемам, домашним заданиям и ночным бдениям в Тайной Библиотеке Слизерина, где Гарри и Том решили тренироваться. Львиную долю своего времени в этом году друзья решили посвятить анимагии, и, надо сказать, у обоих уже были некоторые успехи в этой области. Арчер был уверен, что уже к Рождеству у них получится обратиться, и Гарри, несмотря на нестабильность своей магии, вполне разделял эту убежденность.
Домашних заданий пока было немного, и всё же Поттер успел жутко вымотаться. При использовании волшебной палочки почти любое заклинание давалось ему до смешного легко. Чтобы не вызывать лишних подозрений, подростку приходилось постоянно концентрироваться, чтобы не выполнять практические задания с первой попытки и эта сосредоточенность кошмарно утомляла его. Том, конечно, предосторожности друга не понимал.
— Прошло полгода с того выброса, — говорил он. – Твоя магия за это время могла сто раз восстановиться. Они должны это понимать!
— И все же, — упрямо отвечал Гарри, – пусть лучше считают меня посредственным, чем излишне одаренным.
— Твоя страсть к незаметности скоро приведет к тому, что ты будешь казаться тупее Лонгботтома, — заметил Арчер.
— Невилл не тупой, просто стеснительный. И он не очень в себе уверен. А так, учится-то он не плохо, если не считать зелий.
— Хорошо, — Том пожал плечами. – Тупее Гойла.
Это Гарри оспаривать не стал, лишь с улыбкой пожал плечами.
— Ну и пусть.
— Конспиратор, — друг закатил глаза, но было видно, что поднимать эту тему он больше не станет.
* * *
В конце первой учебной недели четвертым курсам Слизерина и Гриффиндора предстоял урок ЗОТИ под руководством Грюма, который к концу лекции оставил оба факультета в самых смешанных чувствах. Демонстрация Непростительных для всех явилась полнейшей неожиданностью, но впечатление произвела весьма сильное. Большинство представителей львиного факультета, конечно, чуть ли не влюбились в нового профессора, без конца повторяя, что урок был великолепен, а новый учитель, хоть и псих, каких мало, но дело своё знает. Слизеринцы напротив, от Грозного Глаза были не в восторге, но не признать, что предмет он преподавал более чем хорошо, не могли. Всеобщее восхищение, правда, коснулось не всех гриффиндорцев. Невилла Лонгботтома, к примеру, настолько шокировал Круциатус, что он разве что сознание не потерял, а после урока умчался с такой скоростью, словно за ним гнались враги. Гермиону, как оказалось, Грюм тоже не впечатлил.
— Это же непедагогично! – возмущалась она, шагая рядом с Гарри и Томом, которые в гробовом молчании шли в Большой Зал на обед. – Вы видели Невилла? Он был белее полотна! А ты, Гарри! Ты бы видел себя со стороны, когда он применил Авад..., — она запнулась на полуслове, — ...то последнее заклинание! Это жестоко даже говорить о таком, а уже демонстрировать при всех...! Я уже не говорю о том, что это незаконно!
— Могла бы и промолчать тогда, раз такая правильная, — мрачно напомнил Том, холодно глянув на неё. – Кто тебя за язык тянул?
Гермиона на миг растерялась.
— Ну... он же спросил, а никто не отвечал, вот я и... я и.... не подумала, — она бросила виноватый взгляд на Поттера: — Гарри, ты ведь не злишься на меня?
— Нет, — подросток равнодушно пожал плечами. – Я не в первый раз наблюдаю это заклинание в действии. Ничего нового я не увидел.
— О, хорошо, — девушка выдохнула, — я боялась, это могло как-то задеть тебя.
— Конечно, это его задело, Грейнджер! – оскалился на неё Том. – Сцену смерти его родителей разыграли на чёртовом пауке, после чего выставили Гарри на всеобщее обозрение, как уродца в цирке, тыча корявым пальцем в шрам на его лбу!
— Очень мило, спасибо большое разъяснение, Том, но ОН бы предпочел это не обсуждать, — перебил Гарри, хмуро глянув на друга.
— Извини.
— Забудь, — он поморщился и сменил тему: — Что случилось с Невиллом? Почему он так отреагировал?
Гермиона вздохнула.
— Я не знаю, но мне кажется дело тут не только в том, что он испугался.
Гарри кивнул. Когда Грюм применил Круциатус, заставив паука дрожать и извиваться в конвульсиях, Лонгботтом смотрел на несчастное существо так, будто под заклятием держат его самого. Ему было не страшно. Ему было больно. Невыносимо, мучительно больно, словно это зрелище пробудило в нём какие-то кошмарные воспоминания. Поттер зло фыркнул, вспоминая лицо Грюма. Тот как раз, похоже, наслаждался, пока держал паука под проклятьем.
— Больной ублюдок, — еле слышно выдохнул он, Том удивленно взглянул на лучшего друга.
— Пожалуй, я впервые слышу подобный эпитет из твоих уст, — заметил он.
— Гарри, он все-таки наш профессор, — нахмурилась Гермиона, — не стоит так говорить, вдруг тебя кто-нибудь услышит.
— Да плевать мне, пусть слушают, — огрызнулся подросток. – Вы его лицо видели? Его аж перекосило от удовольствия. Псих.
— Ну да, многие говорят, что профессор Грюм немного, хм... — Гермиона замолчала, подбирая какое-нибудь нейтральное определение и за неё закончил Арчер:
— Ненормальный, Грейнджер, ненормальный. Называй вещи своими именами.
Она одарила слизеринца сердитым взглядом, но спорить не стала. Том с интересом покосился на друга:
— Похоже, новый профессор тебе не очень нравится, — насмешливо сказал он.
— О, правда? Как ты догадался? – язвительно пропел Поттер, продолжая хмуриться. – Меня от него воротит.
— Почему? – заинтересовалась Гермиона, — он, конечно, странный, но не сказать, что плохой учитель. Просто к нему надо привыкнуть.
— О, я скажу тебе почему, Грейнджер, — усмехнулся Том, ехидно глядя на друга. – Гарри бесится, что Грюм занял место Люпина.
— Но профессор Люпин сам уволился, — недоуменно сказала девушка. – Не то чтобы Грюм был как-то в этом виноват.
— Конечно, нет, — хмыкнул Арчер. — Но какое это имеет значение? У Гарри был любимый профессор, а теперь его место занял стрёмный психопат с волшебным глазом, который, кстати, не менее стрёмный.
— Маггловский мир плохо влияет на твой словарный запас, — мимоходом заметила Гермиона и посмотрела на нехарактерно молчаливого Поттера.
— Гарри, ты и правда не терпишь Грюма из-за этого?
— Отчасти, наверное, — помедлив ответил он даже, не взглянув на подругу. – Но что-то в нём мне не нравится.
— Да? Что же? – заинтересовался Том.
— Без понятия. Просто, хм... от него будто гнилью разит, — подросток поморщился.
Том и Гермиона обменялись недоуменными взглядами.
— По-моему, ничем таким он не пахнет, — осторожно заметила Грейнджер, не уверенная, что правильно поняла слова друга.
— Не в прямом смысле, — закатил глаза Поттер. – Это сложно объяснить. Просто когда он оказывается рядом, хочется зажать нос рукой. Не знаю почему.
Арчер никак слова друга не прокомментировал, лишь в задумчивости чуть свел брови у переносицы. Гарри редко давал такую категоричную оценку людям, предпочитая ко всем относиться с одинаковой доброжелательностью, и коль скоро новый профессор так ему не нравился, этому должна быть какая-то серьезная причина. Хотя и отрицать то, что лучший друг до сих пор мучился чувством вины, убежденный, что Люпин уволился из-за него, было нельзя. С Поттера станется впасть в отрицание, если уж он вбил себе в голову, что лучше Люпина профессора нет в природе, и никто не в праве занимать его место.
Лишь одно здесь не сходилось. Ударяться в слезную драму, Гарри, конечно, умел как никто другой, но вот обвинять других в собственных ошибках было не в его характере. Следовательно, с новым профессором и правда что-то не так, раз улыбчивый Мальчик-Который-Как-Будто-Всех-Обожает так внезапно его невзлюбил.
* * *
Приятным открытием для расстроенного после ЗОТИ Поттера стал урок целительства. Обидно признавать, но в прошлом году этот предмет был одним из его любимых дисциплин, и слизеринец очень боялся, что новый учитель окажется не так хорош, как Айскальт. В конце концов, опуская одну малоприятную подробность, прошлогодний профессор великолепно преподавал.
Вопреки опасениям подростка, Эрмелинда Герхардт оказалась ничуть не хуже. Она даже внешне чем-то на него была похожа: высокая, с пшенично-русыми волосами, собранными на затылке в замысловатый пучок из переплетенных между собой кос, и светло-голубыми глазами. Правда, на этом сходство с ним и заканчивалось. У неё был ровный, спокойный голос, как и у Айскальта, но говорила она с еле уловимым акцентом, делающим её речь какой-то мягкой и тягучей. Что определенно радовало, Эрмелинда оказалась куда живее «Ледяного Клауса», лицо которого больше напоминало восковую маску, лишенную любых проявлений человеческих эмоций. Она хмурилась, улыбалась, искренне выражала симпатии или недовольства, и вообще казалась весьма милой, если её не раздражать. Но самым приятным было то, что она не была чокнутой варной... Наверное.
Вообще, меньше всего профессор Герхардт походила на сумасшедшую (в отличие от того же Клауса, который на первом же уроке раскромсал ножом собственную руку в качестве демонстрации целительских навыков).
Она великолепно знала свой предмет и так же великолепно вела лекции. Каждый урок начинался с какой-нибудь истории из её личной практики, либо из медицинских записей её коллег. Герхардт раскрывала корень проблемы, после чего разъясняла ученикам методы её решения. Довольно часто к обсуждению привлекались все студенты, которым профессор давала задания определить ход необходимого лечения, либо назвать какие требуются зелья для того или иного случая. На её уроках мало кто скучал, и целительство быстро стало любимым предметом у всех, кто его посещал. Единственной ошибкой, которую допустили многие студенты, стал обманчиво юный возраст нового профессора. Особенно сглупили семикурсники, попытавшиеся в шутку пофлиртовать с ней, в попытке смутить молодую учительницу. В итоге несчастные идиоты были весьма унизительно поставлены на место на глазах у всей аудитории и нарвались на месяц отработок. Никто не знал, что она заставляла их делать, но выползали они из её кабинета почти зелеными и на расспросы отвечать отказывались. Не смотря на то, что половина учеников мечтала узнать, чем же профессор так напугала семикурсников, никто не рискнул выяснять это лично. Дисциплина на уроках была мгновенно восстановлена.
Впрочем, в Хогвартсе все же нашлись смельчаки, решившие спросить женщину напрямую.
— Скажите, профессор, — лениво протянул как-то за завтраком Снейп, искоса глянув на светловолосую волшебницу, что сидела по левую руку от него за преподавательским столом в Большом Зале. – Что вы заставляете делать учеников на отработках, если за первые две недели работы к вам приклеилось такое занимательное прозвище?
Она отвлеклась от чтения газеты, обратив на коллегу вопросительный взгляд льдисто-голубых глаз:
— Прозвище?
— «Беспощадная Эрме», — с ехидной ухмылкой подсказал Северус, припомнив, как называют её между собой мелкие паршивцы.
— Беспощадная? – судя по удивлению на её лице, новое прозвище стало для неё неожиданной новостью. – Не думала, что так себя зарекомендую...
— И все же, утолите моё любопытство, — настаивал зельевар, — этому должна быть какая-то причина.
Она чуть поморщилась, но все же кивнула.
— Возможно, и есть, — согласилась женщина. – По-видимому, у меня весьма специфические отработки.
— Так что же вы заставляете их делать? – уже искренне заинтересовался Снейп.
«Не может же она быть ужаснее меня», — ревниво подумал он, опасаясь за своё право самого страшного профессора, но тут она сказала:
— Вскрытие.
— Что, простите? – декан Слизерина изогнул бровь. – Вы препарируете с ними лягушек?
— Ну зачем же? – она слабо улыбнулась. – Людей.
— ЧТО? – Снейп сощурился. — И где же вы берете образцы для работы, позвольте узнать?
— Нигде, — она совершенно спокойно смотрела на него. – Просто трансфигурирую мертвых подопытных животных.
— Животных? – эхом переспросил Северус, осмысливая новую информацию.
— Ну да, крыс в основном, — она, похоже, не понимала, что так его шокировало.
— Трансфигурируете, в смысле... хм...
— Полностью, — кивнула она. – Приходится накладывать небольшую иллюзию, конечно, чтобы размеры совпадали с человеческим телом, но в целом у студентов создается полное впечатление, что они работают с настоящим покойником.
— Зачем?
— Любой целитель должен понимать, как устроено человеческое тело, — просто сказала она.
— А книжек об этом не написали? – саркастично поинтересовался зельевар.
— Книжки всё не покажут, — по её губам скользнула злорадная усмешка, — пара штрихов и бедных малышей от зрелища наизнанку выворачивает.
Снейп решил не уточнять про штрихи, ему вполне хватило воображения.
— Вы в курсе, что это больше походит на дополнительные занятия, а не на отработку? – сухо поинтересовался он.
— Ничего подобного, — она сделала глоток чая, пряча за чашкой улыбку, — я просто даю им в руки скальпель и предлагаю действовать по своему усмотрению, — она пожала плечами, — как правило, их начинает тошнить до того, как они успевают сделать первый надрез.
— И детей вы тоже заставляете это делать? – Северус подумал, каково будет тринадцатилеткам в такой ситуации и невольно им посочувствовал.
— Нет, что вы, — Эрмелинда иронично глянула на Снейпа, — дети, как правило, не пытаются со мной флиртовать.
— Ах, вот оно что, — зельевар понимающе хмыкнул. – Этого следовало ожидать, — он насмешливо взглянул на женщину возле него. – Ваш супруг не опасается, что вас однажды начнет преследовать какой-нибудь семнадцатилетний недоумок, возомнивший, что его учительница всего на пару лет старше его?
В тот момент, как Северус произнёс последнюю фразу, из глаз волшебницы исчезло всё веселье. Эрмелинда окатила коллегу ледяным взглядом и после секундной паузы поднялась из-за стола, оправив резким движением руки складки на своей тёмно-синей мантии.
— Хорошего дня, — сухо попрощалась она, и, кивнув остальным профессорам, не слышавших их разговора, но обративших на неё внимание, когда она встала, быстро удалилась.
Снейп проводил её заинтересованным взглядом, размышляя, что могло так выбить невозмутимую профессоршу из колеи. К окончанию завтрака, зельевар заключил, что дело либо в его непрекращающихся насмешках относительно её возраста, либо в неуместном намеке на вопиющее нарушение преподавательской этики. Северус мгновенно пожалел о своих словах. В Хогвартсе малейший намек на отношения между профессором и учеником был страшным оскорблением. Вставая из-за стола, декан Слизерина подумал, что, пожалуй, немного перегнул палку. Не то чтобы он собирался извиняться перед госпожой Герхардт, но все же не стоило так откровенно её обижать.
Мало-помалу подходил к концу сентябрь, к порогу Хогвартса шаг за шагом подступал октябрь, а с ним – прибытие в школу иностранных делегаций из других школ и начало Турнира Трёх Волшебников.

От автора// Примечание:
(1) Эпизод в Большом зале чуть больше, чем полностью слизан с книги «Гарри Поттер и Кубок Огня». Что не моё, на то не претендую.

_______________

Уже несколько дней подряд, не переставая, лил дождь, и школьники буквально спали на ходу. Вокруг школы висела пелена серого тумана, за которой почти не было видно Запретного Леса. На улицу выходить не хотелось, и все обитатели замка проводили выходные в помещении, сидя в гостиных, делая уроки в библиотеке или бесцельно шатаясь по коридорам. Худшего времяпрепровождения и придумать было нельзя.

Попеременно потягиваясь и зевая, Гарри вошел в просторный зал библиотеки Слизерина и чуть помедлил на пороге, справляясь с мимолетным головокружением, пока его магия осторожно «ощупывала» всю комнату. Ощущение было схоже с тем, что он однажды испытал прошлой весной, за исключением того, что всё это не нахлынуло на подростка разом, сбив с толку как тогда. Теперь это скорее было сродни дежурному осмотру знакомой территории на предмет каких-нибудь изменений. Удостоверившись, что все осталось как прежде, успокоенная магия угнездилась где-то в груди юноши, вновь заняв позицию наблюдателя. Странные ощущения пропали.
Гарри поначалу никак не мог привыкнуть к этим всплескам своеобразного любопытства собственной магии. Иногда они были спонтанны и необъяснимы. Порой на слизеринца вдруг накатывало непонятное состояние, будто он чувствует все предметы в комнате так ясно, словно одновременно прикасается к каждому из них. Гарри уже неплохо различал и узнавал некоторые следы магии. Это могло быть присутствие другого волшебника, остаточные всполохи после произнесенного заклинания, силовые линии, где проходили скрытые потоки магии, а также места, где преобладала волшебная энергия или были установлены некие сильные чары. Поттер мог распознать многие из них. Тренировки на каникулах в доме Хельги дали свои плоды, и Поттер почти освоился с новыми ощущениями, теперь лишь краем сознания регистрируя моменты активизации своевольной магии. Но все же порой сбивался с толку на несколько мгновений в те моменты, когда это происходило.
Том уже ждал друга в библиотеке. Сидящий на широких ступеньках лестницы, приставленной к стеллажу с книгами, друг был поглощен изучением какой-то работы, а вокруг него парило ещё не менее пяти фолиантов, раскрытых на разных страницах. Услышав шаги, Арчер поднял голову, выдав победную улыбку.
— Нашел! – объявил он.
— Нашел что? – Гарри рухнул в ближайшее кресло.
— Кое-что любопытное! – Том рассмеялся и легко спрыгнул на пол. Книги послушно поплыли следом за ним.
Уже через мгновение Арчер уселся на ручку кресла Гарри и сунул в руки друга фолиант, который изучал и указал пальцем в текст.
— Читай, — велел он.
Поттер, нахмурившись, пробежал взглядом по тексту и непонимающе глянул на друга:
— И что это?
Арчер закатил глаза.
— Обозначения древних рунических символов, гений, — почти по слогам ответил он, Поттер фыркнул.
— Это я и так понял, спасибо. Что ты в них увидел такого?
— А вот что, — Том положил прямо на раскрытую книгу клочок пергамента, на котором был изображен какой-то символ, состоящий из переплетенных между собой линий. – Узнаешь?
— Э-э-э... Нет, — Гарри почесал затылок.
— Бездарь, — Арчер вдохнул и махнул рукой в сторону гобелена с семейным древом. — Это было изображено возле моего имени, помнишь?
— А, точно! – просиял Поттер. – И что?
— А то, что я определил его значение.
— О? – до Гарри начало доходить. – Так ты считаешь, что это древняя руна?
— Не просто древняя, — покачал головой Том, — древнейшая. Точнее, переплетение трех древних рун. Вот, посмотри, — он указал в книгу: — «Хагалаз» — руна разрушения, связана с природными силами — энергиями стихий. При массовых бедствиях, наводнениях, землетрясениях или извержениях вулканов, происходят резкие и значительные всплески энергии, аналогичной энергии этой руны. «Ур» — первоначальный, изначальный. И «Аар-Фьер» – первоогонь. Если сложить их вместе, получится Изначальное Пламя Разрушения и Сотворения. Понимаешь, что это означает?!
Гарри посмотрел в горящие восторгом глаза друга.
— Эм, ну...
— Стихия огня! – воскликнул Арчер. – Наследие! Я владею стихией огня.
Поттер с сомнением взглянул на рисунок.
— А ты уверен?
— Ещё бы! – Том самодовольно усмехнулся. – Смотри и рыдай.
Он вытянул вперед руку, развернув её ладонью вверх, и на кончиках его пальцев через секунду заплясали небольшие языки огня.
— Ну, это еще ничего не доказывает, — заметил Поттер. – Мы оба знаем, что ты хорош в невербальной магии.
— В том-то и дело, Гарри, — сказал друг, — я не произношу никаких заклинаний. Я просто призываю огонь и все.
— О, — Поттер закусил губу, разглядывая трепещущие на кончиках пальцев Тома языки пламени. – Ну, пожалуй, это объясняет, почему ты так легко управляешь им.
— Именно! — Арчер сжал пальцы в кулак и огонь погас. – Представь, что я могу с такой силой!
Гарри мысленно содрогнулся. Магия стихий была серьезной силой.
— Но, Том, — осторожно сказал он, — даже если и так, стоит как следует изучить этот дар. Возможно существуют ограничения или запреты... ну, знаешь... как у заклинателя.
Арчер кивнул.
— Я думал об этом. Но пока не нашел никакой стоящей информации.
Друзья уныло оглядели библиотеку. Половина стеллажей так и не была восстановлена. По всему полу стояли в беспорядке сложенные стопки книг. Уцелевшие с прошлогодней дуэли полки были бессистемно завалены старинными пергаментами и фолиантами, что пылились там столетиями. На то, чтобы хоть что-то найти в этом хаосе, требовалась вечность.
— И это напоминает мне... ты обещал, что твой домовик наведет здесь порядок, — медленно протянул Арчер.
— Я помню, — Гарри рассматривал многочисленные изображения рун в книге, поражаясь, как его другу вообще удалось отыскать схожие черты между ними и знаком на гобелене. И ведь это действительно были три совмещенные руны. — Он приступит с завтрашнего дня.
— А что не так с сегодняшним?
— Там у эльфов на кухне какой-то переполох, Виви отправился поглазеть, — Поттер пожал плечами. — Не буду же я лишать его маленьких удовольствий.
Арчер закатил глаза.
— Ты его все-таки избаловал.
— Ну и пусть, — Гарри улыбнулся. – Он и так помешан на том, чтобы во всем мне услужить.
— Что вполне логично для домовика, — прокомментировал друг.
— Ты бессердечный циник.
— А ты мягкотелый нытик.
Оба впали в задумчивое молчание. Арчер отошел к фамильному гобелену, рассматривая семейное древо, а Гарри в это время бесцельно прохаживался вдоль стеллажей с книгами. Наконец Том пошевелился, призывая к себе свечу и медленно провел над ней рукой. Фитиль послушно загорелся. Гарри отвлекся от книг и с интересом наблюдал, как лучший друг осторожно поднёс руку к лепестку пламени и сомкнул на нём пальцы, будто собирался затушить его. Огонёк дрогнул и вместо того чтобы погаснуть, будто зацепился за пальцы Тома. Арчер неторопливо поднял руку, держа его в ладони, чуть сощурился, и огонёк разгорелся ярче, растекаясь по ладони.
— А тебе не горячо? – тихо спросил Поттер, глядя на огонь, который теперь охватил всю кисть Арчера.
— Нисколько, — по губам Тома скользнула самодовольная усмешка. — Я могу делать с ним всё, что захочу, — он сделал резкое движение рукой, словно подбрасывая мяч, пламя взметнулось вверх, сгустилось, принимая форму шара и, на миг замерев в воздухе, упало обратно на ладонь слизеринца.
— Томас-Повелитель-Огня, — насмешливо прокомментировал Гарри, — тебе вполне подходит.
— Ещё слово и этот шарик полетит в твою голову, — Арчер нарочито небрежно подкидывал огненный шар на ладони.
Гарри усмехнулся.
— Попробуй.
В следующее мгновение по губам друга скользнула предвкушающая улыбка, и он метнул огонь в друга. Поттер даже не стал уклоняться, его магия среагировала мгновенно, и уже через секунду огненный снаряд разбился о защитный барьер, осыпавшись на ковер сотнями искр.
— Неплохо, — одобрительно протянул Том, доставая волшебную палочку, — как насчет небольшой дуэли?
Гарри огляделся:
— Только не здесь, — решил он. – Второго поединка эта библиотека не переживет.
— Отлично, — глаза друга горели предвкушением. – Идем в Выручай-комнату.
* * *
Уже через десять минут оба подростка стояли друг напротив друга в огромном зале для тренировок. Том кровожадно улыбался.
— Итак, ты готов?
Поттер хохотнул.
— Всё еще надеешься взять реванш?
— А ты думаешь, мне это не под силу? – без всякого предупреждения с кончика волшебной палочки Арчера сорвалось первое атакующее проклятье.
Гарри выставил щит и тут же ударил в ответ. Увлекаясь дуэлью и все больше распаляясь, друзья перебрасывались заклинаниями, уклоняясь и парируя выпады друг друга. Чем дольше продолжался поединок, тем быстрее становились их движения, опаснее чары и ощутимее напряжение. Ни один из слизеринцев больше не улыбался, их лица теперь были совершенно серьезны и сосредоточены. На дружеский поединок это походило всё меньше. Выручай-комната наполнилась грохотом взрывов, разноцветными всполохами заклинаний, ревом огня и шумом ломающейся мебели, когда в неё попадали особо мощные проклятья. Никто из юношей не желал уступать оппоненту, их атаки были всё более непредсказуемыми и яростными, а магия все сложнее. Гарри даже не обращал внимания, что почти не использует волшебную палочку – все заклинания ему с легкостью удавалось создавать и без неё. И все же, силы быстро его покидали.
— Всё! – Поттер в изнеможении рухнул на пол. — Я устал! Это невозможно! Объявляю ничью!
Том склонился над ним. Его волосы растрепались, на щеках горел румянец, а тёмные газа искрились азартом.
— Ничего подобного! – он тоже тяжело дышал от безумной беготни, но на губах у него играла широкая ухмылка. — Я победил.
— С чего бы?
— Ну, раз ты первый выдохся, значит, победа за мной, — триумфально пропел Арчер. — Ты мертв, ха! – он выдал театрально злобный смех. — Вот и пал к моим ногам великий Гарри Поттер! Моли же о пощаде!
Подросток на дешевую театральщину никак не прореагировал, страдальчески прикрывая глаза.
— Водички бы попить.
Лучший друг презрительно фыркнул.
— Это не пощада, это уже благотворительность. Хочешь пить, поднимай свою задницу и иди за водой, — он указал на кувшин, что стоял на подоконнике, — всего-то шагов десять пройти.
— Мог бы и принести стакан воды умирающему, — проскрипел Гарри.
— Я похож на человека, который будет таскать воду поверженным врагам? – Том высокомерно изогнул бровь.
— Изверг.
— Я знаю. Спасибо, — он довольно улыбался.
Юноша смерил приятеля ироничным взглядом:
— Ты ведь в кусе, что это был не комплимент?
— Ага. И ты ответишь за свои слова! – Арчер нацелил на него волшебную палочку.
— Но-но! – встрепенулся Поттер. — Лежачих не бьют.
— В моём своде законов такого правила нет, — Том мстительно ухмылялся.
— Ну, тогда тебе стоит его пересмотреть, — Гарри с нарочитым трудом поднялся на ноги и побрел у кувшину с водой, Том у него за спиной призвал кресло и устало рухнул в него.
— Надо бы почаще устраивать такие поединки, — предложил он.
— Ага, отличный способ переубивать друг друга, — Поттер сделал жадный глоток прямо из кувшина.
— Но согласись, это было весело.
— Не спорю, — юноша с улыбкой обернулся к нему. – Но нужно как-то себя контролировать, — он потер ссадину на тыльной стороне ладони и с беспокойством посмотрел на друга. – Я тебе бровь рассек.
Арчер небрежно стер капли крови со лба и невозмутимо пожал плечами.
— Да и ладно. Что за дуэль без синяков и ушибов. У тебя вон тоже фингал.
Гарри коснулся пальцами ноющей скулы и поморщился, размышляя о том, что заклинание магической дубинки оказалось не таким уж бесполезным.
Выудив из кармана волшебную палочку, Поттер неторопливо и с видимой заученностью движений залечил их с Томом синяки и ссадины, оставшиеся после спарринга. Вскоре оба юноши выглядели так, будто никакой дуэли между ними и не было.
— Ладно, — Гарри потянулся и тряхнул головой, отгоняя сонливость, навалившуюся на него сразу же, как только начал выветриваться адреналин, — предлагаю спуститься в гостиную и закончить домашнее задание.
Арчер зевнул.
— Скука.
— Да ладно, там всего-то пару эссе написать, — Поттер подхватил с пола свою сумку и закинул её на плечо. – Идем.
— Да-да, — Том с неохотой поднялся с насиженного места и последовал за другом.
* * *
В целом, меньше всего времени оба слизеринца тратили на учебу. Мальчики уже прекрасно знали материал и по большей части отвлекались от собственных изысканий только для того, чтобы написать эссе или подготовить сравнительный анализ зелий.
Том, помимо прочего, умудрялся совмещать свои исследования со Слизеринским кружком, который после выпуска Флинта он и возглавлял. Раз в неделю многие слизеринцы собирались в специально отведенной им аудитории и разговаривали на любые интересующие их темы о древней магии, обрядах, политике или чарах. Иногда обсуждения перетекали в практические демонстрации отдельных заклинаний, или учебные дуэли. Некоторые слизеринцы даже привезли из дома древние книги, чтобы обсудить особо интересные разделы и главы. Том возглавлял собрания, участвовал во всех дискуссиях и бесконечно поражал сокурсников своими знаниями, логикой и мастерством, в целом даже не утруждаясь. Уже большинство семикурсников прислушивались к его словам и с удовольствием обсуждали с подростком вопросы магической политики, законы Министерства магии и взгляды на разные события, включая войну с Волдемортом.
Гарри на собрания ходил редко, а если и ходил, то по большей части молчал, и лишь когда тема разговора затрагивала историю магии, Поттеру не было равных. Мальчик не просто знал историю магии, он прекрасно разбирался в магических родах, что не могло не вызвать уважения его сокурсников. Они с огромным удовольствием рассказывали ему о своих семьях, фамильных открытиях и достижениях, сделанных их прадедами или дальними родственниками. Сами того не осознавая, они выдавали порой некоторые семейные секреты о древних обрядах, запрещенных книгах и опасных заклинаниях, изобретенных их предками. Гарри, впрочем, не собирался использовать это против них. Все интересные сведения о ритуалах и чарах коллекционировал Том, Гарри же собирал информацию, даты, исторические сведения и потихоньку составлял хронологию событий магического мира, у которой постепенно появлялись имена, даты и четкие временные отрезки.
* * *
Как бы странно это ни прозвучало, но Гарри проснулся посреди ночи, чувствуя кошмарную усталость, словно он не спал, а безостановочно бегал с самого захода солнца. Все тело ломило, болело и почти не желало слушаться. Юноша даже пошевелиться не мог, лишь лежал, глядя в темноту и гадая, что такое с ним происходит. Голова гудела и кружилась, Поттер уже начал в ужасе думать, что его сейчас просто стошнит, а он даже до ванной добраться не сможет. Чувство абсолютной беспомощности и слабости привело его в ужас.
«А что, если меня опять отравили? — в смятении думал он. – Что если я умираю и даже позвать никого не могу».
С трудом подросток поднял руку и прижал к пылающему, влажному от пота лбу. Жар и слабость буквально пожирали его, Гарри начало трясти в ознобе, от отчаяния хотелось закричать, но с губ сорвался только хриплый вздох.
На тумбочке возле кровати стоял стакан воды, но дотянуться до него совершенно не представлялось возможным. По крайней мере, самостоятельно.
«Успокойся, — приказал себе Поттер, чувствуя, как сознание заволакивает приступ паники, — ты же колдун, черт возьми!»
Собравшись с мыслями, подросток сосредоточился, призывая свою магию, и замер. Ее не было. Ни одной крохотной искорки волшебства, ни малейшего движения энергий, что до этого свободно курсировали по телу. Пустота. Гарри слепо уставился в одну точку широко распахнутыми глазами. То незримое присутствие, что юноша испытывал с того дня, как разрушил магическую кору, исчезло. Он был один. Бессильный, беспомощный и бесконечно напуганный.
Остаток ночи Поттер провел в попытках обнаружить хоть какое-то присутствие собственной магии, раздираемый страхом на части. Только под утро, совсем измучившись от жара и недомогания, юноша провалился в беспокойный, чуткий сон.
Кто-то тряхнул его за плечо:
— ГАРРИ!
Поттер дернулся, распахнув покрасневшие от недосыпа глаза, над ним нависал хмурый Арчер.
— Т-том?
— Ты опоздаешь, завтрак уже начался, — раздраженно объявил лучший друг. – Сколько можно дрыхнуть?
— Иди без меня, — просипел Гарри, снова закрывая глаза, — я не голоден.
За этими словами последовала долгая пауза. Юноша совершенно точно знал, что в эту секунду Арчер с подозрением всматривается в его лицо.
— Ты здоров? – наконец с ноткой легкого беспокойства спросил Том.
— Не знаю, — честно ответил Гарри. – Дай мне час. Если не приду на урок, скажи... скажи, что...
— Что ты заболел, — закончил за него Том и поморщился. – А потом сюда заявится делегация из взвинченных профессоров во главе со школьной медсестрой, и все они начнут хором докапываться до твоего самочувствия.
— Да пусть хоть всем педсоставом приходят, — невнятно пробормотал в подушку Поттер. – Плевать.
— Гарри, что с тобой происходит? – голос друга звучал уже откровенно встревоженно.
— Том, пожалуйста, — еле слышно выдохнул юноша, — просто дай мне прийти в себя.
— Только не ной потом, что тебя силой уволокли в лазарет, — проворчал Арчер и отступил от кровати друга, позволяя тяжелому темно-зеленому пологу с шорохом упасть на место, скрывая спящего подростка от посторонних глаз.
В итоге Том, как всегда, оказался прав. Сразу после обеда в спальню четверокурсников нагрянул с инспекцией Снейп, обнаружив, что Гарри всё еще спит. Скрепя сердце, декан Слизерина растолкал обессиленного подростка, и когда на него, недоуменно моргая, уставились заспанные зеленые глаза, на миг замер, гадая, как поступить: устроить паршивцу выволочку или сразу оттащить в больничное крыло. Северус решил начать с выговора:
— Мистер Поттер, вам нехорошо?
«Не очень-то это похоже на выговор», — досадливо отметил зельевар.
— Сэр? – голос Гарри был тихим и хриплым. – Что... что вы...
— Вы пропустили занятия, — напомнил профессор. – Ваш приятель сообщил, что вы больны, — он окинул своего ученика цепким взглядом. – И как я вижу, он не лгал. Что с вами?
— Не знаю, — совершенно искренне сказал мальчишка. – Жуткая слабость во всем теле.
— У вас был стихийный выброс? – насторожился декан.
— Что? – Поттер как-то растеряно моргнул и с заминкой ответил: — Н-нет. Не думаю, сэр.
Северус нахмурился. На первый взгляд состояние подростка походило на магическое истощение. Но раз не было выброса....
«Или мелкий паразит опять врет», — предположил внутренний голос. Снейп раздраженно поджал губы.
— Поднимайтесь.
— Зачем?
— Мы отправляемся в лазарет.
— Сэр, — умоляюще простонал Гарри, закрывая глаза, — пожалуйста, прошу вас, просто дайте мне немного отдохнуть. Я в порядке, только почему-то очень устал...
— В Больничном Крыле отдохнете, — нетерпеливо ответил зельевар. – Поднимайтесь.
— Просто дайте мне поспать, — просил мальчик, — пожалуйста...
Северус заметил, что Поттера бьет озноб, его лицо было почти серым, волосы прилипли ко взмокшему лбу, он тяжело и прерывисто дышал. Этого вполне хватило, чтобы профессор запаниковал и, уже не отдавая себе отчета в том, что делает, сбросил с Гарри одеяло и схватил за локоть, намереваясь вытащить ребенка из кровати, чтобы отвести к Поппи. Конечно, если бы зельевар остановился хоть на миг и спокойно оценил ситуацию, он бы поступил куда разумнее и просто привел бы мадам Помфри в слизеринское общежитие. Но страх за мальчика сделал его неспособным размышлять здраво, поэтому последующее событие можно было отчасти назвать и его виной, потому что как только профессор коснулся руки подростка, случилось нечто совершенно непредвиденное. Гарри резко распахнул веки, и на Северуса с ледяной яростью воззрились серебристо-зеленые, нечеловеческие глаза. Декан змеиного факультета застыл, отчаянно надеясь, что ему показалось.
— Поттер, что с вами...
Закончить фразу он не успел — с губ юноши сорвалось шипение, а через секунду зельевара отбросило от него с такой силой, что профессор бы непременно пострадал, если бы не врезался в полог кровати, что стояла в другом конце спальни, тем самым смягчив удар. Снейп упал на матрас, плотная ткань балдахина с треском сорвалась с петель, накрыв собой дезориентированного волшебника.
Пораженно хватая ртом воздух, Северус даже не шевелился, пытаясь осмыслить то, что сейчас произошло, но мгновение спустя шок уступил место гневу.
«Это проклятый щенок пожалеет, что родился на свет!»
Мастер зелий зарычал, взмахом руки отбросив тяжелую ткань в сторону, почти подлетел к Поттеру и... остановился в паре шагов от паршивца.
Мальчик спал.
Мирно, безмятежно спал.
Снейп в молчании рассматривал бледное лицо подростка со смесью неверия и злости.
«Что к дьяволу происходит с Поттером? – он подозрительно сощурился: — Да и Поттер ли это?» — зельевару вспомнились пугающие, серебристые глаза Гарри во время атаки.
Осознавал ли мальчишка, что творит, когда чуть не прикончил собственного учителя? Или он находится под чьими-то чарами? Снейп ещё какое-то время наблюдал за Поттером, после чего, досадливо скривившись, вернул взмахом волшебной палочки на место сорванный полог на соседней кровати и, призвав себе одно из кресел, уселся возле кровати подростка, пытаясь понять, что теперь предпринять.
До окончания занятий оставалось три часа, и всё это время общежитие будет пустовать, но что делать, когда вернутся ученики? Переместить Поттера в лазарет? Профессор поморщился. И где гарантии, что на мальчишку снова не нападет приступ бешенства? Оставить здесь? Заманчиво, если только он не опасен для других студентов. Стоило бы сходить к Альбусу, но... не лучше ли сначала поговорить с Гарри? Возможно, они смогут найти решение, не привлекая Дамблдора? Потому что, если в чем Снейп и был уверен, так это в том, что как только в дело вмешается директор, мальчишка тут же закроется.
Спустя почти час Северус все еще не знал, что делать, отчего чувствовал себя абсолютным кретином. Как следствие, это вылилось в сильное раздражение. Зельевар как раз собрался связаться с директором, убедив себя, что плевать он хотел на тонкую душевную организацию мелкого паразита, который в данный момент беззастенчиво пускал пузыри в подушку, совершенно не тревожась о том, что чуть не свернул шею собственному декану. Но тут мальчик пошевелился, глубоко вздохнул и открыл глаза. Северус напрягся, уже ожидая от Поттера чего угодно, от нападения до эпилептического припадка и стихийного выброса, но вот подросток повернул голову, и в изумрудных глазах вспыхнуло совершенно искреннее удивление:
— Сэр? Что, эм, что вы тут делаете?
— Пытаюсь понять, что с вами происходит, Поттер, — оскалился зельевар, испытывая отвратительное чувство дежавю.
— О, — Гарри завозился в кровати, пытаясь сесть. Снейп, продолжая мысленно ворчать и ругаться, помог мальчику устроиться поудобнее и подложил ему под спину пару подушек, после чего вернулся в своё кресло у кровати.
— Как вы себя чувствуете?
— Пить хочется.
Профессор взял с тумбочки стакан воды и протянул его юноше, тот сделал несколько жадных глотков и, вернув стакан своему декану, с усталым вздохом откинулся на подушки. Когда пауза стала затягиваться, Северус, не выдержал:
— Я всё еще жду ваших объяснений, — напомнил он. – Что с вами произошло?
— Не знаю. Ночью мне стало плохо, — Гарри мрачно рассматривал свои руки. – Я подумал сначала, что меня снова отравили, и я умираю.
Между бровями Снейпа пролегла тревожная складка. Пока подросток спал, он несколько раз проверял его состояние с помощью разнообразных диагностических чар и результат был всегда один – ничего. Ни яда, ни проклятий, ни каких-либо проблем со здоровьем. Откуда взялись жар и эта жуткая слабость, выяснить ему не удалось.
— У вас есть основания полагать, что кто-то желает вам зла? – на пробу уточнил он.
Гарри безрадостно хмыкнул.
— На то, чтобы припомнить всех, кто желает мне зла, может уйти не один день, сэр, — заметил он.
— Не могу не согласиться. Но, быть может, между вами и кем-то из ваших однокурсников...
— Нет, — подросток покачал головой. – Ничего такого не было. Я ни с кем не ругался, на меня никто не нападал, даже стихийных выбросов не было... — Гарри замолчал на полуслове, в ужасе уставившись на учителя, но профессор так и не успел спросить в чем дело. – Её не было! – воскликнул он, вцепившись в своё одеяло так, словно собирался разорвать его на части. – Совсем не было! А сейчас, — он на миг замер и расслабленно выдохнул, — сейчас всё вернулось. Она есть. Еле ощутимая, но есть... ну конечно! – его глаза просияли, словно он понял нечто невероятно важное.
— Поттер, вы не потрудитесь объяснить мне, что все это значит? – сердито оборвал стрекотание мальчишки зельевар.
Гарри, всё ещё пребывая в лёгком ступоре, медленно кивнул.
— Простите, сэр, я просто понял, что это было такое, — медленно протянул он.
— И что же? – нетерпеливо поторопил его зельевар.
— У меня уже был такой приступ в прошлом году, — объяснил подросток. – Моя магия полностью исчезла, и мне было очень плохо, в тот раз тоже навалилась жуткая слабость и всё такое, — с каждым словом Гарри говорил все быстрее и увереннее. – Это как стихийный выброс, только наоборот. Мадам Помфри объясняла мне тогда, что иногда моя магия будет вот так странно себя вести и просто исчезать, — он нахмурился. – Иногда за этим может следовать стихийный выброс.
Снейп в сомнении разглядывал лицо юноши. Вообще-то в его словах был смысл. Он помнил схожий случай в прошлом году и, похоже, та бесконтрольная магия, с которой он столкнулся сейчас, была ничем иным, как несильным стихийным выбросом. Северус немного успокоился. Конечно, эти приступы не были поводом для радости, но, по крайней мере, с мальчиком не происходит ничего нового. А значит пока можно не сводить себя с ума безумными теориями и догадками о злоумышленниках, кровожадных убийцах и внезапно взбесившихся студентах. Одно не давало ему покоя – странный цвет глаз мальчика в момент выброса. Но с этим он может разобраться и потом, в конце концов, это тоже могло быть следствием разрушающейся магической коры.
— Что ж, — Северус поднялся на ноги, — тогда вам стоит как следует отдохнуть, мистер Поттер, — уже куда спокойнее сказал он. – Я принесу вам восстанавливающее и жаропонижающее зелье, а сейчас постарайтесь поспать.
— Спасибо, сэр! – улыбнулся Гарри.
Как только за зельеваром закрылась дверь, улыбка медленно сползла с лица подростка, и он безрадостно уставился в потолок. Никакого стихийного выброса не было и в помине, он это прекрасно знал. Как и знал, что с ним произошло на самом деле. Оставалось только понять, стоит ли рассказывать об этом Тому или Гермионе. Он понимал, что они оба воспримут новости не лучшим образом, он и сам пока не очень понимал, как к этому относиться. С одной стороны, ничего кошмарного не произошло – слабость и жар были не такими уж страшными последствиями разрушения волшебной коры. К тому же, его предупреждали, что рано или поздно магия возьмёт свою плату его жизненной силой. А вот с другой стороны, может ли он быть уверен, что эта плата ограничится парой дней недомогания? И не станет ли всё хуже со временем?
Гарри прикрыл глаза. Ему нужна была дополнительная информация, и как можно скорее.
* * *
— Тебе следовало сразу же отвести мальчика ко мне! – негодовала Поппи, шагая рядом со Снейпом в сторону Большого зала. – Как можно было просто оставить его одного в таком состоянии?!
— Я не «просто оставил его одного», — сварливо огрызнулся Снейп, уже жалея, что вообще рассказал ей о Гарри, — я заставил его принять все необходимые зелья и проверил, нет ли ухудшений, — они вошли в Большой Зал. — А поспать он может и в собственной спальне. Незачем таскать мальчишку в лазарет по каждому поводу, он и так уже от одного упоминания об этом в ужас приходит.
— Как, по-твоему, ребенок сможет нормально восстановиться в таком беспокойном окружении? – фыркнула медсестра. – В общежитиях всегда полно шумных учеников, они только будут его беспокоить!
— Не путай дом Слизерина с тем балаганом, который творится на остальных факультетах, — ощетинился зельевар. – В отличие от остальных бешеных паршивцев, мои ученики исключительно дисциплинированны.
— Ты льстишь себе, Северус, — ядовито ответила Поппи и, не дав профессору возможности ответить, ушла на своё место в дальнем конце преподавательского стола.
Мужчина бросил вслед уходящей ведьме злобный взгляд и чинно опустился на свой стул, даже не обратив внимания на Эрмелинду Герхардт, что сидела по левую руку от него.
— Вы выглядите встревоженным, — заметила она, когда с основными блюдами было покончено, и на столах появился десерт.
Северус оторвался от изучения содержимого своей чашки с чаем и холодно взглянул на целительницу.
— Вам кажется, — он снова отвернулся.
— Возможно, — не стала спорить она. – Тогда позвольте заметить, что мне так же кажется, что ваше беспокойство должно быть как-то связано с сегодняшнем отсутствием мистера Поттера на уроках.
Теперь декан Слизерина взглянул на женщину куда внимательнее. И гораздо враждебнее.
— Даже если и так, как это касается вас?
— Касается, если у мальчика был стихийный выброс, — совершенно спокойно заявила Эрмелинда.
— Откуда у вас подобные сведения? – подозрительно сощурившись, процедил он.
— От директора Дамблдора.
— Ну, безусловно, — ядовито прошипел зельевар.
Профессор целительства несколько мгновений безо всякого выражения смотрела ему в глаза, потом медленно поставила на блюдце чашку с чаем и, сцепив руки замком, подняла серьезный взгляд на коллегу.
— Позвольте мне кое-что прояснить, — делая ударение на каждом слове, сказала она. – Приглашение директора на работу в Хогвартсе, которое я получила, было обусловлено не только необходимостью закрыть позицию профессора по целительству, в конце концов, в клинике Святого Мунго достаточно блестящих профессионалов, способных преподавать этот предмет. Одной из причин моего приезда стало здоровье мистера Поттера. А точнее, его проблемы с волшебной корой. Я согласилась наблюдать мальчика в этом году как специалист и составить собственное мнение о его состоянии. По вопросам взаимодействия с мистером Поттером Альбус порекомендовал обращаться к вам, как к декану его факультета, что я и пытаюсь делать.
— О, и почему же я узнаю об этом только сейчас? – саркастично полюбопытствовал Северус.
— Потому что все это время я искренне старалась наладить с вами хоть какое-то подобие доброжелательных взаимоотношений, прежде чем перейти к сути дела, — ответила Эрмелинда. – И в ответ на любое свое слово, кроме грубости ничего не получала, что, признаться, очень меня удивляет. Для декана факультета, на котором обучаются потомки древних аристократических родов, вы до обидного невоспитаны. Поверьте, ваше общество не доставляет мне никакого удовольствия и, будь моя воля, я бы с радостью вообще с вами не разговаривала, — призналась ведьма. — Но вы декан мистера Поттера, а значит, к несчастью, наблюдать его я могу лишь в вашем присутствии и с вашего позволения. Куда проще было бы действовать через мистера Блэка, но его состояние, увы, характеризуется, как «нестабильное», что делает его суждение сомнительным. Поэтому, дабы облегчить жизнь и себе, и мне, я прошу вас перевести манеру вашего общения со мной из примитивного хамства в некую более приемлемую для культурного общества форму, — она сухо улыбнулась, — если вам, конечно, не сложно, профессор Снейп.
Северус выслушал её монолог в гробовом молчании с совершенно невыразительным выражением лица.
— Весьма впечатляющая речь, госпожа Герхардт, — прокомментировал зельевар. — Я буквально раздавлен от горя такой оценкой, — ехидно добавил он. – Если вы закончили делиться своими глубокими душевными терзаниями, я бы хотел перейти к более важной теме разговора. У меня нет времени на то, чтобы обсуждать с вами морально-этические вопросы моего воспитания, — он сделал паузу, ожидая от неё какой-нибудь реакции, но целительница только чуть приподняла брови, предлагая ему самому направить беседу в нужное русло. – Что ж, хорошо, — решил он. – Для начала, я хочу знать, отчего к вам вдруг вообще поступила данная просьба от директора?
«И почему, Модред бы его побрал, Альбус меня не предупредил?»
— От того, что моя семья является одним из древнейших родов целителей в Европе, — тут же ответила она, будто ждала этого вопроса. — От того, что специалистов, обладающих опытом работы с магической корой, на весь мир можно насчитать человек десять – пятнадцать. Так вышло, что я одна из них и в виду стечения определенных обстоятельств, я оказалась в этом году в Англии.
— Один из древнейших родов? – не уступал зельевар. – Отчего-то фамилия Герхардт мне ни о чем не говорит.
— Не Герхардт, — она тонко улыбнулась. – Айскальт.
Декан Слизерина опалил женщину неприязненным взглядом.
— Не хотите ли вы сказать, что Клаус Айскальт...
— Был моим родственником? – закончила за него Эрмелинда. – Да. Точнее сказать, он был моим двоюродным дядей. Его смерть стала весьма печальным событием для всей семьи, — она сделала паузу, словно отдавая дань памяти погибшему, хотя вся эта её речь звучала до ужасного формально.
— Возможно, вы не в курсе, но Клаус Айскальт находится в розыске за похищение ученика в прошлом году, — враждебно сообщил Северус.
— Как я поняла, в розыске находится некое существо, которое убило Клауса и приняло его облик. И да, мы в курсе. Нас любезно известил об этом некий господин Шеклболт, когда мой отец столкнулся с досадным недопонимаем со стороны авроров этой весной.
— Ваш отец?
— Да. Кёльт Вилберг. Он практикует в клинике Святого Мунго с этого года. Я приехала с ним.
— Восхитительно, — поморщился Снейп. — Вы перебираетесь с места на место всем кланом?
— Не всем. В Англию прибыли лишь я и отец, — невозмутимо пояснила она.
Казалось, никакие едкие комментарии зельевара не способны вывести из себя эту женщину. Она оставалась совершенно хладнокровна ко всему, что он говорил и делал, и за все время пребывания в Хогвартсе вышла из себя лишь дважды, что, в общем-то, вызывало невольное восхищение, потому что характер Северуса не мог вынести ни один нормальный человек. И все же принадлежность целительницы к семье Айскальт доверия к ней не вызывала.
«По крайней мере, теперь ясно, почему она так мне его напоминает. Племянница, значит? Хм...»
Снейп смерил её уничижительным взглядом.
— Так и в чем же конкретно заключается ваша уникальность, как специалиста в области работы с магической корой? – он усмехнулся. – Кроме того, что вас таких всего десять – пятнадцать штук на весь мир.
Она вопросительно изогнула брови.
— Вы хотите знать подробности моих исследований?
— Именно.
— О, конечно, профессор, с радостью вас просвещу, — в её спокойном голосе проскользнула насмешка. — У вас есть пара свободных лет для поверхностного обсуждения моей работы?
Северус скрипнул зубами, он почти ненавидел эту женщину, потому что на данный момент у него закончились аргументы для продолжения спора.
— Что вам нужно от Поттера? – сдался он.
Эрмелинда деловито приосанилась, поняв, что добилась своего, и они, наконец, дошли до основного вопроса.
— Для начала мне нужно знать, почему он отсутствовал, — сказала она. – Если это как-то связано со стихийными выбросами, мне необходимо его осмотреть, — она чуть поморщилась, — с вашего разрешения, конечно.
— Что ж, — Северус отвел взгляд, размышляя над её словами, с одной стороны, подпускать эту змеюку к мальчику он не желал, а с другой... возможно ли, что она сможет ему помочь? Он медленно выдохнул: — У меня одно условие.
— Какое же?
— Пока у вас не будет окончательного диагноза относительно общего состояния Поттера и его магической коры, вы не станете привлекать к этому делу директора.
— Вот как? – она склонила голову к плечу. – И почему же?
— Потому что профессор Дамблдор весьма занятой человек, чтобы вы ежеминутно дергали его со своими докладами, — ощетинился Северус, надеясь, что авторитет великого волшебника хоть немного её отпугнет.
К раздражению зельевара, она выглядела скорее заинтригованной, чем напуганной. И самым обидным было то, что целительница, похоже, догадалась, что Снейп вовсе не о душевном спокойствии директора печется. И все же она кивнула, уступая.
— Хорошо. Но в случае, если я обнаружу нечто выходящее за рамки нормы, то сразу же отправлюсь к профессору Дамблдору.
— И за рамками нормы вы подразумеваете...
— Угрозу жизни.
Они встретились взглядами, и впервые за весь разговор Северусу не захотелось с ней спорить.
— Можете осмотреть мальчика, — наконец, решил зельевар. – Завтра в семь после занятий. В моем присутствии.
— Благодарю, — она поднялась из-за стола. – Доброй ночи, профессор Снейп.
Он ничего не ответил, демонстративно делая глоток остывшего чая и краем глаза наблюдая как она, развернувшись, покидает Большой зал.
* * *
Следующим утром Гарри проснулся совершенно здоровым и полным сил. Прислушавшись к себе, он успокоено улыбнулся, осознав, что его магия никуда не делась, и он снова может беспрепятственно ей пользоваться. Соскочив с кровати, подросток почти вприпрыжку отправился в душ. Уже на самом пороге его застал подозрительный голос Тома:
— Как я вижу, тебе полегчало.
— Да, — Поттер широко улыбнулся. – Чтобы это ни было, все прошло.
— Чудно, — прокомментировал друг. – А тебе не кажется, что стоит чуть внимательнее отнестись к данному эпизоду твоей биографии?
— Да-да, — отмахнулся от него Поттер. – Вечером обсудим, — он скрылся за дверью ванной комнаты, мечтая принять душ и поскорее отправиться на завтрак.
— Умираю с голоду, — пробормотал он, брезгливо стягивая пропитанную потом пижаму и отправляя ее в дальний угол комнаты. – Душ и есть, — пообещал себе он, — сразу же есть.
Он знал, что Том от него не отстанет пока не выяснит, что произошло днем ранее, но Гарри в любом случае собирался рассказать другу правду, только потом. В конце концов, ничего действительно ужасного с ним вроде как не происходило, а уж с этими перепадами своей магии он как-нибудь разберётся. Нужно только найти нужные источники информации.
* * *
Вечером того же дня Поттера вызвал к себе Снейп. Подозревая, что речь пойдет о его «стихийном выбросе», подросток на всякий случай ещё раз проговорил про себя свою легенду и, предупредив Арчера о том, куда направляется, поспешил в кабинет учителя. Как оказалось, ждал его не только мастер зелий, но и новый профессор целительства.
— Эм, добрый вечер, профессор Снейп, профессор Герхардт, — юноша переводил несколько растерянный взгляд с одного учителя на другого, стоя в дверях.
Северус что-то читал, но как только мальчик заглянул в комнату, поднял на него невыразительный взгляд:
— Проходите, Поттер, — сдержано распорядился он.
Гарри послушно просочился в кабинет и замер шагах в пяти от профессоров. Только сейчас он подумал, что его, быть может, вызвали вовсе не из-за проблем с его магией. Подросток начал лихорадочно вспоминать, что такого он мог натворить на уроке целительства, если к делу привлекли его декана.
В это время профессор Герхардт поднялась с кресла, в котором до этого сидела, и доброжелательно улыбнулась слизеринцу.
— Добрый вечер, мистер Поттер. Прошу, садитесь, — она указала на стул возле своего кресла.
— Что-то случилось? – не двигаясь с места, напряженно спросил подросток, и посмотрел на своего декана в поисках поддержки.
В конце концов, раз Снейп не начал орать на него прямо с порога, а вполне себе спокойно восседал за своим рабочим столом с чашкой чая, то не всё так плохо, так ведь? Поймав встревоженный взгляд мальчишки, декан Слизерина закатил глаза:
— Сядьте уже, Поттер, никто не собирается вас убивать.
— Да, сэр, — подросток покорно сел на стул и выжидательно уставился на обоих профессоров.
— Мистер Поттер, — начала Эрмелинда, когда все расселись по своим местам. – Полагаю, никто ещё не ввел вас в курс дела, но меня пригласили в Хогвартс не только как преподавателя. Я долгое время занималась всесторонним изучением магической коры и согласилась наблюдать ваше состояние, чтобы найти для вас оптимальный способ лечения.
— Лечения? – Гарри теперь смотрел только на своего профессора целительства. – Я не болен.
— Хорошо, — не стала спорить она, — восстановления вашей волшебной коры.
— Это профессор Снейп вас попросил? – подросток покосился на своего декана, тот покачал головой и одновременно с ним Эрмелинда ответила:
— Нет, это была просьба профессора Дамблдора.
При упоминании имени директора, взгляд Поттера лишился всяких эмоций. Северус откинулся на спинку стула, с легкой ухмылкой наблюдая за целительницей.
«Ну, а теперь попробуйте добиться от этого ребенка хоть какого-то содействия, миссис уникальный специалист», — мстительно подумал он.
— Как я понял волшебную кору восстановить невозможно, — медленно произнёс Гарри. – Мне кажется, нет никакого смысла тратить на это время, — подросток бросил колючий взгляд на Снейпа. – К тому же в прошлом году я и так провел слишком много времени в больничном крыле и никакой пользы это не принесло. Поэтому спасибо, но я отказываюсь.
— Я вполне понимаю ваши чувства, — спокойно кивнула волшебница, — но вам совершенно не обязательно посещать лазарет для осмотров.
— Это не меняет сути дела, — упрямо нахмурился Гарри. – Я уже услышал окончательный вердикт от мадам Помфри и директора. Спасибо, но я не хочу, чтобы кто-то меня изучал еще год, чтобы потом напоить отравой, которая блокирует мою магию и превратит меня в сквиба.
Брови Эрмелинды на последних словах мальчика поползли вверх, женщина перевела совершенно обескураженный взгляд на Северуса.
— Вы собирались блокировать его магию?
Профессор неуютно поежился и злобно покосился на Поттера. Мелкий паршивец двумя предложениями превратил его, Поппи и Альбуса в какой-то дикий кружок бешеных садистов.
— Конечно же, нет, — оскорбленно фыркнул он. – Это были крайние меры, на случай если раскол магической коры начнет представлять угрозу жизни мистера Поттера.
— Если бы вы спросили моего мнения, сэр, — любезно отозвался выше упомянутый мальчик, — я бы предпочел умереть, а не становиться сквибом.
— Вы хоть осознаете, какая это дикость? – дрожащим от негодования голосом осведомилась Эрмелинда. – Отнять магию у волшебника! Мальчик мог просто сойти ума. Это хуже, чем смерть. Подобные решения — поразительная халатность с вашей стороны.
Северус пристально уставился на неё. Обычно невозмутимая ведьма напротив него сейчас чуть ли не дрожала от ярости.
— Прошу оставить своё частное мнение при себе, госпожа Герхардт, — холодно произнёс он. – В ваши обязанности не входит оценка моих действий или действий директора. Всё, что от вас требуется, это осмотреть мальчика и составить собственное суждение о его состоянии. И если для этого вам не достает профессионализма, я прошу вас больше не беспокоить ни меня, ни мистера Поттера.
— Чудесно, — ядовито улыбнулась она, — я с радостью обращусь в совет попечителей, думаю, они с радостью составят свое «частное мнение» и примут необходимые меры, профессор.
Северус открыл рот, чтобы огрызнуться в ответ, когда вдруг вспомнил, что они не одни. Взгляд зельевара обратился к исключительно тихому подростку, примостившемуся на стуле рядом с целительницей. Мальчик, казалось бы, даже не обращает на них внимания, рассеянно разглядывая узор на ковре у себя под ногами. Пожалуй, легкую, едва уловимую улыбку на его губах, смог бы разглядеть только Снейп.
«Ах ты мелкий паразит», — мысленно ощерился зельевар.
Мальчишка никому, ни одной живой душе (кроме Арчера, конечно) не рассказал о том, что подслушал тогда под дверью медсестры в Больничном крыле. И вот, как бы невзначай, он упоминает об этом в разговоре с Эрмелиндой. Расчётливый сопляк совершенно точно знал, какая за этим последует реакция. Ему ведь оставалось только дождаться, пока профессора разругаются друг с другом до такой степени, что ни о каком осмотре или лечении и речи не будет, после чего он сможет со спокойной душой вернуться в свое общежитие и больше не вспоминать об этом досадном недоразумении. «Отвратительный паршивец», — в который раз за последние три с небольшим года мысленно выругался Северус и сердито посмотрел на свою коллегу.
Неподвижно замерев в своём кресле, женщина буравила зельевара арктически-холодным взглядом и почему-то напоминала ему свежезамороженную гадюку. Конечно, она даже не поняла, что один конкретный ребенок намеренно вовлек её в этот конфликт. Почувствовав собственное преимущество, Снейп злорадно усмехнулся:
— Так вы будете осматривать мальчика? Или мы и дальше продолжим сей увлекательный скандал в присутствии ученика? – любезно мурлыкнул он.
Эрмелинда, чуть растерявшись, моргнула, но, быстро взяв себя в руки, опасно сощурилась:
— Не вижу смысла вести этот диалог с вами, — она повернулась к Гарри и уже куда мягче сказала: — Приношу свои извинения за это, мистер Поттер.
— Всё в порядке, профессор, — мальчик выглядел несколько раздосадованным, но реакция целительницы несомненно подняла ему настроение. Северус поклялся себе придушить гадёныша, как только представится возможность.
— Итак, — ведьма прочистила горло, вспоминая, на чем они остановились, — хм, как я поняла, до этого вашим здоровьем занимались крайне непрофессионально, что объясняет ваше нежелание возобновлять лечение, но я гарантирую вам...
— Простите, мэм, — перебил её Гарри. – Но мне не нужно лечение, — он нахмурился, — и если я все-таки решу принять меры, то попрошу своего опекуна помочь мне с поиском подходящего целителя.
Снейп блаженствовал и негодовал одновременно. С одной стороны ему доставляло бесконечное удовольствие недоумение на лице Эрмелинды, а с другой — мерзкий ребенок предпочел довериться в вопросах лечения своему песьему крёстному, а не декану.
Тем временем, Эрмелинда упорно продолжала наступление. Хотя, строго говоря, это уже больше походило на осторожную капитуляцию с попыткой сохранить лицо.
— Позвольте хотя бы просто провести анализ, — сказала она
Гарри открыл рот, замер, о чем-то подумал и вдруг тихо уточнил:
— Какой анализ?
— Обычные диагностические чары на уровень магии, — тут же пояснила целительница. – Это займет не более пяти минут.
Поттер опустил голову и, размышляя, свел брови у переносицы, после чего пристально взглянул в глаза волшебницы.
— И потом вы расскажете мне, что показал анализ? – неуверенно спросил он.
— Если вы захотите знать, — кивнула она.
— Только мне, — с нажимом произнёс он, — и никому больше.
Снейп занервничал. Такого поворота он не ожидал. Вся информация должна была поступать к нему, а не к мальчику! Мало ли какой чертовщиной Герхардт забьет голову этому меланхоличному недорослю. Они потом всем Хогвартсом до него не достучатся!
Но самое гадкое во всем этом было то, что Снейпа, который по идее должен был руководить ситуацией, не очень-то деликатно из всего этого мероприятия сейчас выдавливали.
— Позвольте заметить, — сказал он, пока эти двое не сговорились у него за спиной... или точнее сказать прямо под носом. – Что я, как декан мистера Поттера, настаиваю на том, чтобы вы сообщали мне обо всех результатах исследований, или я вынужден буду отказать вам в осмотре моего студента.
— Для вашего сведения, существует Закон Тайны Целителей, которому мы беспрекословно следуем, — упрямо поджала губы ведьма. – И если пациент желает сохранить в секрете подробности лечения...
— Так же позвольте заметить, — перебил её Северус, — что мистер Поттер – несовершеннолетний и для принятия некоторых решений ещё не дорос.
— Позвольте заметить, — вдруг очень сердито сказал третий голос, явно передразнивая профессора, — что у «мистера Поттера» есть законный опекун, и все решения принимать за своего несовершеннолетнего подопечного будет он, — голос подростка звенел от гнева, — а не вы, при всем уважении, сэр.
По губам Эрмелинды скользнула победная усмешка, после чего она отвернулась к Гарри. Но полностью обессиленным профессор почувствовал себя лишь перехватив очень красноречивый взгляд мальчишки, обращенный к нему. В изумрудных глазах ясно читалось мстительное злорадство: «Вы на меня её натравили, вы теперь и мучайтесь». Северус злобно скрипнул зубами. Что ж, он вынужден был признать, что недооценил паршивца со всеми его показательными выступлениями. За весь разговор Поттер умудрился разыграть три комбинации и разыграть так, что независимо от исхода он выигрывал при любом раскладе.
«Умный гаденыш», — с гордостью подумал декан Слизерина и погрузился в нарочито мрачное молчание, пока целительница накладывала на Гарри диагностические чары.
Как только ведьма получила нужные ей сведения она на несколько минут затихла, что-то просчитывая в уме и вдруг выражение её лица из сосредоточенно-спокойного сделалось абсолютно обескураженным. Чуть приоткрыв рот, она в неверии посмотрела на сидящего перед ней мальчика. Гарри в ответ очень пристально взглянул ей в глаза, каких-то несколько секунд между ними будто происходил некий безмолвный диалог, после чего Эрмелинда кивнула, свернула пергамент с данными с тонкий свиток и поднялась на ноги:
— Благодарю за ваше время, мистер Поттер, — медленно произнесла она. – За окончательными результатами вы можете прийти в мой кабинет через пять дней.
— Спасибо, мэм, — подросток тоже встал со стула.
— Доброй ночи, профессор, — Эрмелинда скользнула взглядом по безмолвствующему Снейпу и вышла из кабинета.
Гарри вежливо попрощался со своим профессором и тоже направился к выходу. Северус окликнул его у самой двери:
— Поттер...
— Да, профессор? – юноша оглянулся, невинно глядя на своего декана.
— Вы ведь осознаете, что все это делается лишь для вашего блага? – негромко произнес он.
— Конечно, сэр.
— Так объясните мне, ради Мерлина, почему вы так себя ведете? – устало осведомился Снейп.
— Потому что я больше вам не верю сэр, — помедлив, ответил Гарри. – Простите.
Он вышел из кабинета, и мастер зелий не стал его останавливать.

От автора// Примечание:
(1) Все названия рун были сперты с разных сайтов, значения чуть переделаны и притянуты за уши, чтобы соответствовать сюжету. На титул Мастера рун не претендую и за возможные глупые смысловые косяки сразу приношу извинения =))