Осень на двоих

Хогвартс Экспресс отправился в путь ровно в одиннадцать часов. Гарри смотрел, как за окном в клубах пара растворяется Лондон и не мог поверить, что он все-таки едет в Хогвартс. Они с Томом прибыли на платформу 9 и ¾ довольно рано и, пройдя пугающую процедуру перехода через барьер, уселись в одно из многочисленных свободных купе, наблюдая за прибывающими волшебниками.
Никогда в своей жизни Гарри не был на вокзале, и место это запомнилось ему как нечто очень людное и сумбурное. Но платформа 9 и ¾ была другой. Здесь тоже царили суета и шум, но все это было наполнено неповторимым оттенком магии. Над загруженными волшебниками тележками и чемоданами кружили почтовые совы, туда-сюда по платформе носились разноцветные кошки, а иногда, к своему восторгу, Гарри замечал, как мимо вагонов сами собой мчатся саквояжи и сундуки, послушно следуя за своими владельцами. Несколько раз в купе заглядывали другие пассажиры, но, обнаружив, что места уже заняты, поспешно скрывались за дверью в поисках свободного прибежища на следующие несколько часов. Иногда происходили и странные вещи: дверь в купе неожиданно распахивалась, и глупо хихикающая группка девчонок вваливалась внутрь ровно на десять секунд, чтобы тут же бесследно раствориться. Сначала этот парадокс сбил обоих мальчиков с толку, но потом мимо них по коридору пробежал какой-то ученик, на вид лет тринадцати, с криком: «Эй, Мартин! Ты слышал? Говорят, тут где-то видели Гарри Поттера!» - и другой голос потрясенно завопил из другого конца вагона: «Того самого Поттера?! Шутишь?! Где?»
Том и Гарри переглянулись, Арчер молча подошел к двери и плотно её закрыл.
- С этой секунды меня зовут Джон Смит, - серьезно решил Гарри.
- Угу, а меня тогда Том Сойер, - Арчер мрачно ухмыльнулся. - Хватит паниковать.
- Я не паникую! – заспорил Гарри и тут же замолчал, когда в дверь постучали.
- Вот черт, - Том уселся на сидение возле Поттера и скрестил руки на груди, - сделаем вид, что нас здесь нет.
Они молча воззрились на дверь. Незваный гость потоптался пару секунд на месте и дернул ручку, дверь отъехала в сторону, открывая взору друзей долговязого веснушчатого мальчишку с огненно рыжей шевелюрой. Тут он заметил, что купе занято, и на его лице отразилась небывалая досада.
- Простите, - неуверенно начал он, - у вас тут свободно? А то я уже весь поезд обошел...
- Заходи, - тут же предложил Поттер, опередив резкий ответ Тома: «У нас тут занято» ровно на секунду. Все же нежелание афишировать свое место нахождения уступило любопытству. Рыжий тем временем благодарно улыбнулся и втащил в купе свой чемодан, Арчер одарил Гарри вопросительным взглядом и снова закрыл дверь, заперев её на небольшую защелку. Рыжеволосый мальчишка, тем временем, расположил свой багаж на полке и уселся напротив Гарри и Тома. Повисла напряженная тишина.
- Мммм, первый год? – подал голос рыжий.
- Ага, - Гарри и Том переглянулись.
- Фуф, я так нервничаю, я, кстати, Рон. Рон Уизли, - он протянул руку для рукопожатия, широко улыбаясь.
- Гарри Поттер, - бездумно ответил Гарри и тут же пожалел о том, что сказал, Том закатил глаза, лицо Рона вытянулось и залилось краской, приветливость в его голубых глазах сменилась выражением глубокого шока.
- Что, правда? – выдохнул он. - Ты - Гарри Поттер? – он понизил голос. - Тот самый?
- Нет, это другой Поттер, - Арчер раздраженно глянул на рыжего и одними губами пробормотал. - Ты же вроде хотел быть Джоном Смитом.
Рон моргнул и уставился на Тома так, словно вообще только что его заметил.
- Эм...это Томас Арчер, - поспешил сказать Гарри, - мой лучший друг.
- О, очень...приятно... - Рон улыбнулся Арчеру, - прости, я просто никогда не думал, что буду ехать в одном купе с Гарри Поттером.
- Представляешь, ты с ним ещё и в одной школе учиться будешь, вот ведь чудо... - язвительно буркнул Том, но поскольку сказано это было вполголоса для Гарри, Рон слов Тома не услышал.
- А у тебя правда есть... - он сделал страшные глаза и принялся указывать на свою голову, Гарри озадаченно моргнул, - шрам, - пугающим шепотом закончил свою мысль Уизли.
- Правда, - Гарри откинул со лба челку, позволяя соседу по купе вдоволь насмотреться на знаменитую молнию.
«Ну, не так уж это и ужасно, - подумал при этом Поттер, - это всего лишь шрам, пусть себе смотрит».
- Вот это да, - Уизли покачал головой и ухмыльнулся, - Фред и Джордж просто с ума сойдут!
- Кто?
- Мои братья, - отмахнулся Уизли, - жуткие идиоты!
- У тебя есть братья? – подал голос Том. - Волшебники?
- Угу, и мои родители, и родственники, - кивнул Рон, - и пять старших братьев и младшая сестра Джинни, все они волшебники, - он мученически закатил глаза.
Гарри вдруг поймал себя на том, что завидует собеседнику. Вся его семья, все, что окружало его в жизни, было связано с магией. Гарри подумал, что, наверное, Рон знает все про волшебный мир и при этом он совсем не был похож на того высокомерного блондина, которого они с Томом встретили в магазине Мадам Малкин.
- Здорово, - искренне сказал Поттер.
- Паршиво, - возразил Рон, - представь себе, Чарли был капитаном команды по квиддичу, а сейчас работает с драконами. Билл был старостой факультета, окончил школу с наилучшими оценками, и смог устроиться в Гринготтс! Перси назначили старостой и он один из лучших учеников, Фред и Джордж, несмотря на то, что на них постоянно все жалуются, тоже хороши в заклинаниях, и поэтому теперь мне придется их ВСЕХ превзойти.
- Но ты же из семьи волшебников, тем более, два твоих брата уже закончили школу, - заметил Том. - Да ты, должно быть, знаешь программу Хогвартса чуть ли не наизусть!
- Ну, - Рон покраснел и пожал плечами, после чего Гарри понял, что, в общем-то, зря он так паниковал - неважно, кто в какой семье рос, все первогодки нервничали одинаково.
Дальше разговор потек более непринужденно. Когда Рон узнал, что и Гарри, и Том выросли в маггловском мире, он чуть с ума не сошел от восторга.
- С магглами? Вау! Мой отец обожает все маггловское, например этот...как же это...тел...теловизор...
- Телевизор, - улыбнулся Поттер.
- Да-да, он притащил эту штуку домой и долго пытался его настроить, но те, что были там, в этом ящике, все никак его не слышали.
- Но это же... - Поттер хихикнул, - подожди, там все не так...
Рону было так же безумно интересно слушать про маггловский мир, как Гарри и Тому про волшебный. Рон заваливал Гарри самыми разнообразными вопросами, начиная от средств связи и заканчивая одеждой и прическами, в то время как Гарри в ответ расспрашивал нового знакомого о волшебниках. Оказалось, что в одной только Британии было множество городков и деревушек, спрятанных от обычных людей. Там жили исключительно волшебники и некоторые ребята, такие, как Рон или его младшая сестра Джинни, которые ни разу не видели магглов. Спустя полчаса Гарри окончательно расслабился, и они с Роном уже во всю шутили и обсуждали, что может ожидать их в школе. Том в разговоре предпочитал не участвовать, и, осторожно поглядывая в сторону мрачного друга, Гарри открыл для себя две простые истины. Первое, ему нравился Рон, и он хотел бы подружиться с ним. Второе, Тому Рон не нравился вообще.
- А на какой факультет ты хочешь поступить? – поинтересовался Поттер, все ещё размышляя, куда бы он сам мог попасть.
- Гриффиндор, - без тени сомнения ответил Рон. - Там вся моя семья училась, только не знаю, смогу ли я, - он пожал плечами. - Фред говорит туда берут только самых-самых особенных.
- Ого, - Гарри задумался.
- В принципе, мне все равно куда, лишь бы не на Слизерин! – горячо воскликнул рыжий.
Том тут же вперил в него пристальный взгляд, заговорив впервые за последнее время.
- Да? Почему?
- Шутишь? Да там только тёмные волшебники учатся! Говорят, Сам-Знаешь-Кто заканчивал Слизерин, - шепотом добавил Уизли. - Попасть на Слизерин это самое ужасное, что может случиться с тобой в Хогвартсе.
- Правда? – теперь уже Гарри смотрел на мальчика с легким подозрением. - Разве важно, на какой факультет ты попадешь? Ведь то, что ты учишься на Слизерине, не значит, что ты обязательно станешь таким же, как Волдеморт.
- Не зови его так! – ужаснулся Рон.
- Прости, - начал было Гарри, но тут Арчер презрительно фыркнул.
- Я так и знал, что волшебники очень узколобые в большинстве своем.
- Что? – Уизли нахмурился.
- Чего вы так цепляетесь к имени? Я могу хоть сто раз повторить Волдеморт, Волдеморт, Волдеморт, - пропел Арчер, изучая побледневшего мальчишку насмешливым взглядом, - и ничего мне не будет.
- Том, хватит, - отдернул друга Гарри, поворачиваясь к Уизли, - прости, я и правда не совсем понимаю...
- Слизерин славится тем, что оттуда выходили только самые законченные негодяи, - резко бросил Рон, - нормальные люди там не учатся. В этом змеином логове двуличность и лицемерие – основные критерии отбора, мой тебе совет, Гарри, держись подальше от слизеринцев, потому что ничего хорошего ты от них не увидишь! Тем более ты тот, кто победил Сам-Знаешь-Кого, а значит, все слизеринцы станут твоими врагами!
Впервые Гарри подумал об этом с такого ракурса. Мысль о том, что добрая четверть школы возненавидит его только за то, что он по непонятному стечению обстоятельств отразил смертельное заклятие, поразив Волдеморта, вместо того, чтобы умереть самому, выбила его из колеи.
«Вы знамениты, мистер Поттер, многие боготворят вас, многие бояться, но есть и те, кто постарается причинить вам зло», – слова профессора МакГонаглл, сказанные тогда в Косом Переулке неожиданно вспыхнули в памяти мальчика, заставляя его помрачнеть ещё больше.
«Она знала, что я столкнусь с этим уже в школе, - подумал он, - знала, и хотела предупредить. Что ж, видимо это ещё одно обстоятельство, с которым мне придется смириться».
- А что ты скажешь, если Гарри попадет на Слизерин? – вдруг спросил Том, даже не пытаясь скрыть свое раздражение. - Заклеймишь его врагом на всю жизнь?
- Он не попадет туда, - уверенно заявил Рон, - он не такой, как они, и таким просто не сможет быть.
- А если все же он станет слизеринцем? – не отступал Арчер. - Будешь поливать его грязью? Говорить, что он тёмный волшебник? Что он злой?
- Ну...нет, но этого не случиться, - Уизли неуверенно глянул на Поттера. - Гарри же не хочет попасть на Слизерин.
- Кто тебе сказал? Может он только и мечтал об этом, а ты со своими предрассудками втаптываешь его мечту в грязь? – на этот раз не услышать злую обиду в голосе Тома Гарри просто не мог. Он решил, что пора бы вмешаться, пока эта парочка не разругалась в пух и прах.
- «Он» все ещё здесь, между прочим, - раздраженно заметил мальчик, заставляя спорщиков обратить на себя внимание, - и «Он» думает, что сам может решить, на какой факультет ему идти и с кем дружить.
- Прости, просто я серьезно считаю, что слизеринцы могут быть тебе не слишком рады, - вздохнул Рон, - они и так презрительно относятся ко всем остальным факультетам, а уж тебя они должны просто возненавидеть, ты же прикончил Сам-Знаешь-Кого.
Гарри поморщился, Арчер бросил на Уизли ядовитый взгляд.
- Я бы тоже презирал идиотов, которые предвзято судят об окружающих, - холодно сообщил он, отворачиваясь к окну.
Теперь Гарри стало ясно, что так задело его друга. Том хотел попасть на Слизерин. Он не говорил об этом, не ставил это своей первоочередной целью, но он действительно хотел учиться на этом факультете. Что повлияло на это решение, было для мальчика загадкой, но Том обладал отвратительной привычкой получать все, чего бы он только ни пожелал, а значит, его друг мог оказаться на Слизерине. Это было плохо, очень плохо, и Гарри пока не знал, как подступиться к этой новой информации.
Единственное, в чем Поттер был абсолютно уверен, это то, что он готов был учиться на любом факультете. Кроме Слизерина.

***

Поезд прибыл к месту назначения, когда за окном уже начали сгущаться сумерки. К тому времени мальчики уже переоделись в школьные мантии и с нетерпением ждали мгновения, когда они окажутся в школе.
- Фред и Джордж говорят, что вступительное испытание начнется прямо отсюда, - говорил Рон, когда паровоз остановился и они вместе с другими учениками пробирались к выходу из вагона. - Они говорили, что нам нужно будет преодолеть несколько препятствий, чтобы показать на что мы способны. Возможно, нам придется драться с гигантским спрутом, который живет в озере. Ещё Фред рассказывал про оборотней, их тут целые стаи, или ещё...ого!
Гарри так заслушался Уизли, что сначала даже не понял к чему адресовано это его «ого», проследив за взглядом нового друга, он поднял голову. Поняв, что этого не достаточно, он поднял голову выше, потом ещё выше, пока не пришлось её окончательно запрокинуть. Перед ними возвышался...
- Великан! – воскликнул кто-то в толпе испуганных первокурсников. - Это великан!
- Вот и первое испытание, - в полголоса пробормотал Том, Гарри нервно дернул плечом.
- Первокурсники! – зычно крикнул гигант. - Все ко мне! Ха-ха, как вас много в этом году! – неожиданно в его жутком оскале Гарри признал улыбку. - Добро пожаловать в Хогвартс! Подходите, подходите, я не кусаюсь, - он громко засмеялся, повергая детей в ужас.
- И что полагается с ним делать? – прошептал Гарри.
- Вырубить, - решил Том, но тут Рон хлопнул себя по лбу.
- А, так это Хагрид!
- Кто? – хором спросили друзья, но ответ Уизли заглушил басистый голос великана.
- Меня звать Рубеус Хагрид, я тут лесник и хранитель ключей, меня прислали проводить вас в школу. Все тут? Отлично, за мной!
- Я думал, нас встретит профессор МакГонаглл, - задумчиво бросил Гарри, когда все первокурсники, сбившись в кучку, засеменили за великаном.
- Надеюсь, он не будет нас есть, - вяло отшутился Арчер, с сомнением разглядывая огромную спину Хагрида.
Впрочем, все их страхи бесследно исчезли, когда лесник вывел детей на берег озера, где их ожидали небольшие лодочки. А над черной гладью воды, на скале возвышался настоящий замок. По рядам первокурсников прокатились восхищенные вздохи. Гарри чуть не споткнулся, засмотревшись на открывшееся перед ним великолепие, пока они рассаживалась по лодкам.
- Они плывут сами! – восхитился Рон, наполовину свесившись за борт. - Круто!
Поттер ничего не ответил, глядя прямо перед собой.
- Это и есть Хогвартс? – выдохнул он, рассматривая узкие окна, из которых лился мягкий свет, неприступные каменные стены и круглые башни. - Мы будем здесь учиться?
- Всегда мечтал жить в замке? – с улыбкой поддел друга Том, хотя и сам не мог оторвать зачарованного взгляда от Хогвартса.
- Всегда думал, что волшебная школа должна быть именно такой, - решил Поттер, расплываясь в неудержимой улыбке.
- Пригнуться! - скомандовал Хагрид, когда первая лодка достигла скалы, на которой замер Хогвартс, окутанный ночной тьмой. Лодки проплыли сквозь заросли плюща, за которым скрывался широкий проем в каменной стене, уходящий куда-то вглубь тёмным коридором. Тоннель, казалось, уводил их все глубже под замок, наконец, лодочки остановились в подземной бухте, и ученики выбрались на каменистый берег.
- Все тут? – Хагрид окинул вопросительным взглядом притихших первокурсников, кивнул и, подняв с земли фонарь, направился вверх по каменным ступенькам, вырубленным в скале. Дети поспешили за великаном.
Миновав несколько лестничных пролетов, они оказались перед огромными дубовыми воротами, Хагрид трижды ударил в них, и одна из створок тут же распахнулась.
На пороге стояла высокая ведьма с тёмными, чуть тронутыми сединой волосами, одетая в изумрудно-зеленую мантию. Гарри тут же узнал профессора МакГонаглл и широко ей улыбнулся. Волшебница бросила на него мимолетный взгляд и поприветствовала всех учеников сдержанной улыбкой.
- Добро пожаловать в Хогвартс, я сопровожу вас в главный зал, где будет проходить распределение по факультетам, прошу следовать за мной, - она кивнула Хагриду, - Спасибо, Рубеус, дальше я сама.
Она развернулась на каблуках, и первокурсники послушно направились за ней, шепотом обсуждая грядущее распределение. Войдя в холл, Гарри тут же принялся крутить головой, пытаясь получше рассмотреть огромное помещение, освещенное горящими факелами. Не замедляя шага, профессор трансфигурации повела детей через залу и указала на небольшую пустую комнату.
- Вскоре мы приступим к торжественному ужину в честь начала нового учебного года, но прежде чем вы займете свои места в Большом Зале, вы будете распределены по факультетам. Это чрезвычайно важная церемония, поскольку на время вашего пребывания в Хогвартсе ваш факультет станет для вас практически семьей. Вы будете ходить на уроки со своими сокурсниками, спать в отдельном общежитии и проводить свободное время в общей гостиной факультета. Имена четырех факультетов – Гриффиндор, Рейвенкло, Слизерин и Хаффлпафф. Все они гордятся своей историей, и из всех вышли в свое время выдающиеся колдуны и ведьмы. Каждая ваша победа здесь, в Хогвартсе, будет приносить очки вашему факультету; за каждую провинность очки будут вычитаться. По итогам года факультет, набравший наибольшее количество очков, награждается кубком школы. Я надеюсь, что все вы дадите вашим факультетам основание гордиться вами. Церемония Распределения начнется через несколько минут, в присутствии всех остальных учеников и учителей школы. Советую вам использовать это время, чтобы привести себя в порядок, насколько возможно.*
Ее глаза задержались на неровно застегнутой мантии какого-то мальчишки, взъерошенной шевелюре Гарри и ещё нескольких студентах, вид которых, по её мнению, не соответствовал норме. Все принялись судорожно приглаживать волосы, отряхивать мантии и разглядывать своих соседей, сравнивая их внешний вид с собственным. В маленькой комнате, куда набились все первокурсники, вдруг стало очень тесно.
- Как только все будет готово, я за вами приду, - сказала профессор. - А пока прошу вас соблюдать тишину.
Она вышла из комнаты. Гарри сглотнул и покосился на Тома. Друг скучающе рассматривал окружающих и не проявлял ни капли беспокойства.
- Интересно, как будет проходить распределение? – прошептал Поттер, ни к кому конкретно не обращаясь.
- Может быть, экзамен или что-то в этом роде? – предположил Рон.
Гарри запаниковал. Как он сдаст экзамен, если он ещё ничего не умеет?! Он же сразу опозорится перед всей школой! Мальчик посмотрел по сторонам, отмечая, что все первокурсники пребывали в равной степени напряжения. Это немного его успокоило. Хотя при мысли, что ему придется предстать перед всеми и сотворить какое-нибудь волшебство, мальчика замутило.
- Да прекрати ты так сопеть, - раздраженно бросил Арчер, которого, по-видимому, утомило ожидание. - Как они могут заставить нас делать то, чему нас никто ещё не учил?
- Но вдруг...
- Успокойся, - он вздохнул, - это, наверное, будет собеседование, я читал где-то, что при поступлении в некоторые академии учителя проводят собеседование с учениками, выявляя их таланты.
- А если у меня никаких талантов не выявят? – зашептал Гарри. - Тогда что?
- Тогда мы поедем обратно в Лондон, - спокойно сказал Том.
- Что?
- Ну не могу же я остаться здесь, если тебе придется ехать домой! – возмутился Арчер.
- И ты из-за меня бросишь учебу? – не поверил Поттер. - В жизни не смогу такое вообразить.
- Как и я не могу вообразить, что тебя не примут, - отрезал Том, загнав друга в логический тупик и оставив его мучиться сомнениями и непонятным чувством вины.
Наконец, вернулась профессор МакГонаглл и, велев детям разбиться по парам, повела их в Большой Зал, где уже собралась вся школа. За четырьмя длинными столами расположились ученики разных возрастов, а над каждым из столов висел герб, и, как понял Гарри, указывал на определённый факультет. Послышался восторженный шёпот, Гарри, подобно остальным первоклашкам, поднял голову и тут же принялся усиленно толкать локтем Тома.
- Смотри! Смотри на потолок! Там же небо! И свечи висят в воздухе! Тысячи свеч! – громко зашептал он, друг проследил за его взглядом и восхищенно открыл рот, забыв шикнуть на Гарри за «идиотское поведение».
В центре зала стоял стол, за которым сидели преподаватели. Туда и повела их Минерва, остановившись возле высокого табурета, стоящего в нескольких шагах от преподавательского стола. На табурете лежала древняя поношенная шляпа. И когда все ученики замерли возле неё, в зале, наконец, наступила тишина.
«И что дальше?» - заинтересованно думал Поттер, глядя по сторонам.
- Ты видел? – неожиданно прошипел Том, указывая кивком головы на шляпу. - Она пошевелилась!
- Что... - Гарри не успел договорить, так как уже и сам увидел, что так удивило его друга. Шляпа действительно двигалась, более того, она говорила. Точнее сказать, пела. Мальчик, раскрыв рот, слушал песню, но от удивления не мог разобрать ни слова.
Чем дольше продолжалась песня, тем сильнее Гарри чувствовал разливающееся в груди тепло. Парящие в воздухе свечи, плывущие сами по себе лодки, поющая шляпа, огромный волшебный замок и - о Господи! - Настоящие приведения! Мальчик сам не заметил, как на его лице расплылась счастливая улыбка. Ему показалось, что он вдруг стал героем какой-то волшебной сказки. Всё вокруг было настолько нереально и одновременно так естественно, что ему хотелось расхохотаться в голос. Неожиданно Гарри понял, что хочет он того или нет, Хогвартс станет для него вторым домом. Лучшим домом на свете.
Шляпа замолчала и наступила тишина. Профессор МакГонаглл с тихим шорохом развернула свиток и взглянула на переминающихся с ноги на ногу первоклашек.
- Когда я назову вашу фамилию, вы должны будете выйти в центр и сесть на табурет, - она взяла в руки волшебную шляпу и обратила свое внимание на свиток.
После каждой объявленной фамилии испуганные и одновременно взволнованные дети подходили к профессору и усаживались на табурет, после чего Минерва одевала им на голову волшебную шляпу, и спустя пару минут та объявляла факультет.
- Видишь? – прошептал Том. - Ничего ужасного...
- Арчер, Томас, - громко прочитала заместитель директора, и Том тут же замолчал, Гарри заметил, как с лица друга сошли все краски.
Гордо вскинув голову, мальчик приблизился к табурету и медленно сел. Поттер затаил дыхание. Казалось, ожидание вердикта будет тянуться бесконечно. Гарри скрестил все пальцы, которые у него имелись в наличии, твердя про себя: «Только не Слизерин! Только не Слизерин!» Из состояния транса его вывел громкий голос шляпы.
- СЛИЗЕРИН!
«Вот и всё, - в ужасе понял Поттер, глядя, как его лучший друг, сияя улыбкой, уходит к столу, над которым висел серебристо-зеленый герб с изображением змеи. - Впрочем, ничего удивительного...Том всегда любил змей...»
Больше Гарри ничего не слышал, не видел, куда определяли других учеников, не заметил, как светловолосый мальчик, которого они с Томом повстречали в Косом Переулке, тоже был распределен на Слизерин, не знал, чего он вообще теперь хочет.
Они с Томом всегда были вместе. Всегда вдвоем встречали все трудности, всегда поддерживали друг друга, всегда...всегда...всегда. И теперь все это закончится? Гарри знал, что не попадет на Слизерин. Он просто не хотел туда попадать. Ему нравился Гриффиндор. Ему нравилось решительно все в этом факультете, он хотел быть его частью, хотел, чтобы Гриффиндор стал ему семьей и домом.
«Но разве Том не твоя семья? - спрашивал он себя. - Разве не говорил ты себе, что где бы ты ни был, любое место будет для тебя домом, пока рядом будет твой лучший друг? Так почему бы Слизерину не стать твоей семьей?» Гарри прикрыл глаза, стараясь мыслить здраво. «Факультет – не показатель. Если ты учишься на Слизерине, это ничего не значит. Рон не прав. Я не верю, что все слизеринцы желают мне зла. МакГонаглл ошиблась, я всего лишь Гарри Поттер. Я обычный мальчик и нет никакой разницы, куда я поступлю. Неважно, что будет нарисовано на моём гербе, неважно, какие цвета будут у моего факультета, это ни о чем не говорит. Важна только наша дружба. Важно то, что Гриффиндор и Слизерин – соперники. Я не могу соперничать с Томом. Я не могу быть его врагом. Том – вся моя семья. Плевать, какой это будет факультет. Мне совершенно все равно».
Он гнал прочь сомнения и страхи, гнал неуверенность и горечь. Он не хотел учиться на Слизерине. Он не был уверен, куда определит его шляпа, но ведь если он очень сильно этого захочет, она может отправить его на Слизерин? Ведь может?
«А пошел бы он за тобой, если бы тебя определили на Гриффиндор?» - осторожно спросило сомнение.
Гарри остановил все мысленные метания, сосредоточившись на этом вопросе.
«Последовал бы он за тобой?»
«Я...не знаю».
- Поттер, Гарри!
Мальчик вздрогнул и поднял голову, целую секунду в зале висела тишина и, наконец, отовсюду пополз возбужденный шепот. «Поттер?» «Тот самый?» «Это он?» «Поттер в Хогвартсе?» Гарри сделал первый шаг навстречу неизвестности, терзаясь сомнениями и страхами.
- Так-так-так, - пропели в его голове, как только широкие полы опустившейся на голову шляпы закрыли ему обзор на затаивший дыхание зал. Мгновение спустя Гарри понял, что голос принадлежал шляпе. - Неужели это тот самый Гарри Поттер, любопытно-любопытно...и что же мы имеем? – голос в голове поцокал языком, по крайней мере, это прозвучало именно так. - Вижу храбрость и преданность, благородство и стремление защищать своих друзей... о! И находчивость...хм... – Шляпа помолчала, - достойные качества для Гриффиндора.
Гарри мысленно застонал.
- Но, - продолжила шляпа, - есть в тебе и то, чего ты и сам не знаешь, чего никто не видел, особые таланты и качества...и все это даст тебе Слизерин.
- Слизерин? – мысленно выдохнул Гарри.
- О да... тебе открыты две двери, мальчик, и обе двери выведут тебя на разные дороги. Гриффиндор подарит тебе верных друзей, научит силе и стойкости, даст шанс обрести дом и семью. Слизерин может забрать у тебя все, стереть тебя нынешнего, разбить твои мечты и надежды...так же, как и помочь тебе возвыситься, измениться и обрести величие, о котором ты и помыслить не мог.
- Мне не нужно величие, известность или слава, - мысленно вздохнул Гарри, - я просто...не хочу потерять друга.
- Величие не всегда означает могущество и власть, - заметила шляпа, - знай, Гарри Поттер, что поистине велик тот, кто смог одолеть и принять самого себя.
- Я не хочу учиться на Слизерине, - Гарри покачал головой, - но если я попаду на Гриффиндор, мы с Томом станем врагами.
- Страх это тоже выбор, мальчик. Подумай, хорошенько подумай, порой наши страхи открывают в нас качества, о которых мы даже не знали, пробуждают что-то, что кроется в тени нашего сознания. В тебе достаточно смелости, чтобы заглянуть в глаза своему страху, но хватит ли тебе воли, чтобы заглянуть в собственную душу?
- Я...не знаю...
Шляпа тихо посмеялась.
- Судьба изменчива и непостоянна...судьба хитрая особа, очень хитрая, Гарри Поттер, и очень мудрая, если ты прислушаешься к её шепоту, многое откроется тебе. Ты сам себя не знаешь, не знаешь, чего ты хочешь, не знаешь, кто ты. Она подскажет тебе. Слушай. Слушай, Гарри Поттер.
Гарри закрыл глаза, и в памяти вспыхнули воспоминания. Он и Том лежат на траве, глядя в небо, каждый из них мечтает о новой жизни, каждый желает чего-то. Их клятва рождает для обоих новое чувство семьи и дома.
Каждый день наполнен смыслом, когда в нем есть кто-то близкий тебе. Разве важно «где» и «когда»? Разве имеют смысл известность и почет? Разве живут в темноте злобные монстры? Разве страх это не просто слово? Разве кого-то волнует время?
«...мы поедем обратно в Лондон... не могу же я остаться здесь, если тебе придется ехать домой...»
«Последовал бы он за тобой?»
А какая, разница? Неважно, прав ты или нет, твоё решение всегда принадлежит только тебе, и отвечать за него будешь только ты...

За несколько дней до отъезда в Хогвартс, Гарри вдруг пришла в голову мысль, которую он тут же озвучил другу:
- Том, а если мы попадем на разные факультеты?
- И что?
- Мы останемся друзьями?
- Идиот, мы же лучшие друзья!
- Ну и...?
- Мы не можем попасть на разные факультеты, болван! Это просто невозможно.
Теперь Гарри серьезно задался вопросом, а прав ли был его друг, когда говорил это? Том всегда добивался желаемого. Том всегда точно знал, чего хочет. Том во всем был уверен. И довольно часто желания Арчера становились желаниями Гарри. А знал ли сам Гарри, что ему нужно? Чего он сам хочет?
Всю жизнь Гарри был тем, кем хотели видеть его окружающие. Он всегда менялся, подстраивался и адаптировался в зависимости от среды и окружения. Послушный и тихий для Дурслей, незаметный для школьных учителей, смирившийся слабак для Дадли. Он всегда был тем, кем хотели видеть его окружающие. И никогда не был собой. Даже для Тома он был кем-то другим, кем-то, кого хотел видеть его друг. А что, по сути, в нём вообще увидел Том? Что такого, кроме волшебства, было в самом Гарри, что гордый самоуверенный мальчишка, презирающий всех на свете, вдруг решил стать ему другом? И не изменится ли это решение? И кто вообще такой этот Гарри Поттер? Мальчик и сам не знал этого.
Гарри вполне мог стать гриффиндорцем, в нем всегда жили самоотверженность и преданность, но что насчет хитрости и коварства? Лицемерия? Мог ли Гарри стать таким? И если мог, то для чего? И какой в этом смысл? И есть ли вообще какой-то смысл в происходящем?
Неожиданное понимание оказалось почти шокирующим.
«Я прекрасно могу себе представить Гарри Поттера - гриффиндорца, но мне совершенно незнаком Гарри Поттер – слизеринец».
Так не это ли ответ на вопрос?
Он никогда ничего не делал для себя, никогда не поступал вопреки ожиданиям окружающих. Он всегда хотел оправдывать надежды. Но чего ради он делал это? Одобрение? Чьё? Похвала? Он не удостоился ни одной за всю свою жизнь. Долг? Перед кем? Стремление к идеалам? Он даже не знал толком, что это значит.
Что скажут люди, если он чуть-чуть побудет эгоистом? А важно ли, что они скажут или подумают? В конце концов, в жизни Гарри был только один человек, чье мнение имело для него смысл. И этот человек никогда ничего от него не требовал и ничего не ждал.
- Решение принято? – уточнила шляпа. - Ты уверен?
Гарри глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
- Да.
- Да будет так.

***
Альбус Дамблдор давно так не волновался. Когда в зал вошли первокурсники, директор тут же принялся искать взглядом одного-единственного мальчика, того самого мальчика, на которого половина магической Британии возлагала огромные надежды, того самого мальчика, которого Альбус мечтал увидеть вот уже десять лет. Того самого Гарри Поттера, которого он так подвел. Его взгляд пристально изучал каждое лицо, пока дети приближались к преподавательскому столу.
Вдруг что-то привлекло внимание директора. Сначала он даже не понял, что заставило его чуть вздрогнуть и насторожиться. Словно среди стоящих перед ним детей был кто-то, кого здесь быть не должно. Он снова осмотрел первокурсников, пока не нашел того, кого искал. Только огромная выдержка и многолетний опыт вкупе с некоторой жизненной мудростью не позволили директору тут же схватиться за свою волшебную палочку. Прямо напротив него стоял человек, который однажды уже оканчивал Хогвартс.
Альбусу показалось, что в одно мгновение он перенесся почти на пятьдесят лет назад, попав в тот год, когда перед ним стоял этот самый ребенок с гордо поднятой головой и абсолютным холодом в непроглядно черных глазах. Тот самый ребенок, который спустя много лет назвал себя Лордом Волдемортом и принес в магический мир всю ту злобу и ненависть, что жили в его душе. Сейчас, в это самое мгновение Альбус смотрел в глаза Тома Марволо Реддла.
Наваждение исчезло так же стремительно, как и появилось. Образ из прошлого растворился, позволяя директору увидеть обычного ребенка, невероятно похожего на юного Тома Реддла, но больше в его тёмных глазах не было того пугающего холода, что жил в них раньше. Просто мальчишка, спокойно ожидающий распределения, взирающий на мир с жаждой знаний и неиссякаемым любопытством, присущим всем детям его возраста. Беспокоило директора только поразительное сходство с другим ребенком, которого Альбус когда-то знал. Усмехнувшись, мальчик что-то прошептал на ухо стоящему возле него первоклашке. Дамблдор перевел взгляд левее и на мгновение захотел выйти из зала, чтобы восстановить душевное равновесие. Гарри Поттер. Это был Гарри Поттер, значит этот мальчик рядом с ним...
- Арчер, Томас! – объявила Минерва.
В голову директора закрался вопрос о том, могли ли у Тёмного Лорда быть дети...или, если уж на то пошло, внуки? Это многое объяснило бы.
«Но как, во имя Мерлина, могло так случиться, что именно этот ребенок стал лучшим другом Гарри Поттера? – размышлял Дамблдор, наблюдая за тем, как Том усаживается на табурет, и МакГонаглл надевает на него шляпу. - И стоит ли мне беспокоиться по этому поводу?» - мысленно добавил он, когда шляпа определила Арчера на Слизерин.
Распределение продолжилось, а директор, тем временем, рассматривал Гарри Поттера. Когда его друг был отправлен на Слизерин, мальчик явно расстроился. Это было видно по его глазам, по тому, какое смятение отразилось в них. Альбус внутренне сочувствовал ему, понимая, что когда тот попадет на Гриффиндор, их дружба закончится, по крайней мере, они сильно отдалятся друг от друга. В конце концов, эти два факультета превращали во врагов даже родных братьев. Единственное, на что надеялся Дамблдор, это то, что Гарри сможет найти на своем факультете хороших друзей, которые помогут ему справиться с ситуацией и поддержат его.
Наконец, настала очередь Поттера, и Дамблдор подался вперед, внимательно наблюдая за происходящим. Шляпа молчала достаточно долго, заставив старика занервничать, но, наконец, ссутуленные плечи мальчика расслабились и директор понял, что шляпа приняла решение.
«Надеюсь, он будет не сильно переживать...» - начал думать Дамблдор, когда на весь зал раздалось громогласное «СЛИЗЕРИН!»
В Большом зале сделалось очень тихо. Директор поймал взгляд Минервы и готов был поклясться, что прочитал в нем откровенное ехидство. «Я говорила тебе, Альбус», - говорили её глаза, когда она снимала шляпу с мальчика.
Гарри поднялся на ноги, он был очень бледен. Бросив неуверенный взгляд на МакГонаглл, Поттер направился к своему факультету. В это же мгновение стол Слизерина взорвался аплодисментами.
Дамблдор не заметил, как закончилось распределение. Он даже не мог восстановить в памяти то, о чем думал, пока оно проходило. Он просто смотрел на стол Слизерина, наблюдая за тем, как Гарри Поттер опускается на скамью между Томасом Арчером и Драко Малфоем, как на лице Арчера расплывается довольная ухмылка, и он хлопает друга по плечу, что-то ему говоря, как Драко Малфой приосанивается, бросает пару фраз Поттеру и тот, словно во сне, пожимает его руку.
Наконец, последние ученики расселись по своим местам, и в зале наступила выжидательная тишина. Пересилив себя, директор широко улыбнулся, поднимаясь из-за стола, чтобы произнести традиционную речь.
- ...И прежде, чем мы приступим к праздничному ужину, я хотел бы сообщить, что прогулки по Запретному лесу и блуждания по коридорам школы после отбоя, как бы вас это не печалило, запрещены... - он говорил и сам себя не слышал, почему-то в голове вертелась только одна единственная мысль: «Что пошло не так?»
- ...и напоследок, - он указал рукой на одного из преподавателей сидящего в дальнем конце стола, - прошу поприветствовать нашего нового профессора по Защите от Темных Искусств Ремуса Люпина!
Под шум аплодисментов профессор защиты чуть привстал со своего места и приветственно улыбнулся студентам, хотя взгляд его то и дело останавливался на слизеринцах.
Дамблдор развел руки в стороны.
- Да будет пир!
На столах появилась еда, на которую тут же набросились оголодавшие студенты, а директор школы подумал о том, что у него, увы, пропал аппетит.

***

Праздничный пир, долгий путь в подземелья, череда незнакомых лиц и имен, которые он не запомнил, пронеслись для Гарри как в тумане. Он даже не знал, что вымотало его сильнее. Дорога в Хогвартс или последующие волнения из-за распределения. В любом случае, теперь все закончилось, и Гарри не желал делать никаких выводов из произошедшего. Что сделано, то сделано. Он не будет жалеть и переживать. Не будет размышлять об этом и строить глупые предположения, начинающиеся со слов «если бы...». Теперь он был слизеринцем, и в этом тоже должно было быть что-то хорошее.
«Сегодня слишком много всего случилось, - думал мальчик, ложась в кровать, - мне кажется, я теперь вообще не смогу уснуть».
Мгновение спустя Гарри уже крепко спал, укутавшись в одеяло.
А на соседней кровати, закинув руки за голову и уставившись в одну точку, лежал его лучший друг, с лица которого не сходила лучезарная улыбка. Томас Арчер ещё никогда в жизни не был так счастлив.

__________________

Дамблдор почти слышал, как из подземелий к нему мчится, сметая все на своём пути, декан факультета Слизерин, поэтому, когда дверь распахнулась, директор только отстраненно подумал, что его профессора в последнее время взяли странную моду врываться в его кабинет без стука.
- Это что, шутка? – с порога поинтересовался профессор зельеварения Северус Снейп, не заботясь ни о нормах элементарной вежливости, ни о том, чтобы окружающие его поняли.
Минерва, сидящая в кресле напротив Дамблдора, опустила чашку с чаем на блюдце и спокойно взглянула на своего начальника.
- Вы были правы, Альбус, - заметила она.
- Северус, - директор улыбнулся зельевару, который сверлил его смертоносным взглядом, - я как раз ждал тебя, - присаживайся, пожалуйста. Чаю?
Снейп его проигнорировал.
- Ни за что в жизни я не потерплю Поттера на своем факультете! - рявкнул он. - Я и так десять лет настраивался на то, что мне рано или поздно придется учить этого паршивца, но никто не говорил мне, что мне предстоит ещё и терпеть его на своем факультете!
Альбус подумал, что Снейп возможно слишком долго себя сдерживал и теперь стоит терпеливо подождать, пока тот накричится и успокоится. Или хотя бы выдохнется.
- Я требую, чтобы его перевели на другой факультет! – продолжал декан Слизерина.
- Боюсь это невозможно, Северус, - осторожно возразил Дамблдор, - решения шляпы не оспариваются.
- Ваша шляпа впала в маразм, раз решила, что Поттер приживется на Слизерине! – огрызнулся Снейп. - А сумасшедшую ересь сбрендивших галантерейных предметов легко оспорить. Зная вас, я ожидал, что вы уже готовите документы для перевода! В жизни не поверю, что вы так легко смирились с пребыванием своего золотого героя на Слизерине, - взгляд Снейпа упал на профессора трансфигурации, которую он, судя по всему, только заметил. - О, чудесно, и декан Гриффиндора тут как тут, думаю, Минерва будет не против забрать себе нашу шрамоголовую реликвию.
- Северус, - Дамблдор пристально взглянул на зельевара, призывая его к спокойствию, - перевод Гарри невозможен и ты знаешь это не хуже меня.
Снейп очень долго молчал, переводя свирепый взгляд с Минервы на Альбуса. Наконец, он резко выдохнул и сел в предложенное ему ранее кресло.
- Что-то вы слишком спокойны для человека, все надежды которого обрушились в одно мгновение, - заметил он.
МакГонаглл скрыла язвительную улыбку за чашкой чая. Она-то прекрасно знала, насколько НЕ спокоен был директор, ведь именно она последний час слушала его печальное «Но как же так, Минерва?», но Снейпу об этом можно было не говорить. В конце концов, она сама была удивлена подобным решением шляпы, только в отличие от Снейпа или директора, волшебница втайне предвидела подобное развитие событий. Гарри был прирожденным гриффиндорцем, а гриффиндорцы имели обыкновение предано следовать за своими друзьями. На данный момент, её беспокоила только безопасность мальчика и его душевное состояние. Слизерин был жестоким факультетом, и если Гарри не придется там ко двору, у него могут быть серьезные проблемы.
«Впрочем, если мальчик пострадает, - подумала заместитель директора, - я лично сверну Снейпу шею».
Дамблдор, тем временем, пустился в долгую пространную речь на тему судьбы, принятия решений и позитивных сторон ситуации, не забывая приправлять практически каждое предложение настойчивым: «Мальчик важен для нас, Северус», «Мальчика нужно защитить, Северус» и «Я верю в тебя, Северус».
Минерва прекрасно знала, как действуют на людей эти «успокоительные» речи директора и даже Снейпу было сложно сопротивляться такому давлению. Волшебница пила чай, наблюдая за тем, как постепенно гаснет гнев в глазах зельевара, сменяясь удрученным смирением. Впрочем, ему все равно некуда было деваться, Альбус был прав, говоря, что решения шляпы не оспариваются, но ещё одна истина была в том, что оспорить решение самого Гарри было гораздо сложнее. А значит, мальчик будет слизеринцем, хотят они того или нет.
Северус просто не мог поверить, что эта парочка гриффиндорцев до мозга костей сидела тут и говорила ему, что ничего ужасного в том, что их драгоценный Поттер попал на Слизерин, нет. На все его заявления, что мальчишку удавят на первой же неделе обучения хотя бы потому, что чёртов сын чертова Джеймса Поттера просто НЕ мог не достать весь факультет, разбивались о железобетонное спокойствие. МакГонаглл спокойно попивала чай, ехидно поглядывая на Снейпа, Дамблдор загадочно мерцал глазами, и никто не проявлял ни капли беспокойства. Что, Мордред их раздери, здесь происходит? Да Минерва должна была с ума сходить от горя, что их обожаемый герой оказался на вражеском факультете, так почему же она ничего не говорит? Почему ведет себя так, словно она ни секунды не удивлена?
- Вы знаете что-то, чего не знаю я, - Северус с параноидальным подозрением посмотрел сначала на директора, потом на профессора трансфигурации. Они обменялись теми самыми особыми гриффиндорскими взглядами, которые не в силах был понять ни один слизеринец. На жердочке возле директорского стола с тихим вскриком вспыхнул феникс. В кабинете повисла тишина. Минерва и Альбус обратили повышенное внимание на птицу, пока она не прогорела окончательно, оставив после себя горку пепла на серебряном блюде под жердочкой.
- Мне казалось, он перерождался совсем недавно, - задумчиво отметила МакГонаглл.
- Только в прошлом году, - Дамблдор покивал, - это очень меня тревожит, возможно, с ним что-то не так...
Они впали в обеспокоенное молчание. Снейп готов был на убийство, он резко поднялся на ноги, смерив коллег презрительным взглядом, те тут же переключили на него свое внимание.
- Уже уходишь, Северус? – ласково поинтересовалась Минерва.
- Да, - отрывисто бросил он, - пойду, подсчитаю день, когда мальчишка в слезах прибежит к вам, умоляя перевести его на другой факультет.
«Я даже окажу ему честь, натолкнув на эту чудесную мысль, если он вдруг не дойдет до неё сам», - в мрачном предвкушении подумал он, покидая кабинет Дамблдора.

***

С точки зрения учебы, первые недели в Хогвартсе оказались достаточно легкими. В основном все уроки были вводными, профессора знакомились с учениками, рассказывали о значении и важности предметов, которые вели, и задавали сравнительно небольшие домашние задания. Гарри даже поймал себя на том, что немного разочарован, ему казалось, что на первом же уроке их засыпят градом информации, выдадут фейерверк заклинаний и завалят домашними заданиями. На практике же все оказалось довольно буднично и спокойно. Впрочем, это ещё не было поводом для того, чтобы расслабляться.
У Гарри всегда был талант к тому, чтобы себя накручивать и доводить до паранойи, особенно он грешил этим в последнее время, а вкупе с тем, что теперь он с утра до ночи был окружен потенциальными врагами, это его нервозное состояние вознеслось на новые высоты. Мальчик даже не представлял, что слова Рона о слизеринцах, сказанные в Хогвартс-Экспрессе, и предупреждение профессора МакГонаглл в Косом переулке так повлияют на его мировосприятие. Его не покидало ощущение, что он сидит на бомбе с часовым механизмом, которая вот-вот взорвется.
Но шли дни, а ничего не происходило. Потенциально хладнокровные убийцы, с которыми он ел за одним столом, ходил на одни уроки и спал в одной спальне, не спешили травить, душить и проклинать его. Самый страшный факультет Хогвартса не проявлял к Гарри Поттеру ни толики той кровожадной враждебности, о которой все говорили. Его сокурсники отнеслись к мальчику-который-выжил со спокойным любопытством. Никто не кидался на него с просьбами показать шрам, не таращился круглые сутки и не тыкал пальцем, чего, к слову сказать, было предостаточно со стороны других факультетов. Слизеринцы в большинстве своем были самыми обыкновенными детьми, у каждого из которых были свои недостатки и достоинства. Весьма сдержанные, довольно скрытные и, что приятно удивило Гарри, абсолютно самодостаточные. Конечно, нельзя было исключать высокомерия и чудовищного самомнения, которые в большей или меньшей степени присутствовали у всех слизеринцев, но Гарри достаточно долго общался с Томом, чтобы не обращать на это внимания.
К присутствию на их факультете победителя Волдеморта все отнеслись по-разному. Кто-то предпочитал игнорировать его, кто-то пытался завязать с ним дружбу, кто-то избегал и даже немного побаивался его, но ни разу мальчик не удостоился открытого выражения неприязни. Безусловно, везде говорилось о двуличности и лживости слизеринцев, и нельзя было исключать возможности удара в спину, но Гарри так надоело пугаться малейшего шороха, что, доведя себя до высшей точки эмоционального напряжения, он, вдруг впал в равнодушие. И это ощущение невероятно ему понравилось. Впервые в жизни ему было просто плевать, кто и что о нём подумает. Он не стремился кому-то понравиться, не пытался на кого-то походить, не хотел никому ничего доказывать.
Это случалось с Гарри довольно редко, но когда на него все-таки нападало подобное состояние, мальчик становился молчаливым и отстраненным. Он никого не игнорировал и не избегал, отвечал, если с ним заговаривали, смеялся, шутил, но ни к кому не испытывал глубоких эмоций, не пытался из кожи вон лезть, чтобы быть тем, кого они хотели видеть, не давал никаких оценок окружающим, предпочитая просто плыть по течению. Поэтому, уже неделю спустя, слизеринцы успокоились, решив, что, в принципе, этот Поттер вполне нормальный и можно не беспокоиться о том, что он опозорит их факультет какими-нибудь гриффиндорскими глупостями. Для всех слизеринцев Гарри стал просто обычным мальчишкой, в котором кроме шрама на лбу не было ничего примечательного.
Вскоре они поняли, что это было заблуждением. На первом же уроке полётов Поттер умудрился поругаться с Малфоем из-за глупой напоминалки какого-то гриффиндорца, нарушить школьные правила, нарваться на взыскание у МакГонаглл, проявить выдающийся талант в полетах на метле и, с разрешения декана Слизерина и директора, попасть в команду по квиддичу, став самым молодым ловцом за последнее столетие. Тем самым, в лице Гарри Поттера Слизерин приобрел себе не только знаменитость, но и талантливого ловца. А Слизерин всегда превыше всего ценил выгоду. Оставалось только отучить мальчишку делать всякие глупости в духе идиота-гриффиндорца, научить его некоторой сдержанности, и тогда пребывание на факультете победителя Волдеморта стало бы не прискорбным фактом, а полезным приобретением. Ведь кто знает, какие ещё таланты откроются у юного героя, и какие идеалы у него сформируются?
Сложившиеся отношения с сокурсниками вполне устраивали Гарри, и он даже начал получать удовольствие от общения, не думая каждую секунду о том, что дружба с ними каким-то образом предаст память о родителях. В конце концов, что плохого в том, чтобы учиться на Слизерине? Это ведь совсем не делает его таким же, как Тот-Чьё-Имя-Все-Боятся-Произносить.
Тем более, вместе с ним учился его лучший друг, который, кстати сказать, чувствовал себя на этом факультете, как рыба в воде. С первых же дней Том выстроил для себя определенную схему поведения, которой всегда придерживался, чтобы произвести на окружающих именно то впечатление, которое ему было нужно. Как оказалось, со слизеринцами подобная практика работала так же прекрасно, как и с остальными. Пара вскользь брошенных фраз, несколько таинственных улыбок и красноречивых пауз и его сокурсники сами начали строить самые невероятные догадки о том, кем могли быть родители Арчера. Они вспоминали фамилии чистокровных семей, обсуждали цвет глаз и черты лица Тома, пытаясь выявить его родословную, и уже через месяц все поголовно были уверены, что Арчер – чистокровный волшебник, которому просто не повезло попасть в детстве к магглам.
Как Тому удается ТАК водить людей за нос, всегда было для Гарри загадкой, но работало это просто превосходно. Даже влюбленный в себя до самозабвения Малфой, считающий, что Земля вращается исключительно для него, относился к Арчеру с предельным уважением, предпочитая быть его другом и союзником.
«Просто молчи и позволяй людям верить в собственные фантазии, - пожимал плечами Том, глядя на лучшего друга с самодовольной ухмылкой. - Что может быть проще?»
Словом, просыпаясь изо дня в день в слизеринском общежитии, Гарри неожиданно для себя обнаружил, что это не так уж и плохо - быть слизеринцем.

***

Наблюдая за тем, как Поттер строит отношения со своими сокурсниками, Минерва и Альбус не могли не радоваться, что мальчика никто не травит, и сам Гарри ничуть не переживает. Всё вроде бы даже складывалось вполне мирно, но среди этого был один человек, который искренне не понимал, почему, чёрт побери, всё идет так хорошо, когда уже давно пора бы быть плохо?
Северус Снейп всегда знал, что мелкий паршивец однажды приедет в Хогвартс, чтобы отравлять его существование и нарушать все имеющиеся школьные правила, как и его безмозглый папаша до него. Единственным, чего не ожидал Северус, было то, что Поттер попадет на Слизерин.
«Какого дьявола? – не переставал думать зельевар. - Почему вдруг драгоценный любимчик Дамблдора стал слизеринцем, когда ему на роду написано быть чёртовым гриффиндорцем-спасителем?»
Впрочем, декан змеиного факультета тешил себя мыслью, что уже через неделю Поттер будет биться в истерике, умоляя перевести его на другой факультет, и Альбус не сможет отказать своему обожаемому золотому мальчику.
Но почему-то вместо того чтобы унылой тенью страдать в тёмных углах Хогвартса и плакаться каждому встречному о своей несчастной судьбе, мальчишка продолжал проживать в слизеринском общежитии и даже умудрился нормально общаться с сокурсниками. Снейп ожидал от паршивца вспышек отцовского темперамента, но вместо агрессивности и враждебности видел спокойную доброжелательность. Поттер не нарушал правил, не выделывался перед окружающими, не кичился своей известностью, наоборот, казалось, он всеми силами старался быть обычным и незаметным. И если бы Северус не знал паршивца, он бы решил, что это скромность. Но скорее всего маленький паразит просто строил из себя ангела, чтобы потом, нарушив правила, таращиться на всех невинными глазками и горячо убеждать их в том, что он здесь совершенно не при чем.
В силу того, что к поведению Поттера было сложно придраться, Снейп решил отыграться на его знаниях, ведь было очевидно, что мальчишка просто бездарный лентяй, купающийся в лучах славы. Вариант казался беспроигрышным, ведь это не только испортит отношение его сокурсников, но и позволит Снейпу как следует отвести душу. Тем более, если паршивец будет пререкаться, Северус всегда может назначить ему взыскание, и заставить его безмолвно трястись от злости.
Чудесный план разбился вдребезги в тот самый день, когда мелкий идиот чуть не свернул себе шею на уроках полетов, и свихнувшаяся от восторга Минерва не ворвалась к нему в кабинет с требованием немедленно зачислить мальчика в команду по квиддичу.
- Ты повредилась умом? – спокойно поинтересовался Снейп, оторвавшись от созерцания учебного плана. - Смею напомнить, что если Поттера примут в команду, то это будет слизеринская команда.
- Я прекрасно это понимаю, - оскорбилась волшебница.
- Тогда о чем мы разговариваем?
- У Гарри талант, Северус, - сообщила Минерва, - и хоронить его было бы просто преступно, - она помрачнела, явно жутко завидуя. - Пусть даже он будет играть за другую команду. К тому же, как бы ты ни прикидывался, что презираешь квиддич всеми фибрами души, мне прекрасно известно, что ты только спишь и видишь, как бы заполучить кубок в этом году, - она самодовольно улыбнулась.
- Вот только не нужно все валить с больной головы на здоровую, - поморщился Северус. - Я никогда не бился в истеричных конвульсиях, если проигрывала моя команда.
- Да, ты просто собирал свою команду и долго в красках описывал, какой именно будет их смерть, если они проиграют в следующий раз, - язвительно заметила Минерва. - Брось, Северус, ты же понимаешь, что Гарри для тебя находка. Лучшего ловца у тебя не будет, поверь мне.
- Ну конечно, принять мальчишку в команду, чтобы он ещё больше проникся чувством собственной исключительности и лопнул от самодовольства, - зельевар презрительно фыркнул. - Ни за что.
- Ну-ну, Северус, мне думается, что ты преувеличиваешь, - Снейп резко обернулся. Из его камина на него, мерцая мудрыми голубыми глазами, смотрел Дамблдор. Профессор зелий обреченно вздохнул, коль скоро сам директор явился по его душу, этот спор можно считать заведомо проигранным...
- Он будет зачислен в команду не раньше, чем отработает взыскание за нарушение правил, - скрипя зубами от злости, процедил Северус, подписывая разрешение, которое предприимчивый директор уже составил, подписал и оперативно притащил с собой.
- Конечно-конечно, - кивал Альбус. - И ещё, - он загадочно улыбнулся, глядя на Снейпа поверх своих очков-половинок, - нужно бы купить мальчику хорошую метлу, мы же не хотим, чтобы слизеринский ловец проиграл, летая на дряхлом «Чистомете»? - с этими словами директор исчез в языках зеленого пламени, оставив профессора плавиться от ярости.
В результате, вместо того, чтобы получить заслуженное наказание, Поттер получил место в команде и новую метлу. А потом кто-то с присущим ему (или ей, если уж на то пошло) вероломством и коварством намекнул мальчишке на то, что за это нужно благодарить декана Слизерина. С этого дня ни колкие замечания, ни ехидные речи, ни язвительные комментарии не могли стереть с лица Поттера удручающе ослепительную улыбку.
Началом конца был день, когда мальчишка собственной персоной заявился в кабинет Снейпа, рассыпаясь в словах благодарности. Северус с трудом выгнал мелкого паразита, напоследок рявкнув, что будь его воля, Поттер бы в жизни не сел на метлу после своей выходки на уроке полетов. Но вместо ожидаемой бури негодования паршивец одарил своего декана восторженным взглядом и со словами: «Простите, что заставил вас беспокоиться, сэр», - умчался в свое общежитие, не дав ошеломленному профессору заключить в слова бессвязный набор мыслей, который сводился к: «Да кто тут о тебе беспокоится, идиот чертов?!»
Дальше было только хуже. Поттер вообще перестал его бояться...надо ли говорить, что он и так его не особо боялся? С каждым днем Снейп все отчетливее понимал, что Гарри Поттер прочно осел на его факультете, пустил корни и начал наглеть.
На второй неделе обучения у мальчишки хватило дерзости остаться после урока и донимать Северуса какими-то дурацкими вопросами о зелье, которое они проходили.
- Если вам не хватает мозгов, чтобы понять материал, Поттер, - холодно бросил зельевар, - извольте донести свою пустую голову до библиотеки и написать эссе, возможно, это что-то и даст, - он смерил мальчика презрительным взглядом.- Хотя в вашем случае, боюсь, это будет только тратой времени и пергамента.
Мальчишка в задумчивости удалился, а Снейп позволил себе несколько минут мысленного самовосхваления, полагая, что такое отношение очень скоро отобьет у Поттера всю охоту приставать к нему с какими бы то ни было вопросами. Возможно, он даже добьется долгожданной вспышки гнева, после чего сможет наслаждаться мыслями, что Поттер просто самодовольный болван, как и его папаша, и изо дня в день напоминать об этом самому мальчишке, доводя того до точки кипения. Северус вернулся к проверке работ в прекрасном настроении, думая о том, что рано или поздно он изведет паршивца.
Он опять ошибся. Вместо этого мелкий паразит решил извести его. Спустя день после их разговора, Поттер притащился в кабинет своего декана, держа в руках свиток пергамента.
- Ну что ещё? – холодно спросил Северус.
- Эссе, - напомнил Гарри, - я принес его, сэр.
- А с чего вы взяли, что оно мне нужно? – мгновение спустя поинтересовался профессор.
- Но вы же велели мне написать...
- Разве я что-то просил вас писать? – гадко улыбаясь, поинтересовался Снейп.
- Да, эссе о зелье...
- Я сказал, что это нужно мне? – спокойно уточнил зельевар, мечтая оторвать мальчишке голову.
- Нет, простите, - Поттер на мгновение нахмурился и вдруг искренне улыбнулся. - Ну конечно! Это было нужно мне, спасибо, сэр!
С этими словами он исчез за дверью, и Снейп опять не успел на него накричать.
С этого дня зельевар возненавидел свою жизнь. Теперь мальчишка не просто приставал к нему с вопросами. О нет, он решил все усугубить. Каждый раз, когда ему было что-то непонятно, он сначала писал эссе, которые становились все больше и подробнее и приходил к Снейпу, чтобы, как он выразился «уточнить несколько моментов». Глядя на все это, Северус не мог не признать, что Поттер оказался упорным мальчиком. Только почему-то профессор пропустил то мгновение, когда, вместо того, чтобы как обычно выставить мальчишку вон, он сел разбирать с ним его очередное затруднение. Как следствие, вместо того, чтобы наслаждаться необразованностью Поттера и открыто злорадствовать по этому поводу, он вдруг занялся индивидуальной подготовкой. Самым ужасным было то, что где-то в глубине души зельевара зародились инородные мысли. Во-первых, Поттер был далеко не бездарным лентяем. Во-вторых, с каждым днем мальчик раздражал его все меньше. А ещё, он и правда был прекрасным ловцом.
Два месяца спустя Северус Снейп пришел к выводу, что если сначала всё было ужасно, но поправимо, то теперь все стало просто отвратительно, потому что, как бы ему ни хотелось в это верить, Гарри Поттер совсем не был похож на своего отца. Именно это осознание позволило профессору немного смириться с тем, что мальчишка учится на Слизерине.
Северус так увлекся, упиваясь своей ненавистью к Джеймсу Поттеру, что даже не заметил, как аналогичное чувство к его сыну растворилось в тщательно замаскированным под презрение симпатии и любопытстве. Но никогда в жизни зельевар не признался бы в этом...даже самому себе. Было слишком сложно принять то, что последние десять лет он ненавидел ребенка, которого, по сути, было не за что ненавидеть.

***
Гарри захлопнул учебник по зельям и потянулся, разминая затекшие мышцы. Снейп, конечно, здорово помог ему, посоветовав писать эссе, если он что-то не понимал, но неужели профессор не мог просто объяснить ему? Изучать гору литературы ради одного зелья порой было довольно утомительно. Хотя Гарри не мог не признать, что подобная практика позволила ему стать одним из лучших учеников на уроках зелий. А потом профессор нашел время, чтобы разъяснить ему самые сложные моменты, что привело мальчика в полнейший восторг. Гарри Поттер очень уважал своего декана.
Конечно, поначалу его немного удивило поведение профессора, казалось, Снейп искренне недолюбливает его, он был мрачен, груб, порой несправедлив, и каждый раз окатывал Гарри волной презрения, злости и язвительных комментариев по поводу его умственных способностей. Мальчик никак не мог взять в толк, за что Снейп так ненавидит его, но потом, понаблюдав за ним, Гарри понял две вещи. Первое, мрачность и язвительность были неотъемлемыми чертами характера Снейпа, и обижаться на это было просто глупо. Второе, профессор Снейп явно ассоциировал Гарри с его отцом, на которого Поттер был очень похож и которого, судя по всему, зельевар сильно не любил.
- Да какая разница за что? – пожал плечами Том, когда Гарри поделился с ним своими мыслями. - Пусть себе ненавидит, главное, чтобы он не сравнивал его с тобой.
- Но он сравнивает, - вздохнул мальчик, - постоянно. Ты же сам слышал, - он скривился, парадируя своего декана: - «Вы вылитый отец, Поттер, такой же самодовольный бездарь!» «Боюсь, отцовские гены оказали пагубное влияние на ваши мозги, Поттер, так как они у вас начисто отсутствуют!» «Ваш отец всегда был болваном, Поттер, и вы недалеко от него ушли!» - Гарри вздохнул. - Честно говоря, это уже раздражает.
- Не обращай внимания, ты же знаешь, что провокатор - это вторая натура Снейпа, - Арчер ухмыльнулся. - Просто игнорируй это. Я понимаю, что все это ранит тебя, но подумай, почему профессор вообще так себя ведет?
- Хочешь сказать, что мой отец был самовлюбленным болваном? – разозлился Гарри.
- Хочу сказать, что Снейп пытается заставить тебя быть лучше, чем твой отец, - фыркнул Том. - Каким бы он ни был на самом деле, профессор хочет провести черту различия между тобой и им, ты что, не видишь этого?
- По-моему, он наоборот постоянно ставит между нами знак равенства, - буркнул Поттер. - Я не понимаю, все говорят, что папа был добрым, веселым, смелым. Я сам видел кубок по квиддичу, который он выиграл! Профессор Люпин говорит, что не знал человека добрее и благороднее моего отца. Профессор МакГонаглл твердит, что папа обладал острым умом и исключительными талантами, и все, абсолютно все, талдычат мне о том, как я похож на него, ждут от меня его достижений!
- Кроме Снейпа, - вставил Том.
- Кроме Снейпа, - согласился Гарри. - Но кто же прав? И кому верить?
- А никому, - Арчер хмыкнул, - будь талантливым, как отец, но не пытайся быть им.
Гарри обдумал слова друга. Все сравнивали его с Джеймсом, и мальчик невольно начал бояться разочаровать их, Снейп же наоборот пытался пресечь это сходство. Теперь все встало на свои места, и Поттер проникся к своему декану ещё большим уважением. Он просто требовал от Гарри высших достижений, чем были у его отца, чтобы окружающие оценивали мальчика по его собственным поступкам и талантам. Это было очень приятно, что среди его профессоров был такой человек. У Снейпа был тяжелый характер и порой его комментарии выводили Гарри из себя, но он не мог не признать, что его декан в какой-то степени заботился о нем, каждый раз подталкивая его к тому, чтобы стать лучше, чем он есть.
Впрочем, того, что профессор зельеварения ненавидел отца Гарри, никто не отменял, и мальчику просто пришлось смириться с тем фактом, что Снейп частенько поливал грязью светлую память Джеймса Поттера. В конце концов, Том был прав, говоря, что Снейп жуткий провокатор.
Вообще Гарри нравилось в Хогвартсе, он получал удовольствие от занятий магией, обожал читать и разучивать новые заклинания, и любил своих профессоров. В особенный восторг его приводил профессор Люпин и предмет, который он вел. В отличие от зелий, которые, хоть и нравились Гарри, но порой вводили его в состояние близкое к коматозу, Защита От Тёмных Искусств чуть ли не окрыляла мальчика. Каждый урок, когда профессор Люпин показывал им новое заклинание, превращался в игру, шуточное сражение или безумное веселье, в зависимости от того что им предстояло изучить. А профессор Люпин оказался невероятно интересным рассказчиком и собеседником. Иногда после уроков Гарри заходил к нему, и профессор предлагал ему чай с печеньем и они часами могли обсуждать разнообразные заклинания. Когда же мальчик узнал, что Люпин дружил с его отцом, его просто невозможно было вытащить из кабинета профессора. Гарри готов был бесконечно слушать разные байки о приключениях отца.
Пожалуй, Защита была единственным предметом, который легко давался Поттеру. Остальное мальчик осваивал сидя в библиотеке или занимаясь в компании своих однокурсников в гостиной Слизерина.

- Эй! – Гарри моргнул, вырываясь из собственных мыслей, и поднял голову, встретившись взглядом с невысокой девочкой, которая стояла возле его стола. Судя по выражению лица, она уже несколько раз окликнула его, прежде чем мальчик заметил её.
- Прости, ты что-то сказала? – Гарри попытался припомнить её имя, он был уверен, что она училась на Гриффиндоре, и часто видел её в библиотеке, но никогда особенно не интересовался, как её зовут. Девочка фыркнула, тряхнула копной каштановых кудряшек и смерила Гарри недовольным взглядом.
- Я говорю, - в который раз повторила она, - что если тебе не нужна эта книга, то я хотела бы взять её, - она ткнула пальцем в учебник по зельям, который лежал перед Поттером.
- Эм...да, бери, - он кивнул, она взяла книгу, развернулась, чтобы уйти, и вдруг остановилась, снова взглянув на Гарри. По её взгляду он понял, что девочке до ужаса хочется что-то сказать. Гарри задался вопросом, когда же им всем надоест таращиться на него и на его шрам. Он выжидательно поднял брови и гриффиндорка тут же скороговоркой выдала:
- Ты знаешь, у тебя здесь ошибка.
- А? – он удивленно на неё уставился.
- В тексте, - пояснила она, - вывод неправильный.
- Да? – Гарри опустил взгляд на свою работу и нахмурился. - По-моему, все верно...
Девочка фыркнула и уселась напротив него.
- Да, если только ты говоришь об успокоительном зелье, но ведь эссе ты пишешь о снотворном.
- Когда ты успела прочитать, о чем я пишу эссе? – нахмурился Гарри, гадая, когда же она, наконец, уйдет.
- Да пока ты витал в облаках, можно было не только прочитать твоё эссе, но и переписать его трижды, - она строго нахмурилась. - Между прочим, библиотека создана для того, чтобы здесь читали, а не придавались дневному сну.
- Так почему бы тебе не пойти и не почитать? – поинтересовался Поттер.
- Потому что ты узурпировал нужный мне учебник, - она пожала плечами и с любопытством взглянула на него. - Зачем ты делаешь эту работу? Нам же не задавали сравнительный анализ.
- Для себя, - буркнул мальчик, раздраженный дотошностью девчонки.
- О, - она задумчиво подергала себя за прядь волос, - но вывод у тебя неправильный.
- В чем? – он вздохнул.
- Во всем, - она даже внимания не обратила на его недружелюбный тон, - логики нет.
- Да чего ты пристала ко мне?! – взорвался мальчик, тут же заслужив её обиженный взгляд.
- Просто хотела помочь, - уязвлено ответила девочка, вставая из-за стола, - но, похоже, ты и так все знаешь.
С этими словами она пересела за другой стол и принялась раскладывать перед собой книги и перья. Наблюдая за ней, Гарри не мог не заметить, как она закусила губу, словно боялась расплакаться.
«Да что я сделал-то?» - мысленно застонал мальчик, начиная чувствовать себя виноватым. Чтобы отвлечься, он принялся перечитывать свое эссе и внезапно обнаружил, что девчонка была права. Он ошибся с выводом и если бы профессор Снейп это увидел, то долго злорадствовал бы относительно неспособности одноклеточных организмов видеть простые вещи. Гарри вздохнул, почесал затылок, сгреб в сумку свои учебники и домашнюю работу и приблизился к гриффиндорке, остановившись рядом с ней и деликатно прочистив горло. Девочка его проигнорировала.
- Хм...эм...
- Что-то забыл сказать? – не оборачиваясь, холодно поинтересовалась она.
- Да...хм...прости, - пробормотал Гарри, - ты была права, я ошибся.
- Естественно, - она высокомерно фыркнула, переворачивая страницу учебника, - но вы, слизеринцы, слишком гордые, чтобы признавать подобное.
- Я же извинился!
- Как благородно!
Гарри вдруг понял, что так припираться они могут очень долго, он резко выдохнул и теперь уже сам сел напротив девочки.
- Слушай, эм...я не хотел тебя обидеть, просто ...ну...просто так вышло.
- Хорошо, - она кивнула, не глядя на него.
- И все?
- А я тебе ещё что-то должна? – раздраженно спросила гриффиндорка.
- Как-то не очень похоже, что ты не злишься, - примирительно улыбнулся Гарри.
И вдруг она всхлипнула и разрыдалась, закрыв лицо руками. Гарри застыл, он не знал, что вообще нужно делать в подобных ситуациях, но точно был уверен, что это именно он довел до слез девочку.
- Подожди! Эй! – запаниковал он, озираясь по сторонам. - Не плачь, ну прости, я правда не хотел обидеть тебя, ну не плачь, пожалуйста...
Девочка неожиданно перестала всхлипывать и подняла голову, взглянув на Поттера абсолютно сухими глазами, на её губах играла коварная улыбка.
- Попался, - прокомментировала она, подперев рукой подбородок.
- Чего? – не понял Поттер.
- Ничего, - она пожала плечами, - просто было любопытно правда ли ты такой самодовольный выскочка, как и все слизеринцы.
Гарри моргнул, поражаясь непонятной девчачьей логике. Похоже, его разыграли.
- Ну и каков вердикт? – поинтересовался он.
Она пожала плечами.
- Ничего особенного, обычный мальчишка, - гриффиндорка миролюбиво улыбнулась, и Поттер вдруг поймал себя на том, что тоже расплывается в улыбке.
- Я - Гарри, - зачем-то представился он, хотя на данный момент в Хогвартсе только глухой не знал, кто он такой.
- Я знаю, - отвечая на его мысли, сказала она, - Гермиона Грейнджер.
- Рад знакомству, - сказал он.
- Взаимно, - она кивнула и тут же посерьезнела. - А теперь, пожалуйста, не отвлекай меня, у меня ещё куча домашней работы.
- Прости, - пробормотал Поттер и встал из-за стола, покидая библиотеку.
«Странная она, эта Грейнджер, - подумал он, и слегка улыбнулся, - но забавная».

- Где ты был? – Том оторвался от своей работы по чарам, взглянув на вошедшего в гостиную друга.
- В библиотеке, - Гарри уселся рядом с ним, бросив свою сумку на пол.
- Опять строчил никому ненужные эссе? – хмыкнул Арчер.
- Почему никому ненужные? – Поттер потянулся. - Ты же не будешь отрицать, что в зельях я гораздо лучше тебя.
- Кому нужны зелья? – Том удивленно изогнул брови. - Для сдачи экзаменов моих знаний хватит, а на пост зельевара я не претендую.
- Кто-то вроде хотел меня во всем превзойти, - поддел друга Гарри.
- Я и превосхожу, - усмехнулся Арчер, - во всем.
- Вот уж глупости, - напыщенно заметил мальчик, - ты ничем не лучше меня.
Шли дни, Гарри и Том ходили на занятия, делали домашние задания, общались со своими сокурсниками и наслаждались спокойным течением жизни. Одновременно с этим Гарри, как новый ловец слизеринской команды по квиддичу, ходил на тренировки, где его безжалостно гонял Маркус Флинт, капитан команды и староста факультета. На первый взгляд пятикурсник показался Поттеру резким, вспыльчивым и весьма пугающим, но потом мальчик обнаружил, что в целом Флинт был не таким ужасным, каким хотел казаться. Маркус строго следил за порядком на факультете, пресекал любые конфликты между сокурсниками и глубоко уважал идеалы Слизерина, которые заключались в двух основных фразах: «Твой факультет - это твоя семья» и «Все что происходит внутри факультета, должно оставаться внутри факультета».
Но на тренировках команды Флинт превращался в чудовище. Он вполне мог довести любого игрока до слез, если его что-то не устраивало. При этом он всегда внимательно следил за тем, чтобы все члены команды нормально питались, высыпались и были здоровы, и за любое нарушение этих требований он убить был готов. Гарри, как самый младший игрок удостаивался особого внимания капитана, попав под его чрезмерную опеку, что было порой очень некстати, потому что Поттер не привык, да и не хотел, чтобы с ним так носились. Но кого это заботило?

***

Приближался Хэллоуин, и студенты Хогвартса уделяли учёбе все меньше и меньше внимания, предпочитая обсуждать предстоящий праздник. Гарри подобные собрания игнорировал, сбегая в библиотеку, где в тихой компании Гермионы Грейнджер он мог заниматься или обсуждать какие-нибудь особо интересные аспекты магии. Гермиона нравилась мальчику, в отличие от других гриффиндорцев она не вела себя так, словно он предал чьи-то надежды и попутно совершил пару убийств, попав на Слизерин. Даже Рон, хоть и не был настроен враждебно, старался его избегать.
Гермионе было плевать, куда определила Поттера шляпа, ей нравилось с ним общаться, и это было единственным, что её волновало. Часто Гарри казалось, что кроме него с ней больше никто так не общался, и девочка чувствовала себя одинокой, хоть никогда этого не показывала. Но почему другие ребята не могут или не хотят дружить с ней, мальчик понять не мог.
Она была умна, спокойна и всегда очень собрана. При этом девочка совершенно не производила впечатления зазнайки, как её называли и слизеринцы, и гриффиндорцы. Она просто была любознательна, и, как чуть позже выяснил Гарри, очень проницательна. Они могли часами до хрипоты о чем-нибудь спорить, доказывая свою правоту, и Грейнджер всегда выходила победительницей из подобных споров. Гарри даже не заметил, как из интересной собеседницы Гермиона превратилась в его друга. И довольно хорошего друга.
Том на эту дружбу только презрительно хмыкал, ехидно заявляя, что Гарри мог бы найти себе компанию и поинтересней, Поттера, впрочем, это мало трогало. Он же не запрещал Тому дружить с Малфоем, которого про себя Гарри немножко недолюбливал за колкие комментарии в адрес Гермионы и других учеников, которых Драко считал «недостойными учиться в Хогвартсе».
День Хэллоуина прошел относительно спокойно, если исключить конфликт с Роном из-за Гермионы, которую Уизли умудрился довести до слез своими замечаниями. Поттер даже не понял, почему так разозлился, просто в одно мгновение он стоял в группе своих однокурсников, а в следующее уже накинулся с обвинениями на Рона. Слизеринцы прореагировали на происходящее, молчаливо делая вид, что ничего не происходит, но на всякий случай дождались окончания перепалки, в случае если вдруг кто-то из гриффиндорцев решит напасть на Гарри. К счастью, конфликт прошел безболезненно, и враждующие факультеты разошлись в разные стороны. Гриффиндорцы, сочувствуя Рону, слизеринцы, недовольно поглядывая на Гарри. Но Поттер все никак не мог успокоиться и в итоге отправился на поиски Гермионы, которую обнаружил в библиотеке.
- Оставь, Гарри, - говорила она, когда парочка уселась за одним из дальних столов, - Рон просто жутко боится показаться глупым в глазах своих сокурсников, а я, по его мнению, вечно выставляю его дураком.
- Но он дурак и есть, - возмутился Поттер, - я слышал, что он сказал! Неужели только то, что ты любишь учиться, делает тебя...
- Изгоем? – горько улыбнулась девочка. - Брось, и ты, и я прекрасно знаем, как ко мне все относятся.
Гарри раздраженно фыркнул, откидываясь на спинку стула.
- Просто они все идиоты, - наконец изрек он, глядя на Гермиону, - по-моему, ты самый прекрасный друг, о котором только можно мечтать.
- Спасибо, Гарри, - благодарно улыбнулась Грейнджер, - мне приятно это слышать.
- Главное, не забывай об этом, - шепнул он.
Через пару часов они разошлись по своим гостиным, Гермиона - готовиться к праздничному пиру, а Гарри - в поисках уединения, которое скоро должно было наступить в слизеринском общежитии, где мальчик и обосновался в компании своего домашнего задания.

- Гарри, ты идешь? – Том тронул друга за плечо, вынуждая того оторваться от чтения и обратить на него внимание, Поттер поднял голову и пожал плечами.
- Не знаю, мне не особо хочется идти на пир, - признался он, бросив чуть смущенный взгляд на Драко и Блэйза, которые ждали их у выхода из гостиной, - да и есть не хочется.
- Мне остаться с тобой? – тихо спросил Том, после короткой паузы.
- Нет, иди, - Гарри покачал головой, - я же знаю, как ты любишь подобные мероприятия, - Арчер смерил друга задумчивым взглядом и вздохнул.
- Ладно, я, так и быть, принесу тебе пару бутербродов, - он усмехнулся, и Гарри послал ему благодарную улыбку.
Том прекрасно знал, почему Гарри не хотел идти на пир, и ему хватило такта и понимания, чтобы не настаивать на его присутствии. Когда все ушли, Гарри закрыл книгу и задумчиво уставился на пляшущие в камине языки пламени, мысли его витали далеко от Хогвартса. В этот день погибли его родители, и Гарри хотелось как-то почтить их память, а не развлекаться вместе с сокурсниками в общем зале. Хотя как именно он собирался это делать, мальчик тоже не знал, поэтому, собрав книги, он закинул на плечо сумку и отправился в библиотеку, решив, что это будет самым безобидным времяпрепровождением.
Каково же было удивление Поттера, когда в библиотеке он застал профессора Люпина. Тот стоял у самого входа, привалившись к стене, скрестив руки на груди и глядя на Гарри с мягкой улыбкой.
- Я подозревал, что ты предпочтешь уединиться в библиотеке, а не сидеть в Большом Зале, - ответил он на удивленный взгляд мальчика, - и решил составить тебе компанию...ты не против?
- Спасибо, сэр, - Гарри улыбнулся, - но вам необязательно...
- На самом деле у меня кое-что для тебя есть, - признался Ремус, - давай сядем за стол.
Гарри последовал за своим профессором вглубь библиотеки и когда они расположились за одним из столов, Люпин протянул Гарри альбом в кожаном переплете, который все это время держал в руках. Мальчик бросил на волшебника заинтересованный взгляд и открыл альбом. На первой же странице на него, сияя задорной улыбкой, смотрел темноволосый юноша лет шестнадцати удивительно похожий на Гарри. У мальчика перехватило дыхание.
- Это...
- Джеймс, - тихо сказал Ремус, - мы окончили шестой курс, когда была сделана эта фотография.
Молодой отец Гарри подмигнул ему и помахал рукой. С замиранием сердца, Поттер переворачивал страницы, разглядывая фотографии на каждой из которых были запечатлены его родители и их друзья. Его мама, Лили Поттер была удивительно красивой девушкой с тёмно-рыжими волосами и такими же как у Гарри изумрудно-зелеными глазами. На каждой фотографии она приветствовала его открытой ласковой улыбкой, а в её глазах отражалась ничем не омраченная любовь к жизни и бесконечная доброта.
- Она такая красивая, - прошептал Гарри, чувствуя, как что-то подозрительно похожее на слезы жжет глаза.
- Твоя мама была удивительным человеком, - Ремус улыбнулся мальчику, - и больше всего на свете она любила тебя.
Гарри ничего не ответил, просто не мог выдавить из себя ни слова, боясь не справиться с голосом. Ему безумно хотелось оказаться там, рядом с ними, прикоснуться, обнять, поговорить с ними, узнать их. Но в его распоряжении были только фотографии, где его молодые родители, счастливые и строящие планы на будущее, смеялись и радовались, не подозревая, как мало осталось им жить. Было почти больно осознавать, что, глядя в эти родные, и одновременно незнакомые лица, он не может ничего изменить, не может предупредить их, спасти, не может даже сказать им, что он их сын, ведь это всего лишь отраженные на глянцевой бумаге воспоминания, неспособные ни услышать, ни понять его. Мальчик перевернул очередную страницу и его внимание привлек красивый тёмноволосый юноша, которого до этого не было ни на одной фотографии. Он стоял рядом с отцом Гарри, и, словно флагом, размахивал красно-золотым шарфом, заразительно улыбаясь.
- А кто это? – мальчик указал на гриффиндорца. Тот подмигнул ему и толкнул Джеймса в бок, словно собираясь что-то сказать. Удивительно, но при виде этого юноши Ремус помрачнел и отвел взгляд.
- Это...это лучший друг Джеймса, - нехотя ответил Люпин.
- О, - Поттер с интересом взглянул на друга своего отца, - и где он сейчас?
- Он...
Договорить Ремус не успел, так как по залу библиотеки неожиданно пронесся оглушительный звон, словно кто-то ударил в огромный колокол. Гарри вздрогнул, закрывая уши руками.
- Что это?! – воскликнул он, пытаясь перекричать этот жуткий шум.
- Сигнал тревоги, - Люпин вскочил на ноги, выхватил волшебную палочку и потянул за собой Гарри, - тебе нужно срочно вернуться в свою гостиную.
- Почему? Что происходит? – непонимающе спросил мальчик, пока профессор тащил его за собой по коридору.
- Сработали охранные чары, - отрывисто бросил профессор, - в школу проник чужак.
«Что?» - хотел закричать мальчик, но, открыв рот, задохнулся от боли, словно кто-то прижал раскаленное железо к его лбу. До крови закусив губу, Гарри обхватил руками голову, борясь с подступающей к горлу тошнотой. К его ногам упал альбом с фотографиями его родителей, который Поттер держал в руках. Мальчик не слышал, как побелевший от страха Люпин выкрикивает его имя, не видел его, не почувствовал, как его колени подогнулись и он упал на пол, не знал, что профессор опустился рядом с ним, схватив его за плечи и пытаясь хоть чем-то ему помочь. Всё, что Гарри видел, чувствовал и знал, была обжигающая, нестерпимая боль, охватившая, казалось, всё его существо и поглотившая его без остатка.

______________

К губам прижалось что-то холодное, и Гарри закашлялся, когда в горло скользнула маслянистая омерзительная на вкус жидкость. Мальчик нехотя открыл глаза, одновременно пытаясь отстраниться от источника неприятного вкуса, и уставился в черные глаза своего декана.
- Сэр? – хрипло удивился он, не понимая, что здесь делает Снейп и вообще где это «здесь»? Он поправил перекосившиеся на носу очки, и вяло оглядел небольшую комнату, в которой кроме кровати, где он лежал, был ещё книжный шкаф, стол и несколько заставленных какими-то предметами полок.
- Ни дня без припадка, да, Поттер? – для разнообразия спокойно поинтересовался зельевар, отходя от кровати мальчика, и Гарри тут же увидел профессора Люпина, приближающегося к нему.
- Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросил Ремус.
- Хм, - Гарри прислушался к себе, сразу же почувствовав тупую ноющую боль в висках и вялую слабость во всем теле, - нормально, спасибо, - он попытался сесть, и профессор по ЗОТИ тут же подложил под его спину пару подушек, чтобы мальчику было удобно, Снейп наблюдая за его действиями, тихо фыркнул. - Что случилось?
- Хороший вопрос, мистер Поттер, - тут же откликнулся зельевар, вперив раздраженный взгляд в Люпина, - очень хороший, учитывая, что я так и не получил на него вразумительного ответа, кроме жалобного бессвязного блеяния.
Ремус бросил на коллегу усталый взгляд и снова повернулся к мальчику.
- Что ты помнишь последним?
- Была тревога? – нахмурился Гарри и тут же запаниковал. - Что произошло? Кто проник в школу? Всё в порядке? Кто-то пострадал? А почему...
- Гарри, - перебил его Ремус, - успокойся, все нормально, никто не пострадал... кроме тебя.
- А что случилось со мной? – уточнил Поттер.
- Я надеялся, что ты мне скажешь, - тихо признался Люпин. - Тебе неожиданно стало плохо, ты схватился за голову и упал, честно сказать, ты здорово меня напугал.
- Схватился за голову? – мальчик задумался и вздрогнул, когда память о кошмарной обжигающей боли всколыхнулась в его сознании. - Мой шрам, - хрипло сказал он и прочистил горло, - шрам болел.
- Шрам? – Снейп шагнул ближе и нахмурился. - Шрам на лбу?
- Вообще-то, у меня нет других шрамов, сэр, - сухо заметил Гарри, на мгновение забыв с кем он разговаривает, о чем профессор зельеварения ему услужливо напомнил парой язвительных фраз, мальчик пристыжено опустил глаза, не заметив смешливого взгляда Ремуса, адресованного Снейпу.
- Но почему вдруг у Гарри заболел шрам? – Люпин помассировал переносицу.
- Ты у меня спрашиваешь? – декан Слизерина презрительно фыркнул и пристально осмотрел мальчика. - В силу того, что вы, как мне кажется, вполне здоровы, мистер Поттер, я бы настаивал на том, чтобы вы вернулись в свою гостиную, так как кабинет профессора Люпина это не лучшее место для ночевок.
- Мы у вас в кабинете? – Гарри виновато глянул на Ремуса.
- Учитывая ситуацию, он был ближе всего, - он пожал плечами.
- В больничное крыло ты отнести его не догадался, - в полголоса пробормотал зельевар и уже громче обратился к Гарри. - Ну что вы тут разлеглись, Поттер? – рявкнул он, и мальчика как ветром сдуло с кровати.
- Простите, профессор, - не уточняя, к кому именно обращается, сказал он, пытаясь одновременно пригладить волосы и расправить помятую мантию.
Вместе со своим деканом, Поттер добрался до подземелий, мечтая поскорее лечь спать. Получив на сон грядущий ещё порцию едких комментариев Снейпа относительно припадочности разных детей и любви одного конкретного ребенка устраивать показательные сцены, привлекая к себе внимание, Гарри, наконец, нырнул в гостиную, которая после стылых коридоров показалась мальчику очень теплой.
Как только за его спиной с тихим шорохом закрылся проход в гостиную, Гарри позволил себе болезненно поморщиться, помассировав ноющие виски. Все-таки чувствовал он себя не так хорошо, как старался показывать.
Пустая гостиная, какой она показалась поначалу, неожиданно оказалась не пустой.
- Гарри, - к нему стремительно приблизился бледный, как полотно, Том, - где ты был?!
- Я...эм... - мальчик замялся, гадая, стоит ли рассказывать другу о случившемся. Приняв решение, он вздохнул, - Мне стало плохо и я,...ну вроде как вырубился ненадолго.
- Плохо? – мгновение спустя спросил Арчер. - Что случилось?
- Шрам болел, - Поттер зевнул.
- Почему? – после непродолжительного молчания уточнил Арчер, постепенно успокаиваясь.
- Откуда мне знать? – Гарри пожал плечами, шаг за шагом продвигаясь в сторону спальни. - Раньше такого не случалось.
- Хм... - Арчер помолчал. - Это случилось, когда сработали охранные чары?
- Угу...
- Ясно, - Том бросил на друга долгий изучающий взгляд, гадая, почему он так спокоен, - но это странно, что твой шрам заболел.
- Больше он не болит, значит пока беспокоиться не о чем, пойдем спать?
Друг остался стоять на месте, в его тёмных глазах горел хорошо знакомый Гарри азарт и он прекрасно знал, что пока тот не получит ответы на все свои вопросы, ему так просто сбежать не дадут.
- Все-таки интересно кто это был... - задумчиво протянул Арчер.
- А? – Поттер снова зевнул.
- Кто проник в Хогвартс.
- Снейп говорит, что никто, - Гарри пожал плечами, - в любом случае, я рад, что ничего не случилось.
- Хм... - Том смерил друга задумчивым взглядом, - а ты, как я вижу, очень «обеспокоен» произошедшим... - саркастично заметил он.
- До истерики, - мальчик побрел в спальню, Арчер следовал за ним по пятам.
- И как ты себя сейчас чувствуешь?
- Паршиво, спасибо, что спросил.
- Не за что... - ухмыльнулся Том, и все же...все же он не мог понять почему, но его не покидало ощущение, что произошедшее с Гарри и вторжение в Хогвартс как-то связаны между собой, но только как? И почему шрам, который по логике не должен болеть, вдруг...
- Том...
- Что? – Арчер вырвался из своих размышлений и посмотрел на Гарри, стоящего в паре шагов от него.
- Не делай такое страшное лицо, ничего не случилось, все живы, просто забудь, - Поттер развернулся на каблуках и вошел в спальню, оставляя друга наедине с самим собой.
- Ошибаешься, - тихо сказал Том, на губах его играла мрачная усмешка, - с этим проклятым шрамом что-то не так... - неожиданно мальчик вздрогнул, и его улыбка стала шире. - Проклятым? Хм...интересно...
Продолжая тихо бормотать что-то себе под нос, Том зашел в спальню и тихо прикрыл за собой дверь.
«Спорю на свою волшебную палочку, здесь не все так просто, как кажется», - подумал Арчер, проваливаясь в сон.
На соседней с ним кровати Гарри упал лицом в подушку, вдыхая еле ощутимый аромат хвои, исходящий от постельного белья, и почувствовал, как наконец-то его охватывает долгожданное спокойствие. Впрочем, наутро, как и ожидалось, он проснулся совершенно разбитым и еле пережил два урока зелий, на которых Снейп просто превзошел сам себя, упражняясь в язвительности.
Том, что удивительно, больше не заводил разговоров о произошедшем, за что Гарри был необычайно ему благодарен. Ещё одного допроса с пристрастием он бы не пережил, мальчик и так целый день практически спал на ходу. Хуже всего дело обстояло с домашним заданием, которого почему-то было очень много и которое никак не желало выполняться.
- Черт, - Гарри потер покрасневшие глаза и упрямо уставился в учебник по чарам, - ничего не понимаю.
- Так иди спать, - откликнулся Том, развалившись на диване, в отличие от друга он уже всё сделал и теперь читал какой-то фолиант о древних магических родах. Гарри заглянул в книгу друга и по-кошачьи улыбнулся.
- Кажется, кто-то верит в собственную ложь? – тихо заметил он.
- А я разве сказал хоть слово лжи? – Арчер невинно потупился. - Я же правда жил в маггловском приюте и действительно не знаю кто мои родители, да и про Арчеров не я сказал, а Оливандер, - он лукаво улыбнулся. - Вдруг я наследник богатой семьи и даже не знаю об этом?
- Да, это было бы упущением с твоей стороны, - ухмыльнулся Поттер, возвращаясь к своему домашнему заданию, - нет, что-то, черт возьми, не так с этим параграфом, - через минуту пожаловался мальчик, захлопнув учебник, - бессмыслица какая-то.
- Ты о левитации? – неожиданно рядом с Поттером возник Блэйз Забини и, не дав сокурснику ответить, весело продолжил: – Вот и я говорю, чушь какая-то, они там пишут, что вес поднимаемых предметов ограничен, но это же глупо, магия может сделать, что угодно, и если я захочу поднять в воздух дом, то он должен взлететь.
- Ты идиот, - на ручку дивана опустился Драко, - Вингардиум может поднять только то, что можешь поднять ты сам.
- Тогда зачем вообще нужно такое заклинание, если я и без него прекрасно справлюсь? – фыркнул Блэйз.
- Чтобы усложнить нам жизнь, полагаю, - мрачно заметил Поттер, у которого начиналась головная боль.
- А чего это ты такой «веселый»? – заинтересовался Забини, внимательно разглядывая Гарри.
- А это у него со вчерашнего дня, - вступил в беседу Том, - он играет в мрачного типа.
Трое слизеринцев обменялись насмешливыми взглядами, Гарри заскрипел зубами от злости.
- Очень смешно, - буркнул он и, поднявшись на ноги, ушел в спальню, не обращая внимания на три удивленных взгляда, провожающих его до самой лестницы.
- Чего это он? – пробормотал Забини.
- Ты просто слишком его раздражаешь, - равнодушно отозвался Арчер из-за книги, Драко усмехнулся.
- И как ты только с ним ладишь? – протянул Малфой.
- Чудесно.
- И правда, он ведь такой «общительный», - язвительно заметил Драко.
- И что? – Том покосился на сокурсника, гадая, к чему он клонит.
- Мне кажется вы довольно разные, - глубокомысленно изрек Малфой.
- И что? – повторил Арчер.
- И всё, - блондин пожал плечами. - Как думаешь, кто проник в Хогвартс?
- Не знаю, не видел, - Том зевнул.
- И тебе не интересно? – тут же влез Блэйз.
- Ну, ничего же не случилось.
- А если это был Пожиратель? – Малфой, сощурившись, глянул на сокурсника.
- Кто? – непонимающе моргнул Арчер.
- Пожиратель Смерти, - вместо друга ответил Блэйз, - так себя называли последователи Темного Лорда.
Том покачал головой.
- Мы живем в мире полном идиотских прозвищ, - заключил он, Блэйз рассмеялся.
- Не то слово, парень.
- Я бы не шутил с этим, - спокойно посоветовал Драко, высокомерно глядя на Тома. - Я понимаю, что в маггловском мире тебе некому было объяснить это, но Пожиратели Смерти очень опасны.
- Но это не отменяет того, что прозвище у них глупое, - хмыкнул Арчер, закрывая книгу.
«Впрочем, - подумал он, - если в школу действительно проник Пожиратель, могло ли это как-то повлиять на Гарри?»
- Главное, чтобы матч не отменили, - вздохнул Забини, - я слышал, Поттер просто дьявол на метле, мечтаю увидеть, так ли это.
- Я был на тренировке, - нехотя признался Драко, - надо сказать, он неплохо летает, - тут он надменно фыркнул, - Конечно, я летаю не хуже.
Том и Блэйз красноречиво переглянулись, Малфой обижено насупился.

***

Удивительно, но даже то, что Гарри рано лег спать, никак не повиляло на его состояние, мальчик по-прежнему чувствовал себя разбитым и был несколько заторможен с самого утра. На завтраке он вяло ковырялся вилкой в тарелке, борясь со слипающимися глазами.
- Не нервничай, - вполголоса сказал ему Блэйз, заметив отсутствие всякого аппетита у сокурсника, - я понимаю, что это у тебя первая игра и все такое, но тебе, наверное, нужно что-то съесть.
- А? – Гарри оторвался от созерцания своего измученного омлета и непонимающе взглянул на Забини.
- Матч, - мальчик моргнул, - я говорю про квиддич.
- Квиддич? – слабо промямлил Гарри.
- Сегодня в одиннадцать, - с нажимом добавил Блэйз и потрясенно уставился на Поттера. - Только не говори мне, что ты забыл!
Гарри почувствовал, как к общему недомоганию прибавляется легкая тошнота. Матч по квиддичу! Сегодня! Мальчик обхватил голову руками. Он только что об этом вспомнил. Том, сидящий по правую руку от друга, тихо фыркнул.
- Я смотрю, ты очень рад этой новости, - заметил он.
- Не то слово, - простонал Поттер, уронив вилку.

Первая игра сезона проходила между Гриффиндором и Слизерином, и уже к десяти часам утра половина зрительских мест была занята учениками и преподавателями. Наблюдая за тем, как трибуны заполняются волшебниками, Гарри с отстраненным недовольством отметил, что большинство студентов, независимо от факультета, размахивали самодельными флагами с гербом Гриффиндора и явно болели за львиный факультет, единственным зеленым пятном среди красно-золотого моря была Слизеринская трибуна.
На поле вышла мадам Хуч со вступительной речью, и шум со стороны зрителей снизился до еле различимого гула.
Гарри сделал глубокий вдох, медленно выдохнул и закрыл глаза, крепче сжимая в руках свою метлу. От зашкаливающего нервного перенапряжения у мальчика жутко кружилась голова, и единственное, о чем он мечтал, это забиться в самый темный угол и остаться там до тех пор, пока все не успокоится.
Маркус Флинт ободряюще похлопал первокурсника по плечу.
- Успокойся Поттер, - посоветовал он, - все пройдет отлично.
Гарри вяло кивнул, глядя на жутковато-широкую улыбку капитана и размышляя о том, что если тот узнает, что Гарри всего пару часов назад вспомнил про предстоящий матч, то откусит ему голову. Это не прибавляло оптимизма.
- Всем приготовиться! – рявкнул Флинт, седлая свою метлу, Гарри стиснул зубы. Игра началась.
«И звезда этого сезона, юный герой Гарри Поттер, который отчего-то предпочел играть за Слизеринцев! – вещал гриффиндорский комментатор Ли Джордан, сидя на трибунах рядом с профессором МакГонаглл. - Посмотрим, на что способны слизеринские знаменитости!»
Слова Джордона, может, и задели бы Гарри, но он был настолько сосредоточен, чтобы его не вывернуло наизнанку, что прослушал все, что говорил гриффиндорец. В конце концов, последней глупостью за сегодняшний день будет момент, когда его вырвет на кого-нибудь из игроков. Гарри поднялся ещё выше, приказав себе успокоиться и думать о снитче, но вдруг понял, что находясь сейчас на высоте практически ста футов над землей, он чувствовал себя как никогда спокойно. Слабость и головокружение не были причинами страха, это было что-то другое. Но что?
- Поттер, не спи!!! – заорал откуда-то снизу Маркус, Гарри вздрогнул и повернул голову: практически напротив него висел маленький золотой шарик, к которому мчался гриффиндорский ловец. Резко развернув метлу, мальчик рванул к снитчу, забыв обо всем на свете. Ветер свистел у него в ушах, заглушая вопли зрителей, отрезая Гарри от всего окружающего мира. Он не видел, как размахивает руками Флинт, давая указания нападающим, чтобы те прикрывали своего ловца от бладжеров, не слышал комментариев Ли Джордона, не чувствовал былого недомогания. Вся реальность мальчика сузилась до крохотного золотого мячика, летящего впереди. Он забыл обо всем, не чувствовал ни волнения, ни страха, ни опасности. Только абсолютная свобода и раскаленный адреналин, подгоняющий его лететь быстрее. Никогда ещё Гарри не чувствовал себя так прекрасно, так уверенно, казалось, он мог предугадать любое движение снитча, любой поворот, повторить любую траекторию полета. Шарик устремился вниз, Гарри спикировал следом за ним и если бы он мог, то услышал бы, как восторженно взвыли зрители, заворожено наблюдающие за погоней. Гриффиндорский ловец, боясь не справиться с метлой, отстал от Гарри, когда до земли оставалось не больше десяти футов, в это же мгновение снитч сменил направление полета и чуть сбавил скорость, момент был идеальным. Выравнивая метлу, Гарри выбросил вперед правую руку.
- Есть, - выдохнул он, когда его пальцы сомкнулись на прохладной поверхности мячика. Сейчас он чувствовал себя хищником, в цепких когтях которого слабо трепыхалась вожделенная добыча. И это было такое потрясающее чувство, что Гарри на мгновение потерял концентрацию. Тут же вернулись цвета и звуки. Мальчик часто заморгал, пытаясь сориентироваться, оглушенный криками зрителей, смятенный мельканием красок. Вместе с этим вернулись слабость и головокружение. Поняв, что он мчится на трибуны, Гарри резко развернул метлу, и рука, которой он сжимал древко, не выдержав сильного рывка, соскользнула. На этой точке Поттер и его метла разминулись, мальчик кубарем покатился по земле вправо, а оставшийся без седока «Нимбус», вращаясь, как бумеранг, умчался куда-то влево и исчез из его поля зрения.
«Скорее всего, она врезалась в трибуны», - успел грустно подумать слизеринский ловец.
Столкновение с землей оказалось до обидного болезненным. Гарри лежал на спине, пытаясь сделать вдох и крепко сжимая в кулаке золотой мячик. Над ним, словно карусель, вращалось небо, а под ним от чьих-то шагов вибрировала земля.
- Поттер! Ты цел?! – с этими словами его рывком подняли на ноги, и Гарри оказался лицом к лицу с побледневшим капитаном. - Черт, что это был за фокус?! – тут же заорал Флинт, убедившись, что его ловец жив. - Я думал, ты свернул свою чертову шею!
Мальчик покачал головой, размышляя о том, что если Маркус продолжит так его трясти, то Гарри вывернет наизнанку. Секундой позже оказалось, что Флинт не самое худшее из зол, потому что когда на мальчика накинулась вся слизеринская команда, пытаясь встряхнуть его или похлопать по плечу, Гарри серьезно забеспокоился, что его сейчас просто затопчут. Кто-то схватил его за запястье, поднимая вверх руку, в которой Гарри держал снитч.
- Мы победили! – заорал ему на ухо вратарь их команды Джулиан Блетчли. - Поттер поймал снитч!
После этого Гарри за шиворот тащили то в одну сторону, то в другую, никак не давая ему прийти в себя и понять, не переломал ли он себе все кости, падая с метлы. Когда все добрались до гостиной Слизерина, от Поттера осталось одно имя. Он безвольно упал на диван и механически всем улыбался и кивал, пока Маркус вдруг не вспомнил, что его ловцу необходимо провериться у мадам Помфри на предмет повреждений и травм, и Гарри снова куда-то потащили. Мальчик думал, что этот кошмар теперь не закончится никогда, но вот его усадили на кровать и строго приказали всем убраться вон. Наконец, наступила долгожданная тишина.
- Этот квиддич, - раздраженно покачала головой мадам Помфри невысокая худощавая ведьма с тёмно-каштановыми волосами, тронутыми сединой, - когда дело доходит до этой жуткой игры, все вдруг сходят с ума, - она всплеснула руками, разгладила складки на своей безукоризненно белой мантии и пристально взглянула на Гарри. - Итак, мистер Поттер, как вы себя чувствуете?
- Эм... - Гарри подумал, что тошнота и головокружение пройдут, как только он придет в себя, а в остальном... - плечо немного болит, - сообщил мальчик.
- Удивительно, что только плечо, - сухо пробормотала медсестра и, вытащив волшебную палочку, несколько раз провела ею вдоль груди первокурсника. - Переломов нет, только пара ушибов, - сообщила она и вдруг нахмурилась. - Скажите, мистер Поттер, вы не испытываете недомогания или головокружения?
- А? – Гарри удивленно уставился на неё. - Да...немного,... а что?
- У вас жар, - она прожгла его раздраженным взглядом и почти обижено добавила, - об этом необходимо сообщать, мистер Поттер.
Медсестра взяла с прикроватного столика несколько пузырьков с зельями.
- Это обезболивающее...заживляющее...тонизирующее...жаропонижающее, - комментировала она, по очереди протягивая их Гарри.
Наконец, когда, по мнению Поттера, он был переполнен всякими зельями, а, по мнению мадам Помфри, ему была оказана первая помощь, мальчика отпустили восвояси, наказав принять жаропонижающее зелье перед сном. Первокурсник покорно кивнул и сбежал.
В гостиной Слизерина продолжалось веселье по поводу первой победы, и как только герой дня появился в поле зрения сокурсников, его тут же окружили и принялись поздравлять по новому кругу. Это...утомляло. Растолкав сокурсников, к нему подобрался Флинт и сурово воззрился на мальчика.
- Ну? Что сказала Помфри? Ты здоров? – поинтересовался он.
- Эм...да, - Гарри пожал плечами, - пара ушибов, - потом, помолчав, добавил: - Но у меня температура и мадам Помфри велела мне сразу лечь спать.
Маркус среагировал, как и ожидалось, развернувшись спиной к Поттеру и отгородив его ото всех сразу.
- Так, все тихо! – громогласно объявил он. - Устроили тут сенсацию! Это всего лишь матч, повеселимся, когда выиграем кубок! Займитесь своими делами, хватит доставать Поттера! – слизеринцы нехотя притихли и разбрелись по гостиной, сетуя на строгость старосты, а Флинт обернулся к Гарри.
- Марш спать, - велел он.
- Спасибо, - улыбнулся мальчик, направляясь к спальне, но на полпути Маркус остановил его.
- Учти, Поттер, - угрожающим шепотом начал он, - если ты умудришься заболеть и пропустишь хоть одну тренировку, я лично оторву тебе голову, - он фыркнул, - и не думай, что я стану с тобой нянчиться только из-за одной победы.
Капитан хлопнул мальчика по плечу и удалился в другой конец гостиной, Гарри же только усмехнулся, решив не говорить Маркусу, что он и так уже не знает, куда деваться от его опеки.
В спальне было тихо и прохладно, Гарри зевнул, блаженно прикрывая глаза, и принялся стягивать с себя квиддичную форму, когда заметил, что в комнате он не один. На кровати, закинув ногу на ногу и водрузив себе на грудь толстую книжку, вальяжно развалился Том.
- А вот и наш победитель, - Арчер потянулся, покосившись на Гарри. - Как твои кости?
- Целы, - Поттер ухмыльнулся, продолжая снимать мантию. - Ты был на игре?
- Ха, попробовал бы я не придти, - Арчер закатил глаза, - этот чокнутый Флинт меня убил бы. Считаю, что у него проблемы с головой.
Гарри уселся на свою кровать и принялся расшнуровывать ботинки.
- То есть, если бы не Маркус, ты бы не пришел? – насмешливо уточнил он.
- Ну, я мог зачитаться и забыть, - протянул Том и, глянув на друга, злорадно усмехнулся. - Что, ждешь бури оваций?
- Нет, уж, - поморщился Поттер, - обойдусь без костедробильных объятий, мне их на сегодня хватило, спасибо большое.
- Как знаешь, - пожал плечами Арчер, - но летаешь ты здорово.
- Правда?! – засиял мальчик. - Думаешь?
- Ага, - Том покосился на друга, - ой, ну только не надо светиться так, словно ты об этом и не догадывался, можно подумать, что тебе никто до меня этого не говорил, - простонал он.
- Но мне всегда важно, что скажешь ты, - простодушно ответил Поттер, залезая под одеяло, Том немного раздулся от гордости, но заметив манипуляции друга, тут же сел на кровати.
- Эй, ты что собрался спать?! Сейчас середина дня! – изумился он.
- Я устал, - пробормотал в подушку Гарри, вдыхая легкий аромат хвои, исходящий от наволочки.
- А ночью он меня разбудит и заявит, что выспался и что ему скучно, - пробубнил Том, качая головой. - Мог бы потерпеть до вечера, я хотел тебе показать... - он замолчал и прислушался, судя по спокойному дыханию, доносящемуся с соседней кровати, Гарри уже крепко спал. Арчер усмехнулся и вернулся к чтению, хотя мысли его все время возвращались к сегодняшнему матчу. Наблюдая за другом во время игры, Том не мог не признать, что Гарри был рожден для полетов.

***

На следующий день Гарри обнаружил две вещи. Первое, несмотря на то, что он проспал почти восемнадцать часов, его самочувствие не улучшилось. Второе, он вдруг стал весьма популярен на своем факультете. В течение дня слизеринцы не упускали возможности поздравить его. Гарри подобное внимание было даже приятно, ведь наконец-то появилось что-то действительно являющееся его собственной заслугой, но он так плохо себя чувствовал, что пропустил половину похвал мимо ушей.
Весь воскресный день Гарри провел как в тумане. Том наблюдал за другом с легкой тревогой.
- С каких это пор ты так долго делаешь домашнее задание? – не выдержал он. - Обычно к воскресению ты все доделывал.
- Из-за матча я не успел написать эссе по зельям, - отозвался Гарри из-за горы учебников.
- Но мне скучно, - насупился Арчер, - и я хочу на улицу!
Ответом ему был раздраженный вздох. Том замолчал ровно на пять минут, чтобы обдумать дальнейшую стратегию.
- Давай ты сделаешь все на улице? Я даже тебе помогу...
Гарри выглянул из-за книг, вперив в друга задумчивый взгляд.
- Ты не отстанешь, да? – наконец, вздохнул он.
- Не-а, - ухмыльнулся Арчер.
Всё это казалось Тому странным. Гарри прекрасно разбирался в зельях, он практически наизусть знал весь учебник, и написать какое-то дурацкое эссе для него было проще простого, но сегодня...
Поттер промучился с домашней работой весь день, он не мог связать и двух слов и постоянно забывал, о чем пишет. Арчер, понимая, что с другом творится что-то неладное, помогал ему, разъясняя непонятные моменты и указывая на ошибки, но больше Тома беспокоила причина такого странного состояния. Гарри как будто вообще не видел того, что он пишет, аккуратный почерк превратился в неразборчивые каракули и раза три Гарри переписывал все заново, пока, наконец, не остался доволен работой.
Проведя на улице добрую половину дня, мальчики с горем пополам закончили домашнюю работу Поттера и вернулись в гостиную.
- Гарри, - Том тронул друга за плечо, когда они вдвоем расположились у камина, - ты здоров?
После пребывания на свежем воздухе Гарри, казалось, чувствовал себя лучше, по крайней мере, пропали эти болезненная бледность и вялость, сопровождающие мальчика уже несколько дней. На вопрос Арчера Поттер отреагировал пожатием плеч.
- Да. А что?
- Ничего, - Том смерил друга подозрительным взглядом, - просто интересуюсь.
«Если он не хочет говорить, - упрямо подумал Арчер, разглядывая Гарри, - придется выяснять самому».
Отчего-то он подозревал, что состояние Поттера как-то связано с его шрамом.

***

Понедельник начался отвратительно, так как к общей слабости прибавилась мигрень. Гарри еле разлепил глаза, раздраженно глянув из-под одеяла на Тома, который пытался его растолкать.
- Проснись и пой, - Арчер ткнул его кулаком в бок, - наступило утро.
- Оставь меня умирать тут, - простонал Гарри, но все же сел, прикладывая прохладную ладонь ко лбу и чувствуя, как по позвоночнику катятся капли пота. Мальчик искоса глянул на своих сокурсников, натягивающих мантии.
«Я здоров, - уверил он себя, - это просто головная боль».
С трудом поднявшись с кровати, Поттер побрел в ванную, всеми фибрами души ненавидя ранние подъемы. Глянув в зеркало, мальчик тихо застонал, на него смотрело осунувшееся бледное лицо с покрасневшими воспаленными глазами. Он выглядел просто ужасно.
- Да что же со мной такое? - в отчаянии прошептал Поттер, запустив пальцы в непослушные волосы.
Половину уроков он практически проспал с открытыми глазами, профессор МакГонаглл несколько раз обеспокоенно взглянула на него, но ничего не сказала. Флитвик, наблюдая за потугами студента сотворить хоть какое-нибудь заклинание, удивленно поинтересовался, не болен ли Гарри, на что мальчик только покачал головой. Но хуже всего дела обернулись к полудню, когда слизеринцы собирались на занятия по зельеварению. Всё началось с того, что Блэйз попросил Гарри показать ему свое эссе, мальчик кивнул, и отправился в спальню, где лежала его готовая домашняя работа по зельям, которую они с Томом писали целое воскресенье. Открыв тумбочку, Гарри потрясенно замер, чувствуя, как с лица сходят все краски. Вместо аккуратно свернутого свитка на полке, где лежало эссе, валялась куча разорванных кусочков пергамента.
- Какого... - выдохнул Поттер и замолчал.
«Ну да, - зло подумал он, - я забыл, что слизеринцы обычно бьют в спину».
Сжав зубы, он достал волшебную палочку.
- Репаро! – клочки пергамента слабо затрепыхались и остались лежать на месте.
«У меня нет сил», - Гарри вздохнул и упрямо повторил заклинание - результата не было.
Дверь скрипнула, и в спальню заглянул Малфой, Гарри поспешно захлопнул дверцу тумбочки.
- Ты собираешься на урок? – лениво поинтересовался Драко.
- Да...а ты не видел Тома? – поднимаясь с колен, спросил Поттер.
- Он уже ушел, - светлые брови Малфоя вопросительно изогнулись. - Что-то случилось?
- Нет, - поспешно ответил Поттер, - ничего.
Схватив с пола свою сумку, Гарри вылетел из комнаты, бессильно злясь на весь свет.
***

- Поттер, - процедил Снейп, злобной тенью нависая над мальчиком, - что, позвольте узнать, бурлит в вашем котле?
- Успокоительное? – вяло предположил Гарри, не глядя на профессора.
- А вы уверены в этом? – холодно уточнил зельевар. - По мне так это отрава в чистом виде.
Ученики в аудитории, старательно делая вид, что готовят зелье, напряженно слушали разговор. Впервые на их памяти Снейп отчитывал Поттера за плохое зелье. Том, сидящий рядом с Гарри, переводил обеспокоенный взгляд с друга на учителя, понимая, что сейчас Поттер просто не в состоянии сварить нормальное зелье. Он наблюдал за другом целый день и пришел к неутешительным выводам: Гарри болен, возможно, серьезно болен, при этом он почему-то делает вид, что всё в порядке. Гарри же в свою очередь молчал, разглядывал содержимое своего котла и не мог даже сосредоточиться на том, что говорит Снейп.
- Простите, профессор, - пробормотал он, - я все переделаю...
- Не стоит утруждаться, мистер Поттер, - резко взмахнув палочкой, декан Слизерина очистил котел мальчика и бросил на него презрительный взгляд. - Если вы не можете приготовить зелье, о котором писали эссе, с первого раза, то не сможете приготовить его и во второй.
Плечи Гарри напряглись при упоминании домашней работы. Заметив это, Снейп холодно ухмыльнулся.
- Хотя, возможно вы соблаговолите показать мне ваше эссе, и мы поймем, где именно великий Гарри Поттер допустил настолько идиотскую ошибку, чтобы испортить свое зелье.
Гарри прочистил горло.
- Простите, сэр, но могу я принести эссе после уроков? – тихо спросил он.
- О, так вы считаете, что мне категорически нечем заняться, кроме как вашей бездарной писаниной? – профессор откровенно издевался, ученики забыли про свои работы и, затаив дыхание, слушали, как декан Слизерина отчитывает местную знаменитость, Гарри все ниже опускал голову, Том медленно приходил в ярость. – Что ж, - наконец, заключил зельевар, - это ноль, Поттер, а теперь покиньте аудиторию.
Не сказав ни слова, Гарри собрал свои вещи и быстро вышел в коридор. Том, наблюдая за другом, перебирал в голове заклинания, которыми можно было проклясть Снейпа, но если бы в этот момент кто-то на него посмотрел, то ни за что в жизни не догадался бы, что мальчик находится в состоянии близком к массовому убийству.
«Чёртов паразит, - думал Арчер, резкими отрывистыми движениями, нарезая ингредиенты, - он же видит, что Гарри нездоров, зачем он это делает?!»
Краем глаза мальчик наблюдал, как их декан, словно ничего и не случилось, ходит по кабинету.
«Как я это ненавижу, - в бессильной ярости думал Арчер, - абсолютная зависимость и никакого права голоса, ненавижу, как же я это ненавижу!»

***

Гарри швырнул сумку под стол и сел на стул, водрузив перед собой гору учебников.
«Я переделаю его, - упрямо думал мальчик, - я ведь уже написал это эссе, мне просто нужно восстановить его в памяти! - он разложил на столе письменные принадлежности и взял в руки перо. - Я все сделаю», - с ноткой отчаяния повторил Гарри.
Когда часы пробили полночь, Гарри оторвался от своей домашней работы, снял очки и устало помассировал переносицу. Он потратил на эссе для Снейпа почти целый день, а ему ещё предстояло столько домашней работы, что мальчику можно было даже не мечтать о сне.
«Я все смогу, - сказал себе Поттер, - я совсем не болен».

Но как бы Гарри ни убеждал себя, что все это переутомление и к выходным всё пройдет, с каждым днем состояние его неумолимо ухудшалось. Он перестал делать домашнее задание, стал избегать однокурсников и особенно Тома, который уже не раз пытался заставить друга сходить в больничное крыло, на уроках он даже не пытался понять, о чем идет речь, и за какую-то неделю потерял столько очков, сколько Слизерин не терял за месяц. Снейп продолжал злорадствовать, заваливая его тоннами дополнительных заданий, Гермиона без конца убеждала его прекратить самоистязания и признаться в том, что он болен. Люпин несколько раз пытался достучаться до него и выяснить, что с ним творится. Даже Рон однажды осторожно поинтересовался, все ли с ним в порядке.
Гарри продолжал упрямо твердить, что он просто устал. Он уже и сам не мог понять, почему так не хочет попросить о помощи, почему не хочет признавать очевидного, и каждый раз, когда он понимал, что все становится только хуже, он говорил себе, что это просто слабость. Он ненавидел жалеть себя. Сейчас ему казалось, что как только он скажет вслух о том, что ему действительно плохо, что ему трудно дышать, что его зрение упало так, что он почти ничего не видит, что у него постоянно болит голова и не спадает жар, то он просто сломается и не сможет двигаться дальше. Он боялся быть слабым.
Но впервые он по-настоящему испугался только тогда, когда субботним вечером он начал кашлять кровью. Сначала мальчик несколько секунд в ужасе смотрел на свою ладонь, покрытую мелкими капельками крови, но потом, испугавшись, что кто-нибудь это заметит, он поспешно сжал руку в кулак и огляделся.
- Это конечно забавно наблюдать за тем, как ты занимаешься самоуничтожением, - спокойно заметил Забини, который, как оказалось, стоял всего в метре от него, - но по мне, так это слишком изощренное развлечение.
- Не понимаю о чем ты, - хрипло сказал Гарри, собирая со стола книги.
- А, так ты часто кашляешь кровью? – Блэйз фыркнул. - Не дури, Поттер, тебе нужен врач.
- Мне никто не нужен! – рявкнул мальчик и поспешил убраться из гостиной, пока сокурсник не придумал, чтобы ещё сказать.
Впрочем, Блэйз и не собирался продолжать беседу, вместо этого он отправился искать того, к кому некогда прислушивался мальчик-который-оказался-упрямым-ослом.
- Эй, Арчер, - Забини нашел Тома в библиотеке. Мальчик сидел за дальним столом, обложившись книгами, и даже головы не поднял, когда его окликнули.
- Чего тебе?
- «Теория проклятий»? – Забини повертел в руках одну из книг. - Собираешься проклясть кого-то?
- Да, тебя, если ты не скажешь, зачем пришел и не уберешься к черту, - Том поднял голову и уставился на однокурсника раздраженным взглядом.
Блэйз усмехнулся: чем хуже становилось Гарри, тем злее становился Арчер.
- Просто я тут вспомнил небольшую семейную сказку, - пожал плечами мальчик, - мне рассказывала её моя мать, уж не помню к чему, но вот тебе отрывок. Когда моя прабабка отравила своего мужа, он умирал в мучениях почти месяц и когда он, наконец, скончался, никто не смог найти следов яда в крови. А шутка была в том, что однажды попав в организм, яд разрушил кровеносные сосуды и мой прадедуля истекал кровью изнутри, это было медленно, мучительно и необратимо, - Блэйз замолчал, бросив насмешливый взгляд на книги, лежащие на столе перед Арчером. - Ты ищешь не в том разделе, Том, - спокойно заметил Забини и ушел, оставив своего сокурсника одного.
Арчер несколько мгновений бездумно таращился в одну точку, прежде чем смысл слов Блэйза в полной мере овладел его разумом.
- Дьявол! – сквозь стиснутые зубы зашипел Том.