46
Зейн замирает и поворачивается к нему, высвобождая руку из его. Он прижимается к его груди, сжимая ладонями футболку Лиама.
— Прости, — приглушенным голосом бормочет он. — Мне жаль, Лиам, мне правда очень жаль. Просто... я должен справиться, понимаешь? Я обязан. Если я не смогу... это все было зря. Вся наша жизнь зависит от этих чертовых экзаменов, и это сводит меня с ума.
Лиам выводит пальцем круги на его спине.
— Все в порядке, — заверяет он. — И ты справишься, — он отстраняется, чтобы посмотреть Зейну в глаза. — Правда. Ты великолепен, ты понимаешь это? Ты... очень, очень умный, иногда меня это выбешивает, потому что ты слишком хорош для меня.
Зейн хмыкает, будто Лиам несет полную чушь.
— Неправда.
— Это правда.
Он вздыхает и вырывается из рук Лиама.
— Только на сегодня и завтра? — тот кивает. — Ладно. Но только на два дня. — Зейн склоняет голову набок. — Это для списка?
— Нет, — говорит Лиам. — Ну, да, частично, но я скучаю по тебе, и не только потому, что ты все время занят. Ты на себя не похож последние пару недель.
— Я постараюсь не дать этому случиться снова. Просто... когда речь идет об экзаменах, я будто одержим. А это самые серьезные экзамены в нашей жизни. Я удивлен, что я единственный сорвался.
— Ты не единственный. Луи наорал на миску с хлопьями три дня назад, а на следующий день Найл впал в небольшую истерику на истории. Тебе просто нужна встряска, и все будет в порядке.
— Встряска, — повторяет Зейн.
— Чтобы выпустить пар. Это полезно.
— Я не из тех, кто любит встряски, — настороженно говорит Малик.
— Я знаю, — Лиам вздыхает. — Поэтому мы с палаткой в лесу.
Зейн ухмыляется и все-таки говорит ему, насколько он идиот. Но Лиаму плевать, потому что он наконец-то искренне улыбается, и это полная победа.
Когда они возвращаются в лагерь, Шер уже с Найлом, и они спорят из-за пачки зефира. Луи и Гарри в палатке, на разных концах дивана. Ну, Гарри сидит с одной стороны дивана, а Луи сидит на подлокотнике с другой, как птица, потому что он не понимает, как работает мебель.
— Зейн, — подскакивает Гарри, когда они входят внутрь. Он поворачивается к Лиаму. — Ты убедил его?
— Этот парень — мое слабое место, и ты знаешь это, — говорит ему Зейн. Гарри усмехается и заключает его в объятия. Луи наблюдает за этим с любящим взглядом, пока не понимает, что делает, и надевает на лицо маску отвращения и раздражения. Но Лиам не купился.
— Расскажите мне, что вы планировали на эти выходные? — говорит Малик, когда Гарри отпускает его.
На этот вопрос ему предлагают несколько ответов, включая жаренный на костре маршмеллоу с шоколадом, рассказывание страшилок (Гарри пытается, и после пятнадцати минут рассказа, которому, казалось, не было конца, Луи перебивает его и начинает свою), объятия под звездами (в основном, только для Лиама с Зейном, хотя Шер с Найлом тоже немного посидели с ними) и много-много поцелуев, как оказалось, для всех, о чем Лиам узнает, когда идет за дополнительной плиткой шоколада в кухню и обнаруживает Луи, прижатого к тумбе сильным телом Гарри.
Лиам отступает назад так медленно, как только может, чтобы не создавать много шума, но потом сзади подходит Зейн и говорит:
— Найл хочет еще бутылку сливочного пива.
Гарри и Луи отпрыгивают друг от друга, а Зейн изумленно на них смотрит. Луи пытается пригладить растрепавшиеся волосы и поправить развязанный галстук, а Гарри проводит языком по припухшим губам.
— Я поперхнулся, — выдыхает Луи. — Он... делал мне искусственное дыхание.
Лиам закрывает лицо рукой и тянет Зейна за собой из комнаты, сдерживая смех до тех пор, пока они не отошли достаточно далеко, потому что Луи врезал бы ему, если бы он засмеялся над ним.
— Это что-то новенькое, — произносит Зейн, когда Лиам делает вдох. — Хотя я ждал этого уже много лет.
Лиам хмурится.
— Серьезно? Я думал, они поубивают друг друга, а не будут целоваться.
Зейн пожимает плечами и обнимает его за талию, засовывая ладони в задние карманы джинсов.
— Гарри вроде как влюблен в Луи с первого курса. Но он притворяется, что ненавидит его.
— Почему?
— Потому что наши лучшие друзья — идиоты. «Он делал мне искусственное дыхание», — передразнивает Зейн, ухмыляясь.
— Я тебя понял, — говорит Лиам. Они идут обратно и видят целующихся Найла и Шер.
— Это что, какая-то магия, действующая на всех, кроме нас? — спрашивает Зейн, склоняя голову набок.
— Возможно, — признает Лиам. — Хочешь спать? Думаю, тебе пойдет на пользу целая ночь сна.
Зейн медленно кивает.
— Думаю, за неделю я спал часов пятнадцать. Или меньше.
— Не делай так больше, хорошо? — просит Лиам, когда они идут в палатку.
— Хорошо. Будешь проводить со мной время в библиотеке?
Лиам останавливается на полпути к самой маленькой гостевой спальне.
— Ты уверен? В прошлый раз ты прогнал меня, чтобы я тебя не отвлекал.
Зейн пожимает плечами и открывает дверь.
— Наверное, стоит все-таки иногда отвлекаться.
В комнате не горит свет, но ни один из них не заморачивается тем, чтобы его включить. Лиам сбрасывает футболку и штаны и проделывает то же самое с одеждой Зейна. Он ведет его к кровати, отбрасывает одеяло и мягко толкает его на кровать, а потом ложится рядом и накрывает их одеялом.
Зейн громко зевает и поворачивается к нему лицом. Лиам гладит его по щеке и очень тихо говорит:
— Кажется, я влюблен в тебя.
Зейн изумленно охает и придвигается ближе.
— Я влюблен в тебя много лет.
— Нет, не... я по-настоящему, искренне влюблен в тебя. Во все в тебе. Полностью. Просто... я даже не знаю, как объяснить, это кажется чем-то гораздо большим, — нежно говорит Лиам.
— Ли, — мягко отвечает Зейн. — Ты лучшее, что было в моей жизни. Ладно? Ты не должен объяснять, потому что я совершенно точно знаю, что ты имеешь в виду.
Лиам целует его, но понимает, что на самом деле Зейн не знает, но он не хочет говорить об этом. Он не хочет разрушить этот момент. Но Зейн целует его в ответ так медленно, так чувственно, что, может быть, возможно, он знает.
— Я, — Зейн зевает, — тоже, — он зевает еще раз, — тебя люблю. И спать. Я люблю тебя и спать. Хочу и то, и то. Прямо сейчас.
Лиам кладет голову ему на грудь и позволяет ему иметь и то, и то, хотя он принадлежал Зейну задолго до этого.