37
В комнате вдруг становится невероятно жарко. Он расстегивает пуговицы на рубашке, и когда ему это удается, дышать становится чуть легче, но Зейн так смотрит на него снизу вверх, будто хочет уничтожить его лишь силой своего взгляда, несмотря на то, что Лиам и так уничтожен.
Когда когтевранец неуверенно склоняется над ним, он задерживает дыхание. Зейн осторожно облизывает головку, и Лиам издает полузадушенный стон, от которого Малик настороженно вскидывает голову. Лиам зарывается рукой в его волосы и легонько тянет, давая понять, что все хорошо. Просто прекрасно.
Он полностью обхватывает его губами, и, Господи, сколько же требуется самоконтроля, чтобы не вскинуть бедра навстречу. Зейн снова поднимает взгляд, нуждаясь в заверении, что он справляется. Лиам едва в состоянии молча кивнуть, потому что не доверяет собственному голосу. Он не уверен, что сможет не застонать или не прошептать бессвязное «черт Зейн пожалуйста черт».
Когда Зейн насаживается на него, и Лиам чувствует заднюю стенку его горла, ему приходится схватиться свободной рукой за подлокотник дивана, почти болезненно впиваясь в него ногтями. Ему уже практически достаточно того, как это ощущается, и вида Зейна, обхватившего его член губами.
Когда он двигается обратно, Лиам шипит:
— Зубы. Зубы, Зейн.
Зейн отстраняется полностью, облизывает головку и снова насаживается на член.
Лиам откидывает голову на спинку дивана, когда Зейн становится смелее. Он не может взять его в рот полностью (Лиам этого и не ждет), но компенсирует это рукой. И это хорошо. Это отлично, и он не понимает, почему Зейн нервничал — из-за его языка, рта, губ и длинных ресниц Лиам превращается в задыхающееся бездумное желе.
— Так хорошо, — говорит он Зейну, легонько оттягивая его волосы. — Так... так хорошо.
Зейн тихо стонет вокруг него, и Лиам замечает, что он закрывает глаза и тянется второй рукой вниз по собственной нужде. Это практически все, что ему нужно, и он снова тянет Зейна за волосы. Тот стонет громче, и Лиам наконец понимает, что ему нравится, когда его тянут за волосы.
— Ты должен... Зейн, я... — ему не удается договорить, потому что Зейн выпускает его и проводит языком вдоль ствола, а потом касается ладонью головки, и Лиам кончает, сжимая его волосы потной рукой.
Зейн вытирает ладонь об боксеры Лиама и опускается на пол с довольным выражением лица. Лиам хватает его за футболку и тянет вверх, не заботясь о том, что его живот и боксеры покрыты спермой. Очевидно, Зейн тоже, потому что он мгновенно седлает его бедра и наклоняется, чтобы поцеловать. Лиам чувствует на его языке свой вкус под вкусом цитруса и дыма.
Он обнимает Зейна одной рукой и переворачивает его, укладывая на диван. Зейн издает удивленный вскрик, но Лиам даже не замечает, пытаясь расстегнуть пуговицу. Чертовы пуговицы.
Он трет эрекцию Зейна сквозь штаны.
— Могу я вернуть услугу?
Зейн быстро кивает, глядя на него широко распахнутыми глазами. На Лиама вдруг обрушивается осознание того, что он будет первым, кто сделает это для Зейна, и он хочет, чтобы ему было так же хорошо, как было и ему.
Лиам даже не обращает внимания, куда падают джинсы, когда он отшвыривает их за диван. Ему абсолютно плевать. На Зейне обтягивающие белые боксеры, которые не скрывают ни сантиметра, и у него буквально чешутся руки коснуться, почувствовать его вкус, как он толкается в его рот.
Лиам решительно стягивает боксеры с Зейна, облизывает губы и обхватывает его. Он кружит языком по головке, проводит кончиком по щелочке уретры, и Зейн кладет руку ему на голову, впиваясь ногтями в кожу.
— Волосы, — шепчет он. — Где твои волосы... черт, Лиам.
Он пытается ухмыльнуться, но это довольно сложно. Он кладет руку на бедро Зейна, придерживая его, потому что он то и дело неспециально толкается ему в рот, а потом долго извиняется.
Лиам втягивает щеки, выпуская его. Звук, который издает Зейн, ударяясь головой об подлокотник, один из лучших, что он слышал в своей жизни. Зейн хватается за его рубашку, осознав, что в волосы вцепиться не получится, и Лиам даже слышит звук рвущейся ткани, но ему наплевать.
Зейн предупреждает его перед тем, как кончает. Лиам выпускает его и быстро двигает рукой, наслаждаясь тем, как напрягается живот Зейна, как он зажмуривает глаза и вытягивает губы в беззвучном стоне. Видеть его таким едва ли не лучше, чем чувствовать его губы на себе.
После того, как они оба приводят себя в порядок и частично одеваются (Лиам оставляет рубашку расстегнутой по просьбе Зейна, а тот не заморачивается поиском своих джинсов), Малик говорит:
— У тебя грязный ротик, ты в курсе? — Лиам краснеет, но Зейн гладит его по щеке большим пальцем. — Мне нравится.
Лиам сглатывает и прикусывает язык, чтобы не сказать то, к чему они оба еще не готовы.
— Наверное, мне стоит дать Луи знать, что ты меня не убил.
— Или убедиться, что Гарри не убил его, — добавляет Зейн.
— Именно, — Лиам поднимается и потягивается, зевая. Когтевранец укрывается одеялом и ложится головой на подлокотник. — Увидимся завтра?
— Спокойной ночи, Лиам.
Он целует Зейна в лоб, а потом уходит.
Он едва не натыкается на Филча, когда идет в свою гостиную, но прячется за статуей рыцаря. Когда Лиам добирается до спальни, он видит, что Луи до сих пор не спит: он сидит в своей кровати, разложив вокруг бумаги. Как будто кто-то поверит, что он учится.
— Привет, — смущенно говорит Лиам, потирая шею.
— Привет, — рассеянно отвечает Луи. — Хорошо провел время с Зейном?
— Ага. Очень... хорошо.
Луи хмыкает и продолжает работать. Лиам переодевается в более удобную одежду и залазит в кровать.
— Так ты расскажешь мне, что случилось с Гарри?
Очевидно, что Луи ждал, пока он спросит, потому что он выпрямляется в кровати и откладывает бумаги с драматичным вздохом и взмахом руки.
— Джемма убеждена, что Гарри влюблен в меня с тринадцати лет. И что он тайком наблюдал за нами на тренировках.
Лиам удивленно охает и выгибает бровь.
— Серьезно?
Луи фыркает.
— Она точно ошибается, но, — он ухмыляется, — я испытал жгучее удовлетворение, наблюдая за тем, как Гарри краснеет и прыгает на нее, будто собирается буквально заткнуть ее.
Лиам хмыкает и ухмыляется в ответ.
— Так ты повеселился сегодня?
— Очень, — соглашается Луи. Он зевает, и Лиам делает то же самое. — Думаю, пора спать.
— Ага.
Луи тянется к одной из бумаг на кровати и медленно скользит по ней взглядом. Лиам узнает список в его руках как раз в тот момент, как Томлинсон говорит:
— Получить минет в любой из четырех гостиных, — Пейн заливается краской, а Луи награждает его пораженным взглядом. — Здесь зеленая и красная галочки.
— Спокойной ночи, Луи, — Лиам отворачивается и накрывает голову подушкой.