5
Лиам пропускает первые два урока и спит. Он не чувствует серьезного укола вины, потому что это всего лишь история магии с Биннсом (на которой он все равно засыпает даже после десятичасового сна) и чары с мадам Картрайт, которая заставляет их повторять заклинания, превосходно выученные Лиамом еще в прошлом году.
Ланч он проводит с Луи и Найлом, обсуждая соревнование, но уделяет их разговору не слишком много внимания. Ему нужно выспаться сегодня, что бы Луи ни сказал. Лиам не может провести еще один день без нормального сна. Это изнуряет его тело, и, к тому же, завтра квиддич, а он капитан и не может позволить себе уснуть прямо на метле.
Кто-то усаживается рядом с ним на зельеварении, и Лиам вздрагивает, а потом делает глубокий вдох и чувствует запах цитрусов. Он вздыхает и подавляет желание прижаться к Зейну только потому, что он почти наверняка сглазит его за это, а Зейн чертовски хорош в сглазах.
— Привет, — просто говорит он, раскладывая книги на парте перед собой. Зейн всегда хорошо подготовлен к уроку, а Лиам довольно часто умудряется забыть учебники в спальне и постоянно занимает перья у Луи, которому это надоело настолько, что он заставляет Лиама вносить свои несколько галлеонов каждый раз, когда Томлинсон идет в магазин.
— Привет, — тихо произносит Лиам, стараясь не закрывать глаза.
Зейн молчит, так как учитель начинает вести урок, рассказывая об ингредиентах, которые понадобятся для сложного зелья, над которым они будут работать два дня подряд. Оно должно кипеть как минимум полчаса, а ингредиенты следует добавлять очень осторожно, следуя инструкциям. Зейн стучит пером по парте и кусает губу, очевидно, думая совсем не об уроке. Это немного удивляет Лиама, потому что на всех их совместных занятиях Зейн всегда первым шикал на студентов, тихо сопящих в конце кабинета.
— Ты уверен, что это... соревнование со слизеринцами — хорошая идея? — наконец не выдерживает Зейн. Он поворачивается к Лиаму, взволнованно глядя на него, и Лиам бы назвал его выражение лица милым, если бы не губы, сжатые в тонкую полоску.
— Нет, не уверен, — признает Лиам. — Но Луи уже подписал контракт, так что у нас особо нет выбора.
— Вы можете признать поражение, — предлагает Зейн. — Половины вещей в списке более чем достаточно, чтобы вас всех исключили, ты же понимаешь.
— Я в курсе, — отвечает Пейн, опуская взгляд на пергамент. Он пытается записать то, что диктует профессор, но она говорит слишком быстро, и Лиам просто не успевает. Зейн раздраженно фыркает.
— Ты ищешь неприятностей на свою голову? Серьезно, Лиам. С тобой всегда что-нибудь случается.
Лиам хмурится.
— Во-первых, я не ищу неприятностей, спасибо. Они случаются с моим лучшим другом. А во-вторых, как я уже тебе говорил, тебе не обязательно каждый раз помогать мне.
Зейн хмыкает, но потом на его губах появляется нежная, плохо сдерживаемая улыбка.
— Конечно, но кто будет, если не я?
— Ты тоже часть всего этого, ты в курсе? — напоминает ему Лиам. — Стайлс втянул тебя.
— Он ни во что меня не втягивал, — не соглашается Зейн. — Я сам захотел.
Лиам смотрит на него.
— Зачем ты это сделал?
Зейн усмехается и пожимает плечами.
— Это ведь весело, Лиам. К тому же, я достаточно осторожен, чтобы мне было не так сложно не попасться, как тебе.
Лиам щурится. Проблема с Зейном заключается в том, что Лиам никак не может понять, нравится он ему или нет. С одной стороны, Зейн бывает милым, стеснительным (или смущенным) и всегда готов прийти на помощь, даже если его не просят. А с другой, он лучший друг Гарри и проявляет столько же слизеринских качеств, сколько и когтевранских. Зейн заносчив, тщеславен и более чем просто груб, когда этого хочет. И ему очень нравится дразнить Лиама.
— Сомневаюсь, что ты будешь говорить так же, когда мы выиграем, — язвит Лиам, напряженно поводя плечами. Зейн смеется и кладет руку ему на бедро.
— Ты такой милый, когда ошибаешься, знаешь?
Лиам сбрасывает его руку, надеясь, что краснеет все же не так сильно, как ему кажется.
— Увидим.
— Увидим, — соглашается Зейн.
Лиам игнорирует его до конца урока. Или он пытается игнорировать, но чувствует, что Зейн смотрит на него, и довольно сложно не услышать тихое бормотание, когда он читает свой конспект, или не заметить, как он дергает ногами под партой.
Лиам наконец разбирает, что Зейн напевает какую-то песню (но какую, он не узнает), когда парень придвигает к себе его пергамент. Лиам поворачивается в его сторону и смотрит на Зейна тем взглядом, которым бы гордился Луи, хотя Малик не замечает этого, записывая что-то на уголке листа.
Когда он заканчивает, то возвращает пергамент Лиаму и продолжает работу, как будто ничего не произошло. Лиам смотрит на него, ждет, пока Зейн что-нибудь объяснит, но этого не происходит, и Пейн опускает взгляд на свой пергамент. В верхнем левом углу он видит слова "венгерский хвосторог".
— Что это должно значить? — спрашивает Лиам.
Зейн не отвечает.
--
— Не может быть, — стонет Лиам. — Да ладно тебе, Луи. Нет. Не сегодня. Я слишком устал, у нас завтра квиддич, и...
— И контракт вступает в силу точно в полночь, Лиам, — напоминает Луи. — Мы должны начать первыми, а если не начнем, то проиграем. Ты точно хочешь проиграть? Только подумай, как Гарри будет этим доволен, я даже не говорю о том, что ты не сможешь впечатлить Зейна, если проиграешь...
— Почему я должен хотеть его впечатлить? — закатывает глаза Лиам.
— Потому что ты влюблен в него уже четыре года, — вставляет Найл, потягиваясь в кресле, стоящем у камина. Лиам не считает, что должен на это отвечать.
— Просто я думаю, что мы должны подождать хотя бы до завтра.
— Слизеринцы не будут ждать до завтра, — говорит Найл.
Лиам вздыхает и усаживается удобнее на диване. Вообще-то он любит диваны в гостиной, они мягкие, удобные и не слишком глубокие, но сейчас ему нужна только его кровать. Уже почти одиннадцать, и день был слишком насыщенный, не говоря уже о предыдущей ночи.
— Давайте просто просмотрим список и поищем что-нибудь, для чего не нужно прикладывать много усилий, — предлагает Луи. Лиам стонет.
— Ладно, но ни на что другое я не согласен.
— Справедливо, — заключает Томлинсон.
Лиам закрывает глаза, пока Луи читает список, а Найл занимается... чем-то, чем он занимается обычно. Каждые пару секунд Луи бормочет что-то себе под нос. Это отвлекает, и Лиам серьезно думает наплевать на все это и пойти наверх.
— В списке сорок шесть пунктов, — подводит итог Луи. Лиам моргает, открывая глаза. — Некоторые будет сделать очень сложно. Например, в кабинет директора попасть почти нереально, потому что для этого нужно знать пароль, а этот секрет хранят усерднее, чем вход в гостиную Пуффендуя.
— И я не скажу, где она, — увиливает Найл.
— Со временем я это выясню, — говорит ему Луи. — Серьезно, как мы должны угадать пароль к его кабинету? Это невозможно.
Лиам хмурится и прикусывает нижнюю губу. Он думает, может ли оказаться прав.
— Пароль может быть любым, так?
— Теоретически, — отвечает Луи. — Его почти невозможно узнать, но...
— Думаю, я знаю, — тихо говорит Лиам. Он не знает, почему он так думает, но он всегда прислушивается к своей интуиции (исключением является только Луи: каждый раз она приказывает бежать от него, но Лиам слишком привязан к этому сумасшедшему), и ему кажется, это может сработать.
Губы Луи расплываются в хорошо знакомой Лиаму ухмылке. Она не ведет ни к чему хорошему.