Our first real crush

Воскресенье – желанный день для многих из нас.

А Найл не любил воскресенье.

Воскресенье это день, когда все парни чем-то заняты. Заняты чем угодно, кроме него.

В этот день недели он чувствовал себя самым одиноким человеком на планете.

Работы нет. Друзья заняты. Делать нечего.

Конечно, он был просто влюблён в те дни, которые он проводил с семьёй, когда выкраивал время съездить домой, в Ирландию. В их числе были и воскресенья.

Но большинство выходных он проводил дома, в одиночестве, ужиная за просмотром спортивных трансляций. Редко бывал на матчах и разнообразных фестивалях.

Пиво с друзьями – идеально. Но точно не те «плохие ночи», в которые Луи напивался до неспособности ходить самостоятельно.

Как хороший друг Найл старался предотвратить его попойки, но всё без толку. Весь прошлый месяц это у него получалось, а двумя сутками ранее Луи сорвался. Причём это был самый худший из его «срывов».

То, о чём Найл предпочёл бы вообще не вспоминать.

Слишком много обидных слов было сказано невпопад, слишком много усилий потрачено на то, чтобы успокоить Луи, привести в чувство. Физически он был в порядке, но психологическое состояние оставляло желать лучшего.

Алкоголь не спасал его. Алкоголь – депрессант. Выпив, ты будешь чувствовать себя лучше лишь совсем немного времени. После будет компенсировано всё то состояние лёгкой эйфории. Но тебе станет в тысячу раз хуже.

В случае Луи, он начинал чувствовать себя одиноким и брошенным как раз начиная трезветь. К этому времени обычно он уже добирался до дома или его затаскивали в его квартиру и оставляли, убедившись, что он принял душ и лёг спать. В такие моменты Луи начинал понимать, что вечно его никто не будет терпеть, и ещё долго лежал, пялясь в потолок и размышляя о своей никудышной жизни.

Днём ранее, застав его в ванной, сидящим на полу душевой кабинки и смотрящим в одну точку, Найл не на шутку перепугался.

Первой мыслью было – у него началась паническая атака.

Заметив его покрасневшие печальные голубые глаза и такие же розовые от слёз щёки, Найл понял, в чём дело.

Он осторожно вошёл так, чтобы не издавать лишних звуков и открыв кабинку, выключил ледяную воду.

Луи никак не отреагировал.

Глубоко вздохнув, Хоран сел рядом с ним, на мокрый пол, нисколько не жалея свои джинсы и рубашку – их всё равно нужно было сегодня же постирать.

Долгое время они так и сидели в тишине, пока Луи не нарушил её своим охрипшим от холода голосом.

-Я жалок, не так ли?

-Да, - просто ответил Найл, даже не повернувшись к нему. – Да, чувак, но я тебя не виню. Мне не лучше, чем тебе.

Луи недоверчиво вскинул одну бровь.

-Куда хуже? Я рыдаю в ванной, как девочка-подросток, ты понимаешь, до чего я докатился? – он пригладил мокрые волосы и устало провёл рукой по лицу, громко застонав.

-Всё плохо, - согласился Найл. – Но ты хоть что-то делаешь, - он пожал плечами и наконец, повернул голову в сторону друга.

-Трачу ваши с Гарри нервы, - покачал головой Луи. – Прекрасно!

-Не разводи нюни. Чтобы не быть девочкой-подростком, ты должен вырасти и уже начать вести себя как двадцатичетырёхлетний мужчина.

-Хорошо сказано.

Они сидели так до тех пор, пока штаны Найла не промокли окончательно, а Луи не начал покрываться гусиной кожей от холода.

Остаток вечера, а это был именно вечер, они встали в половине третьего, был проведён за игрой в fifa и поеданием китайской еды, заказанной из ближайшего ресторана.

Потом Луи отправился домой, оставив друга в одиночестве.

Найл с удовольствием поспал бы на диване в гостиной, лишь бы Томлинсон остался. Одиночество он ненавидел. И предпочёл бы побороться с другом на полу, попутно разбивая всё, что только попадётся на пути, чем сидеть и пялиться в стену.

В полнейшем молчании.

Таким и был Найл Джеймс Хоран.

Он был одиноким, зависящим от друзей человеком, который не любил выходные и любил будние дни. Любил допоздна сидеть в студии вместе с Гарри и писать что-то новое. Любил перебиваться обедами из Макдональдса и постоянно заливать гитару пивом по невнимательности.

Это были лучшие дни для него.

Но они кончались.

Сорок минут одиннадцатого на часах.

Время посадки самолёта, на котором из Нью-Йорка летел Зейн, около полуночи.

Ехать ещё рано, но Найл постоянно убеждал себя, что до аэропорта Хитроу добираться не близко, и он может опоздать.

Поэтому не теряя времени, Хоран вскочил с места как ужаленный и начал одеваться.

Он чувствовал себя как никогда бодрым, несмотря на позднее время, и риска уснуть за рулём не было. Найл уверенно вытащил из кармана куртки ключи от машины, спускаясь по лестнице.

В аэропорту, как и всегда, было многолюдно.

На счастье Найла, благодаря хорошей погоде, самолёт приземлился на двадцать минут раньше, и ждать до полуночи не пришлось.

Взяв кофе из автомата, Хоран преспокойно прогуливался неподалёку от главного входа, где и было приказано встретить Зейна.

Ровно в двенадцать часов ночи, волоча за собой чемодан, из толпы появился темноволосый парень, невольно привлекающий внимание, и яркая блондинка, не отстающая от него ни на шаг.

-Найлер! Так вот кого Гарри послал мне в качестве шофёра, - засмеялся Зейн, обнимая друга. – Честно, я уже обдумывал, сколько будет стоить поездка на такси.

-Ты не один? – с усмешкой поинтересовался Найл, мельком разглядывая его спутницу. – Может, представишь нас?

-Найл, это Делаи, моя девушка, на фоне которой твои крашеные волосы выглядят как поломойная тряпка. Делаи, это Найл, мой старый-старый холостой друг, который пишет песни для Гарри Стайлса и получает с этого не хилый доход.

-Приятно познакомиться, - улыбнулась Делаи, откинув с лица вьющуюся прядь светлых волос. – Значит, ты автор всех его песен?

-Соавтор. Соавтор, без которого он и двух слов связать не смог бы, - без особого энтузиазма пояснил Найл. – Зейн, и когда ты собирался рассказать нам всем об этом? – ехидно спросил он.

Зейн задумчиво провёл рукой по волосам, вытянув губы.

-Когда-нибудь, - пожал плечами он.

-Мы познакомились полгода назад, в Нью-Йорке. И наши отношения нельзя было назвать...нормальными, - усмехнулась Делаи, многозначительно смотря на своего парня.

-У нас до их пор остаётся какая-то мазохистская потребность бесить друг друга, - хмыкнул Зейн. – А ещё она постоянно фоткает меня во сне, чтобы потом выложить во все социальные сети с подписью «мой малыш спит».

Найл наигранно сладко охнул и очаровательно захлопал глазками.

-Я уже чувствую, что вы идеальная пара, - засмеялся он.

-Ну малыш, те фото действительно милые, - пародируя сладкий голос Найла, надула губки Делаи.

-Не называй меня малышом, ты меня позоришь, - пробурчал Зейн.

-Великолепно! – ещё громче рассмеялся Найл.

Делаи шире улыбнулась и вытащила из кармана своих узких джинс телефон.

-Солнце, улыбнись для инстаграма, - поднимая смартфон для селфи, промурлыкала девушка.

Зейн покорно обнял её за плечи и улыбнулся в объектив.

-Я тоже хочу! – весело воскликнул Найл, влезая в кадр.

-Ты испортил нам фотку своей наглой физиономией, - толкая его, нахмурился Зейн.

Путь домой был просто незабываемым.

Вся троица веселилась так, как ещё никогда не веселилась. Порой, бесконечные шутки прерывались поцелуями Зейна и Делаи на заднем сидении.

То, как они вели себя вместе, то, как доверяли друг другу, несмотря на постоянные подколы и розыгрыши, как смотрели друг на друга, смеялись в унисон - поражало Хорана.

Найл был несказанно рад за своего друга. Он действительно радовался его счастью, но... зависть всё же была, как без этого?

Он тоже хотел вот так заботиться о ком-то, обнимать, целовать, взъерошивать волосы, смеяться над одними шутками, держаться за руки. Но за все свои двадцать два года он ещё ни разу не встретил ту самую, которой предложил бы встречаться.

В течении всего пути до дома Зейна на окраине Лондона, Найл бесконечно задавал себе один и тот же вопрос – почему он одинок? Почему ему не подвернулась удача, как его друзьям?

У Гарри в колледже была девушка, имя которой он не разглашал. У них всё было, точно в сказке. Они познакомились на первом курсе и не расставались два года. А потом всё резко оборвалось. У Гарри началась карьера.

Лиам встретил Дафни четыре года назад. Прекрасная как ангел, спустившийся с небес, она легко завоевала его сердце. Они жили душа в душу, съехавшись уже через полгода после знакомства. Но в последнее время с ней начало происходить что-то странное. Что именно, Лиам не говорил, предпочитая сохранять тайну.

Зейн был счастлив с Дель, как он её частенько называл. По его словам, скоро он собирался представить её своей семье.

А Луи был тёмной лошадкой. Пусть у него и не было постоянной девушки, временных спутниц он менял чаще, чем трусы. И никогда не жаловался на жизнь. Ну, до недавнего времени.

Одиночество Луи было совершенно другим и отличалось от одиночества Найла.

У Томлинсона был, так сказать, плотный график. Плотный график и немаленькая записная книжка с номерами телефонов доброй половины представительниц прекрасного пола в Лондоне. Один звонок и ему была обеспечена очередная горячая ночь.

Каким бы проходимцем и бабником не был Луи, друзья ни за что не предали бы его. Одинокой была скорее, его душа, а не тело. Он не мог найти кого-то, кто был бы близок к нему в эмоциональном плане.

Найл же, был окружён людьми, которые понимали его. С Гарри его связывала музыка, с Лиамом мировоззрение, с Зейном давняя дружба и понимание во всём.

Но недостаток женского внимания нельзя компенсировать ничем, - так когда-то давным-давно выразился Луи.

В тот весёлый, но вместе с тем печальный вечер воскресенья, высадив Зейна и Делаи в пункте назначения, Найл смотрел в бесконечную ночную темноту через лобовое стекло своей машины и даже представить себе не мог, что уже совсем скоро он встретит кого-то, кого так долго ждал...