Часть 2
Он никогда не любил больницы. Эту чертову белизну повсюду, ослепляющую, грязную. Только вот никто не видит этой грязи. Может, чувствует, но не видит. Даже закрыв обзор веками...
Все слишком так.
Выверенная система, постоянно улыбающиеся врачи...
Как тошнит от этих фальшивых улыбок. Он уже знает все секреты местных шулеров. И фокусы уже не кажутся такими интересными. Наизусть выучил росчерки нарисованных – клоунских – красных линий по обеим сторонам профессионального оскала.
Ему хватило курсов колдомедика, что он проходил здесь когда-то давно...
Так давно. Я забываю этот временной отрезок. Да, конечно – его просто отрезали.
Вся его душа покромсана на кусочки.
Он больше не сможет собрать их вместе – да и не надеялся, – не будет больше целым. Собой. У него осталась лишь горстка еле контролируемых эмоций – как вода в ладонях, что потихоньку, капля за каплей просачивается сквозь крепко сжатые пальцы... Вот только сил почти не осталось. Он так долго терпел, что готов сдаться у самой кромки воды.
Потерянный путник пустыни, выбившейся из каравана привычных событий, падает в двух шагах от настоящей воды. Потому что было столько миражей. Потому что он больше не верит...
***
Свежий воздух оккупировал легкие, раздражая опять высохшую гортань. Он все вдыхал и вдыхал... До упора. И выдыхал тяжко и поспешно, чтобы снова насытить себя свежестью, одурманивающей и бодрящей одновременно.
— Профессор Снейп?
Этот до рези в зубах знакомый голос – звонкий, немного взволнованный, с оставшимся следом детства в нотах звучания – разбил тишину его мыслей. У него было достаточно времени, чтобы на инстинктивных уровнях выучить его интонацию до последнего отображения эмоций...
Не надо, девочка... Ну почему? Почему?! Не надо...
Он, обернувшись, взглянул на девушку, непонятным образом оказавшуюся здесь именно в эту минуту, принадлежащую во всех смыслах только ему.
— Какими судьбами, мисс Грейнджер?..