25 глава.
Шум замка постепенно снова наполнял пространство — приглушённая музыка, смех, звон бокалов. Они двинулись внутрь, один за другим, словно ничего и не произошло.
Но Афелия остановилась и обернулась назад.
Теодор всё ещё стоял там, на том же месте, где она его оставила. Не двинулся. Не отвернулся. Его взгляд был направлен прямо на неё — спокойный, выжидающий, почти упрямый.
Он явно ждал объяснений, желая продолжить разговор.
Афелия задержала этот взгляд всего на секунду дольше, чем стоило.
Нет, Теодор.
Ты не получишь этого.
Её пальцы чуть сжались, ногти едва впились в ладонь. Она отвернулась — резко, почти холодно — и пошла следом за остальными, не оглядываясь.
Они медленно двигались по коридорам Хогвартса, где шум праздника становился всё громче с каждым шагом, но для Афелии он звучал будто издалека, приглушённо, словно сквозь воду. Свет факелов скользил по каменным стенам, отражался в полированном полу, но она почти не замечала ни этого тепла, ни голосов вокруг. Мысли сжимались в одно — холодное и неприятное осознание: её переиграли.
Она позволила себе поверить, пусть и на мгновение. Позволила приблизиться, позволила этому спокойному голосу и внимательному взгляду сбить её с привычной осторожности. И теперь это казалось почти оскорбительным — не со стороны Теодора, а со стороны самой себя.
Рядом с ней тихо выровнялся шаг Пэнси. Она не пыталась сразу заговорить, не лезла с вопросами, лишь какое-то время шла молча, будто давая Афелии возможность самой решить, готова ли она к разговору. Но затем всё же наклонилась чуть ближе, её голос прозвучал мягко и почти шёпотом, не нарушая хрупкого равновесия момента.
— Ты как?
Афелия подняла на неё глаза, но в её выражении не отразилось почти ничего. Лёгкое пожатие плеч выглядело скорее жестом защиты, чем настоящим ответом, а слова прозвучали слишком ровно, чтобы быть искренними.
— Ты сама всё видела.
Ответ прозвучал спокойно, но слишком сухо, чтобы быть правдой.
Пэнси внимательно посмотрела на неё, прищурившись, словно пыталась рассмотреть что-то за этой маской.
— Ты в последнее время другая, — сказала она чуть тише. — Можем поговорить?
Афелия на секунду замедлила шаг. Впереди уже виднелся вход в зал — оттуда лился свет, слышалась музыка, кто-то громко смеялся. Всё это вдруг показалось ей чужим.
Она отвела взгляд и коротко кивнула.
— Всё равно не хочу возвращаться в эту толпу.
Они свернули за угол, и шум сразу стал тише. Каменные стены будто отрезали их от остального мира. Здесь было прохладнее, спокойнее, и свет факелов мягко дрожал, оставляя тени на стенах.
Афелия остановилась и прислонилась плечом к камню. Холод немного отрезвил.
Несколько секунд она молчала, собираясь с мыслями.
Пэнси не торопила.
Наконец Афелия открыла глаза и посмотрела на неё.
— Говори.
Пэнси выглядела иначе, чем обычно: не той уверенной, язвительной слизеринкой, которая всегда знала, что сказать, и кому именно. Её плечи были чуть напряжены, пальцы сжаты, а взгляд — слишком живой, слишком незащищённый.
Она резко выдохнула, словно заставляя себя начать.
— Извини... — сказала она, быстро, будто боялась передумать. — За тот случай. В «Трёх мётлах».
Она отвела взгляд на мгновение, но почти сразу снова посмотрела на Афелию, упрямо, как будто не позволяла себе сбежать.
— Когда я... — она усмехнулась коротко, нервно, — словно невзначай оскорбляла тебя. Не знаю, что на меня нашло, правда.
Пэнси провела рукой по волосам, раздражённо отбрасывая их назад.
— Мне не нравилось, что вокруг тебя столько внимания. И это не из-за зависти, — добавила она быстрее, почти резко. — Я... просто...
Она запнулась.
Это было непривычно — видеть, как Пэнси Паркинсон ищет слова.
— Я не хотела тебя терять, — наконец сказала она тише.
Тишина стала плотнее.
Пэнси сжала губы, будто уже пожалела, что сказала это вслух, но остановиться не смогла.
— Ты начала отдаляться, — продолжила она, уже глухим голосом. — И я... я перестала быть частью твоей жизни.
Она усмехнулась снова, но в этот раз без всякой лёгкости.
— И это вообще странно. Очень странно, — добавила она, качнув головой. — Что меня это волнует. Мне должно быть плевать.
Её взгляд снова впился в Афелию.
— Господи, Афелия... с твоим появлением в Хогвартсе всё пошло наперекосяк.
Она сказала это почти с раздражением — привычным, резким, словно возвращаясь к своей обычной манере. Но в этом раздражении всё равно чувствовалось что-то настоящее.
Афелия смотрела на неё.
Спокойно.
Почти пусто.
В её голове мысли были куда холоднее, чем слова Пэнси.
Они не друзья.
Никогда не были.
Просто фигуры.
Фигуры на доске, которые иногда думают, что у них есть выбор.
Она продолжала слушать, не перебивая, не меняясь в лице.
Пэнси заметила это.
Конечно заметила.
Её взгляд стал другим — слишком пристальным, слишком внимательным. Таким не смотрят на друзей.
— Не говори ничего, — вдруг быстро сказала она, почти перебивая саму себя.
Она отступила на шаг.
— Я... сказала всё, что хотела.
Пальцы её сжались сильнее, словно она пыталась удержать остатки контроля.
— Я лучше пойду... — добавила она тише. — Иначе совершу ещё одну ошибку.
Она не дождалась ответа.
Развернулась резко — почти слишком резко — и пошла прочь по коридору, где тени сразу проглотили её силуэт.
Афелия осталась одна.
Звук каблуков Пэнси ещё какое-то время отдавался в коридоре — чёткий, уверенный, но с каждым шагом всё более неровный, будто в нём проскальзывала усталость. Затем он стих, растворился в каменных стенах, и в тишине остался только её сдавленный, почти раздражённый вздох:
— О Мерлин...
Афелия медленно закрыла глаза и устало провела ладонями по лицу, будто пыталась стереть всё, что только что произошло.
Но тишина длилась недолго.
— Выкинь всё, что тебе дали Нотты.
Голос прозвучал резко, слишком близко.
Знакомый.
Звук каблуков Пэнси ещё некоторое время эхом отдавался по каменному коридору — чёткий, быстрый, раздражённый ритм, который постепенно стихал, растворяясь в глубине замка. И уже почти в тишине послышался её приглушённый, усталый вздох:
— О, Мерлин...
Афелия осталась одна.
Она медленно провела ладонями по лицу, на секунду прикрывая глаза. В висках всё ещё стучало, мысли путались, и тишина вокруг не приносила облегчения.
Наоборот.
Она только усиливала то, что уже было внутри.
— Выкинь всё, что тебе дали Нотты.
Голос прозвучал резко.
— Дура, — продолжал голос бабушки, холодный, колкий. — Зачем ты вообще это приняла? Та вещь, что дал тебе Люциан, тоже помогла ему понять, что ты не грязнокровка. Теодор и Люциан уже догадались. Им просто нужно отгадать твой род, а смотря как все складывается, они догадаются уж очень быстро. А может и уже.
Афелия устало выдохнула, опуская голову.
— Я знаю, — тихо сказала она, сквозь зубы. — Я знаю, что совершила кучу ошибок.
Она сжала пальцы, будто пытаясь удержать себя в реальности.
— Баб, хватит... — голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Хватит уже. Я устала от этих голосов.
Тишина на секунду стала почти глухой.
— Я разберусь, — добавила она уже твёрже. — Я сделаю то, ради чего я здесь. Просто... дай мне время.
Ответ пришёл почти сразу.
— Сколько ещё? — холодно спросила бабушка.
Афелия на мгновение закрыла глаза.
Ответа не было.
Или был, но она не хотела его признавать.
Она резко развернулась и вышла из-за угла, направляясь обратно к Большому залу. Музыка становилась громче с каждым шагом, вибрация басов ощущалась даже сквозь каменные стены.
Она шла прямо в шум.
Потому что только он мог заглушить всё остальное.
Когда двери распахнулись, её сразу накрыла волна света, звука и движения. Музыка гремела, кто-то смеялся, кто-то танцевал, кто-то уже спорил у стен.
Несколько человек обернулись.
Кто-то отступил в сторону.
Кто-то просто замер, наблюдая.
После того, что произошло на балу, взгляды стали другими. Но Афелии было плевать, она шла прямо к столу.
Пэнси уже стояла там, опершись на край, с бокалом в руке. Она выглядела так, будто только что вернулась в свою привычную роль — чуть надменную, чуть скучающую.
Афелия молча взяла первый попавшийся бокал.
И, не задумываясь, выпила залпом.
Жидкость обожгла горло.
Пэнси медленно повернула голову и посмотрела на неё.
— Ого, — протянула она, приподняв бровь. — Это уже что-то новенькое.
Афелия поставила бокал на стол чуть громче, чем нужно.
В её глазах мелькнуло что-то живое.
— Давай просто развлечёмся? — сказала она, чуть наклонив голову. — И сделаем вид, что всех этих разговоров не было.
Пэнси пару секунд смотрела на неё.
А потом усмехнулась — уже привычно, по-слизерински, с лёгкой колкостью.
— Вот это я понимаю, — сказала она. — Намного лучше, чем стоять в тёмных углах и устраивать драму.
Она поставила свой бокал рядом.
— Хотя, знаешь, — добавила она чуть тише, склонившись ближе, — ты меня уже почти убедила, что умеешь портить вечера.
И затем, уже с лёгкой улыбкой:
— Но ладно. На сегодня прощаю.
Она выпрямилась и кивнула в сторону танцующих.
— Пошли, пока Забини окончательно не умер от скуки.
И впервые за вечер напряжение между ними стало... легче.
Музыка заполняла зал до краёв — тяжёлая, ритмичная, сливаясь с гулом голосов и смеха. Свет отражался от хрустальных бокалов, от зачарованных свечей, от движущихся фигур, создавая ощущение постоянного движения, от которого невозможно было укрыться.
Но среди всего этого шума было кое-что гораздо тише.
Взгляды.
Пэнси стоявшая по правую руку, уловила перемену в состоянии подруги быстрее, чем можно было ожидать. Проследив за направлением застывшего взгляда Афелии, она тонко, почти хищно усмехнулась самым уголком губ.
— Ну, разумеется... — протянула она вполголоса, придвинувшись ближе. — Кажется, сегодня у тебя собралась весьма почтенная аудитория.
Она едва заметным движением головы указала вглубь зала. Там, чуть поодаль от пестрой толпы танцующих, замерли две фигуры. Люциан и Теодор. Оба стояли неподвижно, напоминая две статуи, высеченные из разного камня, и оба смотрели на Афелию. Они не пытались отвести глаз, не делали вида, что увлечены беседой или скучающим созерцанием интерьеров. Это было прямое, нескрываемое наблюдение — тяжелое и пристальное.
Пэнси тихо хмыкнула, оценив представшую картину.
— Серьёзно, Афелия, твое умение производить впечатление граничит с искусством.
Афелия не спешила оборачиваться. Вместо этого она взяла со стола еще один бокал, медленно вращая его в пальцах и наблюдая за тем, как янтарная жидкость лениво перекатывается по прозрачным стенкам, ловя блики магических свечей.
— А кто сегодня на меня не смотрит? — отозвалась она с ледяным спокойствием, в котором сквозило полное безразличие. — После того представления, что я устроила в центре зала, было бы странно ожидать иного.
Её голос звучал ровно, однако на долю секунды пальцы сжали тонкую ножку бокала чуть сильнее, чем требовалось, выдавая напряжение, которое она так тщательно скрывала.
Пэнси лишь многозначительно приподняла бровь, решив не развивать эту тему. Вместо лишних слов она резко развернулась, на ходу поправляя манжету платья, и кивнула в сторону противоположной части зала.
— Пойдем. Пока ты тут предаешься философским раздумьям под прицелом поклонников, Блейз наверняка уже успел вляпаться в какую-нибудь сомнительную историю.
Они начали прокладывать путь сквозь плотную толпу студентов. Музыка здесь гремела громче, оглушая ритмом; чье-то плечо задело Афелию, кто-то совсем рядом взорвался слишком громким, неуместным смехом, но она шла вперед, не сбавляя шага и не меняя выражения лица.
Удивительно, но люди расступались перед ней сами собой: одни — из внезапного уважения, другие — из жгучего любопытства, а третьи — из инстинктивной осторожности, которую внушает непредсказуемая сила.
Всё это время она продолжала чувствовать на своей спине взгляд Теодора. Он был иным — не таким, как у Люциана. Ощутимый, раздражающий своей проницательностью, он словно прошивал её насквозь.
Наконец они достигли группы своих. Блейз Забини, выглядевший так, будто этот вечер был создан исключительно ради его удовольствия, расслабленно опирался на стол.
В его руке уже покачивался очередной бокал, а на губах играла та самая ленивая улыбка человека, для которого праздник только начинался, несмотря на всё произошедшее. Рядом с ним, сохраняя более чопорный вид, стоял Драко, чье лицо выражало привычную смесь скуки и превосходства.
Музыка в зале становилась всё громче, будто подталкивая всех к состоянию лёгкого безумия — смех становился свободнее, движения резче, взгляды смелее. Свет от зачарованных свечей отражался в бокалах, в украшениях, в глазах людей, превращая Большой зал в живое, пульсирующее пространство.
Афелия стояла у стола, медленно вращая бокал в пальцах, будто пыталась уловить в этом простом движении хоть какую-то устойчивость.
Блейз первым нарушил момент, наклонив голову и усмехнувшись:
— А вот и наша загадка, — протянул он. — Ты хоть кому-то объяснишь, что это было?
Он говорил легко, с привычной насмешкой, но в его взгляде всё равно было любопытство — не злое, скорее заинтересованное.
Афелия даже не сразу подняла на него глаза. Она сделала небольшой глоток и спокойно поставила бокал обратно на стол.
— Дай мне просто развлечься, — ответила она ровно. — Давай не сейчас.
Голос был мягкий, но закрытый — как дверь, которую вежливо, но окончательно закрыли перед носом.
Она тут же взяла ещё один бокал, будто этим движением окончательно ставила точку.
Блейз хмыкнул, но спорить не стал.
И в этот момент рядом появилась Гермиона.
Она подошла не резко, но уверенно — с тем спокойствием, которое у неё всегда было, даже среди хаоса слизеринского вечера. Платье мягко переливалось при каждом её шаге, а взгляд был сосредоточен, тёплый, но внимательный.
Блейз, заметив её, усмехнулся шире.
— О, — протянул он, лениво толкнув локтем Драко. — Твоя гриффиндорская штучка.
Драко чуть повернул голову, скривился, и, не отводя взгляда от Гермионы, бросил сухо:
— Если ты ещё раз назовёшь её "моей штучкой", Забини, я начну считать, что у тебя проблемы с базовыми понятиями уважения и вкуса.
Блейз только рассмеялся.
— У меня идеальный вкус, Малфой. Просто ты не дорос.
Но при этом Драко всё равно смотрел на Гермиону чуть дольше, чем следовало бы — будто пытался не выдать этого интереса, который у него получался хуже, чем он думал.
Гермиона же полностью проигнорировала их перепалку и сразу повернулась к Афелии.
— Ты как? — спросила она мягко.
Афелия на секунду замерла, а затем спокойно кивнула.
— В порядке.
Гермиона не выглядела полностью убеждённой, но не стала давить. Вместо этого она осторожно коснулась её плеча — лёгкий, почти невесомый жест поддержки.
Пэнси рядом тут же скривилась так, будто увидела что-то крайне раздражающее.
Гермиона же только чуть улыбнулась Афелии:
— Если что... я рядом.
Афелия посмотрела на неё несколько секунд дольше, чем на остальных.
И впервые за вечер её выражение стало чуть мягче.
— Хорошо, — сказала она тихо.
Улыбка на её лице появилась коротко, почти незаметно, но настоящая.
И в этот момент к Гермионе подбежала Джинни, уже смеясь и что-то быстро говоря ей на ухо, и почти сразу увела её в сторону, где стояли Рон и Гарри.
Афелия проводила их взглядом, задержавшись на мгновение.
Музыка снова накрыла зал.
Толпа вокруг них снова ожила — музыка стала громче, кто-то уже танцевал прямо между столами, бокалы звенели, а смех смешивался с басами так, что слова иногда приходилось угадывать по губам.
Афелия отставила очередной бокал чуть в сторону, даже не глядя, и наконец позволила себе немного расслабить плечи. Не полностью — скорее настолько, насколько это вообще было для неё возможно в таком месте.
Блейз первым снова влез в их пространство, опершись локтем о стол и окинув Афелию оценивающим взглядом.
— Ладно, — протянул он. — Я всё ещё жду официального заявления. Это было выступление, нервный срыв или ты решила напугать весь Хогвартс для разнообразия?
Драко, стоящий рядом, даже не посмотрел на него, но спокойно добавил:
— Если это был план, то он сработал. Половина зала теперь либо тебя боится, либо считает, что у тебя есть тайный контракт с дементорами.
Блейз тут же оживился:
— Я за вторую версию. Это хотя бы звучит интереснее.
Афелия посмотрела на них обоих и чуть приподняла бровь.
— Замечательно, — сказала она ровно. — Я рада, что у вас есть время обсуждать мои потенциальные сделки с дементорами.
Она взяла ещё один бокал, даже не уточняя, чей он.
Блейз усмехнулся.
— Не злись. Мы просто заботимся о твоей социальной репутации.
— У меня её нет, — спокойно ответила Афелия. — Так что поздно заботиться.
Драко фыркнул.
— Это, кстати, самое честное, что ты сегодня сказала.
Блейз кивнул с видом эксперта.
— Видишь? Мы на тебя хорошо влияем. Почти как терапия, только дороже и без лицензии.
Афелия наконец посмотрела на него чуть внимательнее.
— Ты — терапия? — переспросила она сухо. — Тогда я начинаю понимать, почему люди в Хогвартсе такие нестабильные.
Блейз театрально приложил руку к груди.
— Оскорбительно. Я, между прочим, стараюсь.
Драко лениво скрестил руки.
— Да, особенно когда молчишь. Это твой самый продуктивный режим.
Блейз повернулся к нему с возмущением:
— Малфой, ты сегодня прямо в ударе. Это из-за того, что тебя Гермиона проигнорировала или ты просто по жизни такой злой?
Драко резко посмотрел на него.
— Забини.
— Что? — невинно пожал плечами Блейз. — Я наблюдательный.
Афелия на секунду отвела взгляд, скрывая лёгкую тень улыбки.
— Пожалуйста, продолжайте, — сказала она спокойно. — Это лучше, чем музыка.
Блейз сразу оживился:
— О, значит, ты нас ценишь.
Афелия скривила лицо.
Пэнси, не дожидаясь ответа, вдруг резко схватила Афелию за запястье и потянула в сторону центра зала, где музыка была громче, свет ярче, а люди двигались плотнее, почти сливаясь в одно шумное, хаотичное пятно.
— Потанцуем? — бросила она через плечо, даже не оборачиваясь полностью, будто уже заранее считала, что отказа не будет.
Афелия резко остановилась, не поддаваясь на движение, и мягко, но холодно высвободила руку. Её пальцы скользнули из хватки Пэнси без усилия, почти отстранённо, как будто это было не прикосновение, а просто лишний контакт, который она решила убрать.
— Нет, — сказала она спокойно.
Без раздражения. Без эмоций. Просто факт.
Пэнси на секунду замерла, нахмурилась, будто собиралась что-то язвительное сказать в ответ, но вместо этого вдруг изменилась в лице — уголки губ дрогнули, и на смену недовольству пришла хитрая, почти довольная улыбка.
— Ладно... — протянула она медленно, уже другим тоном. — Тогда пошли выпьем.
Афелия посмотрела на неё с лёгким подозрением, не двигаясь с места.
— Ты только что уже решила, что я соглашусь? — ровно спросила она.
Пэнси пожала плечами, как будто это самый естественный вывод в мире.
— Я не решила. Я просто ускорила процесс.
Она развернулась первой и кивнула в сторону стола с напитками.
— Давай, Мориан. Сегодня ты и так слишком трезвая для всего, что происходит вокруг.
Афелия на секунду задержала взгляд на её спине, потом всё же пошла следом — не потому что согласилась, а потому что спорить сейчас было бессмысленно.
Пэнси шла уверенно, чуть впереди, ловко лавируя между танцующими. И уже через пару шагов она бросила через плечо:
— И не смотри так на меня. Я пытаюсь тебя спасти от скуки.
— Я не просила, — спокойно ответила Афелия.
— Это и есть лучшая часть спасения, — беззаботно отозвалась Пэнси. — Никто его не просит.
Они подошли к столу с напитками. Пэнси сразу взяла два бокала и один протянула Афелии, не спрашивая, нужно ли.
Афелия взяла его, но не сразу выпила, лишь слегка покрутила в руке.
Пэнси уже сделала глоток и, чуть прищурившись, посмотрела на неё.
***
Один бокал за другим — и граница внутри Афелии начала медленно терять свою жёсткость. Не резко, не обрываясь, а как будто кто-то постепенно ослаблял туго затянутую нить, которая всё это время держала её собранной.
Шум перестал давить так сильно. Взгляды — казаться такими острыми. Даже собственные мысли стали тише, более размытыми, будто уходили на задний план.
Пэнси это заметила сразу.
— О, — протянула она с лёгкой, довольной усмешкой. — Вот теперь начинается нормальный вечер.
И потянула её обратно в центр.
На танцполе всё смешалось окончательно.
Музыка стала не фоном, а чем-то физическим — она будто проходила сквозь тело, задавая ритм движениям. Пэнси больше не пыталась ничего контролировать, просто двигалась легко, уверенно, иногда бросая Афелии короткие взгляды, как будто проверяя, не передумала ли та исчезнуть обратно в свою холодную тишину.
Но Афелия не уходила.
Сначала движения были сдержанными, почти автоматическими. Потом — медленнее, мягче. А дальше она просто перестала думать о том, как выглядит со стороны.
И это стало заметно.
Они с Пэнси привлекали внимание — не специально, не показательно, а просто потому что выделялись на фоне остальных. Две слишком разные, слишком уверенные фигуры в центре хаоса музыки и света.
Слизеринский стол в стороне уже давно перестал делать вид, что не смотрит.
Драко стоял чуть в стороне от толпы, скрестив руки, с тем самым выражением лица, где скука и наблюдение смешивались в привычную маску.
Блейз рядом лениво покачивал бокал.
— Я ставлю на то, что Пэнси завтра будет жаловаться на "самый веселый вечер в жизни", — сказал он.
— Она каждый вечер так говорит, — сухо ответил Драко.
Блейз усмехнулся.
— Да, но в этот раз у неё есть реальные основания.
Их взгляды скользнули к центру зала.
Там Афелия и Пэнси уже двигались в ритме музыки, почти не обращая внимания ни на кого вокруг.
И даже Малфой на секунду чуть прищурился.
Чуть в стороне стоял Теодор.
Он не двигался так, как остальные. Почти неподвижный, сдержанный, как всегда. Но взгляд у него был слишком сосредоточенный, слишком фиксированный на одной точке — на Афелии.
Он не отрывался от неё ни на секунду.
И при этом...
периодически его взгляд смещался в сторону Люциана.
Тот стоял чуть дальше, в полутени, наблюдая иначе — не так открыто, как Теодор, но с той же настойчивостью. Более холодной. Более расчётной.
Это было не просто внимание.
Его пальцы чуть сжались на бокале.
— Конечно... — тихо, почти неслышно выдохнул он.
Блейз что-то сказал рядом, но Теодор уже не слушал.
Он смотрел, как Афелия смеётся — не громко, не открыто, но достаточно, чтобы это выбивалось из её обычной холодной линии.
Блейз уже почти смирился с тем, что Драко сегодня эмоционально недоступен даже для нормальных сплетен, но всё равно не удержался. Он слегка наклонился к нему, кивнув в сторону Теодора, который всё ещё стоял в стороне и, мягко говоря, не делал вид, что не смотрит на танцпол.
— Смотри, — тихо протянул Блейз с довольной усмешкой. — Наш Нотт сегодня решил, что у него внезапно появился зрительный контакт на максимум.
Он чуть прищурился, явно наслаждаясь моментом.
— Он не отрывается от неё. Вообще.
Драко даже не повернул головы полностью. Только медленно закатил глаза, с выражением абсолютного равнодушия, которое у него получалось почти идеально.
— Мне всё равно, — коротко сказал он.
Блейз тут же выдохнул с показной обидой и откинулся назад.
— У тебя вообще бывает реакция на что-то, кроме собственного настроения?
Драко не ответил.
И это было ошибкой.
Потому что Блейз, уже почти потеряв интерес к Теодору, вдруг заметил кое-что другое.
Он медленно перевёл взгляд туда же, куда смотрел Драко.
Пару секунд он просто наблюдал.
Потом его лицо буквально изменилось.
— ...Нет, — тихо сказал он.
Ещё одна пауза.
— Нет-нет-нет.
Он резко повернулся к Драко, будто проверяя, не галлюцинация ли это.
— Ты же не... ты серьёзно сейчас?
Драко наконец лениво посмотрел на него.
— Что.
Блейз медленно повернул его голову обратно.
— Ты смотришь.
— Я не смотрю, — холодно ответил Драко.
— Ты СМОТРИШЬ, — почти шёпотом, но с абсолютным шоком повторил Блейз.
Драко Малфой действительно смотрел.
И не просто в зал.
А на Гермиону.
Блейз замер на секунду, будто его мозг отказался обрабатывать информацию.
— О Мерлин... — выдохнул он наконец. — Это что, новый уровень пыток или ты решил сломать свою репутацию за один вечер?
Драко резко бросил на него взгляд.
— Ты сейчас замолчишь, Забини.
Но это прозвучало уже не так уверенно, как обычно.
Потому что его взгляд снова сам вернулся к Гермионе — всего на мгновение, но достаточно, чтобы Блейз это увидел.
И Блейз просто медленно, с полным осознанием трагедии происходящего, закрыл лицо рукой.
— Всё, — пробормотал он. — Я официально живу в самом странном году Хогвартса.
Драко бросил короткий взгляд в сторону Гермионы, будто проверяя, не услышала ли она ничего лишнего, и тут же отрезал сухо, почти раздражённо:
— Отвали. Просто странно видеть её в таком платье. Ей не идёт.
Блейз тут же оживился, как будто именно этого и ждал.
— Точно не идёт? — протянул он с явным удовольствием, приподнимая бровь.
Драко не стал отвечать словами. Он просто резко, но не сильно пнул его в бок.
Блейз тут же засмеялся — хрипло, довольно, будто это было лучшим подтверждением его теории.
— Всё, всё, — поднял руки он. — Я молчу. Почти.
И в этот момент рядом появилась Пэнси.
Она выглядела слегка растрёпанной, будто её саму уже успели втянуть в поток танцующих и так же легко выплюнуть обратно. Щёки чуть разгорелись, взгляд был живой, но с явным оттенком усталого раздражения.
Она подошла прямо к ним и даже не стала церемониться:
— Уведите уже Афелию с танцпола, — бросила она резко. — Её вообще не остановить.
Блейз тут же оживился.
— О, это уже звучит как проблема уровня "Министерство магии, срочно вмешайтесь".
Пэнси посмотрела на него так, будто была готова его же и отправить туда силой.
— Она сейчас снесёт половину зала, — добавила Пэнси. — И это не шутка.
Драко лениво перевёл взгляд в центр танцпола.
И там действительно было заметно: Афелия двигалась уже не просто под музыку — она полностью слилась с ней, слишком уверенно, слишком свободно для человека, который ещё недавно стоял как ледяная статуя у стены. Люди вокруг то расступались, то пытались подстроиться под её ритм, но у большинства это не получалось.
Блейз тихо присвистнул.
— Окей... это уже не просто "выпила лишнего".
Пэнси скрестила руки на груди.
— Серьёзно, сделайте что-нибудь. Пока она не решила, что зал — её личная территория.
Драко чуть прищурился, наблюдая.
— Она не выглядит так, будто её вообще можно "увести", — спокойно заметил он.
И в этот момент Теодор, который всё это время молча смотрел в сторону танцпола, наконец чуть повернул голову к Пэнси.
Взгляд у него был ровный, но слишком внимательный.
Потом снова к Афелии.
Будто он уже просчитывал не танец — а последствия того, что она сейчас делает.
Блейз заметил это и тихо хмыкнул:
— О, отлично. У нас тут не просто вечеринка, у нас ещё и наблюдательный пункт.
Пэнси раздражённо выдохнула:
— Я серьёзно. Кто-то её заберёт — или это закончится плохо.
Драко снова посмотрел на танцпол.
На секунду задержался.
И впервые за вечер его выражение стало чуть менее скучающим.
— Ладно, — коротко сказал он. — Пошли.
Но Теодор с места не сдвинулся.
Драко ещё раз перевёл взгляд с танцпола на Теодора, и в этот раз в его выражении появилось что-то более резкое — не злость, но явное недовольство ситуацией.
— Я говорю: пойдём, — бросил он сухо. — Ты мне поможешь.
Теодор даже не сразу посмотрел на него. Его взгляд всё ещё был прикован к Афелии, к тому, как она двигалась в центре зала, слишком свободно, слишком нестабильно на фоне недавнего вечера.
— Я сам, — коротко ответил он наконец. — Оставайся с Блейзом.
И, не дожидаясь реакции, он пошёл вперёд.
Драко на секунду прищурился.
— Нотт... — начал он, но Теодор уже не слушал.
Афелия почувствовала его ещё до того, как увидела.
Не взгляд — прикосновение к пространству рядом. Слишком знакомое, слишком точное.
Она даже не успела полностью развернуться, когда его пальцы сомкнулись на её запястье.
— Отпусти, — резко сказала она, тут же пытаясь выдернуть руку. — Не трогай меня.
Но Теодор не ответил.
Он просто удержал её достаточно уверенно, чтобы она не смогла сразу освободиться, и, не говоря ни слова, начал выводить её из центра зала.
— Я сказала, отстань, — голос Афелии стал холоднее, резче. Она попыталась остановиться, упереться, но движение толпы мешало, а он не давал ей зацепиться ни за что.
— Ты не в том состоянии, — спокойно произнёс Теодор наконец, не повышая голоса.
— А ты в том, чтобы решать? — резко бросила она, снова дёрнув руку.
На секунду он чуть сильнее сжал её запястье — не больно, но достаточно, чтобы остановить сопротивление.
И всё равно не посмотрел на неё.
Это раздражало больше всего.
Афелия выдохнула, резко, зло, но дальше спорить не стала — не потому что согласилась, а потому что поняла, что это бессмысленно прямо сейчас.
Они прошли сквозь шум, сквозь свет, сквозь чужие взгляды, которые цеплялись за них, но тут же терялись в музыке.
И когда двери Большого зала наконец остались позади, воздух резко изменился.
Прохладный.
Афелия резко выдернула руку, как только они оказались на улице.
— Ты вообще себя слышишь? — холодно спросила она, разворачиваясь к нему. — Ты решил, что можешь просто брать меня и уводить?
Теодор остановился напротив.
Спокойный. Слишком спокойный для всего этого.
— Ты теряешь контроль, — сказал он ровно.
Афелия усмехнулась, коротко и безрадостно.
— Какое наблюдение, Нотт.
Ветер чуть тронул её волосы, остужая разгорячённую атмосферу после зала.
Теодор наконец посмотрел прямо на неё.
Афелия резко шагнула ближе, и вся накопленная за вечер злость наконец прорвалась наружу, как будто ей больше некуда было деваться.
— Бесишь! — выдохнула она резко, почти срываясь на шёпот, но от этого только сильнее звучащий. — Как же ты меня бесишь. Ты просто не представляешь!
Слова сыпались быстрее, чем она успевала их контролировать. Она что-то ещё бормотала, раздражённо, сбивчиво, как будто пыталась одновременно и высказать всё, и не дать себе сказать лишнего. Пальцы её то сжимались, то снова разжимались, а взгляд метался по его лицу, не задерживаясь ни на секунду.
Теодор стоял спокойно.
Слишком спокойно.
Он не перебивал. Не защищался. Не пытался остановить её словами.
Просто смотрел.
И это "просто" было самым раздражающим.
Он видел всё.
Как влажные после зала волосы прилипли к её шее. Как отдельные пряди чуть завивались от холодного воздуха. Как брови хмурились глубже с каждым словом. Как она прищуривала глаза, когда особенно резко тыкала пальцем в его сторону, будто этим жестом могла поставить точку в разговоре.
И даже румянец на щеках — неясный, смешанный: то ли от алкоголя, то ли от злости, то ли от того и другого сразу.
Он не отводил взгляда ни на секунду.
И именно это, наконец, заставило Афелию замолчать.
Пауза повисла резко, будто кто-то оборвал звук.
Она заметила.
И на мгновение в её лице промелькнуло что-то острое — неуверенность, раздражение, быстро подавленное.
А потом злость вернулась ещё сильнее.
Она резко толкнула его в плечо ладонью.
— Да почему ты пялишься?! — сорвалось у неё, голос стал жёстче, почти с вызовом.
Теодор слегка качнулся назад от толчка, но не отступил дальше. Только медленно перевёл взгляд на её глаза.
— И потому что ты сейчас врёшь себе хуже, чем мне.
Воздух между ними стал плотнее.
Ветер снова прошёлся по улице, но теперь это уже не охлаждало — только подчёркивало напряжение.
И впервые за этот вечер Афелии стало неуютно не от него.
— Что ты вообще о себе возомнил... — пробормотала она уже тише, без прежней вспышки злости. Голос звучал ровнее, но в нём появилась усталость, смешанная с раздражением, которое не находило выхода.
Теодор не ответил сразу.
Он просто смотрел на неё несколько секунд — внимательно, слишком спокойно для ситуации, в которой они оба стояли на грани очередной ссоры. Потом, будто это было самым естественным действием в мире, он протянул руку и аккуратно заправил прядь её волос ей за ухо.
Этот жест выбивался из всего разговора.
— Мы так и не поговорили насчёт того случая, — сказал он наконец.
Афелия резко выдохнула, отводя взгляд в сторону, будто само воспоминание раздражало её не меньше, чем он.
— Я не в том состоянии, — коротко ответила она. — И вообще не трогай меня. Я пойду обратно.
Она дёрнула руку, делая шаг в сторону замка, но он не отпустил.
Наоборот — удержал чуть увереннее, не больно, но достаточно, чтобы остановить её движение.
Афелия резко повернулась к нему.
— Отпусти, — холодно сказала она.
Теодор не сдвинулся.
— Нет, — спокойно ответил он.
Ветер снова прошёлся по двору, холодный, резкий, заставляя кожу покрыться мурашками.
Он продолжил тем же ровным голосом, будто говорил о чём-то уже решённом:
— Ты пойдёшь в комнату. Отоспишься.
Его взгляд не дрогнул.
— А потом мы с тобой нормально поговорим.
Последняя фраза прозвучала не как просьба и не как угроза.
Скорее как факт, который он просто уже для себя утвердил.
— Я не буду тебя слушаться, — отрезала она холодно, пытаясь высвободиться, голос уже снова стал острым, почти злым.
Теодор даже не замедлился.
— Как хочешь, — спокойно ответил он.
И в следующую секунду просто поднял её на руки.
Это было настолько внезапно, что на мгновение Афелия даже перестала сопротивляться — только резко вдохнула, будто воздух сбился с привычного ритма.
— Ты что творишь?! — тут же сорвалась она, уже пытаясь вывернуться. — Отпусти меня, ты... придурок!
Её ладони упёрлись ему в плечо, она дёрнулась сильнее, ногами пытаясь найти опору, но он держал её ровно и уверенно, не ускоряя шаг и не реагируя на её вспышки.
— Поставь меня сейчас же! — голос стал громче, резче. — Ты вообще слышишь себя?!
Она попыталась собрать магию, пальцы инстинктивно потянулись к палочке...
И в этот момент резко остановилась.
Цепочка.
Холодная, тяжёлая, всё ещё на ней.
Вспышка раздражения сменилась коротким, почти незаметным напряжением. Пальцы дрогнули, но она не достала палочку.
Теодор это заметил, но ничего не сказал.
Только продолжил идти.
— Ты вообще ненормальный... — пробормотала она уже тише, с усталым раздражением, отворачивая лицо в сторону.
Ветер холодил щёки, ночной воздух смешивался с остатками шума праздника позади, но чем дальше они отходили от зала, тем тише становилось вокруг.
И тем меньше у неё оставалось сил спорить.
Она всё ещё пыталась сохранять гордость, всё ещё напрягалась в его руках, но сопротивление постепенно теряло резкость — не потому что она согласилась, а потому что тело уже начинало сдавать быстрее, чем характер.
Теодор нёс её молча, не поддаваясь ни на ругань, ни на попытки вырваться, будто это уже было решено заранее и обсуждению не подлежало.