24 глава.
Афелия сидела на холодной траве, обхватив руками колени. Пальцы всё ещё едва заметно дрожали после всплеска магии. Сердце билось неровно — слишком быстро для тишины ночи.
Ветер усилился. Он шуршал в кронах деревьев, поднимал с земли сухие листья и бросал их по каменной дорожке. Несколько прядей её тёмных волос постоянно падали на лицо, щекоча щёки и губы. Она раздражённо убрала их за ухо, но ветер тут же вернул всё обратно.
Трава под ладонями была влажной от росы. Холод медленно пробирался сквозь ткань платья, но Афелия почти не чувствовала его. В голове всё ещё отдавались слабые отголоски тех голосов — теперь они были далеко, словно за толстой стеной.
Она уже почти поверила, что осталась одна.
И вдруг...
Шаги.
Тихие, но уверенные. Камни на дорожке едва слышно скрипнули под чьей-то обувью.
Афелия напряглась. Спина выпрямилась сама собой. Пальцы инстинктивно сжались вокруг палочки.
Она не обернулась.
В следующую секунду на её плечи опустилась тёплая ткань.
Пиджак.
Тяжёлый, с лёгким запахом дыма, холодного воздуха и чего-то ещё — металлического, едва уловимого. Магии.
На мгновение она замерла.
Люциан.
Мысль вспыхнула автоматически. Но затем она вдохнула глубже. Нет... Вовсе не Люциан.
Теодор.
Он не сказал ни слова. Просто обошёл её и опустился рядом на траву. Не слишком близко — между ними оставалось расстояние ладони — но достаточно, чтобы она ощущала его присутствие.
Афелия повернула голову.
Теодор сидел, слегка опершись руками о землю позади себя. Его одна пуговица была расстёгнута, галстук ослаблен, будто он вышел из зала так же быстро, как и она. Волосы чуть растрепались, а дыхание оставалось немного сбитым.
Но лицо... лицо было привычно спокойным.
Он смотрел не на неё.
В небо.
Тяжёлые облака медленно плыли над башнями Хогвартса, закрывая луну. Свет становился то ярче, то тусклее.
Они молчали.
Долго.
Слишком долго для двух людей, которые ещё недавно стояли в центре зала под взглядами сотни студентов.
Где-то вдалеке хлопнула дверь. Из замка донёсся приглушённый смех. Музыка снова заиграла — тихо, будто из другого мира.
Теодор медленно вдохнул.
Пальцы его правой руки лениво перебирали травинки, срывая одну за другой.
Наконец он заговорил.
Голос был тихим.
— С тобой что-то не так... — произнёс он, всё ещё глядя вверх.Я это чувствую.
Афелия ничего не ответила.
Ветер снова ударил сильнее, и её волосы коснулись его плеча. Теодор едва заметно отвёл их пальцами, будто это было совершенно естественным жестом.
Он продолжил:
— Не зря ведь все так тянутся к тебе... правда?
Теперь он повернул голову.
Его взгляд был внимательным. Слишком внимательным.
— И твоя магия...
Афелия резко перебила.
— Либо сиди молча, либо уходи.
Голос был холодным, почти безжизненным.
Теодор тихо усмехнулся.
Он чуть наклонил голову, изучая её лицо.
— Интересно... — сказал он медленно. — И где же теперь твоя вежливость, которая была вначале?
Он провёл ладонью по траве, срывая ещё один тонкий стебель.
— Устала притворяться?
Афелия повернулась к нему полностью.
Глаза потемнели.
— Я тебе не загадка, чтобы постоянно пытаться меня разгадать.
Она сжала пиджак на плечах, будто только сейчас заметила его.
— Прекрати копать информацию обо мне.
Теодор смотрел на неё несколько секунд.
Потом уголок его губ чуть дрогнул.
— Боишься, что узнаю что-то большее?
Пауза затянулась. Ветер на мгновение стих, и тишина стала абсолютной, давящей на барабанные перепонки.
— Уходи, — выдохнула она.
Это было сказано едва слышно, но в этом коротком слове звенела такая сталь, что воздух вокруг них, казалось, похолодал еще на несколько градусов.
Теодор не шелохнулся. Он продолжал сидеть, расслабив плечи. Прошла минута. Затем вторая. Тишину нарушало только их прерывистое дыхание. Наконец он медленно подался вперед, опираясь локтями о колени и сокращая дистанцию.
— Нет, — ответил он лениво, почти небрежно.
Он выудил из внутреннего кармана жилета палочку и принялся крутить её между пальцами — привычка, выдававшая крайнюю степень сосредоточенности. Но его взгляд больше не блуждал по небу. Он был прикован к её рукам. К тому, как под тканью его собственного пиджака всё еще подрагивали её пальцы.
Он заметил. От него невозможно было это скрыть.
Теодор едва заметно нахмурился, складка пролегла между его бровей.
— Ты дрожишь.
Афелия рваным движением спрятала кисти рук глубже под тяжелую ткань.
— Тебе показалось. Здесь просто холодно.
Он медленно, почти сочувственно покачал правой стороной головы.
— Нет. Это не холод.
Секунда. Еще одна. И вдруг — тихий, сухой звук, похожий на треск льда. По гладкому камню дорожки, прямо у самого края её платья, проползла тонкая, как паутина, трещина. Камень не выдержал давления её подавленной силы.
Теодор мгновенно перевел взгляд на разлом. Его глаза сузились, зрачки расширились, заполняя радужку. Он молчал, но Афелия видела, как напряглись жилы на его шее.
Он понял. Теперь он знал наверняка: то, что произошло в Большом зале, было лишь верхушкой айсберга.
Он снова посмотрел на неё, но теперь в его взгляде не было игры в «кошки-мышки». Там было нечто иное — смесь опасения и жадного, почти научного интереса. Он смотрел на неё как на стихийное бедствие, которое заперли в хрупком теле.
Но он не отодвинулся. Напротив, он качнулся ближе.
— Афелия... — произнес он.
И впервые за всё время их знакомства в его голосе не было ни капли насмешки. Только глухое, вибрирующее напряжение, от которого по её коже поползли мурашки.
— Что ты на самом деле сделала там, в зале?
Афелия
— К чему такой интерес?
Теодор слегка склонил голову, будто этот вопрос его позабавил. Лунный свет на мгновение вышел из-за облаков и коснулся его лица — холодного, спокойного, почти безэмоционального.
— Сама понимаешь, — тихо ответил он. — Это не дружеский интерес.
Он медленно поднял с земли сухую веточку и начал ломать её между пальцами, наблюдая, как крошатся тонкие щепки.
— Я хочу раскопать твою сторону... — продолжил он, — ту, которую ты так яростно пытаешься скрыть.
Афелия повернула голову и посмотрела на него. Долго. Пристально.
В её взгляде промелькнуло что-то острое — как лезвие.
— Так нравится лезть в жизни чужих людей?
Ветер снова поднялся, сильнее прежнего. Края его пиджака на её плечах вздрогнули, ткань тихо зашуршала.
Теодор чуть усмехнулся.
— Нет.
Он отбросил сломанную веточку в траву.
— Только в твою.
Он сказал это почти спокойно, но в голосе прозвучало что-то упорное.
— Потому что мне кажется... — он на секунду прищурился, изучая её лицо, — что образ, который ты создала, — враньё.
Тишина повисла между ними.
Афелия резко поднялась на ноги.
Трава тихо хрустнула под её ботинками. Пиджак соскользнул с плеч и почти упал, но она машинально поймала его рукой.
Она повернулась к Теодору.
Теперь она стояла выше него — на фоне темнеющего неба, растрёпанные ветром волосы обрамляли лицо, а глаза казались почти чёрными в ночи.
Теодор поднял взгляд.
Медленно.
Он не встал.
Он просто наблюдал.
Афелия сделала шаг ближе.
В этот момент воздух вокруг словно стал тяжелее. Невидимое напряжение растянулось между ними, как тонкая струна.
Где-то рядом скрипнула ветка дерева.
Её пальцы всё ещё дрожали.
И, будто отвечая на это, маленькие камешки на дорожке рядом с её ботинком едва заметно сдвинулись.
Теодор сразу это заметил.
Его взгляд на долю секунды скользнул вниз.
Потом снова к её лицу.
Его губы медленно изогнулись в почти незаметной улыбке.
— Вот видишь... — тихо сказал он.
Он поднялся.
Неторопливо. Без резких движений.
Теперь они стояли почти на одном уровне.
Между ними оставалось всего полшага.
Теодор чуть наклонился вперёд, понижая голос почти до шёпота.
— Ты даже злиться нормально не можешь...
Он кивнул в сторону камней у её ног.
— Твоя магия делает это за тебя.
Ветер резко налетел снова, трепля их одежду.
Несколько листьев закружились вокруг, как маленький вихрь.
Афелия почувствовала, как внутри снова начинает подниматься то же самое чувство — глубокое, тёмное, будто что-то внутри неё откликается на его слова.
Теодор заметил это.
И вместо того чтобы отступить...
Он сделал ещё полшага ближе.
Теперь между ними почти не было расстояния.
Его голос стал тихим и опасно спокойным.
— Так что скажи мне... Афелия.
Он слегка наклонил голову, не отрывая взгляда от её глаз.
— Кто ты на самом деле?
Афелия медленно выдохнула, пытаясь успокоить дрожь, всё ещё жившую где-то глубоко в груди. Ночной воздух был холодным, влажным, пах листвой и камнем.
Она посмотрела на Теодора — долго, будто взвешивая каждое слово, которое собиралась сказать.
— Может... — произнесла она тихо, — тебе стоит сначала разобраться с тем, что происходит с тобой... прежде чем пытаться разобраться во мне?
Теодор чуть нахмурился. Его взгляд стал внимательнее, почти настороженным.
Он не ожидал такого поворота.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он негромко.
Афелия сделала шаг ближе. Лунный свет коснулся её лица, и на мгновение стало видно, как усталость легла тенями под её глазами.
— Я вижу это, — сказала она спокойно.
Ветер снова поднялся, колыхнув ветви над их головами.
Она говорила тихо, но каждое слово звучало слишком точно.
— То, как твоё тело... будто медленно угасает.
Как ты прячешь усталость за этим холодным выражением лица.
Как иногда ты задерживаешь дыхание, когда встаёшь... потому что тебе больно даже просто идти.
Теодор замер.
Его пальцы на секунду сжались сильнее, но лицо осталось почти таким же спокойным.
Он отвёл взгляд на мгновение, будто собираясь с мыслями, а затем тихо усмехнулся.
— Забавно.
Он снова посмотрел на неё.
— Ты делаешь ровно то же самое.
Слова повисли между ними, как отражение в зеркале.
Афелия подняла на него глаза.
В её взгляде мелькнула усталость — та, которую она обычно никому не показывала.
— Тогда, может... — сказала она медленнее, — нам сначала стоит разобраться в самих себе...
Её голос стал чуть тише.
— ...прежде чем лезть друг к другу в душу?
Несколько секунд никто из них не говорил.
Только ветер шуршал в траве.
Теодор смотрел на неё внимательно, почти изучающе, словно видел что-то, чего раньше не замечал.
Потом уголок его губ чуть дрогнул.
— А вдруг... — произнёс он тихо, — я уже разгадал твой секрет?
Он сделал шаг ближе.
Теперь между ними было всего несколько сантиметров.
Его взгляд скользнул по её лицу — слишком внимательный, слишком уверенный.
— И жду... — добавил он почти шёпотом, — лишь твоего подтверждения.
Афелия медленно вдохнула, стараясь не выдать того мгновения паники, которое вспыхнуло внутри неё.
— Ты мог подумать вовсе не о том, — сказала она спокойно, хотя голос стал чуть холоднее.
Теодор лишь пожал плечами.
Они стояли слишком близко — настолько, что она чувствовала тепло его дыхания и лёгкий запах древесины и холодного воздуха, который всегда будто сопровождал его.
— Возможно, — ответил он.
Его взгляд медленно скользнул вниз — к её ключицам, к тонкой серебряной цепочке, лежащей на коже.
Лунный свет на мгновение поймал камень, и тот тихо блеснул.
— Но эта цепочка... — тихо продолжил Теодор, — уже всё подтвердила.
Афелия замерла.
Он близко.
Слишком близко.
Она медленно сняла цепочку, пальцы скользнули по холодному серебру. Камень на ладони казался странно тёплым — как будто живым. Афелия опустила на него взгляд, внимательно, почти отстранённо осматривая, будто видела впервые.
Ни одной лишней эмоции на лице.
Только тихое, сдержанное дыхание.
Потом она подняла глаза на Теодора.
— Что ты сделал?
В её голосе появилась холодная ровность, от которой воздух между ними стал плотнее.
Теодор не выглядел виноватым.
Скорее... довольным.
Он чуть наклонил голову, изучая её реакцию.
— Подтвердил свою догадку, — спокойно ответил он. — Осталось лишь узнать...
Он сделал паузу, словно смакуя мысль.
— ...твой настоящий образ.
Его взгляд стал острее.
— Не грязнокровку из Шармбатона.
Он медленно поднял руку и указал на цепочку в её ладони.
— А ту, в какой семье ты родилась, если обладаешь такой силой. Раз этот камень так действует на тебя.
Камень будто откликнулся — слабая тёплая вибрация прошла по её пальцам.
Внутри Афелии вспыхнуло пламя.
Ярость. Страх. И странное возбуждение от того, что игра стала опасной.
Теодор сделал несколько шагов вокруг неё, медленно, будто обдумывая новую стратегию.
Трава тихо шуршала под его ботинками.
Он остановился за её спиной.
Тишина растянулась.
Но Афелия уже чувствовала — он думает, что сделал ход первым.
Она медленно сжала цепочку в кулаке.
Ну уж нет, Теодор.
Теодор смотрел на неё внимательно, почти неподвижно. Лунный свет ложился на его лицо резкими тенями, подчёркивая усталость под глазами и ту странную бледность, которую он так упорно пытался скрывать.
— Может, уже расскажешь о своей семье? — тихо спросил он. — И что ты делаешь в Хогвартсе?
Афелия медленно подняла на него взгляд. В её глазах мелькнула тень насмешки.
— Я вижу, ты очень хорошо наблюдал за мной всё это время.
Её пальцы всё ещё держали цепочку. Камень в ладони едва заметно пульсировал, будто чувствовал напряжение между ними.
Теодор сделал шаг ближе.
— Не уходи от темы.
Афелия неожиданно не растерялась. Наоборот — выпрямилась, и её взгляд стал острым, почти хищным.
— Хорошо, — спокойно сказала она. — Расскажу.
Она выдержала паузу, наблюдая, как на его лице мелькает лёгкое удивление.
— Только после того, как узнаю секрет вашей семьи, Нотт.
Теодор слегка прищурился.
— Ты слабеешь, — продолжила она тихо. — Я вижу это.
Её взгляд медленно скользнул по его лицу, по напряжённой линии плеч, по пальцам, которые он незаметно сжимал, будто пытаясь удержать дрожь.
— Ты едва держишься на ногах. Прячешь усталость. Прячешь боль.
Она сделала шаг ближе.
Теперь между ними оставалось всего несколько сантиметров.
— И Люциан... — добавила она, чуть тише. — Он так упорно гонится за мной.
Её голос стал почти шёпотом.
— Ты правда думаешь, что это из-за симпатии?
Слова повисли в холодном воздухе.
Теодор не ответил.
Между ними растянулась тяжёлая тишина.
Они смотрели друг на друга, словно пытались прочитать мысли, вытащить правду из чужих глаз раньше, чем она будет произнесена вслух.
Ветер снова поднялся, шурша листьями вокруг них. Где-то далеко хлопнула дверь замка.
И вдруг — быстрые шаги.
— Афелия!
Голос Пэнси прорезал тишину прежде, чем они успели отреагировать.
Из-за угла замка почти выбежала Пэнси. Её тёмные волосы растрепались от бега, а лицо выражало смесь тревоги и раздражения.
Сразу за ней появились Драко и Блейз.
Драко выглядел недовольным, как будто его вытащили из зала против его воли.
— Вот вы где, — бросил он, переводя взгляд с Афелии на Теодора. — Весь зал на ушах стоит.
Блейз молча скользнул взглядом между ними. Он заметил слишком близкую дистанцию и приподнял бровь, но ничего не сказал.
И в этот же момент со стороны замка раздались ещё голоса.
— Гермиона, подожди!
По лестнице спешила Гермиона. Она остановилась, заметив их у лужайки.
Позади неё бежали Рона и Гарри, пытаясь её окликнуть.
Вся эта внезапная суета словно разорвала тот напряжённый момент, который ещё секунду назад существовал только между Афелией и Теодором.
Но прежде чем кто-то успел что-то сказать, Теодор тихо наклонился чуть ближе к Афелии.
Его голос прозвучал почти у самого её уха:
— Мы ещё не закончили этот разговор.
И только после этого он сделал шаг назад, словно ничего особенного между ними и не происходило.
Афелия стояла, скрестив руки на груди, будто сама фигура из мрамора — холодная, неподвижная, почти нереальная. Все взгляды, как тяжёлые прожекторы, устремились на неё, пытаясь прочесть хотя бы малейшую тень эмоции.
— Что здесь было? — раздался резкий голос Пэнси. — Что было в зале? Вы что-то объясните!
Афелия лишь слегка подняла бровь, её лицо оставалось непроницаемым. Теодор, стоявший рядом, бросил короткий взгляд в сторону группы и тихо сказал:
— Вас это не касается.
Глаза Пэнси сузились, но она молча наблюдала за реакцией остальных. Афелия слегка наклонила голову, словно проверяя, кто из них готов возразить.
— Чего? — прорезал воздух один из шёпотов.
Все не могли удержаться от намёка на пиджак, который ещё висел на её плечах. Афелия медленно закатила глаза, аккуратно сняла его и протянула Теодору. Холодный, ровный голос разорвал тишину:
— В этом нет ничего такого. Это обычное воспитание, если вас это так удивляет.
Её осанка оставалась безупречно прямой — спина выпрямлена, плечи отведены назад, подбородок поднят — и каждый шаг, каждое движение были наполнены грацией и уверенностью. Взгляд скользил по лицам окружающих, почти пронизывая их, заставляя ощущать, что каждый маленький жест, каждая эмоция — под её наблюдением.
— Ладно! Плевать! — воскликнул Блейз, разворошив волосы рукой, словно не способен был больше терпеть напряжённость момента. — Пошлите уже! После бала всегда дискотекаааа!
Драко скосил глаза, явно не разделяя восторга Блейза, закатив их с лёгким раздражением. Его взгляд был точным, холодным, почти как сталь, а губы сжались в тонкую линию, будто он пытался скрыть внутреннее недовольство.
Тем временем Гермиона, осторожно ступая ближе, мягко произнесла её имя, словно проверяя, в порядке ли Афелия. Девушка лишь кивнула в ответ, едва заметно, но этого было достаточно, чтобы сообщить: она справляется, несмотря на всю бурю взглядов и шепотов вокруг.