22 глава.
Гостиная Гриффиндора была наполнена мягким золотистым светом, будто само помещение знало — сегодня Осенний бал, и всё должно выглядеть волшебно. Но даже этот уютный тёплый свет мерк рядом с Афелией.
Она стояла перед большим круглым зеркалом возле камина — и отражение было почти нереальным.
Платье Афелии
Это было не просто платье — это был осенний лес, воплощённый в ткани и магии.
Лиф платья был выполнен из тончайшего тёмного атласа, который переливался оттенками поздних листьев: глубокий янтарь, золото, тёплый медный и приглушённый красный. По лифу рассыпались мельчайшие вышитые веточки, будто ожившие; казалось, что они медленно шевелятся от дыхания.
Юбка — многослойная, воздушная. Верхний слой — прозрачный тюль, на котором, словно осевший листопад, мерцали крупные золотые и бордовые листья, лёгкие, как перышки. Они медленно колыхались, будто поднимается невидимый ветер.
Под тюлем — мягкая волна бархата, гладкого и тёмного, как влажная земля леса после дождя. Когда Афелия двигалась, юбка будто переливалась золотыми всполохами, как утреннее солнце через кроны деревьев.
На плечах — две нежные полупрозрачные «лозы», искусно переплетённые, словно тонкие веточки, украшенные маленькими рубиновыми ягодами-камнями.
Волосы собраны в мягкую низкую причёску, переплетённую тонкими золотыми нитями. Несколько прядей падали вдоль лица, что делало образ невероятно нежным.
Когда она стояла неподвижно — она выглядела как статуя Осени.
Когда она двигалась — казалась воплощением живой магии.
Гермиона, подойдя ближе, даже на секунду потеряла дар речи.
— Это самое красивое платье, которое я видела... Мерлин... Афелия, ты уверена, что ты просто ученица?
Афелия чуть усмехнулась, поправляя тонкую ниточку у запястья:
— Уверена. Это мы сделали сами... хотя немного магии всё-таки использовали.
Гермиона закатила глаза — она прекрасно знала, что «немного» у Афелии означает что-то совсем другое.
— Ладно, рассказывай. Вы с Теодором всё подготовили? Почему он? Ты даже мне не сказала!
Афелия подняла взгляд на подругу — спокойный, уверенный:
— Всё готово, поверь мне.
— А необычный фокус? Ты даже нам ничего не показала! Что ты собираешься сделать на сцене?
Афелия закрыла книгу, которую держала в руках, и медленно улыбнулась.
Улыбка была хитрой, уверенной, почти... хищной.
— Всё под моим контролем.
И на секунду в воздухе будто прошла искра — лёгкая, золотая.
Она даже не заметила, но магия уже начала реагировать на её настроение.
***
У входа в Большой зал царило напряжённое волнение. Тяжёлые деревянные двери были закрыты, пропуская лишь полоску золотого света изнутри, а оттуда уже слышались голоса, музыку, шёпот толпы — бал был в самом разгаре, всех рассадили, и ждали только пары, которые должны были торжественно войти по фамилиям.
Афелия едва заметно дотронулась до подола своего платья. Пальцы дрожали — не сильно, но достаточно, чтобы Гермиона, стоявшая рядом, тут же заметила и начала что-то поправлять: то край ленты на рукаве, то чуть сместившуюся прядь, то несуществующую складку.
— Все уже там... Сейчас назовут вас с Теодором, и вы войдёте, — прошептала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Афелия кивнула, но этого не требовалось — она почти не слышала слов. В голове шумело. Теодора нигде не было, и с каждой секундой ожидание становилось тяжелее.
Она оглядела коридор ещё раз.
Пусто.
Пара старшекурсников прошли мимо, кто-то из профессоров тоже направился к залу... но Теодора — не видно.
Афелия сделала шаг вперёд, будто пытаясь встать выше и уловить хоть какое-то движение. Она уже хотела спросить кого-нибудь, где он, когда её взгляд зацепился за тёмную фигуру в конце коридора.
Он шёл спокойно, будто не собирался на официальный вход, а просто вышел прогуляться. Тёмный костюм сидел на нём безупречно — сдержанный, строгий, подчёркивающий плечи и тонкую линию талии. В руках — ничего, но выглядел он так, словно держал невидимый ледяной шторм под контролем.
Теодор.
Он поднимал взгляд только когда было нужно — и именно в этот момент его глаза нашли Афелию. Он остановился на секунду, будто оценивая её целиком, с ног до головы, не скрывая того, что вид вид у него стал... другой. Чуть внимательнее.
Он подошёл ближе, шаг за шагом, словно бы совершенно не спеша, хотя расстояние между ними сокращалось куда быстрее, чем казалось.
Афелия сделала вдох.
Гермиона перестала поправлять платье и тихонько отступила в сторону.
Когда Теодор подошёл вплотную, взгляд его скользнул по золотым листьям её юбки, по мерцающим нитям в волосах, по лёгкому свечению, которым она будто бы дышала.
— Нашёлся.
Слова прозвучали у неё в голове прежде, чем она успела их подумать.
Он остановился ровно на расстоянии вытянутой руки и произнёс негромко, почти интимно:
— Тебя сложно было не заметить.
Афелия выдохнула — медленно, тихо.
Когда распорядитель громко объявил:
— Афелия Мориан в сопровождении Теодора Нотта!
Двери в Большой зал распахнулись.
Афелия и Теодор вошли внутрь — шаг в тишину, в свет сотен свечей и в десятки взглядов, которые сразу прилипли к ним.
Шелест платья, мягкий звук их шагов и лёгкое эхо по мраморному полу — всё будто замедлилось.
Слева у столов кто-то выдохнул.
Справа — зашушукались девочки.
Люциан, стоявший среди гостей, поднял голову. Его взгляд метнулся к Афелии — сначала удивлённо, потом медленно сузился, когда он заметил, как уверенно её рука лежит на руке Теодора.
Но Афелия, поймав его взгляд, не остановилась.
Не сбилась.
Не дрогнула.
Теодор слегка наклонил голову, будто поддерживая её невидимым жестом, и они продолжили идти.
Они дошли до центра — туда, где стоят только основные пары вечера.
И встали рядом, будто это место всегда было предназначено именно для них.