Смертный приговор

Хогвартс в последние дни буквально сходил с ума. До рождественских праздников оставалось меньше двух недель, и сама атмосфера замка была наполнена предвкушением мероприятия. Пока на улице дули холодные порывы ветра, гоня по территории школы снег, внутри, в коридорах и гостевых комнатах, царило оживление — весёлое, шумное, местами хаотичное веселье, моментами переходящее все границы

Ученики с первого по четвёртый курс почти на каждом повороте вздыхали жалобно и театрально, жалуясь на усталость, шквал домашних заданий и на то, что каникулы — такие близкие — будто нарочно дразнят их, не позволяя расслабиться. Некоторые, особенно предприимчивые и чересчур самоуверенные, затеяли совершенно безумную авантюру: попытаться сварить временное зелье старости, чтобы протиснуться на рождественский бал. Однако никто из них не учёл несколько важных деталей. Во-первых, профессор Слизнорт внимательно следил за ингредиентами, исчезновение которых сразу бросилось бы в глаза. А во-вторых, пропускная система на бал была устроена столь тщательно, что обмануть её было практически невозможно: количество приглашений ровно совпадало с числом учеников с пятого по седьмой курсы. Ни больше, ни меньше.

Уроки на сегодня наконец завершились, и по всему замку ощущался долгожданный выдох — тот самый момент, когда каждый ученик мог посвятить время чему угодно: переписке с родителями, игре в шахматы, болтовне с друзьями или простому ничегонеделанию.

В уютной гостиной у камина, где огонь мягко потрескивал, разбрасывая на стены тёплые блики, сидели Вальбурга и Адара. Обе они с лёгкой усталостью наблюдали за Роуди, который метался перед ними, словно маленький ураган, и с жаром пытался объяснить, почему ему жизненно необходимо попасть на тот самый бал.

— Адара! Ну как же ты не понимаешь? — воскликнул Роуди, резко вскочив на ноги. Его волосы взъерошились ещё сильнее, а глаза заблестели ярким, почти фанатичным огоньком. — Мне очень надо на бал! Ну скажи, как часто в Хогвартсе проходят такие мероприятия? М? Это же шанс!

Адара закрыла глаза, считая до трёх, но не успела ничего ответить, потому что в разговор вмешалась Вальбурга — привычно прямолинейная и не склонная к излишней дипломатии.

— Роуди, Адара тебе уже раз двадцать объяснила, почему ты туда не попадёшь. Что тебе ещё не ясно? — с некоторой грубоватой усталостью произнесла она, слегка повышая голос. — И вообще, как ты себе это представляешь? Вы ещё слишком маленькие для таких мероприятий. Будь там второкурсники, от Большого зала и его украшений не осталось бы ровным счётом ничего!

— Кстати, вот в этом я с Вальбургой полностью согласна, — удовлетворённо кивнула Адара подруге. Та ей лишь улыбнулась, прежде чем опять бросить взгляд на Роуди. — Роуди, тема закрыта. Иди в комнату и поспи, тебе явно нужно остыть.

Мальчик обиженно надул губы, чем напомнил Адaре сердитого котёнка, и, демонстративно шаркая ногами направился к выходу из гостиной. Он оглянулся ещё пару раз, будто надеясь, что его позовут обратно и признают правоту, но, не добившись успеха, исчез из виду.

Когда шаги стихли, Адара закрыла глаза и тяжело вздохнула, позволяя накопившемуся раздражению раствориться в тепле камина.

Она любила Роуди — искренне, глубоко, почти по-матерински, — но иногда полное отсутствие логического мышления у младшего брата выводило её из равновесия быстрее, чем что бы то ни было в мире.

— Честное слово, я его иногда прибить хочу, — наконец произнесла она, нарушая затянувшееся молчание.

Вальбурга засмеялась тихим, но заразительным смехом, окончательно разрядила нервную атмосферу и потянулась к подруге, слегка толкнув её плечом.

— Адара, поверь мне, — сказала она с лукавой, почти усталой улыбкой. — Роуди ещё совершенно нормальный. Говорю тебе это как старшая сестра двух братьев с генами Блэков. Вот где настоящий хаос. По сравнению с ними Роуди — просто немного обидчивый ангелочек.

Когда смех понемногу стих, в комнате мальчиков раздался странный звук — что-то среднее между хлопком и приглушённым всплеском. Девушки одновременно обернулись к лестнице, ведущей в спальни

— Неужели он... — начала Адара.

— ...решил доказать свою правоту магией, — закончила за неё Вальбурга, уже поднимаясь на ноги. — Вот же упрямец.

Они обменялись коротким взглядом — усталым, но полным понимания — и направились в сторону исходящего сверху шума.

На середине лестницы их встретил густой, слегка блестящий дым, пахнущий чем-то сладким и жжёным. Адара нахмурилась и ускорила шаг. На площадке перед дверьми в спальни они обнаружили Роуди... сидящим на полу посреди странной мерцающей лужицы, которая тихо пенилась под ним.

На его голове облезло и неровно торчало нечто, напоминающее седые волосы. На одной половине головы — больше, на другой — почти ничего. Брови были серебристыми, а лицо — совершенно растерянным.

— Эм... — пробормотал он, заметив девушек. — Кажется, я... немного переборщил с селезенкой тритона...

— Немного?! — Вальбурга прикрыла рот рукой, чтобы не расхохотаться. — Ты выглядишь, как дед, который пытался сделаться моложе

Адара просто закрыла лицо ладонями, уже даже не злясь, а скорее смиряясь с неизбежным.

— Роуди, — начала она максимально спокойным голосом, — скажи честно... ты пытался сварить зелье старости?

— Ну... да? — неуверенно ответил он, посмотрев на них снизу вверх. — Я думал, если добавлю чуть-чуть больше селезенок, эффект будет... ну... быстрее.

— Селезенка не увеличивает скорость реакций, — простонала Адара. — Она делает зелья нестабильными!

— Но зато блестящими, — прошептала Вальбурга, пытаясь сдержать смех.

Роуди беспомощно оглядел себя.

— И что теперь?

Адара вздохнула, опустилась на корточки и мягко потрепала его по плечу.

— Теперь, Роуди, ты идёшь со мной в больничное крыло. Ты просто идиот!

— И пахнешь медовым дымом, — добавила Вальбурга.

Мальчик тихо пискнул, смущённо поднялся и позволил Адaре потянуть его вперёд.

Когда они уже выходили с лестницы, Вальбурга обернулась на блестящую пенящуюся лужу и тихо пробормотала:

— Спасибо, Роуди. Я думала, вечер будет скучным.

Адара лишь фыркнула.

— Не говори так. Это он услышит и решит, что нужно постараться ещё больше и взорвет Хогвартс

— Пожалуй, ты права.

—а я могу!

—роуди!

***

Коридоры Хогвартса были погружены в привычный вечерний полумрак: факелы отбрасывали дрожащие отблески на стены, длинные тени вытягивались за каждым шагом, а где-то далеко эхом откликался чей-то незримый смех — то ли портретов, то ли слишком оживлённых учеников. Адара аккуратно вела Роуди за локоть, пытаясь удержать мальчика на ногах — он то и дело спотыкался о собственные ступни, всё ещё слегка ошеломлённый последствиями своего «зельеварения».

— Ты можешь идти прямо? — осторожно спросила она, наклоняясь к нему, когда Роуди едва не врезался плечом в каменную колонну.

— Да! — слишком бодро уверил он, после чего тут же врезался в стену с противоположной стороны. — почти..

— Потрясающе, — пробормотала Адара и крепче взяла его за локоть. — Просто великолепно. Если так пойдёт дальше, я не в больничное крыло тебя поведу, а в Морг.

Роуди смущённо пискнул, ёжась под её строгим взглядом. Он был липким, серебристым, пах медовым дымом и лёгкой палёностью — не самым противным запахом, но всё же достаточно странным, чтобы прохожие оглядывались. Несколько первокурсников шарахнулись в сторону, увидев его мерцающие волосы.

— Не смотрите так, — буркнул он себе под нос. — Это временно!

—надейся, чтобы это было правдой — тихо сказала Адара. — Профессор Слизнорт бы нас сегодня всех казнил, если бы увидел, что ты сотворил

— Не казнил бы... — пробормотал Роуди. — Он любит эксперименты.

— Он любит контролируемые эксперименты, — поправила она. — А горячая лужа мутирующего состава в спальне — это не эксперимент, а головная боль.

Роуди тихо хмыкнул, но спорить не стал.

Они свернули на длинный коридор, ведущий к больничному крылу. Тишина вокруг стала чуть более густой — огни здесь были мягче, стены светлее, будто сама магия обеспечивала в этой части замка какое-то особое спокойствие.

Роуди шагал рядом, уже меньше спотыкаясь, но всё ещё с опущенной головой. Он выглядел задумчивым — редкое состояние для него, и Адара решила дать ему минуту побыть самим собой. Однако тишина продлилась недолго.

— Эм... Адара? — нерешительно начал он.

— Мм?

— Можно вопрос?

— Если он не касается того, как тебе всё-таки попасть на бал — тогда да.

Роуди потёр нос, серебристый блеск даже там въелся, и поднял на неё глаза.

— А... а ты с кем пойдёшь на бал?

Шум шагов замедлился. Адара чуть заметно напряглась, но постаралась, чтобы голос прозвучал ровно:

— Это не твоё дело, Роуди.

— Ну я просто... — он поёрзал. — Интересуюсь.

— Странный у тебя способ интересоваться, — усмехнулась она. — Ты как журналист из «Ежедневного Пророка»: лезет туда, куда не просили.

— Значит, есть с кем, да? — тут же подхватил он.

Адара закатила глаза. Молчание само по себе стало ответом.

— Ага! — победно выпалил Роуди. — Значит, тебя пригласили!

— Да, — наконец призналась она, — меня пригласили.

Он замер, открыв рот. Его глаза — большие, энергичные, сейчас ещё и окружённые блёстками от зелья — округлились так, будто он только что увидел саму магию рождения звезды.

— Кто?!

— Роуди, — предупредительно сказала она.

— Что? Я просто хочу знать! Это важно. Это очень важно.

— Нет. Это личное. И это не важно.

— Как это не важно? — возмутился он. — Это же бал! Это романтично! Это магия!

— Это несколько часов танцев и формальности, — устало поправила она.

— Но-о-о... — протянул Роуди, почти умоляюще. — Ладно, если ты не скажешь... — Он сузил глаза. — Я угадаю.

Адара резко посмотрела на него.

— Нет.

— Да!

— Нет.

— ДА!

Она фыркнула, но спорить сил уже не было.

— Ладно, — вздохнула Адара. — Только предупреждаю: если ты начнёшь придумывать ерунду, я оставлю тебя тут и уйду. Будешь у призраков дорогу узнавать до больничного крыла

Роуди самодовольно закивал, будто заключил сделку века.

— Хорошо. Тогда... первый вариант.

Он поднял палец, будто объявлял ответ на экзамене.

— Том Реддл.

Адара споткнулась на ровном месте, но удержалась.

— Это... — она выдохнула, — глупость.

— Не глупость! — оживился Роуди. — Он же умный, сильный, такой весь таинственный... и вообще, он смотрит на тебя нежно. Не как на других!

— В этом нет ни капли романтики, — буркнула она.

— Но он мог позвать!

— Не мог.

— А вдруг мог?

Адара устало потерла лоб.

— Роуди, пожалуйста.

— Ладно, ладно, — покорно произнёс он, но глаза продолжали хитро щуриться. — Тогда... Эйвери!

Адара чуть замедлилась, но голос её остался ровным.

— Нет.

— Точно? — Роуди наклонился к ней, будто хотел увидеть в её глазах отражение правды. — А то он такой... важный. И ходит такой весь уверенный. И он бы вполне...

— Роуди.

— Что?

— Нет.

— Ладно... — не сдавался он и поднял третий палец. — Тогда... Лестрейндж.

Адара едва не рассмеялась от усталости.
Боже. Если бы он знал.

Но вслух она произнесла лишь:

— Ты как будто специально называешь всех, кого на дух не переношу.

— А! Значит, это не он! — обрадовался Роуди, будто нашёл разгадку тайны века. — Сужаем круг подозреваемых!

— Мы ничего не сужаем, потому что ты не знаешь всех возможных кандидатов.

— Но ты же сказала, что тебя пригласили! — напомнил он, подпрыгнув от возбуждения. — Значит... это кто-то из старшекурсников. Определённо. Может быть, кто-то очень популярный? Или загадочный? Или кто-то с красивыми глазами? Или...

— Роуди, если ты сейчас начнёшь описывать всех мальчиков Хогвартса по пунктам, мы никогда не дойдём до больничного крыла.

— Но я хочу знать!

— И не надейся, не узнаешь.

Он нахмурился, надулся, но сдаваться не собирался.

— Тогда скажи хоть намёк.

— Нет.

— Маленький.

— Нет.

— Один-единственный.

— Нет.

Роуди задумчиво почесал серебристую бровь, отчего по воздуху слетело несколько блёсток.

—Адара... — протянул он, уже почти умоляющим тоном. — Ну пожалуйста! Я просто хочу убедиться, что ты пойдёшь с нормальным человеком, а не с каким-то... каким-то подозрительным типом.

Она остановилась, развернулась к нему и мягко, но уверенно положила руки ему на плечи.

— Роуди, — сказала она, глядя прямо в его глаза, — я умею выбирать людей, которым можно доверять. И я не пошла бы на бал с кем-то ради глупости или по принуждению. Меня пригласили — я согласилась. Этого достаточно.

Он пару секунд смотрел на неё, потом тяжело вздохнул, словно принял поражение.

— Ладно... — пробурчал он. — Но если этот кто-то сделает тебе больно, я... я... — он замялся. — Ну, я что-то сделаю! Очень страшное. И очень мужественное.

Адара улыбнулась — искренне, тепло, с нежной насмешкой.

— Я буду иметь это в виду, герой.

Они подошли к высоким дверям больничного крыла. Внутри горел мягкий свет, пахло травами, мятой, чистотой и чем-то успокаивающим. Адара толкнула дверь, и она бесшумно распахнулась.

— Вперёд, — сказала она и подтолкнула Роуди.

Мальчик шагнул внутрь, но остановился на пороге и резко обернулся.

— Но всё-таки... — начал он.

— Роуди, — предупредила Адара.

Он сглотнул.

— Просто... он красивый?

Адара прикрыла глаза ладонью.

— Иди внутрь.

— Но...

— ВНУТРЬ.

Роуди с писком нырнул в больничное крыло.

Адара выдохнула, чуть улыбнулась и последовала за ним.

Иногда она думала, что Роуди — наказание.
Но чаще — что он лучший подарок, который только могла получить судьба.

И пусть он был невыносим — она знала: он задаёт эти вопросы не ради любопытства.

Он просто хотел быть уверен, что его старшая сестра — та, кто всегда защищает его — тоже рядом с кем-то, кто стоит доверия.

И это делало его словечки куда теплее, чем он сам понимал.