Смертный приговор

Снег ложился мягкими хлопьями, таял на щеках и ресницах, приглушая звуки шагов. Белый мир вокруг будто затаил дыхание, наблюдая, как две фигуры медленно удаляются от школы. Адара шла впереди, держа ладони на глазах Тома, чтобы тот не подглядывал.

— Адара, куда мы идём? — недовольно пробормотал Реддл, чувствуя, как его ботинки всё глубже увязают в снегу. Голос его прозвучал раздражённо, но в любом случае интерес не пропадал

— Потерпи немного, — улыбнулась Адара, приподнимаясь на носочки, чтобы хоть как-то достать до его глаз. — Почти пришли.

— Если ты притащила меня в Запретный лес, Оливандер, — в его тоне послышалось явное напряжение, — я клянусь, что убью тебя.

— Да не бойся ты, — рассмеялась она, чувствуя, как под ногами скрипит лёд. — Мы уже на месте.

Она убрала руки, после чего Том наконец смог открыть глаза. Перед ними раскинулось замёрзшее озеро — гладкое, блестящее под лунным светом, словно зеркало. Вокруг стояли тёмные ели, на ветвях которых лежал тяжёлый снег.

— Это... — начал он, но замолчал, не найдя слов.

— Красиво, правда? — тихо сказала Адара. — Мы с отцом часто путешествовали, когда искали материалы для палочек. В одной деревне нас научили кататься

С лёгким взмахом палочки на её ногах появились белоснежные коньки. Кожа, из которой они были сделаны, блестела, словно их только что вынули из коробки.

Том поднял брови.

— Ты серьёзно?

— Вполне, — ответила она, снова взмахнув палочкой. Теперь и на его ногах возникли чёрные, строгие коньки. — Я вчера слышала, как ты говорил друзьям, что хочешь отвлечься, но не знаешь, как. Вот я и подумала, что нужно тебе немного... покататься.

— Отвлечься? — он усмехнулся, скрестив руки. — Серьёзно, Оливандер, ты считаешь, что катание по льду — подходящее занятие для... меня?

— А почему бы и нет? — она улыбнулась, оттолкнулась от льда и плавно скользнула вперёд, словно тень по серебристой глади. Волосы её развевались на ветру, а смех звенел над озером. — Давай, Том! Не стой как статуя, иди сюда!

Он стоял несколько секунд, мрачно глядя ей вслед. Но потом, сдавшись, сделал первый шаг на лёд. Коньки скользнули, потеряв равновесие, и он едва не упал.

Адара обернулась и, смеясь, подала ему руку.
— Видишь, не так уж страшно.

— Посмотрим, — прошептал он, аккуратно беря её за ладонь.

И на мгновение в его глазах отразился лунный свет — тихий, хрупкий. Который ранее невозможно было уловить.

Сначала Том стоял на льду так, будто тот был тонкой скорлупой, готовой в любой момент треснуть под его весом. Он держался за руку Адары, словно за единственную точку равновесия, и взгляд его был направлен строго вниз — на собственные ноги, на блеск чёрных коньков

— Ты уверена, что этот лёд... крепкий? — спросил он, стараясь говорить равнодушно, но голос всё же дрогнул. Совсем чуть-чуть.

Адара тихо хмыкнула, всё ещё удерживая его ладонь. Её веселила вся ситуация. Том, который на уроках был бесстрашным, сейчас боялся обычного падания. Вернее, совсем не обычной неудачи.

— Если бы не была уверена, я бы не вывела тебя сюда. Уж поверь мне: я знаю, что делаю.

Она разжала его пальцы, и холод ночного воздуха тут же коснулся кожи, словно поддразнивая. Том почти автоматически попытался снова схватить её, но удержался. Он выпрямился, вдохнул глубже и попробовал сделать ещё один шаг. Лёд под коньками был твёрдым, гладким, и казалось, будто мир сам подталкивал вперёд.

Адара легко скользнула перед ним, двигаясь так свободно, словно родилась здесь, на зимнем озере. Её шаги были плавными, бесшумными, она то ускорялась, то замедлялась, оставляя после себя тонкие белые линии — едва заметные следы коньков.

Ветер зацеплял её каштановые волосы, бросал их вперёд, на лицо, и она периодически откидывала пряди назад движением, в котором было что-то игривое. Щёки Адары порозовели, глаза блестели, и Том поймал себя на мысли, что давно не видел её настолько живой.

— Смотри! — позвала она, оттолкнулась чуть сильнее и сделала небольшой круг.

Она двигалась быстро, уверенно, и в какой-то момент даже подпрыгнула, вращаясь вокруг своей оси. Ничего сложного — обычный поворот, но на фоне зимней тишины и спокойного озера это выглядело почти магией. Особенно в сравнении с катанием Тома

Когда Адара вернулась к другу, она остановилась прямо перед ним, слегка запыхавшись.

— Твоя очередь.

— Нет, — фыркнул он. — Я не собираюсь выполнять какие-то акробатические номера.

— Да никто не просит, — улыбнулась она. — Просто... попробуй ехать. Не думай о том, что можешь упасть. Думай о том, куда хочешь двигаться.

— Прекрасный совет. Абсолютно бесполезный.

Но он всё же сделал ещё один шаг, потом второй. Коньки чуть разъехались, ноги дрогнули.

— Расслабься, — мягко сказала Адара, приблизившись. — Лёд чувствует тебя. Если ты будешь сжиматься, он станет врагом. А если отпустишь себя — станет лучшим другом

— Очень поэтично, — буркнул он, но плечи его незаметно опустились от попытки успокоиться.

Он попробовал снова — чуть медленнее, чуть осторожнее. И вдруг почувствовал, как под ним появляется движение. Неглубокое, неуверенное, но всё же движение. Будто лёд сам подхватил его и повёл вперёд.

— Так, — он приподнял брови. — Это... работает. Честно, я бы никогда не подумал, что этот совет окажется дельным.

— А я что говорила? — рассмеялась Адара. — Давай, Том. Чуть сильнее толчок. Нет, не так! Не ногами врозь!

Но было поздно — он попытался ускориться, потерял баланс, и тело опасно накренилось в сторону.

Адара успела схватить его за предплечье:

— Не падай!

— Я не падаю!

— Ты падаешь!

— Если бы я падал, я бы уже...

И он всё-таки поехал вперед. Но Адара удержала его, хотя и сама едва не потеряла равновесие. Они замерли, крепко держась друг за друга, дыша часто и почти синхронно.

— Вот, — сказала она, запыхавшись. — Я же говорила, что поймаю.

Том посмотрел на неё с выражением, в котором смешались раздражение, смущение и... благодарность.

— Ненавижу лёд, — сказал он наконец.

— Лёд здесь ни при чём, — ответила Адара, подняв подбородок. — Это всё ты.

— То есть я — проблема?

— В данном случае — да, — улыбнулась она широко и совершенно безобидно. — Но зато у тебя наконец-то появился шанс эту проблему решить.

Она отступила назад, позволив ему восстановить равновесие. И снова поехала — лёгкая, быстрая, словно сама часть этого бескрайнего ледяного пространства.

Том смотрел на неё секунду, две... потом оттолкнулся. И на этот раз движение далось ему чуть легче. Он ехал медленно, но ровно, и каждая секунда на льду прибавляла ему уверенности.

Их фигуры скользили по поверхности озера, оставляя пересекающиеся узоры. Луна отражалась в льду, и с каждой минутой казалось, что ночь становится светлее, а воздух — чище.

— Не думал, что на это способен, — признался он спустя некоторое время, когда они ехали рядом, едва касаясь плечами.

— Ты на многое способен, — тихо сказала Адара. — Ты просто никогда не позволяешь себе быть... обычным, веселым, спокойным.

Том нахмурился.

— И что, по-твоему, в этом плохого?

Она пожала плечами.

— Иногда обычное — это то, что помогает не сойти с ума.

Он долго молчал. Лишь скользил вперёд, слушая хруст снега под коньками и своё дыхание, которое неожиданно стало спокойным. Ночь казалась бесконечной, и даже ветер стих, словно прислушиваясь к их разговору.

— Ты говорила, что ездила с отцом? — наконец спросил он.

— Да, — её голос стал тише. — Мы много куда путешествовали. Иногда зимой оставались в деревнях по несколько дней. И там был парень, который показал мне, как кататься...

— Парень? — Том взглянул на неё чуть острее.

Адара рассмеялась:

— Не волнуйся, ничего такого. Он просто был хорошим учителем. А потом я стала кататься сама. Мама на Рождество стала дарить книжки, по которым я и учила разные элементы

— И ты решила, что мне это нужно?

— Да, — просто сказала она. — Вчера ты говорил друзьям, что слишком устал. Что всё давит. Но при этом не хочешь ни с кем... делиться.

Он прищурился.

— Ты подсматривала.

— Я проходила мимо. Случайно услышала.

Она проскользнула чуть вперёд, потом резко повернулась и поехала назад, лицом к нему, легко, словно ветер держал её за плечи.

— Ты же всегда такой... собранный. Закрытый. Переодически стоит забываться и думать о чем-то кроме дисциплины, учебы и прочей ерунды

Том не ответил сразу. Он смотрел на неё, но чувствовал, как внутри поднимается что-то новое — смесь раздражения, благодарности и непрошеной теплоты.

— Ты много замечаешь, — наконец произнёс он.

— А ты — многое скрываешь, — мягко ответила Адара. — но в любом случае, рано или поздно можно найти правду.

Он сделал круг, размышляя над её словами. И когда вернулся к ней, уже катался уверенно — почти так же, как она.

— Ты правду сказала, — сказал он, поравнявшись с ней. — Здесь... легче.

— Вот, — она улыбнулась так искренне, что у него перехватило горло, — я же говорила.

Они катались ещё долго. Иногда молчали, просто слушая ночной лес и звук коньков. Иногда разговаривали тихо, как будто боялись разрушить эту хрупкую тишину. Том рассказывал о своих успехах и планах — редкая, почти невиданная откровенность. Адара смеялась, вспоминая истории из путешествий с отцом.

И в какой-то момент он поймал себя на мысли, что давно не чувствовал себя настолько... живым. И настолько обычным.

Когда пальцы его немного замёрзли, а дыхание стало заметным облачком, он остановился.

— Спасибо, — сказал он негромко.

Адара тоже остановилась.

— За что?

— За то, что... вытащила.

Она ничего не ответила. Лишь тихо взяла его за руку — и повела дальше, вглубь лунной глади, где лёд блестел ярче звёзд.

Они катались уже так долго, что время перестало иметь значение. Лёд, луна, их дыхание — всё смешалось в единый ритм. Том давно перестал выглядеть скованным: его движения стали резкими, но уверенными, и в них появилось нечто похожее на азарт. Адара же каталась всё так же легко, будто и не касалась льда вовсе.

Но чем быстрее они ездили, тем выше становился риск — особенно для того, кто совсем недавно впервые вышел на лёд.

— Смотри, — позвала Адара, разгоняясь вперёд. — Можно вот так...

Она описала быстрый круг, грациозно выкинула ногу вперёд и, словно птица, повернулась вокруг своей оси. Свет луны упал на её волосы, и они засияли тёплой медью.

— Ты это видела? — восторженно спросила она, когда снова проехала рядом с Томом.

— Сложно не заметить, — он ухмыльнулся, слегка приподняв подбородок. — Но не думай, что только ты тут умеешь...

Он попытался повторить движение — не полностью, конечно, но хотя бы намёк на поворот. Слегка ускорился, оттолкнулся правой ногой, перевёл вес на левую...

И в ту же секунду лёд будто ушёл из-под него.

— Чёрт... — выдохнул он, почувствовав, как коньки резко разъехались.

Адара успела лишь поднять взгляд.

— Том, подожди—

Но было поздно. Его тело накренилось вперёд, он отчаянно попытался выставить руки, чтобы поймать равновесие, однако инерция оказалась сильнее.

Он налетел на неё всем весом. Адара вскрикнула — не от боли, а от внезапности.

Они покатились по льду, белая крошка разлетелась во все стороны, и мир на секунду превратился в калейдоскоп из снега, волос и блеска.

И затем всё остановилось.

Том прижался к ней, удерживая себя на руках, чтобы не навалиться полностью. Их лица оказались так близко, что дыхание смешивалось — тёплое, испуганное, живое.

— Адара... — начал он, но не успел договорить.

Она тоже хотела что-то сказать, кажется, спросить, всё ли с ним в порядке, но слова застряли где-то в горле.

Снег тихо падал вокруг, мир затаил дыхание — и в эту секунду, едва заметным движением, Том наклонился ближе. Или Адара — это уже невозможно было понять.

Их губы встретились.

Неударно, не отчаянно — мягко, случайно, будто сама ночь подтолкнула их друг к другу.

Том резко распахнул глаза. Адара так же замерла под ним, забыв дышать. Поцелуй длился всего мгновение, почти неуловимое... но ощутимое до дрожи.

И эта дрожь, внезапная и пугающая, вернула им обоим способность двигаться.

Том отстранился первым — так быстро, будто лед под ним стал обжигающе горячим. Он даже оттолкнулся ладонью, и коньки резко скользнули назад, оставив длинную линию на поверхности озера.

— Я... — только и смог выдохнуть он. Лицо его, обычно холодное и сдержанное, теперь было совершенно другим — растерянным, будто мир выбил у него почву из-под ног.

Адара рывком села, опираясь руками о лёд. Щёки её вспыхнули далеко не от мороза.

— Это... — она сглотнула, глядя куда угодно, только не на него. — Это было случайно.

— Да, — согласился Том так быстро, что прозвучало почти резко. — Конечно. Случайность.

Они оба торопливо поправили одежду, хотя ничего толком не сбилось. Просто нужно было занять руки, сделать хоть что-то, чтобы скрыть неловкость.

Молчание повисло между ними плотной тканью. Даже ветер будто решил не вмешиваться.

— Ты не ушиблась? — спросил он наконец, выдавливая из себя спокойствие.

— Нет. Всё... нормально. А ты?

— Тоже.

Они не смотрели друг другу в глаза. Ни секунды.

Адара провела ладонью по волосам, всё ещё пытаясь прийти в себя.

— Мы... мы, наверное, должны... продолжить кататься? Или... может, вернёмся в школу?

— Я... не знаю, — Том впервые за долгое время действительно не знал, что сказать. Его голос был тише обычного, а в глазах мелькнуло что-то похожее на смущение — редкое, почти невероятное для него чувство.

И всё же он сделал шаг на коньках, словно проверяя, способен ли снова стоять на льду после всего случившегося.

— Давай немного постоим.

Адара лишь кивнула. Она всё ещё чувствовала тепло его губ — нежеланное, неожиданное, но отпечатавшееся слишком отчётливо.

Тишина казалась теперь иной — не спокойной, а нервной, наполненной чем-то, чего раньше между ними не было.

Лунный свет, который казался таким безмятежным и приветливым, внезапно померк, когда в тишине раздался тяжёлый шаг. Том и Адара, всё ещё сидящие на льду в том странном, неудобном молчании, мгновенно повернули головы в сторону шороха.

— Кто-то идёт, — тихо произнесла Адара, и её глаза мгновенно вспыхнули тревогой.

Том, в свою очередь, сжимал губы. Он уже знал, кто это. Тот тяжёлый, степенный шаг был слишком знаком. Он встал, инстинктивно отстраняясь от девушки и резко расправляя плечи.

— Профессор... — прошептала она. — Это же...

Но успела сказать она всего пару слов, как из-за тёмных деревьев на опушке озера в мрак выступила фигура. В очках с тонкой металлической оправой, с мантией, тяжело развевающейся по ветру, появился профессор Слизнорт. Его лицо было скрыто тенью, но его глаза сверкали холодным светом, словно они умели выхватывать из темноты каждую деталь.

Адара инстинктивно встала, руки бессильно опустились вдоль тела. Том тоже поднялся, но в его позе скользила напряжённость — это было неизбежно. Он был старостой, но ничего не мог поделать с тем, что они оба оказались на льду в такую позднюю, а для них, наверное, и опасную ночь.

— Том Реддл и Адара Оливандер, — произнёс профессор, его голос был тяжёлым, как удар молота о металл. — Почему я нахожу вас здесь, в это время ночи, вдали от кроватей, на этом замёрзшем озере? Неужели в вашей студенческой жизни стало слишком много праздных моментов? Или вы забыли, что существует чёткое расписание?

Том не мог сдержать лёгкий вздох, но он знал, что в такую минуту ничего не скажет, не усугубляя ситуацию. Адара же открыла рот, но замолчала, когда встретила взгляд профессора.

Слизнорт склонил голову, глаза сузились. Казалось, что он собирается заготовить какую-то серьёзную лекцию, и, возможно, этот момент стал бы для них моментом наказания. Но всё же он остался в тени, внимательно наблюдая.

— Ну? — он шагнул ближе, его шаги были точными, медленными, как у кошки, что крадётся к своей жертве.

Том сглотнул, но говорил спокойно, сдержанно:

— Мы просто катались, профессор. Мы не собирались нарушать правила.

— Катались? — его взгляд был проницательным, будто он видел через них обоих. — В этот час ночи. Так беззаботно. А как же ваш долг, как старост факультета? Что скажут остальные ученики, если поймут, что старосты бродят по ночному озеру?

Профессор сделал ещё шаг вперёд, и его взгляд переключился на Адару.

— Оливандер, ты же из семьи, которая знает, что такое дисциплина. Почему я должен находить вас двоих на льду, где, между прочим, стоит риск оказаться замёрзшими в любую секунду?

Адара чувствовала, как её щеки пылают. Она даже не могла понять, что ответить — перед профессором было тяжело что-либо скрывать. Но она заметила, как Том слегка наклонил голову, в его глазах появилось то самое выражение, которое он обычно носил, когда был решительно настроен. Он и раньше терпел Слизнорта, несмотря на его цинизм. Сегодня, кажется, с ним было немного легче.

— Мы не собирались... — начал он, но профессор вдруг поднял руку, прерывая его.

— Тишина, Реддл, — сказал Слизнорт, голос его становился спокойнее, почти угрожающим спокойным. — Я не собираюсь устраивать здесь допрос. Мы оба знаем, что случилось. Вы оба, возможно, и не собирались нарушать правила. Однако у меня есть подозрение, что, если бы я не пришёл сюда, вы продолжили бы развлекаться на льду до самого утра.

Том почувствовал, как его мышцы напряглись. Он отнюдь не был трусом, но в данный момент не хотел вызывать на себя дополнительное внимание. Взгляд профессора был уже не таким строгим, но всё ещё... сдержанным.

— К вашему счастью, — продолжил профессор, — я не буду сообщать о том, что я здесь видел. Я считаю, что вам хватит этого напоминания о том, что поздно ночью, вне стен школы, ещё и на таком льду, можно оказаться в совершенно другой ситуации.

Пауза затянулась. Взгляд Слизнорта на некоторое время стал мягче, будто он оценивает ситуацию, чтобы принять верное решение.

— Вы  старосты, а значит, вы должны подавать пример остальным. Если этот случай станет известен, последствия будут не только для вас двоих. Поверьте, я смогу передать информацию директору, но я не буду этого делать, если вы оба пообещаете, что больше такого не повторится.

Том снова взглянул на Адару, потом перевёл взгляд на профессора.

— Мы поняли, профессор. Больше такого не будет.

Адара молча кивнула, не решаясь сказать ничего лишнего. Профессор Слизнорт посмотрел на них ещё раз, тщательно оценивая их реакцию.

— Хорошо, — наконец произнёс он, его голос стал холодным, как всегда. — Я надеюсь, что в следующий раз вы будете разумнее. Если вы решите выйти ночью, у вас есть крыша, куда можно уйти. Но не здесь. Не на этом озере.

Он повернулся и, не сказав больше ни слова, шагнул в темноту, поглощённый ночной тенью.

Том и Адара остались стоять на льду, каждый погружённый в свои мысли. Слизнорт исчез в лесу, и хотя они оба знали, что им повезло, внутри оставалась странная неловкость — невидимая, но ощутимая.

Когда тишина окончательно настала, Том первым нарушил её. Он молча оттолкнулся и направился обратно к школе.

— Ты в порядке? — спросила Адара, двигаясь рядом с ним.

Он кивнул, но его взгляд был затуманен чем-то невидимым. Слишком много мыслей, слишком много неопределённости.

— Да. Просто... давай вернёмся. И без таких приключений в следующий раз.