[RUS] - cherry wine (h.s) - вишневое вино

10 января

Селин никогда не мечтала ни о своей свадьбе, ни о человеке, с которым проведет остаток жизни. Ее разум был против нее так долго, что она позволила себе заглянуть так далеко в будущее. Свадьбы никогда не были частью того, что в пределах досягаемости ее будущего, до недавнего времени.

Она была свидетелем хаоса последних задач, которые нужно было выполнить, но ее будущая свекровь вела ее в комнату, чтобы она была готова, говоря ей не волноваться, и что все будет прекрасно.

Что такое прекрасно?

Они с Николасом были в другом мире, где в последнее время существовали только они. Это были самые нежные слова и самые нежные прикосновения. Они танцевали посреди гостиной под едва слышную музыку, потому что их смех был громче, чем что-либо вокруг них, включая разум Селин.

Это будет маленькая, интимная свадьба. Список гостей Селин перестал существовать, и все присутствующие стали гостями жениха. Его мать Фарра была вне себя от радости, что ее последний ребенок женится.

Селин сидела за туалетным столиком, выкрашенным в белый цвет и украшенным замысловатыми узорами по краю зеркала. Когда ее глаза смотрели на нее, она не тосковала по тишине или разрывалась на части в глубине своего разума. В тот день ее разум не был той ужасающей бездной агонии, к которой она привыкла. Она слышала, как Фарра говорила ей, как она счастлива, что ее сын нашел кого-то настолько удивительного и что это был брак, посланный с неба.

Селин посмотрела на себя и с трудом узнала женщину, которая смотрит на нее. Она чувствовала себя немного смешно, как будто она дурачилась. Все, даже она сама. Ее внешний вид изображал, что она была так уравновешена и грациозна, улыбка на ее накрашенных рубином губах. Она думала, что выглядит как
женщины из журналов, она любила притворяться, что черт возьми не презирает себя. Падая в мечты и что ее жених не оставил следов в очертания его пальцев, рисовали на ее коже что угодно, только не похоть.

Селин слушала, как ее свекровь рассказывала о том, как она видела любовь между ними и как он смотрел на нее, когда она застегивала то самое ожерелье, которое носила в день свадьбы на шее Селин. Его семья всегда будет хватать ее за шею и сжимать горло, чтобы задушить, хотели они этого или нет, но сейчас достаточно сентиментального ожерелья.

Фарра помогла Селин застегнуть пуговицы на платье. Короткие рукава едва касались ее плеч, а грязно-белое кружево волнами доходило до пола. В ткани чувствовался ритм, и, как ни хотелось Селин понять его, она просто не могла следовать ему. Но сознавала ли она что-нибудь из этого, было неуловимо, потому что, несмотря на несколько слез, которые она пролила от нервов, она крепко держала цветы в руке и шла через двери церкви, и никто не шел рядом с ней по проходу, но глаза удивления следовали за ней, как будто они следовали ритму. Селин была одинока в своей неспособности понять собственную свадьбу.

И хотя Николас причинил Селин сильную боль, он любил ее еще сильнее. Она так сильно любила его за все годы, проведенные вместе, но, возможно, именно его крепкая хватка на ее шее заставила ее остаться, но сейчас хватки ожерелья будет достаточно.

"Пока смерть не разлучит нас", - произнес Николас клятву перед друзьями и семьей. Это было прекрасно для всех, сидящих на стульях, чтобы засвидетельствовать это, потому что Селин была в каждой из их рук.

Без Николаса, она останется одна. Без мужа ее мысли были бы самой громкой вещью в ее жизни самым властным, неуправляемым способом. Потому что все, чего хотела Селин, - это тишины, и когда они целовались, как муж и жена, она получала тишину.