Кровь
— Ты просто идиотка.
Я с недоумением смотрю на парня. Наличие слёз совсем не волнует меня, но я замечаю, как он бросает взгляд на мокрые дорожки. Моё горло болит из-за крика, а грудь неприятно сжимается изнутри. Дышу тяжело.
Почему бы ему не сделать это?
— Разве тебе не нужно избавиться от меня? — спрашиваю я, слегка наклоняя голову в сторону. — Ты должен убить меня в любом случае, так почему бы тебе не сделать это сейчас?
— Блять, — бросает он и снова приближается ко мне. Но я уже не вдавливаюсь в стену. Не мечтаю провалиться сквозь землю. Вместо этого продолжаю смотреть ему в глаза, приподнимая голову вверх, потому что парень немного выше меня. — Ты так хочешь сдохнуть?
Я чувствую привычную злость, кипящую в моей груди. Почему он тянет?
— Ты же угрожал мне. Говорил, что прикончишь в любой момент. Так сделай это, чёрт возьми! — срываюсь я и хватаю его за плечи. Совсем теряю страх. — Или ты боишься?
Он вырывается из моих рук и бросает недовольный взгляд, после чего молча разворачивается, чтобы уйти. Я машинально сжимаю руки в кулаки и бросаю ему в спину:
— Ты просто трус.
— Я собираюсь найти немного еды, — спокойно отвечает он и идёт в сторону кухни, наверное. — Будешь кричать или ещё что-то — и мне придётся связать тебя. Дверь закрыта, в квартире отличная звукоизоляция — тебе некуда деваться.
— Придурок, — ругаюсь я и скатываюсь вниз по стене. — Чёртов придурок.
Больше не дрожу. Меня бесит вся эта ситуация и ложь этого маньяка. Его слова и угрозы — пустые, они не имеют никакого значения. И я ненавижу таких, как он.
Когда на кухне слышится шум приборов, я поднимаюсь с пола и иду вглубь квартиры. Она довольно большая, здесь есть ещё четыре комнаты, одна из которых — ванная, помимо гостиной, где я сейчас и нахожусь. Всё аккуратно и чисто — я фыркаю.
Не понимаю, что на меня нашло. Желание покончить с этим раз и навсегда пылает внутри меня жарким огнём, и я не знаю, как его потушить. Поэтому, убедившись, что за мной не наблюдают, я иду в сторону ванной комнаты и закрываю дверь на замок.
Мне нужно лезвие. Бритва. Что-нибудь.
Я не плачу. Если честно, я не чувствую абсолютно ничего. Просто будто не своими руками открываю шкафчики один за другим и глазами ищу нужную мне вещь. Сдерживаю ухмылку, когда всё же нахожу бритву, и провожу пальцем по лезвию — острая.
Внезапно слышится стук в дверь. Я резко вздрагиваю, мои ноги подкашиваются, поэтому я оседаю на пол. Парень продолжает колотить в дверь, и я наконец решаюсь.
Острая боль чувствуется в запястье, когда я резко режу кожу. Кровь тут же начинает сочиться из раны, и слёзы сами собой наворачиваются на глаза. Я игнорирую крики за дверью и делаю ещё один порез, но более глубокий.
— Дура, открой дверь! Сейчас же! — вопит мужской голос, но я отрицательно мотаю головой и прошу оставить меня в покое.
Рука немеет. На полу образовывается лужица крови, и я чувствую слабость. Заставляю себя резать ещё, потому что думаю об одном: этого недостаточно. Моя челюсть сжимается, и я перехожу на рыдания, когда дверь резко распахивается.
— Сука, что ты творишь?!
Шатен хватает меня за правую руку, отбирает бритву и вытаскивает в гостиную. Его глаза впиваются ненавистным взглядом в мою порезанную окровавленную руку, и под щеками играют желваки. Кричит что-то о том, что я сумасшедшая, и начинает искать бинт в ванной комнате.
Я же просто плачу. Не сдерживаю горьких слёз и рыдаю так громко, что начинает болеть голова. Парень падает возле меня на колени и вытирает мокрым полотенцем кровь, а потом крепко перевязывает руку, из порезов на которой продолжает сочиться кровь.
— Я ненавижу тебя.
— Замолчи, — рявкает он и убирает бинты.
— Я так ненавижу тебя! — снова кричу я и поднимаюсь на ноги, чтобы достать бритву, лежащую на полу в трёх метрах от меня. Темноволосый тут же хватает меня за талию и крепко сжимает моё тело руками, не давая возможности вырваться.
Я теряю контроль.
— Отпусти меня! Дай мне умереть, пожалуйста! Я не хочу так! Я не хочу такую жизнь! Ты монстр! Вы все монстры! — Мой голос срывается, я, сама того не понимая, утыкаюсь носом в шею парня, который покачивает меня из стороны в сторону, словно маленького ребёнка. Перед глазами темно. Я слабым шёпотом говорю, вспоминая Калеба и папу: — Вы обещали мне… Обещали, что всё будет хорошо… Лжецы. Все вы…
И прежде чем моё сознание отключается, я слышу тихое «прости меня».
Мне холодно. Это первое, о чём я думаю, когда открываю глаза.
Злость накрывает меня волной, когда я понимаю, что связана. Мои руки, как и ноги, держит верёвка, привязанная к стулу. Рот заклеен скотчем, который я уже ненавижу. Левая рука болит из-за того, что я резалась. Теперь я сильно жалею об этом глупом поступке. О чём я только думала? Пытаюсь громко мычать, а потом прислушиваюсь: тишина. Пустая, мёртвая тишина. И в комнате абсолютно темно.
Он ушёл. И довольно давно.
Я пытаюсь всё обдумать. Понять, в какой ситуации я оказалась. Несмотря на то, что этот парень убил какого-то человека на моих глазах, меня он оставил в живых. Более того, он спас меня, когда я пыталась покончить с собой. Назревает вопрос: зачем? Я — это тяжёлый груз и ненужные заботы. Я — это проблема для него. Так, почему он всё ещё не убил меня?
Я не знаю его имени, возраста, но могу предположить, что ему где-то 22-23 года. Понятию не имею, кто он и кем работает, но уверена на все сто процентов в том, что он плохой человек. Пожалуй, это единственное, в чём я действительно уверена.
А теперь самое главное: стоит ли мне снова пытаться сбежать..?
Я не хочу домой. Не хочу возвращаться к прошлой жизни, потому что это сломает меня. Раз уж меня не убили, значит, я для чего-то нужна. Но для чего? Зачем? Знаю только одно: больше я не буду казаться слабой.
Все мысли спутались, я громко соплю под нос и слышу урчание живота. Прекрасно. Во рту не было ни крошки последние… сколько? Десять часов? Сутки? Чёрт, я не знаю.
Всё тело вздрагивает, когда я слышу, как открывается дверь. Хорошо, что я сижу прямо в гостиной и прекрасно вижу входную дверь. В коридоре темно, но когда кто-то входит в квартиру и я слышу стон, в голову приходит одна единственная мысль: вернулся.
Сколько же времени прошло с его ухода?
Слышится ещё один стон. Темноту разрывает лучик света — парень достаёт из кармана телефон и копается в нём несколько секунд, оперевшись на стену. Клянусь, я слышу, как тяжело он дышит, прежде чем сказать в трубку:
— Найл. Приезжай. Сейчас же.
А потом его тело с грохотом падает на пол, и я пытаюсь громко закричать.
Спустя десять минут я сдаюсь. Руки болят из-за того, что я пыталась вырваться, щёки, как всегда, мокрые от противных слёз. Я глазами пытаюсь найти тело парня в коридоре, но темнота хорошо спрятала его.
Он… мёртв?
Неожиданно входная дверь снова открывается, и «гость» включает свет. Я пытаюсь вырваться и издаю непонятные звуки, но никто не обращает на меня внимания.
Блондин поднимает тело друга, так что тот опирается на него, и они вместе идут вглубь квартиры. Увидев меня, он только закатил глаза и уложил парня на диван. Вспышка света в этой комнате заставляет меня поморщиться, но спустя полминуты или около того я привыкаю.
Незнакомец, не обращая на меня никакого внимания, стягивает с парня футболку. Мои глаза увеличиваются, когда я вижу кровь.
Он ранен? Почему? Кто сделал это? И откуда он пришёл?
Я с испугом наблюдаю за тем, как светловолосый ловко обрабатывает рану. Сначала дезинфекция, потом остановка кровотечения. Бросаю нервный взгляд на окровавленную футболку и вздрагиваю всем телом.
Да кто они такие?!
Закончив, Найл тяжело выдыхает и вытирает пот со лба. Когда он переводит взгляд на меня, я начинаю тяжело дышать. Парень медленно подходит ко мне и тепло улыбается, пока я пытаюсь отвернуться от его глубокого взгляда небесного цвета глаз.
— Будет больно, — предупреждает он и резко срывает с моего рта скотч, чем вызывает громкий вопль. Парень посмеивается и качает головой, рассматривая меня с ног до головы. — Кажется, Луи нашёл себе компанию. Как тебя зовут?
Я молчу и демонстративно отворачиваюсь. Меня пугает Найл, пугает Луи, и я не хочу ни с кем из них разговаривать.
Блондин снова усмехается.
— Не бойся меня.
— А что мне остаётся? — с издевкой спрашиваю я и вскидываю подбородок. — Кто вы такие?
— Меня зовут Найл. Найл Хоран. — Он игнорирует мой вопрос, на что я закатываю глаза. — А тебя?
Найл выжидательно смотрит на меня, складывая руки на груди. А в принципе, что мне уже терять?
Я тяжело выдыхаю и с раздражением говорю:
— Райли Конорс. Идиотина.
— Приятно познакомиться, Райли Конорс-Идиотина, — смеётся он, и я громко фыркаю. С юмором у этого придурка проблемы. — Надеюсь, мы станем хорошими друзьями.
— Не думаю, — дерзко заявляю я. Снова бросаю взгляд на Луи и нервно спрашиваю: — Что произошло?
— Думаю, он сам расскажет тебе, когда очнётся. Я останусь здесь на ночь, — снова улыбается он, и эта приветливость немного успокаивает. По крайней мере, Найл не прижимает меня к стенке и не угрожает. Пока. — Ты голодна? Этот оболтус наверняка не кормил тебя, верно?
И не дожидаясь моего ответа, Хоран идёт в сторону кухни, оставляя меня наедине с раненым Луи.
Жизнь налаживается, ничего не скажешь.