Завет звезд

3 ноября 1974

В доме на площади Гриммо 12 было непривычно шумно. Редко когда эти стены слышали столько голосов и смеха разом. Сегодня собралась почти вся семья: Нарцисса с Люциусом прибыли первыми, следом за ними явились Беллатриса с Рудольфусом, а там и Сигнус с Друэллой. Вальбурга, стоя у окна в гостиной, вглядывалась в подступающие сумерки, ожидая остальных. Погружённая в мысли, она не услышала, как в комнату вошла её племянница.

— Тётушка?

Миссис Блэк обернулась на голос. Перед ней стояла Беллатриса, приглашённая на семейный ужин. Вальбурга окинула её взглядом и поймала себя на мысли, что та самая маленькая девочка, что когда-то бегала за ней, цепляясь за подол платья, исчезла. На её месте стояла статная, взрослая девушка.

— Ты стала очень красивой, Белла. Без сомнений, Рудольфусу с тобой повезло, — мягко улыбнулась Вальбурга, заметив, как племянница от смущения отвела взгляд.

— А мне-то с ним как повезло, тётушка! Он такой понимающий! — глаза Беллатрисы вспыхнули. — Я ни секунды не сомневалась в своём выборе.

— Это чудесно, Белла. А как у вас дела? Конечно, я вижу, что всё прекрасно, но хочется услышать от тебя.

— Всё хорошо... просто в последнее время Том постоянно нагружает нас делами, то туда, то сюда... — Беллатриса нервно усмехнулась, и Вальбурга уловила мгновенную перемену в её настроении.

— Что он заставляет вас делать? Я же говорила, Белла, держись подальше от этого. Зачем тебе становиться его слугой? — миссис Блэк нахмурилась.

— Он... Тётушка, послушай, это всё во имя нашего будущего! Мы с Руди — одни из самых приближённых к нему, он нам доверяет. Мы просто выполняем ту работу, которую он не успевает...

Вальбурга замерла, вслушиваясь в её слова, и вдруг почувствовала что-то — слишком знакомое, леденящее. Резко, почти инстинктивно, она приподняла подбородок Беллатрисы и заглянула ей в глаза. Девушка растерялась и застыла, а Вальбурга, вглядевшись в эти серые, словно застывшее озеро, глаза, ахнула и отшатнулась.

— Белла, что с тобой?.. Ты использовала непростительные заклинания? Ты кого-то убила? — выдохнула она, уже догадываясь о ответе.

— Это было быстро, тётушка! Они... они даже ничего не почувствовали! Я не... — Беллатриса забросала её словами, в её глазах застыл испуг и навернулись слёзы.

— Кто это был?

— Просто послуш...

— Белла, кто это был? — жёстко перебила её Вальбурга.

— Пожилой мужчина и... молодая семья... Но детей я не тронула, клянусь! Я сделала всё быстро! Они не почувствовали! Дети в порядке... — слова путались, пробиваясь сквозь слёзы.

Вальбурга сжала губы, на мгновение растерявшись. Взгляд её метнулся к огню камина, затем — обратно к племяннице. Выгнать её, как когда-то Альфарда? Нет. Это не выход.

— Иди сюда, Белла, — тихо сказала она, раскрывая объятия.

И в ту же секунду Беллатриса приникла к ней, рыдая и цепляясь за тётю, как за последнюю надежду. Вальбурга гладила её по спине, шепча успокаивающие слова.

— Белла, а Рудольфус... он был с тобой? Участвовал в этом?

Лестрейндж на миг замерла, затем испуганно отстранилась.

— Нет! Конечно, нет! Руди никогда бы не убил... Он даже не знает! Он думал, что я только пытала...

— Но что, если он узнает? Ты не сможешь скрывать это вечно, — приподняла бровь Вальбурга.

— Он не узнает. Никто не узнает, пока я сама не захочу. И ты, Вальбурга, никому не скажешь. Я знаю, что делаю, — в один миг Беллатриса преобразилась: слёзы исчезли, подбородок вздёрнут, а в глазах вспыхнул тот самый стальной, безумный блеск.

— Конечно, — лишь прошептала Вальбурга.

И в этот самый миг в камине вспыхнуло зелёное пламя, из которого возникли три силуэта.

Из камина первым вышёл Регулус — безупречный, как всегда. Его идеально отутюженный костюм, галстук и блестящие туфли кричали о том, что он — истинный Блэк. За ним, слегка прихрамывая, появилась Каллисто: недавний инцидент всё ещё давал о себе знать. В отличие от брата, она даже не утрудилась принарядиться, ограничившись поношенными джинсами-клёш и чёрным джемпером с открытыми плечами.

Последним возник Сириус. На его лице застыла недовольная гримаса, а наряд дополняла лишь накинутая на рубашку потрёпанная косуха. Вальбурга, увидев детей, с лёгкой улыбкой двинулась им навстречу.

— Maman! — Регулус тут же подошёл к матери, обняв её с почтительной нежностью.

— Регулус, ты чуть не снёс Вальбургу с ног, — усмехнулась Каллисто, подтягивая за собой Сириуса.

— Калли, а ты не подойдёшь к любимой кузине? — Беллатриса улыбалась, будто и не было той тяжёлой сцены с тётей минутой раньше.

Каллисто тут же подбежала к ней, отпустив Сириуса, и крепко прижалась, осознавая, как сильно скучала.

— Милая, да ты совсем взрослая! Кажется, мы не виделись целый год, а не пару месяцев. И уже выше меня, ну что это такое? — слегка отстранилась она, с удивлением разглядывая сестру.

— Ну не вечно же мне быть самой маленькой, — театрально закатив глаза, ответила вампирша.

— Сириус, чего ты стоишь, как чужой? Подойди, поздоровайся с матерью, — Вальбурга бросила на сына оценивающий взгляд.

Тот окинул всех раздражённым взором и нехотя направился к семье.

— Здравствуй, maman. Привет, Белла, — бросил он, глядя куда-то в сторону.

— Не будь таким серьезным, Сириус. Сегодня же твой день рождения, — он тут же получил локтем в бок от Каллисто.

— Давайте пройдём к столу, — предложила Вальбурга, направляясь к выходу.

Но, выйдя из гостиной, Сириус свернул к лестнице.

— Сириус, ты куда? — окликнула его вслед Каллисто.

— Мне нужно в комнату, — отозвался он, не оборачиваясь.

— Давай я с...

— Нет, я сам! — грубо перебил он её и поднялся наверх.

Каллисто застыла с широко распахнутыми глазами, смотря ему вслед. Да, они поссорились... но она же не ведёт себя так грубо.

— Эй, Калли? Пошли. Не обращай на него внимания, — взяла её за руку Беллатриса, возвращая кузину к реальности.

Все уже сидели за столом, оживлённо переговариваясь. При появлении вошедших одни улыбнулись, а у других улыбки мгновенно исчезли.

— Регулус, Каллисто, а мы вас заждались, — Сигнус приветливо улыбнулся племянникам.

— Неужели нельзя было одеться поприличнее? — пробормотала Друэлла, бросая взгляд на Каллисто, но, поймав строгий взгляд мужа, лишь раздражённо закатила глаза.

Каллисто опустилась на своё привычное место рядом с Беллатрисой, напротив которой теперь восседал Рудольфус. Скосив взгляд на Нарциссу, даже не удостоившую её приветствия, и на Люциуса, она нахмурилась. Поймав взгляд кузины, Каллисто улыбнулась, ожидая ответной реакции, но Нарцисса лишь фыркнула и демонстративно отвернулась. Каллисто удивлённо приподняла брови, но решила не зацикливаться.

— А где же наш именинник? — заметил отсутствие Сириуса Рудольфус.

— Я здесь, — мрачно раздался из дверного проёма голос Сириуса. — Превосходно, матушка, что ты позвала Лестрейнджей и Малфоев на ужин в мою честь. О таких гостях я и мечтать не смел, — язвительно бросил он, глядя в пол, и прошёл к своему месту рядом с Каллисто.

— Сириус! — шикнула Беллатриса.

— Я бы хотела сказать несколько слов перед началом ужина, — внезапно поднялась Вальбурга, игнорируя выходку сына. Все взгляды устремились на неё. — Сегодня мы собрались, чтобы отметить день, когда родился Сириус. Я считаю, это прекрасный повод для семейного круга. Надеюсь, такие вечера станут нашей традицией, а наша семья будет только расти. Bon appétit.

Ужин проходил в спокойной, почти тёплой атмосфере. Если бы не двое. Сириус и Каллисто. Он, уставившись в тарелку, водил по ней вилкой, погружённый в мрачные мысли. Она, печально поглядывая на него, молчала. Её задевало, что они снова в ссоре, и что он ведёт себя так грубо. Но она не понимала своей вины — разве она обязана отчитываться ему за встречи с Реддлом? Он что, её отец? Слишком много на себя берёт.

— Регулус, я слышала, ты преуспеваешь в зельеварении. Профессор Слизнорт тебя нахваливает, это правда? — обратилась к сыну Вальбурга.

— Ну... да, он говорил, что у меня хорошо получается, — слегка смутившись, но с гордостью ответил Регулус.

— А вы, Каллисто, Сириус, в каких предметах проявляете себя? — поинтересовался Сигнус.

— В размахивании кулаками, как мерзкие магглы, они определённо хороши... — прошипела про себя Нарцисса, и они с Люциусом обменялись язвительными ухмылками.

Каллисто, чуткий слух которой уловил это даже на расстоянии, резко подняла голову.

— Что ты сказала? — прищурилась она, впиваясь взглядом в блондинку.

Сидящие за столом переглянулись с нарастающим напряжением. Даже Сириус, словно почувствовав недоброе, насторожился.

— Разве я что-то говорила? Вроде бы, молчала, — невинно пожала плечами Нарцисса.

— Повтори, что ты сказала, Нарцисса. Или чего то боишься? — в голосе Каллисто зазвенела сталь.

— Я боюсь? Кого мне бояться, Каллисто? Тебя, которую недавно буквально втоптали в грязь? — усмехнулась блондинка.

Каллисто и Сириус мгновенно переглянулись. Сигнус, смотря то на дочь, то на племянницу, не выдержал:

— Что значит «втоптали в грязь», Нарцисса?

— Ах, дорогой отец, вы же не в курсе! Недавно Дориан Нотт таскал её за волосы по заднему двору Хогвартса! А потом швырнул в неё какое-то заклинание, и она просто исчезла. Её унижали, как последнюю грязнокро...

— Заткнись Нарцисса! — взрывной рёв Сириуса оглушил зал.

— Нарцисса права! Когда вы, Каллисто и Сириус, перестанете позорить род Блэков? — вступился за невесту Люциус. — Деретесь, как магглы, водитесь с грязнокровками...

— А ты, Малфой, не лезь не в своё дело! Ничего ты не знаешь! — Сириус резко вскочил, с грохотом отодвинув стул.

— Зато я знаю! Мы все знаем! — взвизгнула Нарцисса. Каллисто слушала её, и с каждым словом внутри всё сжималось от боли. Предательство семьи — вот чего она не ожидала. — Разве не правда, что Каллисто — не чистокровная? Она такая же грязная полукровка! Она даже не человек! Наш род — самый благородный, а мы сидим с ней за одним столом? Какие же мы после этого чистокровные? Мы ещё и предателя её отца с матерью терпели...

Не прошло и доли секунды, как Каллисто оказалась рядом с Нарциссой. Вцепившись в её безупречные локоны, она дёрнула голову кузины назад. Глаза гриффиндорки загорелись ярко жёлтым светом, вены под глазами потемнели, а клыки заострились. Сириус заметил это первым. Он окинул взглядом остальных: все они, включая Вальбургу, в ужасе смотрели на Каллисто. В этот момент она была вылитой матерью — той самой Нуарель, безжалостной фурией, которую боялись все. Если дочь унаследовала её нрав, Нарциссе несдобровать.

— Каллисто, немедленно отпусти её! — крикнула Друэлла, боясь подойти ближе.

— Какая же ты продажная, Цисси. Теперь уж Люциус точно тебя возьмёт в жёны — хорошая из тебя кукла для выставления напоказ, — прошипела Каллисто прямо в лицо кузине, не отпуская её волос.

Нарцисса почти лежала на полу, её голова была запрокинута. Каллисто почувствовала, как глаза наполняются слезами, и перевела взгляд на Малфоя, которого Сириус держал на месте. Взгляд кузин встретился вновь, и Нарцисса, поражённо ахнув при виде её истинного облика, вдруг резко усмехнулась.

— А тебя-то никто не возьмёт, Каллисто! Знаешь почему? Ты — монстр! Не человек, а наполовину живой мертвец! Ты и твоя мать — вы обе чудовища! И ты знаешь, что все здесь так думают, просто молчат!

Слова жгли, оставляя в дуще раны, которые не затянутся никогда. Но на лице Каллисто не дрогнул ни один мускул. Она с силой оттолкнула блондинку, и Люциус тут же бросился к своей невесте.

Каллисто стояла и смотрела на кузину, которую когда-то считала сестрой, и с горьким разочарованием выдохнула.

— Тебе просто завидно, Нарцисса. У тебя нет выхода, кроме как выйти за Малфоя. А я свободна от этих убогих правил. Как Андромеда, которую ты ненавидишь. И как Сириус, — она попала в цель, и по лицу блондинки поползли ядовитые краски.

— Что ты несешь, Каллисто? Вы просто предатели рода! — воскликнула Друэлла.

— А вы, тётушка, помолчали бы. Получить фамилию Блэк — не значит родиться Блэком, — холодно фыркнула вампирша, бросая взгляд на Вальбургу. Та смотрела на всё происходящее с немым потрясением, не в силах вымолвить слово. — Можете оскорблять меня сколько угодно, называть монстром и полукровкой. Но никто из вас не смеет раскрывать рот на моих родителей. Каждый из вас им обязан. Не будьте такими неблагодарными свиньями. Или хотите, чтобы я и вам всё объяснила, как сегодня Нарциссе?

Её взгляд скользнул по Рудольфусу, застывшему в ступоре, и по Люциусу. Она быстрыми шагами подошла сначала к одному, затем к другому и чётко, властно произнесла:

— Ты забудешь нашу ссору с Нарциссой. В твоей памяти останется лишь то, как прекрасно ты провёл этот вечер.

Окинув всех собравшихся ледяным взглядом победительницы, она высоко подняла голову и молча вышла из гостиной.

— Вы все здесь продажные. Кто — за власть, а кто — за мужика, — бросил Сириус им вслед и ринулся за кузиной.

В гостиной воцарилась гробовая тишина, в которой каждый пытался переварить произошедший ураган.

— Крови Андерсенов в ней куда больше, чем мы предполагали, — сдавленно прошептал Сигнус, тревожно глядя в пустоту.

— Сириус, зачем ты пошёл за мной? Утром же сам прогнал, — не глядя на кузена, бросила Каллисто, тяжело дыша и направляясь к камину.

— Всё равно твоё общество куда лучше, чем эти лицемеры, — хмыкнул Сириус, глядя на её спину. Он на мгновение задумался, а затем спросил тише: — Почему ты ничего ей не сделала? Не ударила, не прокляла?..

Каллисто остановилась, будто сама ища ответ внутри себя, и медленно повернулась. Губы её были поджаты, а в глазах стояла тихая грусть.

— Это же Цисси... Как я могу причинить ей настоящую боль? — она слабо улыбнулась, и в этой улыбке была вся горечь прощания с чем-то безвозвратно ушедшим.

А ведь правда: как она могла? Как могла поднять руку на ту, что в детстве тайком пробиралась к ней в комнату с кусочком шоколадного торта? На ту, что часами могла заплетать ей волосы, бормоча под нос сплетни и смешные истории? Да будь она самым свирепым вампиром из всех легенд — она не смогла бы. Не смогла бы причинить вред ни одному из них.

Они — её семья. Единственная кровь в её жизни. Можно ссориться, молчать годами, кипами накапливать обиды и даже ненавидеть друг друга в пылу ссоры... но она любит их. Каждого. И это сильнее любой крови, сильнее любой магии.

            ***

15 ноября 1974

Пустой класс оглашался лишь тихим голосом Северуса Снейпа. Он рассказывал о ночном ритуале, для которого требовался напарник. Умолчав о мелких деталях вроде жертвоприношения, он уже почти убедил её.

— Но что мы получим от этого? — переспросила Каллисто, развалившись на парте.

Снейп, сидевший за учительским столом, бросил на неё короткий взгляд и снова уткнулся в книгу.

— Ритуал посвящён одной из богинь тьмы — Гекате. Древнегреческой владычице магии, ночи, перекрёстков и мира мёртвых. Иди сюда, — он ткнул пальцем в пожелтевший рисунок. — Видишь? — На рисунке была изображена прекрасная женщина, но глаза ее были пугающе белыми, без зрачков. Позади, по обе стороны, проступали еще два ее лика точные, но призрачные копии. В двух руках, слева и справа, она сжимала древние огромные ключи, а в третьей, что была перед ней, пылающий факел. Ее запястья обвивала змея, холодная и живая.

Каллисто с интересом разглядывала изображение, и на мгновение ей почудилось, будто тени на холсте шевельнулись. Она моргнула, и все замерло. Вроде бы...

— Ее изображают с тремя лицами, чтобы показать, что она взирает сразу во все стороны: в грядущее, настоящее и ушедшее. У нее три облика: Дева — символ начала, чистого знания и поиска; Женщина — воплощение силы, колдовства и самой жизни; и Старуха — знак мудрости, конца и смерти.

Каллисто мгновенно оказалась рядом, внимательно разглядывая изображение. Её взгляд зацепился за змею, обвившую руку богини. В голове что-то щёлкнуло смутное, почти невозможное. Отложив догадки на потом, она вернулась к сути.

— Говорят, в юности Геката влюбилась в смертного, и у них родилась дочь, — продолжил Северус. — Она притворилась обычной женщиной, была обручена с ним, но парня убил Зевс муж её тётки. Сочли связь позором. Тогда Геката сбежала, спрятала дочь... и та унаследовала всю её магию, внешность. Говорят, род не угас, и её наследники до сих пор живут среди нас, поразительно похожие друг на друга.

— И что великая Геката даст нам? — с лёгкой усмешкой Каллисто вернулась на место.

Снейп раздражённо закатил глаза.

— Совершая подношения, мы получим силу. Станем могущественнее в тёмных искусствах. А если она сочтёт тебя достойной — может даровать дар ясновидения или стать покровительницей! Представь: высшее знание тёмной магии и благословение богини! Мы будем непобедимы!

Каллисто прищурилась. Покровители её не интересовали — она привыкла полагаться только на себя.

— А покровительство обязательно?

— Нет, но возможно. Кстати, как ты умудрилась вытащить эти книги из своей библиотеки? Ты же пол-собрания прихватила.

— Заклятие незримого расширения да ловкость рук, — усмехнулась она. — И вуаля! Книги, которые Блэки столетия прятали от чужих глаз, теперь в Хогвартсе, где их могут запросто украсть.

— Не переживай, этим знаниям утечки не будет, — Северус уверенно уложил фолианты в свою сумку.

— И когда на ритуал? — покачивая ногами, взглянула на него Каллисто.

— Предупрежу заранее. Нужно найти подходящее место. Всё сделаем в полнолуние.

Он подал ей руку. Девушка с улыбкой приняла помощь и встала, забирая сумку.

До Большого зала они шли вместе, и Каллисто смеялась над его ворчанием по поводу назойливых первокурсников. С ним она могла быть собой без масок и притворства. До дружбы им было далеко, но как напарники они срабатывались отлично.

У входа в зал Северус внезапно отстранился, кивнул и вошёл первым. Каллисто, всё понимая, с лёгкой досадой поджала губы. Выждав пару минут, она последовала за ним. Снейп не хотел лишних вопросов а уж если её друзья увидят её с «Нюниусом», покоя ей не видать.

В Большом зале царили привычные шум и веселье. Каллисто, едва переступив порог, сразу же принялась искать подруг и, заметив их, с улыбкой направилась к столу Гриффиндора. По пути взгляд её скользнул в сторону Слизерина и сразу наткнулся на Барти. Тот, завидев её, радостно замахал, а затем толкнул локтем Реддла, чтобы и тот обратил на неё внимание. Маттео улыбнулся, и Каллисто тут же отвела глаза, стараясь скрыть ответную улыбку.

— И куда это ты пропадала, дорогая? — с притворной строгостью спросила Алиса, когда та присела рядом.

— Учебник забыла в кабинете зельеварения, — отмахнулась Каллисто.

— Я бы пошутила, что ты была с Реддлом, но, на удивление, он явился раньше тебя. Увы, но не с ним, — подмигнула Марлин.

— Будь я с ним, вы бы точно узнали об этом первыми, — парировала Блэк.

Взгляд её скользнул в сторону кузена. Сириус до этого момента буквально прожигал её взглядом, а теперь всего лишь коротко помахал рукой. Она устало улыбнулась. Он всё ещё затаил обиду, но уже хотя бы здоровался — прогресс налицо.

Питер что-то увлечённо рассказывал Римусу, и по лицу Люпина было ясно, что эту историю он слышит далеко не в первый раз. Джеймс же увлечённо читал какое-то письмо, каждый раз отстраняясь от Сириуса, который так и норовил заглянуть ему через плечо.

— Каллисто, смотри! Мне написала Кьяра! — вдруг воскликнул Джеймс, заставляя гриффиндорку удивлённо поднять на него взгляд.

— Кьяра? Тебе? С чего бы это ей писать именно тебе? — скептически приподняла бровь Блэк.

— Здесь ещё и от Бель немного. Бери, читай, — протянул ей письмо Поттер.

Каллисто мгновенно выхватила заветный листок. Джеймс не шутил — в конверте и правда лежало письмо от Кьяры Валентино, адресованное ему.

«Здравствуй, Джеймс! Думаю, ты меня знаешь — я одна из воспитательниц Дома Святой Милости. Я писала Каллисто, но она почему-то не отвечает, поэтому обращаюсь к тебе. Да и Изабель хочет поделиться с тобой парой мыслей.

Как вы там? Не болеете? Следи за Каллисто, смотри! И передай, что я за неё переживаю — пусть спит побольше и хорошо кушает! Изабель тоже ждёт не дождётся встречи и уже яростно отбирает у меня бумагу...

Привет, Джей-Джей! Что у вас там в вашей школе для избранных творится? Как там твоя Лили Эванс? :) Ладно, всё расскажешь на рождественских каникулах — жду не дождусь вас с Калли! Мне есть что вам рассказать! Джейми до сих пор припоминает, что я психопатка, а я с гордостью рассказываю, как лишила глаза младшего Картера. Скажи Калли, чтобы ехала в приют, а не к своим Блэкам, а то я сама приеду и заберу её! Прикрепляю фотографии, которые мы сделали на новый фотоаппарат Амелии! Ну, всё, до встречи! Жду вас на Рождество!

С огромной любовью, ваша Бель»

Каллисто не заметила, как к концу письма на её лице расцвела улыбка. Она разглядывала приложенные фотографии: на одной Изабель с деловым видом стояла у плиты, на другой — с гордым видом демонстрировала нарисованные усы на лице Уильяма.

— А кто такая Изабель? — неожиданно спросила Лили, сидевшая рядом и украдкой заглядывавшая в письмо.

— Кажется, кое-кто ревнует, — протянула МакКиннон, игриво приподнимая брови. Эту реплику тут же уловил Сириус.

— Эванс ревнует Сохатого? — воскликнул он с притворным ужасом.

— Я никого не ревную! Я просто... интересуюсь! — спохватилась Лили, уткнувшись в учебник.

— Видимо, Картер ждёт, что ему и второй глаз выколят, — с лёгкой усмешкой заметила Каллисто, глядя на Поттера.

Тот лишь уверенно улыбнулся в ответ:

— В этот раз всё сделаем чисто и аккуратно.

29 ноября 1974

— Снейп, ты уверен, что мы не заблудились? — прошептала Каллисто, отшатываясь от очередной цепкой ветки.

— Уверен, Блэк, — отозвался слизеринец, шагавший впереди с зажжённой палочкой. В его руке болталась сумка, которую Каллисто снабдила заклятием незримого расширения. — Почему ты идешь без света?

— Я и в темноте неплохо вижу, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Северус днём передал ей записку: место найдено, ритуал — сегодня, в полнолуние. Весь день она ждала этого момента, и вот они пробирались к перекрёстку трёх дорог. Каллисто и правда отлично видела в темноте, но это не мешало ей бояться её. Пытаясь скрыть страх, она сыпала вопросами — так ей казалось менее трусливой.

— Мы пришли, — внезапно объявил Снейп, и Каллисто тут же врезалась в него спиной.

— Прости! — выпалила она, глядя чуть ниже его роста. Слизеринец лишь фыркнул.

— Иди сюда, Блэк, — позвал он, уже стоя на коленях перед старым указателем со стёршимися надписями.

Каллисто подошла, окидывая взглядом перекрёсток. Одна часть её души трепетала от таинственности места, другая — отчаянно требовала бежать.

Взмахом палочки она зажгла все тринадцать свечей, расставленных по кругу. Когда-то она спросила, почему именно тринадцать. «Число смерти», коротко ответил Снейп. Больше вопросов не было.

На них обоих были чёрные мантии с капюшонами. Каллисто заметила, что испачкала свои новые бордовые колготки, но холода, благодаря согревающему заклятью, не чувствовала.

Внезапно Снейп достал небольшной мешок, из которого доносилось отчаянное пищание и шевеление. Каллисто широко раскрыла глаза.

— Не задавай вопросов. Достань из сумки еду и положи в центр, — приказал он, крепко удерживая трепыхающийся свёрток.

Каллисто, словно в трансе, кивнула и, достав яблоко и хлеб, положила их в центр круга. В этот момент Снейп быстрым движением извлёк из рукава короткий клинок и резко перерезал горло крысе. Тёплые капли крови брызнули на лицо Каллисто.

— Какого чёрта, Снейп?! — вырвалось у неё.

Его руки были в крови, как и её щека. Он бросил тушку рядом с подношением и тут же, не отрываясь, начал читать латинскую молитву из книги:

— O magna Hecate, regina venefica, custos veli inter mundos, mater et magistra Circes et Medeae, domina magiae, magistra artis. O sapiens, cuius manus secreta radicis et floris norunt, incantatrix, textrix fati, dux animarum, custos viae secretae, ad te sub argentea luna voco.

Голос его приобрёл металлический оттенок. Каллисто, понимая суть слов, нервно оглянулась. Вокруг стало шумно, кусты затрепетали, словно из них вот-вот хлынет что-то тёмное. Она инстинктивно рванулась подняться, но Снейп, не прерывая чтения, с силой вцепился ей в запястье, не позволяя сдвинуться с места.

— ...Accende faces tuas ad compita sapientiae, et mihi secreta viae sagae revela. Da mihi veram scientiam occultorum, et susurri tui animam meam robore impleant!

Последние слова он выкрикнул, и в тот же миг раскрыл глаза. Внезапно наступила оглушительная тишина. Шум прекратился, но ночь словно сгустилась, стала плотной и почти осязаемой. Даже вампирское зрение Каллисто не могло пробить эту внезапно сгустившуюся мглу. Но она почувствовала — кожей, нутром чужое присутствие. Энергию, настолько древнюю и безмерную, что от неё перехватило дыхание.

— Она здесь, — выдохнула она, почти беззвучно.

— Что? — непонимающе посмотрел на неё Северус.

— Она...

— Здесь, — раздался над ними голос. Он был женственным, но в нём не было ничего человеческого — только мощь, холод и величие. Там, где секунду назад был старый указатель, теперь колебалась тёмная, бесформенная тень.

— Это... Геката? — прошептала Каллисто, пытаясь разглядеть очертания, и не заметила, как её глаза зажглись ярким жёлтым светом.

— Геката. К чему вы меня призвали? — прозвучало снова, и слова будто резали саму ткань ночи.

Снейп тут же приник головой к земле, и слова посыпались из него пулемётной очередью:

— Мы молим о вашем благословении и силе! О вашем покровительстве! Мы восхищаемся вашим величием и могуществом!

Каллисто не склонила головы, переводя взгляд с приникшего к земле Снейпа на колеблющуюся тень. Она не собиралась пресмыкаться — ей было нужно лишь знание, сила, а не цепь покровительства. Снейп, заметив её стойку, отчаянно шикнул и потянул её за руку вниз, но девушка вырвалась.

— Гордости больше, чем крови, — раздался над ними смех, глубокий и звенящий, будто лёд. Каллисто почувствовала, что эти слова обращены к ней. — Почему же не склоняешься? Не нужно тебе моё покровительство?

Северус с ужасом смотрел на неё, но Каллисто, словно потеряв инстинкт самосохранения, кашлянула и отстранилась.

— Не примите за неуважение, но да. Мне не нужен покровитель. Если вы можете даровать силу без унижений — я приму её. Если нет — обойдусь своими силами.

В следующее мгновение её оторвало от земли и понесло вперёд, к сгустку тьмы. Она взглянула вниз на побледневшего Снейпа и поняла: сейчас решается её судьба. Казнь или дар.

Она оказалась лицом к лицу с Богиней. Черты её скрывала тёмно-фиолетовая фата, сквозь которую виднелись лишь пряди смоляных волос и бледные, как лунный камень, плечи.

— Вампир... Давно ко мне не обращались вашего рода существа, — прозвучал голос, сотканный из шёпота ночи.

— Наполовину, — поправила Каллисто, не ощущая страха. — Мой отец — человек.

Геката молчала, и вампирша могла поклясться, что чувствует на себе её пронизывающий, бездонный взгляд.

— Вижу, покровитель тебе не нужен. Ты и так сильна. Зачем же впускаешь в себя эту скверну? — её голос внезапно смягчился, в нём появились ноты любопытства.

— Мне нужна сила. Я должна стать сильнее, — прямо ответила Каллисто.

— Сила? Но сила бывает раз... — Богиня внезапно замолкла. Из тьмы возник ещё один женский силуэт под фатой, шепнувший что-то на ухо Гекате. Когда призрак растаял, Богиня медленно, невидимой силой, откинула покрывало.

Перед Каллисто предстало лицо неземной красоты и ужаса: кожа фарфоровой бледности, острые скулы и бездонные чёрные глаза, в которых танцевали звёзды. Улыбка Гекаты застыла на губах. Взгляд её притянул, засосал сознание Каллисто в водоворот времён: день сменялся ночью, века пролетали в одно мгновение, и сквозь хаос доносился лишь её смех.

Резко всё остановилось. Каллисто снова висела в воздухе, а Геката смотрела на неё с той же пронзительной улыбкой.

— Значит, ты продолжишь... продолжишь... — шептала она, и в голосе её звучало странное узнавание.

— Что продолжу? — нахмурилась вампирша.

Но Богиня будто не слышала.

— Сила тебе понадобится, дитя. И я не поскуплюсь.

В тот же миг Геката подняла руку — бледную, почти прозрачную — и мягко прикрыла ладонью глаза Каллисто. На неизвестном языке, древнем и певучем, она начала нашептывать заклинание. Каллисто почувствовала, как по её жилам ударила волна незнакомой мощи, жгучей и всепоглощающей. Последнее, что она успела увидеть перед тем, как сознание поглотила тьма, — были эти бездонные чёрные глаза, в которых танцевали отражения далёких звёзд.

— Сохатый, ты чуть не устроил дуэль с белкой! — хохотал Сириус, пробираясь сквозь заросли Запретного леса по направлению к замку.

— Это не дуэль, а восстановление справедливости! Эти грызуны слишком много себе позволяют, — бурчал Джеймс, шагая рядом.

— Может, это ты, Джеймс, нарушаешь права белок? — поддел его Питер.

— О да, вы, конечно, короли юмора, — передразнил их Поттер, театрально скрестив руки на груди и надув губы.

— Эй, Сохатый, мы же просто шутим! — Сириус тут же раскинул руки, обняв за плечи и Джеймса, и Питера. — Ты у нас — начальник отдела по борьбе с особыми опасными белками!

Они уже почти вышли к замку, как вдруг Сириус резко замер и приглушил голос:

— Эй, тише! Смотрите-ка, кто это там?

Впереди, в лунном свете, виднелись два силуэта в мантиях. Один из них, пошатываясь, еле передвигал ноги, а второй, чуть ниже и худощавый, почти тащил его за собой.

— Кто это, шатается тут ночью? — почесал затылок Джеймс. Заметив взгляд Питера и Сириуса которые переглянулись он закатил глаза. — Ну да мы, но кто ещё?

— Так давайте догоним их и выясним! — Прошептал Петтигрю и остальные кивнули.

Накрывшись мантией-невидимкой, они ускорили шаг. Но незнакомцы, словно чувствуя погоню, растворялись в темноте быстрее, чем Мародёры успевали к ним приблизиться.

— Быстрее! — пискнул Джеймс, и троица ринулась вперёд, пытаясь разглядеть таинственных незнакомцев в сгущающейся тьме.

Но незнакомцы были уже быстрее. Мародёры, спрятавшись за выступом стены, смогли разобрать лишь обрывки нервного шёпота, доносящегося из коридора.

— Она точно меня прокляла... Я умру...

— Заткнись, или я прикончу тебя сам! Со мной ещё никто не помирал — выживешь.

Голоса стихли так же внезапно, как и появились. Гриффиндорцы переглянулись. Джеймс, как самый отчаянный, рискнул выглянуть из-за укрытия.

— Никого... — развёл он руками, озирая пустой и тёмный коридор.

Остальные вышли из тени, в недоумении оглядываясь по сторонам.

— И кто это был? — прошептал Питер.

— Не знаю, но пахнет это какой-то тёмной вознёй, — проворчал Джеймс.

Сириус же не сводил взгляда с темноты, втягивая воздух. Откуда-то доносился едва уловимый, но до боли знакомый пряный аромат...

•••

5 декабря 1974

— Редж, ну и что с тем дневником студентки-маньячки? — Каин, развалившись на кровати, уставился в балдахин.

— Мы так и не выяснили, чей он. Может, спросим у кого-нибудь? — добавил Эдвард, поджав под себя ноги на полу.

Регулус сидел на своём ложе, сжимая в руках потрёпанный дневник. Он зашёл в тупик. Даже рассказав друзьям, он не смог раскрыть тайну его владельца. Сначала он с головой ушёл в расследование, забросив учёбу, потом, наоборот, зарылся в учебники, чтобы отвлечься. Им с Каином даже пришлось написать родителям. Мистер и миссис Треверс ответили, что не припоминают такой эксцентричной особы, а миссис Блэк и вовсе проигнорировала письмо.

— Н.Н.А... Кто это может быть? — пробормотал Регулус, вглядываясь в инициалы.

— Из всех фамилий на «А», что я знаю, подходит только Аббот. Но разве наследница такой семьи может быть настолько... кровожадной? — скептически поднял брови Эдвард.

— Напомните, почему мы до сих пор не рассказали обо всём этом Лотти? С ней бы мы уже давно всё выяснили, — приподнялся на локтях Каин, глядя прямо на Регулуса.

Эдвард тоже устремил на него вопросительный взгляд, ожидая внятного объяснения.

— Потому что это наш секрет, и нам не нужны лишние вопросы, — раздражённо буркнул Регулус.

Его бесили эти разговоры о Шарлотте. Что, без неё они не справятся? Он что, тупее этой выскочки Бёрк? Раньше она его не раздражала, но сейчас... Словно нарочно! То руку на уроке поднимет, то блеснёт знаниями. А он потом получает письма от матери с упрёками, что «девчонка Бёрков обошла его в успехах».

— Шарлотта не «лишняя», Редж, — нахмурился Эдвард. Ему не понравился тон друга.

— Отлично! Тогда пошли прямо сейчас и расскажем всезнайке Шарлотте! Раз уж мы сами ни на что не способны, — истерично усмехнулся Регулус.

— Ну, мы и правда почти месяц бьёмся над загадкой, — осторожно вставил Каин. — Лишняя помощь не помешала бы.

— И с каких это пор ты зовёшь её «всезнайкой»? — поднял бровь Эдвард, в голосе зазвучала холодность.

— С тех пор, как она начала строить из себя заучку! Я не хочу это обсуждать. Пошлите искать её, раз вам так не терпится!

Сжав дневник так, что костяшки пальцев побелели, Регулус вылетел из спальни, громко хлопнув дверью.

Оставшиеся друзья переглянулись в полном недоумении.

— Что с ним такое? — спросил Эдвард.

— Не знаю, Раньше я не видел его таким. — пожал плечами Каин, направляясь к двери.

Шарлотта сидела в Большом зале рядом с Пандорой, заворожённо глядя на парящую между ними сферу звёздного неба очередное творение Розье.

— Конечно, она должна ещё и светиться, но я над этим работаю. Ну, как? — с гордостью спросила Пандора.

— Это невероятно, Дора! Откуда у тебя только такие идеи берутся? Каждый день — новое изобретение, — восхищённо улыбнулась Шарлотта.

— Не знаю... Само как-то приходит, — смущённо опустила глаза четверокурсница.

— Небо... Дневное небо... — их прервало бормотание Сивиллы. Та, сидя рядом, уставилась в пустоту, полностью погружённая в свои видения.

Шарлотта осторожно коснулась её руки. Трелони вздрогнула, словно очнувшись от транса, и резко развернулась к подруге. Бледно-синие глаза Сивиллы прищурились, когда она схватила Шарлотту за руки и пристально вгляделась в её лицо. Бёрк замерла, не в силах понять, что происходит.

— Сивилла, все хорошо? — тихо спросила она.

— Эй, Сив, успокойся, у Шарлотты зелёные глаза, — мягко вмешалась Пандора.

Слова подруги подействовали. Сивилла медленно отпустила её руки, сняла очки и, уставше вытерев лицо, вздохнула.

— Сивилле то ли снится, толи слышится «цвет дневного неба», — пояснила Пандора. — Она так его расписывает и твердит, что нужно найти. Мы подумали, может, речь о цвете глаз?

— Прости, Шарлотта, но мне нужно найти человека с этим цветом, — проговорила Трелони. — Именно тот самый оттенок...

— Всё в порядке, Сивилла. Но что ты будешь делать, когда найдёшь? — Улыбнулась Бёрк.

— Если найду, то обязательно...

Закончить фразу ей помешал оглушительный топот. Шарлотта вздрогнула и обернулась.

— Лотти! Ты нам срочно нужна! — Эдвард, не скрывая волнения, схватил сестру за руку. Позади него стояли встревоженный Каин и мрачный Регулус, скрестивший руки на груди.

— Что-то случилось? Почему вы такие встревоженные? — нахмурилась Шарлотта, поочерёдно глядя на брата и его друзей.

— Потом объясним, просто иди с нами, — взяв её под руку, настойчиво сказал Каин.

Пока девочка пыталась выведать у них хоть что-то, Регулус молча плелся сзади, сохраняя надменное выражение лица. Они привели её в пустой кабинет истории магии, и Блэк первым делом наложил на дверь запирающие заклятья.

— Теперь я жду внятных объяснений. Что здесь происходит? — строго спросила Шарлотта, скрестив руки на груди.

— В общем, всё немного сложно, но мы постараемся объяснить понятнее... — осторожно начал Эдвард, но Каин, не выдержав, перебил его:

— Регулус ещё полтора месяца назад нашёл дневник какой-то ученицы, которая училась вместе с нашими родителями. А нам рассказал только недавно.

— Обычный дневник? И в чём тогда серьёзность? — скептически приподняла бровь Шарлотта.

— Не обычный, — наконец в разговор вступил Регулус, бросая потрёпанную тетрадь на парту. — В нём подробно описано, как эта студентка избавлялась от трупов. Как она чувствовала желание убивать... и убивала. Кровь, запахи — она передала всё. Мы думаем, это как-то связано с недавними убийствами студентов. Всё, что мы о ней знаем, — это инициалы.

Шарлотта тут же схватила дневник. На первой странице красовались инициалы: Н.Н.А. Она начала читать отрывки, и с каждой секундой её лицо менялось. По мере погружения в текст её взгляд становился всё мраморнее. Перелистнув к концу, она заметила, что многие страницы оставались пустыми, и уставилась на последние записи.

05.12.1948

Давно не заполняла этот дневник... Наверное, моя прежняя я была бы в шоке, но я больше не сжигаю англичан и не убиваю. Видимо, тогда всё решил юный возраст. И ещё... А. Он не оставляет меня в покое. Что ему нужно? Если он надеется, что мы будем вместе, то я его огорчу. Пусть крутится со своими чистокровными ведьмами, а не ко мне лезет. И Эс снова пишет, ругает за отсутствие контроля. А может, я не хочу контролировать себя? Может, мне нравится убивать? Если она такая примерная дочь, то я — точно нет. Относишься лучше ругают, хуже тоже пристают! Возвращаться совсем не хочется. Они не видят, как я изменилась, не понимают, что я не вернусь к прежней жизни. Только Мэри хоть немного понимает меня...

На этом записи обрывались.

— Смотрите, — Шарлотта показала пальцем на дату. — Записи прекращаются в тот же день, что и сегодня. 26 лет назад...

Все трое слизеринцев склонились над дневником и переглянулись, увидев число.

— Я ещё заметила, что имена здесь не пишутся полностью — только инициалы или прозвища. Если она была ровесницей наших родителей, нужно спросить у них.

— Уже спрашивали. Ничего не ответили, — монотонно отозвался Регулус.

— Тогда я забираю дневник, прочитаю его полностью, и потом решим, что делать, — твёрдо заявила Шарлотта.

Эдвард и Каин тут же кивнули, но Регулус лишь усмехнулся.

— Я тоже его читал и ничего особого не заметил. Думаешь, ты найдёшь то, что ускользнуло от меня?

— Нет, я так не думаю. Но каждый может что-то упустить...

— Снова строишь из себя «мисс всезнайка», — язвительно пробормотал Регулус себе под нос.

— Что? Что с тобой, Регулус? — Шарлотта смотрела на него в полном недоумении, не ожидая такой вспышки.

— Ничего, Шарлотта. Просто не собираюсь поддакивать каждому твоему слову, как эти болваны, — он язвительно кивнул в сторону Каина и Эдварда. — Что, не нравится?

— Регулус, хватит грубить, — Эдвард нахмурился и шагнул вперёд, вставая между ним и сестрой.

— Мы же всегда хорошо общались... Что вдруг случилось? — Шарлотта всё ещё пыталась понять, глядя на Регулуса поверх плеча брата. Она искренне не понимала, что сделала не так.

— Мы не «общались». Ты была просто сестрой Эдарда, а он — мой друг. Всё, — холодно парировал Регулус.

— Ты вообще в своём уме, Регулус? Иди проветрись! — Эдвард вспыхнул, сжимая кулаки. — Я не позволю тебе так разговаривать с моей сестрой, даже если ты мой друг!

— Как скажешь, — язвительно усмехнулся Регулус и, развернувшись, вышел из класса, громко хлопнув дверью.

— Слышала? Говорят, Трелони окончательно поехала крышей — ходит и всем в глаза заглядывает, — усмехнулся Барти, прислонившись к стене.

— Ещё как! А этот идиот Нотт вовсю распускает слухи, что она всех «заговаривает», — фыркнула Каллисто, разглядывая узор на своих туфлях.

Она ждала Марлин недалеко от кабинета зельеварения, куда туда вызвал Слизнорт, когда наткнулась на Крауча. Их лёгкая болтовня о однокурсниках быстро переросла в оживлённый разговор — Барти то и дело кривлялся, изображая преподавателей и студентов, а звонкий смех Каллисто эхом разносился по пустому коридору.

— Она до тебя ещё не добралась? — склонил голову набок Барти.

— Пока нет. Но я бы не отказалась, если бы она заговорила эту противную Гринграсс, — подмигнула ему Каллисто.

— Ты про Афину? Да она же душка! — театрально прижал руку к сердцу слизеринец.

— Конечно, нет, придурок! Про Элеонор! Афина — классная, даже не скажешь, что родная сестра той язвы, — покачала головой Блэк.

— Ага, кстати, она в последнее время часто общается с Тео... Так, просто к сведению, — невинно добавил Барти, глядя в сторону.

— Ну и пусть общается. Мне-то что? Я тоже хорошо общаюсь с... Ну, с Люпином, например.

— Блэкки, значит, я не единственный твой друг? Ты разбила мне сердце! — с такой показной драмой в голосе, что мог бы позавидовать любой актёр, Барти шутливо рухнул на Каллисто, обвивая её руками.

— Слезь с меня, Крауч! — хохотала она, пытаясь вырваться из его объятий.

— Это тебе месть!

Они так увлеклись дурачеством, что не услышали приближающихся шагов. Тень незнакомца легла на них раньше, чем прозвучал голос:

— Барти? Калли?

Каллисто вздрогнула, услышав этот голос. Её глаза широко распахнулись, в то время как Барти, казалось, ничего удивительного не заметил и просто отстранился от неё с беззаботной улыбкой.

— Тео, а я уж думал, ты не придёшь. Смотри, кого я поймал, — подмигнул Крауч.

Придя в себя, Каллисто уставилась на стены, потолок, двери — куда угодно, только не на того, кто стоял напротив.

— Блэкки, а чего это ты с Тео не здороваешься? — с наигранным удивлением в голосе посмотрел на неё Барти.

Тео не сводил с неё взгляда, ожидая, что же она скажет. Почти месяц она его настойчиво избегала. Сначала он пытался поговорить, но, как метко заметил Барти, это выглядело откровенным сталкерством. Потом он оставил её в покое, решив действовать мягче, но и это не сработало. Он и сам не понимал, что на него нашло в тот день после Хэллоуина... Но пугать её он не хотел — хотя вряд ли Каллисто вообще способна испугаться кого бы то ни было. Было тяжело видеть, как она легко общается с Барти, с этим Пруэттом... но не с ним. С ним творилось что-то странное, чего он пока не мог осознать.

— Привет, Реддл. И пока — меня там уже наверняка заждалась Марлс, — бросила она, помахав рукой, и быстро развернулась, уходя, не оглядываясь.

Тео сдавленно вздохнул, сжав губы, и проводил её взглядом. Крауч, видя состояние друга, ободряюще хлопнул его по плечу.

— Не вешай нос, дружище! Всё ещё впереди. Вы обязательно помиритесь, потому что я просто обязан стать крёстным ваших детей это не обсуждается!

— О боже, Бар, какие дети? Мы с ней даже поговорить нормально не можем, — с отчаянием в голосе провёл рукой по лицу Маттео, прислонившись спиной к холодной стене.

— На Рождество она куда едет? В приют, да?

— Да...

— Ну, значит, этот вариант отпадает. Думал, если бы она поехала к Блэкам, вы могли бы там пересечься. Но твой отец вряд ли отпустит тебя в приют для сирот. Так что придётся ждать до каникул, — развёл руками Барти.

— Почему до? До каникул ещё есть время, — нахмурился Тео.

— Потому что ты уже месяц ходил за ней по пятам! Если сейчас начнёшь давить ещё сильнее, она перестанет с тобой здороваться, бестолковая твоя голова! — с драматичным вздохом закатил глаза Крауч и дружески обнял Тео за плечи. — Расслабься, всё будет, но не сразу.

Каллисто продолжала избегать Маттео, но и он, последовав совету Барти, стал действовать иначе. Его настойчивость сменилась тихой, почти незаметной заботой. То на её столе появлялись сладости, то цветы он ещё не знал её предпочтений и действовал наугад. Каллисто прекрасно понимала, от кого эти знаки внимания, и хотя внешне делала вид, что ей всё равно, внутри ей нравилось это внимание.

До каникул она продолжала практиковаться со Снейпом. Он открывал для неё всё новые и новые заклинания, а с ритуалами решили пока завязать — отчасти потому, что Каллисто начала замечать на себе слишком пристальные взгляды преподавателей каждый раз, когда она брала в руки палочку. Она понимала: тёмная магия навсегда меняет твою энергию, делая её жесткой, дикой. Но отрицать резкий скачок в её учебе и магии она не могла и этим иногда даже слегка гордилась.

Сириус видел перемены в ней, но снова хранил молчание. Они общались, но каждый нёс свой груз секретов, и эта невысказанность создавала между ними невидимую стену. Впрочем, Каллисто находила отдушину в обществе Регулуса, терпеливо выслушивая его жалобы на «невыносимую всезнайку Бёрк» — и лишь улыбалась, мягко его успокаивая.

***

20 декабря 1974, Хогвартс-экспресс

Каллисто стояла с подругами в коридоре поезда, с аппетитом уплетая только что купленные сладости и смеясь над историей Марлин о её старшем брате. Алиса, не притрагиваясь к еде, с лёгкой грустью наблюдала за подругами. Лили хохотала, глядя на то, как Марлин вживается в роль.

Их веселье привлекло внимание соседей — купе слизеринцев оказалось рядом, и, заметив девочек, те тоже вышли в коридор. Нотт, Селвин, Лестрейндж и Мальсибер стояли поодаль, о чём-то оживлённо беседуя. Каллисто чувствовала на себе взгляд Дориана, но на этот раз в нём не было привычной злобы скорее, странная, неприкрытая заинтересованность.

— Калли, как тебе удаётся есть и не поправляться? Если это вампирская фишка обрати меня, пожалуйста! — тихо вздохнула Алиса.

— Алис, ты с ума сошла? Ты же не толстая, совсем! — удивилась Лили, с недоумением разглядывая подругу.

— Лилс права, Алиса. У тебя прекрасная фигура, с чего ты взяла? — поддержала Марлин.

— Алиса, у тебя и правда идеальная фигура, мне до тебя ещё... — начала Каллисто, но её перебил Селвин, бесцеремонно вклинившись в разговор.

— Правильно говоришь, Блэк. Тебе до неё действительно далеко. Она девочка стройная, здоровая, а ты — ходячий скелет, — язвительно усмехнулся он.

— Никто не кидается на кости, Блэк, — добавил Мальсибер, бросая на неё пренебрежительный взгляд.

Рабастан и Дориан молчали, предпочитая остаться в стороне — каждый по своим причинам.

МакКиннон заметила, как Каллисто сникла под грузом оскорблений, и её взгляд загорелся решимостью.

— Напомни-ка, Треверс, почему у тебя до сих пор нет девушки? Точно — потому что ты моральный урод и немощный! — парировала Марлин, вставая на защиту подруги. — А тебе, Мальсибер, лучше бы помолчать. На тебя и так никто не кинется, невесту родители подыщут, и та будет тебе изменять с первым симпатичным парнем.

— Ты мерзкая грязнокро... — начал Мальсибер, но ему не дали договорить.

— Силенцио! — взмахнула палочкой Каллисто, и с уст слизеринца сорвался лишь беззвучный шепот.

Он стоял, безмолвно шевеля губами и яростно размахивая руками, пока девочки с трудом сдерживали смех.

— Ходил бы так всегда — и жизнь была бы ярче, и трава зеленее, — с насмешкой бросила Каллисто, разворачиваясь к подругам.

С насмешками и победными улыбками гриффиндорки скрылись в своём купе, оставив слизеринцев в гробовой тишине. Остаток пути до Кингс-Кросс прошёл именно так — под аккомпанемент их беззвучной ярости.

Каллисто, выйдя из поезда, тут же принялась искать в толпе Амелию. Та всегда встречала её на платформе, но сегодня её нигде не было видно. Спутать её с кем-то другим было невозможно, да и зрение у Каллисто было отменное. Неужели о ней забыли?

Внезапно её мысли прервал знакомый голос:

— Блэк!

Джеймс, запыхавшийся и сияющий, подбежал к ней, отряхивая плащ.

— Ты едешь с нами! Ну, то есть со мной и родителями, — выпалил он, не скрывая восторга.

— Что?! — от неожиданности Каллисто чуть не подпрыгнула.

— Чему удивляешься? Мама узнала, можем ли мы забирать тебя из Хогвартса, чтобы и твоя воспитательница отдохнула, и тебе одной не было скучно. Она согласилась! Мы довезём тебя прямо до приюта и наконец-то увидим Белль!

Каллисто замерла, переваривая услышанное. Не дав ей опомниться, Джеймс с весёлым вздохом схватил её за руку и потащил за собой к ждущим родителям.

— Мам, пап, вот она!

— Здравствуйте, мистер и миссис Поттер... Спасибо, вы не обязаны... — неловко опустила глаза Каллисто, чувствуя, как на душе от такого жеста становится тепло.

— Что ты, милая! Мы с радостью будем тебя сопровождать, — мягко улыбнулась Юфимия. — К тому же, с Джеймсом тебе точно не будет скучно.

— Ну что, в путь? — весело подмигнул Флимонт.

Оба подростка согласно кивнули.

И в этот момент Каллисто точно поняла: это Рождество скучным не будет.