Can anybody hear me?

С че­го все на­чалось? Не знаю, да и за­чем. Прос­то в один не са­мый прек­расный мо­мент я по­нял, что уми­раю. 

      Как так по­лучи­лось? Не по­вери­те, сам не имею пред­став­ле­ния об этом. Мо­жет, все­му ви­ной от­сутс­твие у ме­ня дру­зей. Или же то, что ро­дите­ли спла­вили ме­ня к ка­кой-то прес­та­релой родс­твен­ни­це, ког­да мне бы­ло пять лет. Нет, ско­рее все­го, ви­ною бы­ло то, что в пер­вый же день мо­его пре­быва­ния в мо­ем но­вом до­ме, что на­ходил­ся в со­рока ки­ломет­рах от го­рода, я упал в ко­лодец. Да, вот та­кой я не­ук­лю­жий. Да­же не пом­ню, как упал ту­да. Мо­жет, спот­кнул­ся или еще че­го, это уже не важ­но. За­то я пом­ню, как кри­чал, звал на по­мощь. Пом­ню, как ник­то так и не ус­лы­шал ме­ня. 

      Я про­вел в том ко­лод­це ночь, хо­лод­ную и пу­га­ющую. Я боль­ше не кри­чал и не сры­вал го­лос, да­бы ме­ня кто-ни­будь ус­лы­шал. На­вер­ное, я прос­то по­нял, нас­коль­ко это бы­ло бес­по­лез­но. И тог­да я умолк, за­мол­чал нав­сегда. Прос­то осоз­нал, что ме­ня ник­то не ус­лы­шит. Воз­можно, я бы и про­вел свои пос­ледние дни в этом ко­лод­це в ка­кой-то глу­ши, до­жида­ясь сво­ей смер­ти от пе­ре­ох­лажде­ния или из­не­може­ния, ес­ли бы не ка­кой-то маль­чиш­ка, чей мяч со­вер­шенно слу­чай­но уго­дил пря­мо в ко­лодец. Да­же не мо­гу пред­ста­вить, что он чувс­тво­вал, ког­да вмес­те с мя­чом об­на­ружил по­лумер­тво­го пя­тилет­не­го маль­чиш­ку.
Но мы, ка­жет­ся, отош­ли от из­на­чаль­ной те­мы мо­ей ис­то­рии. Ког­да же я все-та­ки сло­мал­ся? Я мог бы пе­речис­лять бес­ко­неч­ное мно­жес­тво при­чин, но не на­шел бы сре­ди них ни од­ной вер­ной. По­чему все так? Хо­тел бы я знать. Или не хо­тел?

      На­до по­мень­ше об­щать­ся с пси­холо­гами. Хо­тя, ду­маю, не ско­ро я по­паду на оче­ред­ной се­анс мис­те­ра Лон­га или мис­те­ра Чжон­га, да и к мисс Лив вряд ли заг­ля­ну в бли­жай­шее вре­мя. Ах да, как же я мог за­быть про мис­те­ра и мис­сис Пок, нет мне про­щения. Пе­речис­лять по­имен­но имя каж­до­го мо­его пси­холо­га или пси­хи­ат­ра бес­по­лез­но. Их слиш­ком мно­го. А все по­чему? По­тому что мои лю­бимые ро­дите­ли ре­шили, что с по­мощью та­ких се­ан­сов смо­гут зас­та­вить ме­ня за­гово­рить, на­ив­ные. За дол­гие две­над­цать лет я не про­из­нес ни зву­ка, да и за­чем? Все рав­но ме­ня ник­то не ус­лы­шит. А ведь все на­чина­лось так бе­зобид­но. Это был школь­ный пси­холог, мис­тер Вул. Ме­ня от­пра­вили к не­му пред­ки пос­ле мо­его двух­не­дель­но­го мол­ча­ния. Ни­чего пут­но­го он из ме­ня вы­тянуть не смог, по­это­му по­сове­товал мо­им ро­дите­лям об­ра­тить­ся к спе­ци­алис­там. Эти спе­ци­алис­ты по­сове­това­ли пой­ти к дру­гим, пос­ледние ска­зали, что за­рубеж­ные пси­холо­ги дол­жны по­мочь. Ну ко­неч­но. Но, как бы грус­тно это не зву­чало, ни фран­цуз­ские, ни не­мец­кие, ни бри­тан­ские, ни ка­над­ские, да во­об­ще ник­то не мог по­мочь мне. Они вби­вали мне в го­лову ка­кие-то мо­тиви­ру­ющие шту­ки, но те аб­со­лют­но не дей­ство­вали. Да, я неп­ра­виль­ный че­ловек.

      Прав­да, мисс О­усен, пси­холог из Шве­ции, смог­ла по­гово­рить со мной, не ус­лы­шав ни сло­ва от ме­ня. Мне бы­ло де­сять, ког­да ро­дите­ли при­вели ме­ня к ней. Она сра­зу мне пон­ра­вилась. Доб­рая улыб­ка и та­кие же доб­рые гла­за, а в кар­ма­не у нее всег­да бы­ли мят­ные ле­ден­цы. "Как же она смог­ла по­гово­рить со мной?"- спро­сите вы, на что я от­ве­чу: Язык жес­тов.

      Я ни­ког­да до встре­чи с мисс О­усен не ду­мал о та­ком спо­собе об­ще­ния, а ког­да она пред­ло­жила мне поп­ро­бовать, я был удив­лен. На са­мом де­ле, это толь­ко со сто­роны ка­жет­ся, что все эти жес­ты, что все это до жу­ти слож­но. Но вы­учив нес­коль­ко слов, лег­ко вы­учить и ос­таль­ные. Это не так уж и труд­но.

      Да, с О­усен у ме­ня все бы­ло прек­расно, мне нра­вил­ся ее ме­тод. Но он не нра­вил­ся мо­им ро­дите­лям, все-та­ки это не тот ре­зуль­тат, ко­торо­го они ожи­дали. И вновь мой пе­ре­езд, на этот раз в Нор­ве­гию. Не ду­май­те, я не заб­ро­сил это де­ло. Об­щать­ся с по­мощью жес­тов, на са­мом де­ле, очень кру­то. Я еще дол­го учил все, до­водя до со­вер­шенс­тва, по­ка сме­нялись мои пси­холо­ги. Пом­ню, од­нажды я по­пал к пси­хи­ат­ру, мис­те­ру Джоб­су, стран­ный он ста­рик и слиш­ком то­щий. Слиш­ком.

      Воз­можно, спи­сок этих имен по­пол­нялся бы еще очень и очень дол­го, ес­ли бы не раз­вод ро­дите­лей. При­чина, по ко­торой раз сло­мал­ся, но­мер трид­цать пять. Отец за­явил, что ему не ну­жен сын тряп­ка, что ему не ну­жен я, и ушел. А вмес­те с ним уш­ла и доб­рая часть на­шего се­мей­но­го бюд­же­та, обес­пе­чива­ющая мне всех этих пси­холо­гов.

      Ког­да они раз­ве­лись, я был в Шта­тах у оче­ред­но­го пси­холо­га, по­это­му ма­ме приш­лось уго­вари­вать от­ца зап­ла­тить за мой пе­релет об­ратно в мир кен­гу­ру и эв­ка­лип­то­вых ми­шек.

      Что я чувс­тво­вал, воз­вра­ща­ясь пос­ле дол­гих лет ски­таний до­мой? Не знаю, пус­то­ту? Об­легче­ние? Боль­ше не бу­дет этих встреч, од­носто­рон­них и оди­нако­вых бе­сед. Бу­дем лишь мы с ма­мой и на­ши проб­ле­мы. Прек­расная ком­па­ния, не прав­да ли?

      Тем вре­менем, се­реб­ристая ма­шина, в ко­торой я не­пос­редс­твен­но и на­ходил­ся сей­час, подъ­ез­жа­ла к до­му. К мо­ему до­му. Бы­ло нес­ложно объ­яс­нить­ся с так­систом в а­эро­пор­ту, ку­да мне на­до. Бу­маж­ка с ад­ре­сом и два де­сят­ка аме­рикан­ских дол­ла­ров сде­лали свое де­ло. Но те­перь, ког­да я был в нес­коль­ких де­сят­ках мет­ров от сво­его до­ма, мне нуж­но бы­ло объ­яс­нить­ся с со­бой.

      Ве­щей у ме­ня бы­ло не мно­го, часть приш­лось ос­та­вить в США, часть уле­тела в Па­риж. У ме­ня ос­тался лишь рюк­зак, ко­торый я взял с со­бой в са­молет. По су­ти де­ла, в нем ни­чего та­кого не бы­ло. Ста­рый пле­ер, пот­ре­пан­ный мо­биль­ник (я им поч­ти не поль­зо­вал­ся, так за­чем тра­тить­ся на но­вую мо­дель, по­лупус­тая бу­тыл­ка ко­лы и кар­манный Граф Мон­те-Крис­то. Не знаю, за­чем он мне, не осо­бо лю­бил чи­тать. Ес­ли мои ве­щи ре­шили по­лучить фран­цуз­ское граж­данс­тво, то при­дет­ся прой­тись по ма­гази­нам. Не мог же я веч­но хо­дить в од­ном и том же).

      Так­си ос­та­нови­лось нап­ро­тив не­боль­шо­го дву­хэтаж­но­го свет­ло-жел­то­го до­ма с си­ней че­репи­цей, та­кого же, как и все ос­таль­ные на этой ули­це. Сов­сем кро­хот­ная лу­жай­ка пе­ред до­мом, где рас­по­лага­лись не­боль­шие клум­бы с раз­ны­ми крас­ны­ми и си­ними цве­тами. У до­рож­ки, ве­дущей пря­миком к до­му, раз­местил­ся поч­то­вый ящик. 

      По­кинув са­лон ма­шины и ос­то­рож­но зак­рыв за со­бой дверь, я поп­ра­вил рюк­зак на спи­не и бро­сил еще один взгляд на дом, преж­де чем по­дой­ти к не­му бли­же. Как же ми­ло бы­ло со сто­роны от­ца ос­та­вить его нам. Са­ма Щед­рость.

      Нем­но­го по­мед­лив, я нап­ра­вил­ся к до­му. У са­мой ме­ня вдруг ох­ва­тила па­ника. Как я бу­ду тут жить? Что те­перь бу­дет? И дру­гие воп­ро­сы за­пол­ня­ли мой мозг, не да­вая да­же се­кун­ды на раз­мышле­ния. Ве­ро­ят­но, я бы так и прос­то­ял на по­роге сво­его же до­ма, ес­ли бы не мать, что уви­дела ме­ня в ок­но и пос­пе­шила от­крыть дверь.

      Я ви­дел­ся с ро­дите­лями нес­коль­ко раз в год, но с каж­дым го­дом это ста­ло про­ис­хо­дить все ре­же и ре­же. На Рож­дес­тво и мой день рож­де­ние они обыч­но при­сыла­ли от­крыт­ки, ста­рались при­ез­жать и са­ми, но уже дваж­ды я праз­дно­вал в оди­ночес­тве. На са­мом де­ле, в этом нет ни­чего осо­бен­но грус­тно­го. Прос­то еще один обыч­ный день, ни­чем не от­ли­ча­ющий­ся от дру­гих дней.

      Ког­да мать по­каза­лась на по­роге, мы сто­яли мол­ча с ми­нуту, смот­ря друг на дру­га. Она не из­ме­нилась внеш­не с на­шей прош­лой встре­чи. Все те же свет­лые во­лосы и доб­рые гла­за. Чи­тать мыс­ли я, к со­жале­нию, не умел, так что го­ворить о ее внут­реннем сос­то­янии мне бы­ло труд­но. Воз­можно, она бы­ла оби­жена на от­ца, расс­тро­ена его пре­датель­ством, ис­пу­гана. Я то­же бо­ял­ся.

      Чуть улыб­нувшись, ма­ма об­ня­ла ме­ня и пот­ре­пала за во­лосы.

      - С воз­вра­щени­ем,- про­шеп­та­ла она мне на ухо.

      Мы прош­ли внутрь, пос­ле то­го как ма­ма на­конец-та­ки от­пусти­ла ме­ня. Не то, что бы я не ску­чал по ней и не хо­тел об­нять, прос­то мне не хо­телось де­лать это на по­роге до­ма. 

В до­ме все бы­ло об­став­ле­но так же, как и в пос­ледний раз, ког­да я был здесь, го­да три на­зад. Бе­жевые сте­ны, пар­кет, бе­лые крес­ла и ди­ваны, кар­ти­ны и фо­тог­ра­фии, ук­ра­ша­ющие сте­ны, ак­ку­рат­ные книж­ные стел­ла­жи и мно­гое дру­гое, что есть в каж­дом до­ме. 

      Сняв обувь, я про­шел в нос­ках в гос­ти­ную.

      - Ты, на­вер­ное, ус­тал,- пред­по­ложи­ла ма­ма, идя за мной.- Я те­бе обус­тро­ила ком­на­ту на вто­ром эта­же, ты мо­жешь там пе­ре­одеть­ся, умыть­ся и пос­пать. Стоп.

      Ма­ма вни­матель­но ос­мотре­ла ме­ня с ног до го­ловы, обош­ла кру­гом, заг­ля­нула в при­хожую и вер­ну­лась об­ратно. Вид у нее был оза­дачен­ный.

      - Где твои ве­щи?- спро­сила она. 

      Хо­роший воп­рос, на са­мом де­ле.

      По­жав пле­чами, я про­дол­жил гу­лять гла­зами по гос­ти­ной.

      - Ты не хо­чешь спать?- по­ин­те­ресо­валась ма­ма, про­ходя ми­мо ме­ня на кух­ню, что так же рас­по­лага­лась на пер­вом эта­же.

      Не ус­лы­шав от­ве­та, она по­вер­ну­лась ко мне.

      - Я выс­пался в са­моле­те.

      Она тя­жело вздох­ну­ла и зак­ры­ла гла­за. Ей все это да­валось тя­жело, но это бы­ло луч­ше, чем ни­чего.

      - Хо­рошо,- ска­зала она, вновь по­вора­чива­ясь в сто­рону кух­ни.- Тог­да ты мо­жешь по­ка ос­мотреть свою ком­на­ту, а я при­готов­лю что-ни­будь по­есть. Ты бу­дешь есть? От­ка­зы не при­нима­ют­ся!

      Улыб­нувшись са­мому се­бе, я бро­сил взгляд на лес­тни­цу, ве­дущую на вто­рой этаж. Поп­ра­вив рюк­зак за спи­ной, я по­шел на­верх.

      Не труд­но бы­ло до­гадать­ся, где бы­ла моя ком­на­та. Я в ней ос­та­нав­ли­вал­ся каж­дый раз, ког­да при­ез­жал до­мой. Дом. Стран­ное сло­во. По идее, я же дол­жен ис­крен­не ра­довать­ся сво­ему воз­вра­щению, но я не ис­пы­тывал ни­чего по­доб­но­го. Воз­можно, мне прос­то не­куда бы­ло воз­вра­щать­ся, я не счи­тал это мес­то сво­им до­мом. Со­вер­шенно.

      Вой­дя внутрь ком­на­ты, я вздох­нул. Мо­жет, я и не счи­тал это мес­то сво­им до­мом, но эту ком­на­ту я лю­бил. Она бы­ла иде­аль­на для ме­ня, здесь бы­ло все, что мне нуж­но. Кро­вать, тум­бочка, шкаф для одеж­ды, пол­ки для вся­кой вся­чины, при­битые к сте­не, пись­мен­ный стол, на ко­тором те­перь кра­совал­ся но­ут­бук (не­уж­то по­дарок от­ца) и стул, ко­торый бу­дет слу­жить мне ве­шал­кой для одеж­ды ве­рой и прав­дой.
Ски­нув рюк­зак со спи­ны, я бро­сил его на кро­вать, а за­тем лег и сам. Так я и про­лежал нес­коль­ко ми­нут, ус­та­вив­шись в бе­лый по­толок, не ду­мая ни о чем, по­ка не ус­лы­шал ма­мин го­лос, зо­вущий ме­ня есть.

      На са­мом де­ле, я жут­ко хо­тел есть. Сколь­ко я ле­тел в са­моле­те? Не мень­ше вось­ми ча­сов, де­вяти? И все то вре­мя я спал. Вот так взял и вы­рубил­ся, и ник­то не до­думал­ся раз­бу­дить ме­ня, ког­да раз­да­вали зав­тра­ки и обе­ды. Бла­го, ког­да са­молет на­чал при­зем­лять­ся, я прос­нулся сам. 

      За­то спать не хо­телось во­об­ще. Это­му пос­по­собс­тво­вала и рез­кая сме­на по­ясов. Я не ско­ро при­вык­ну к это­му. Мож­но ска­зать, я от­пра­вил­ся в бу­дущие на один день, ког­да по­кинул шта­ты и по­летел сю­да. Да, вот они, ма­шины вре­мени. Шаг вле­во, шаг впра­во, и ты уже пе­ресек гра­ницы прос­транс­тва и вре­мени.

      Бро­сив быс­трый взгляд на ча­сы, что сто­яли на тум­бочке, я за­метил, что сей­час бы­ло не так уж и поз­дно. Все­го ка­ких-то один­надцать ча­сов ве­чера. Или уже но­чи? Все рав­но, бы­ло уже до­воль­но-та­ки тем­но.

      В ком­на­те бы­ло не­чего де­лать, по­это­му я ре­шил спус­тить­ся вниз к ма­тери. С кух­ни при­ят­но по­тяну­ло сы­ром, что оз­на­чало лишь од­но. Ма­ма го­тови­ла пиц­цу.

      Ок­ры­лен­ный бо­жес­твен­ным за­пахом, я на крыль­ях люб­ви по­летел на кух­ню. Воз­можно, пиц­ца бы­ла не са­мой по­лез­ной пи­щей, но я был бы да­же рад пор­тить свое здо­ровье по­еда­ни­ем пицц. Мно­го пицц не бы­ва­ет.

      Ус­лы­шав мои ша­ги, ма­ма обер­ну­лась и по­дари­ла мне свою улыб­ку.

      - Я сов­сем за­была, что в хо­лодиль­ни­ке нет еды,- ска­зала она, про­дол­жая ви­нова­то улы­бать­ся.- Но я от­ко­пала пиц­цу, ты не про­тив?

      Я по­качал го­ловой, про­дол­жая вды­хать ча­ру­ющий аро­мат. Еще чуть-чуть, и я зах­лебнусь в собс­твен­ных слю­нях.

      - Са­дись за стол,- ука­зала ма­ма, воз­вра­ща­ясь к пиц­це. 

      Пос­лушно сев, я при­нял­ся ждать. Сей­час я ощу­щал свой го­лод, как ни­ког­да преж­де.

      Спус­тя нес­коль­ко ми­нут пе­редо мной пред­ста­ла го­рячая сыр­ная аро­мат­ная и не­сом­ненно вкус­ная пиц­ца. Прав­да, приш­лось по­дож­дать еще нем­но­го, что­бы она ос­ты­ла, а ма­ма за­вари­ла чай. Но это то­го сто­ило.

      Я не мо­гу опи­сать сло­вами свои ощу­щения, ког­да вку­сил не та­кой уж и зап­ретный плод. Пред­ставь­те, то вы не ели сут­ки, а за­тем вам пре­под­несли на се­реб­ря­ном блю­деч­ке с зо­лотой ка­емоч­кой ва­шу лю­бимую еду. Пред­ста­вили? Те­перь ум­ножь­те это чувс­тво в де­сят­ки раз, и ву­оля! Вот, что я ис­пы­тывал в этот миг.

      Ти­шину, во­царив­шу­юся сей­час в на­шем до­ме, на­руша­ло лишь ти­канье ча­сов и мое гром­кое чав­канье. Сло­ва бы­ли аб­со­лют­но бес­по­лез­ны, но ма­ма, ви­димо, ду­мала по-дру­гому и ре­шила на­чать со мной ди­алог. Или мо­нолог. Без раз­ни­цы.

      - Ты же по­нима­ешь, что мы в нем­но­го зат­рудни­тель­ном по­ложе­нии, да?- уточ­ни­ла она и, дож­давшись мо­его кив­ка, про­дол­жи­ла.- Не ду­маю, что мо­гу поз­во­лить те­бе спе­ци­аль­ную шко­лу или обу­чение на до­му, да и с пси­холо­гами при­дет­ся за­вязать. 

      Я вни­матель­но слу­шал ее, до­едая вто­рой ку­сок. Будь моя во­ля, я бы съ­ел и тре­тий, и чет­вертый. Но не хо­чу рис­ко­вать.

      - Я по­гово­рила вче­ра с ди­рек­то­ром мес­тной шко­лы, мис­те­ром Бай­ро­ном,- го­вори­ла ма­ма, не под­ни­мая глаз с пиц­цы на ме­ня.- Он мой ста­рый зна­комый, он хо­чет по­мочь нам, по­мочь те­бе с уче­бой. 
Отор­вавшись от пиц­цы, она пос­мотре­ла на ме­ня.

      - Ты мо­жешь сда­вать док­ла­ды, эс­се, дру­гие пись­мен­ные ра­боты,- по­яс­ня­ла мать.- Уро­ки, ра­зуме­ет­ся, ник­то не от­ме­нял,- ска­зав это, ма­ма чуть улыб­ну­лась.-Но Том обе­щал по­гово­рить с учи­теля­ми. К то­му же, это пос­ледний год, да и учить­ся ос­та­лось все­го нес­коль­ко ме­сяцев. Мы же спра­вим­ся, да?

      Я не знал, что ей от­ве­тить. Нет, ме­ня сов­сем не пу­гала эта шко­ла с ее ци­нич­ны­ми уче­ника­ми, ко­торые мо­гут ме­ня зап­росто из­бить или убить, уни­зить... Ко­го я об­ма­нываю? Мне бы­ло страш­но. Нем­но­го.

      Ма­ма все жда­ла от ме­ня ка­ких-ли­бо дей­ствий. Черт. Она же ста­ралась для ме­ня, не бро­сила ме­ня од­но­го на про­из­вол судь­бы, ког­да ее са­му бро­сили, а я тут, как пос­ледняя ба­ба. 

      Под­нявшись с мес­та, я обо­шел стол и об­нял мать. Что­бы она зна­ла, что я здесь и я ее не бро­шу. В от­вет она при­об­ня­ла ме­ня и пох­ло­пала по спи­не.

      Отс­тра­нив­шись от нее, я вновь уви­дел на ее ли­це не­пони­ма­ющее вы­раже­ние ли­ца.

      - Так, где же твои ве­щи?- спро­сила она.

      Я не мог не улыб­нуть­ся.

      - Они окуль­ту­рива­ют­ся в Па­риже.

      Удив­ленно пос­мотрев на ме­ня, ма­ма улыб­ну­лась.

      - Они опять от­пра­вили твой ба­гаж в Ев­ро­пу?- я кив­нул.

      По­чему опять? По­тому как ког­да я был в Юж­ной Аме­рике, мои ве­щи от­ды­хали где-то в Ми­лане, а ког­да я при­был в Нью- Й­орк, они бы­ли на пол­пу­ти в Хель­син­ки. Мож­но ска­зать, мои фут­болки, брю­ки, джин­сы, ру­баш­ки и белье жи­вут сво­ей жизнью и ус­тра­ива­ют та­кие ве­селые ту­сов­ки.

      - Лад­но, у ме­ня еще ос­та­лись ве­щи тво­его от­ца, они дол­жны по­дой­ти те­бе по раз­ме­ру,- ска­зала ма­ма, под­ни­ма­ясь со сво­его мес­та и уби­рая та­рел­ку с ос­татка­ми пиц­цы в хо­лодиль­ник.

      Со скорбью в гла­зах про­водив пиц­цу взгля­дом, я пе­рек­лю­чил­ся на ма­му.

      - За­чем мне но­сить ве­щи от­ца?

      - Ты же не пой­дешь зав­тра в шко­лу в этих не­выно­симо уз­ких джин­сах и фут­болке?- ус­мехну­лась ма­ма. А по­чему нет? Что пло­хого в джин­сах и фут­болке? Сей­час все так хо­дят. Что слу­чилось с то­бой, са­мая мод­ная ма­моч­ка Авс­тра­лии?

      - Вот ви­дишь,- про­гово­рила она, не дож­давшись мо­его от­ве­та.- Ут­ром я поз­во­ню в а­эро­порт и поп­ро­шу ра­зоб­рать­ся с тво­им ба­гажом,- по­дой­дя ко мне ма­ма рас­тре­пала мои во­лосы.- Вот уви­дишь, мед­ве­жонок, все у нас бу­дет пре­вос­ходно.

      С эти­ми сло­вами она по­кину­ла кух­ню.

      - Толь­ко не за­сижи­вай­ся до­поз­дна, мед­ве­жонок,- до­нес­ся до ме­ня ее го­лос.

      Толь­ко не за­сижи­вай­ся до­поз­дна. Сто­ит ли го­ворить, что в эту ночь я аб­со­лют­но не смо­гу зас­нуть?

      Я ша­тал­ся по до­му, заг­ля­дывал в хо­лодиль­ник, ста­ра­ясь не смот­реть на ос­татки пиц­цы. Но мои же­лания бы­ли про­тив ме­ня, а вмес­те с ни­ми мой мозг и мое те­ло. Взяв с со­бой ку­сок пиц­цы и ста­кан во­ды, я под­нялся в свою ком­на­ту.

      Рас­пра­вив­шись с кус­ком, я еще дол­го не мог сом­кнуть глаз. Нет, ме­ня не тер­за­ли ка­кие-то сом­не­ния, тре­воги, опа­сения по по­воду мо­ей но­вой жиз­ни. Прос­то не хо­телось спать. Это все рез­кая сме­на ча­совых по­ясов, я еще дол­го не смо­гу при­вык­нуть.

      Плюх­нувшись на кро­вать, я дос­тал пле­ер с на­уш­ни­ками из рюк­за­ка. Нуж­но най­ти пес­ню, ка­кую-ни­будь ко­лыбель­ную. Жаль, но та­ких пе­сен у ме­ня не име­лось, а я вряд ли смо­гу ус­нуть под го­лос Бил­ли Джо. Или смо­гу? По­пыт­ка не пыт­ка, как го­ворит­ся.

      Вклю­чив пер­вую по­пав­шу­юся пес­ню, я зак­рыл гла­за. К нес­частью, это бы­ла од­на из са­мых энер­гичных пе­сен в мо­ем плей-лис­те. Сто­ит ли го­ворить, что этой ночью я так и не зас­нул?