Basketboys. When the sun goes down

Оригинал http://ficbook.net/readfic/824034

Описание

Они думали, что кроме баскетбола у них не может быть ничего общего, но у жизни на это совершенно другие планы. Она сорвет с них маски быстрее, чем выигрышный мяч попадет в кольцо, и это только их заслуга. 

1 глава

song: A-HA – Velvet (replay)

Он часто спрашивает себя - зачем он берет с собой на пробежку наушники? Мысли всегда заглушают музыку. Им вторят лишь глухо отдающиеся в ушах шаги и ровное, благодаря дыханию, биение сердца.

Хотя, конечно он знает, зачем. Только это совсем никому не нужно.

О чем парень думает на этот раз? Отнюдь не само- и мирокопание. Луи просто смотрит вокруг, ощущая, как его наполняет сладкий воздух утренней улицы. Пахнет дождем и чем-то волнительным. Город начинает пробуждение.

Для шатена это все в новинку, поэтому он специально побежал туда, где еще не успел побывать. Новое место принимает его, сопровождая серыми тучами и таким же серым, необычайно ровным асфальтом под кроссовками.

Шаг, и еще шаг, и еще - как удары мяча или сердца, даже биты в наушниках стучат в такт. В эти моменты Луи чувствует свое тело лучше, чем когда-либо. Каждая его клеточка живет, дышит, работает. Ноги мягко 

отталкиваются от земли, и парень летит мимо дверей открывающихся кафе и цветочных магазинов. Мышцы приятно напряжены, парень даже доволен собой.

Но музыка в плеере меняется на более спокойную, на Луи находит легкая ностальгия. Он вновь оглядывается, вспоминая свой город, и, закатив глаза, думает, что люди бывают правы.

Куда бы мы не уехали - мы всегда берем с собой себя.

Солнце на горизонте слабо пробивается сквозь тучи, озаряя самые верхушки деревьев нежным золотистым светом. Луи бежит ему навстречу, пытаясь разглядеть сквозь парковую листву горизонт. Птицы поют ему о чем-то важном, но их прерывает трель телефона. Парень нехотя останавливается, тяжело вздыхает и продолжает слушать рингтон. Посмотрев куда-то в небо, он вытирает лоб тыльной стороной ладони, тянется к маленькой набедренной сумке.

Это пишет мама. Ее Томмо снова бегает слишком долго, и она беспокоится, не опоздает ли он в школу. Луи улыбается экрану мобильного.

Он думает о ней, в голове сразу же всплывает знакомый аромат жасмина и барбариса, такой привычный для них обоих.

Пора заканчивать пробежку, и парень, отметив для себя, что это было очень вдохновляюще, возвращается домой.

***

Школа не выглядит мрачной даже с фоном в виде темно-серых облаков. Наоборот, она кажется чем-то хорошим, теплым, уже почти родным.

Луи думал и надеялся на это, переступая порог. И гром не грянул, и он не умер из-за внезапного взгляда всех и вся. Да, просто ученик, просто новенький. Лишь пара девчонок бросает на него кокетливый взгляд, но парню все равно. Он пришел сюда не за этим.

Найти кабинет не стоило особого труда, только звонок, оповещающий о начале первого занятия, застал Томмо в дверях. Было немного неловко, но все же не так, как в паршивых подростковых фильмах. Учитель улыбнулся.

- Луи, да? Луи Томлинсон? 

Шатен кивнул и опустил глаза вниз, ожидая не слишком-то нужного представления классу. Но его, к счастью парня, не последовало. Мистер Мартин настоял на том, чтобы Луи сел рядом с голубоглазым мальчиком за третьей партой.

Томмо был рад этому. Место довольно неприметное, а блондин выглядел очень милым и грустным. Парень любил таких людей, он видел в них отголоски своей тоски. Все начиналось неплохо.

Математика тянулась медленно. Шатен не слишком понимал ее, даже несмотря на то что преподаватель объяснял предмет совсем легко. За пару минут до звонка Луи видит, как тоненькая рука соседа мягко пододвигает к нему аккуратно сложенный листочек. Записки - фетиш парня, и он с удовольствием разворачивает его. Ровным, красивым почерком на бумаге выведено "привет :) ".

На лице Томмо появляется чуть заметная улыбка.

Л: Привет, как ты уже понял, я - Луи :)

?: Я - Найл. Добро пожаловать к нам :) Выглядишь ты не слишком радостным.

Л: По-моему, я не печальнее тебя :)

Н: Если хочешь - можешь остаться со мной. Я буду твоим куратором здесь.

Луи не успевает дописать, звонкая трель рассекает школьные коридоры, ученики лениво потягиваются. Парень смотрит на Найла и видит, что тот в ожидании ответа.

Шатен кивает и улыбается, сосед же остается задумчив. Это совсем не напрягает. Это здорово.

***

В столовой шумно. Томмо и его новый друг садятся за столик возле входа. Блондин говорит, что это самое лучшее место, чтобы ознакомиться с учащимися. Хотя, он тут же даже со смехом соглашается, что это, в общем-то, не очень нужно.

Смех и улыбка у Найла просто потрясающие, но все равно грустные.

Парни едят запеканку, яблоко и чай, они оба не голодны.

- Чем ты занимаешься, Лу? - спрашивает наконец блондин, вертя в руках фрукт.

- Баскетбол, Ну! - передразнивает его тот, надеясь на скорое близкое общение. И он не прогадывает, замечая слабый огонек в глазах соседа.

Найл кивает, рассказывает о школьной команде-чемпионе. Для Луи это очень интересно. Пожалуй, это единственное, что ему вообще интересно. Мама обещала попадание сына в одну из команд города. Хотя, от нее здесь мало что зависит.

- А капитан? Кто у вас капитан?

- Видишь, стоит у стены, справа от нас?

Томмо поворачивает голову, ища глазами сам не зная кого. Но, кажется, спортивная интуиция его решила не подводить. 

По ту сторону столовой, в компании двух парней и нескольких девчонок, громко заливается смехом высокий парень. Он одет в белую обтягивающую футболку и не менее обтягивающие черные джинсы. Внутри Луи что-то ёкает, он отмечает отличную фигуру баскетболиста.

Когда шатен, забыв о всех приличиях, любуется на беспорядочные кудри парня, он вдруг натыкается на настойчивый взгляд его зеленых глаз. Они сверкают совсем недобро, и Томмо спешно отворачивается обратно к Найлу.

Парень краснеет, и блондин, выдержав паузу, без запинки спрашивает его об ориентации, серьезно нахмурив свои светлые бровки.

Луи доверяет ему, и они оба приходят к выводу, что Гарри Стайлс очень красив.

- Как мухоловка, знаешь? - прибавляет парень, глядя куда-то сквозь шатена.

- Да. - вздыхает в ответ тот.

***

Первый день в школе проходит весьма сносно. Томмо и Найл обмениваются телефонами, желая друг другу удачного дня. Луи еще не знает, чем займется сегодня, но и домой особо не спешит.

Он идет медленно, вяло перебирая глазами улицу, стараясь запомнить все детали, хоть и не понятно, к чему все это. Парень вспоминает свою старую школу, тренировки, команду.. Бесцеремонно брошенные ради сомнительной цели с полным отсутствием какого-либо драйва.

Шатен снова вздыхает, упиваясь своим прилюдным одиночеством. Пальцы рук немного сводит, и их кончики мгновенно воспроизводят ощущение мяча в ладонях, его шершавую, округлую поверхность.

Вечером тренировка, Томмо мысленно присвистывает. Жизнь не преподносит ему сюрпризов - дорога неизменно ведет Луи к дому. Под окнами он замечает свежепосаженные цветы. Сочетание бежевого и красного радует глаз.

Парень звонит несколько раз в дверь. Тишина, и он, закатив глаза, лезет в сумку. Не глядя туда, шатен рукой нащупывает то блокнот со стихами подруги, то ею же сплетенные фенечки.

Она была совсем молодой.

Наконец, пальцы цепляются за связку ключей. Дверь открывается со скрипом, впуская Луи в импровизированную оранжерею. Пахнет жасмином и супом. Мама, видимо, ушла.

Одинокая записка на кухне не сразу привлекает внимание голодного парня.

"Сынок, я была сегодня у отца. Лучше бы, конечно, не ходила. Он не станет тренировать тебя, но я была так же и у тренера команды вашей школы. Завтра твоя первая тренировка, она будет после уроков. Обед на плите, опаздываю на собеседование. Люблю тебя."

Луи качает головой, на бумаге видны следы слез. Мама снова принимает все близко к сердцу.

Обед проходит спокойно, парень даже не думает об уроках. Вся эта затея - показать себя хорошо в первые дни перед учителями - почему-то кажется глупой и стереотипной. Поднявшись наверх, он опять замечает новые цветы. Наконец дом обретает былой запах, родную красоту. Всем без этого сложно.

Книги летят в сторону, тетради остаются нераскрытыми. Луи даже не злится на себя за то, что сейчас не в состоянии нормально заниматься. Мысли далеко за пределами как дома, так и школы, даже мира, быть может.

Он снова мечтает о том Великом Олимпе, который так манит с самого детства. 

И не беда, что его отец вновь не принял ни его, ни его стремления к баскетболу. Томмо может сам, и он сделает это. Не важно, сколько боли ему причинят обстоятельства и родные люди. Потому что боль - на время, а будущая победа - навсегда.

***

Лужи отражали солнце, лениво переваливающееся к горизонту. Было холодно, но больше внутри, чем снаружи.

Луи не обращал внимание на окружающих его людей и машины. Птицы смолкли, теперь то, о чем они пели, он знал и сам. Он всегда это знал.

Завороженно шатен следил за мячом, что так упруго отпрыгивал от земли, возвращаясь прямо в замерзшие руки. Каждый стук был песней, все дальше уносившей Томмо в собственные размышления.

Казалось бы - запримеченная еще утром баскетбольная площадка, и парень уже в игре. В игре с собой, со своим внутренним "я", даже с самой игрой. Мяч плавно пикирует в корзину, все так же находясь за пределами разума Луи. Тело играет, превосходно играет.

Мозг целиком и полностью погружен в себя.

И мамины слезы, и отец, через столько лет снова не принявший сына, и завтрашняя тренировка, и новая команда, Найл, новый дом.. Калейдоскоп медленно заворачивается в непонятную кашу, сверкая в голове неоновыми звездами, сфокусировавшимися на броске.

Десятый из десяти удачных, этот летит мимо кольца. Парень дернулся, вспомнив о Гарри. Он - капитан команды, а значит, Луи будет видеться с ним каждый день, играть в одном зале, если все удастся.

Жить одной жизнью. 

Это странно и ни на что не похоже. Тот недобрый взгляд Томмо запомнил хорошо. Запомнил и простил, скоро все выяснится. 

Мяч отскакивает от железного круга, прыгает по площадке, катится через дорогу и плавно скрывается в кустах. Шатен замешкался и теперь вздыхает, направляясь за ним.

Не дойдя двух шагов, стоя еще на дороге, он слышит пронзительный гудок. По проезжей части летит красный кабриолет. Оттуда на всю улицу доносится музыка и смех. Все с тем же оглушительным сигналом машина проносится мимо пошатнувшегося Луи. Ветер касается его лица, парень смотрит вслед уносящимся ребятам.

Он не видел, кто был за рулем.

2 глава

После интенсивной пробежки настроение Томмо было на подъеме. Ветер растрепал волосы парня, и тот пришел домой лохматый. Мама заботливо причесывала его и рассказывала о своем собеседовании.

Она снова всем понравилась. Луи рад за нее, но когда мать спрашивает его о новых друзьях в школе, он отмалчивается.

Найл ясно дал понять, что чужие уши ему не нужны. Хоть и было непонятно, почему же он тогда так легко впустил шатена в свой круг, но тот собирался всеми силами оправдывать его доверие. Поэтому он был крайне рад, когда, схватив сумку с невыполненными уроками, направился в школу. Томлинсону там нравилось, новая обстановка всегда служила источником его вдохновения.

***

- Найл, ты чего?

Луи удивленно хлопает глазами, но поддается другу, который внезапно волочет его в другую от нужного кабинета сторону. Блондин крепко вцепился в него своими ручонками и следовал по коридору тихо, как мышь.

Когда они нырнули в небольшой проем в стене, Найл жестом показал ему «молчать». Любой другой на месте Томлинсона мог бы смело уйти, оттолкнув от себя странного парня, но шатену даже интересно, и он не смеет прерывать этот своеобразный тайный ритуал.

Друг робко выглядывает из убежища, но тут же прыгает обратно. Он прислоняется к стене и, закрывая глаза, сильно втягивает воздух сквозь стиснутые зубы.

- Она сегодня еще прекраснее..

Блондин шепчет будто самому себе. Луи притих совсем, он лишь следит за движениями Найла. Выглядит он не возбужденно, а, скорее, восхищенно. Румянец на его щеках с каждой секундой становится ярче. Томмо нравится, как сейчас выглядит его друг.

Он улыбается и заглядывает за угол. Такое он видит впервые.

В коридоре открыта всего одна дверь, и это дверь в библиотеку. На пороге стоит миниатюрная девушка, увлеченно разглядывая книгу в бледных руках. 

Кроме голубых волос она отличается от остальных таким же печальным видом, что Томмо узнает в Найле. Они похожи, очень похожи, не внешне, но каким-то внутренним излучением скорби. 

Луи хорошо это чувствует.

Скрывшись обратно в закуток, шатен еле слышным шепотом спрашивает, кто эта девушка.

- Это Эли. Она… Черт. Ты сам все видишь. Я не знаю никого чудеснее, чем она.

Томмо снова улыбается. Влюбленность – величественное, светлое чувство. Лишь бы парень не оцарапался. 

Девушка уходит, совсем не замечая шпионов. Найл долго смотрит ей вслед, огорченно вздыхает. 

Томлинсон хлопает его по плечу, одобряя выбор: такие нимфы хорошая пара для друга. Тот же, проникшись большим доверием, отвечает:

- Спасибо, Лу. Кажется, ты говорил что-то о тренировке сегодня? 

- Да. Она после этого урока.

Блондин качает головой.

- Не знаю, как ты хочешь себя вести с ними, но будь осторожен. Они цепкие ребята, не терпят конкуренции. Если ты чего-то стоишь, конечно.

Луи смеется и соглашается. Но действительно, стоит ли?

***

Song: Lupe Fiasco – Go To Sleep 

(replay)

Волнение медленно прокрадывалось в нутро парня. Перед ним была дверь в зал, буквально пытающий изнутри криками и смехом. Луи сразу понял, что команда там дружная. Дружная, и это совсем не значит, что дружелюбная. Голубоглазый, молясь всем существующим богам, сильнее сжал в руке сумку и вошел в спортзал. 

Это была воистину «минута славы», после чего ребята отвернулись, вернувшись к игре и мячам, казавшимся в их ладонях победным кубком.

Томмо с интересом разглядывал игроков, что с остервенением носились по площадке, буквально терроризируя баскетбольное кольцо. Волнение немного стушевалось, уступая место стеснению. Ребята были и выше, и буйней, увлеченней, несмотря на то, что тренера в зале не было.

Томлинсон скоро вошел в раж чувствами. Услышав знакомый запах, увидев до дрожи родной фасон формы парней, которая порой даже снилась шатену, сдержаться он не смог, пусть и хотел этого. Кинув сумку, он подлетел к свободно скачущему от кого-то мячу и, поймав его в воздухе, развернулся, сделал прыжок и стремительно запустил его в корзину. 

Кажется, ответная тишина оглушила.

- Эй?

Чуть хриплый, глубокий голос окликнул его со спины. Луи обернулся, вглядываясь в черты лица подходящего к нему парня. Внутри снова произошла перемена, на этот раз там образовался поистине тупик.

Тупик под названием «Гарри Стайлс».

Кудрявый сощурился, ответно рассматривая новенького, что так внезапно взбудоражил всю его команду. Он явился, видимо, только что – нелепая синяя повязка на лбу еще не сползла, форма была свежей, а сам зеленоглазый выглядел бодро и решительно. Только вот решительно для чего – оставалось загадкой.

- Какого хера ты тут выпендриваешься? 

Гарри толкает Томмо в плечо. Тот делает шаг назад, сглатывая ком в горле. Если бы лишь страх сковывал взгляд, ах, если бы!..

Чертово благоговение. Словно лампочка над головой, словно бред сумасшедшего, Томлинсону вдруг до тошноты от самого себя хочется броситься к стройным ногам Стайлса, хочется молить прощения, только вот кто знает - какого, блин,прощения? В чем он провинился перед этим внезапным богом, что даже хмурится чересчур эффектно? Луи мысленно сплевывает, досадуя на разыгравшуюся натуру. Кудрявый чуть не побить его хочет, а тот вздумал молиться.

Ну что за идиоты?

- Что не так?

- Не трогай мяч.

Зеленоглазый очень груб. Не слишком вежливо попросив Томмо покинуть площадку, он машет остальным рукой, давая знак продолжать игру. Кажется, весь мир облегченно вздыхает, когда шатен берет сумку и проходит на трибуны. Там он роняет голову в ладони, жмурясь, как от солнца. Томлинсон не особо понял, что произошло между ним и Гарри, даже несмотря на то, что его это зацепило, парню он не понравился явно. Что ж, это немного взаимно. 

Совсем немного, черт.

Тренер задерживается. Луи робко следит из-под челки за игрой. Столько номеров, а перед глазами лишь один – двадцать первый номер, каштановые кудри, хитрый взор, грациозность, присущая разве что кошкам. Каждый жест, шаг, бросок Стайлса полны гармонии холодной стали и бурной энергии реки. И да, это все идет в тотальный разрез со словами зеленоглазого. 

Саймон, к счастью, не дает Томмо сломать размышлениями голову, наконец войдя в зал. Настрой на баскетбол слегка пропал, так же как и азарт. Шатен уже не чувствует запах игры, он чувствует желчь. Правда, это совсем не мешает.

*** 

Чем дальше в лес – тем больше дров. Луи каждый раз, когда удачно бросает мяч в корзину, слышит, как тот громко припечатывает к полу растущее напряжение. Тренер одобряюще кивает головой, игроки подхватывают все на ходу, даже изредка переговариваясь с новеньким, - раздражения Гарри с лихвой хватает на весь зал.

Он пожирает шатена нетерпеливым взглядом, при любой, даже самой незначительной возможности выхватывая у него мяч. Кажется, будет совсем обычно, если он сейчас же зарычит, как раненый тигр. Или, быть может, хуже.

И Томмо понимал это. Как бы ни хотелось верить в обратное, он четко видел перед собой одно – парень годился Стайлсу именно в подметки. Его неуклюжесть и плавность движений кудрявого были несравнимы, тот просто рвал площадку, выгибаясь в прыжках словно пантера. И плевать, что Луи прыгал лучше.

Остальных игроков Томлинсон обходил на раз-два, практически не напрягаясь. Он всегда умел и умеет сейчас чувствовать любой ветер в команде, побуждение, угадывать следующий шаг, бросок, чуть ли не слово. К его счастью, это тоже не осталось незамеченным. 

В том числе и той божественной персоной, с которой тягаться было сложнее. И, как назло, именно его действий парень не мог угадать. Он не смотрел за ловкими руками, за поворотом корпуса. Томмо легко пропускал мячи, глядя прямо в зеленые глаза.

Гарри – прямо как паршивых американских фильмах – Стайлс.

Тренер улыбается. Черт знает, увидел ли он то, что хотел, или же у Саймона просто хорошее настроение, но после сигнала об окончании тренировки, мужчина первым делом подходит к шатену.

- Ну что же, Луи, я рад, что твоя мама все-таки привела тебя к нам!

Только вот смотрит он почему-то не на Томлинсона.

- А, так это и есть тот сопляк, для которого бегала и просила его мамаша?

Команда прыскает, кудрявый самодовольно косится на краснеющего парня. Подкол засчитан, стыд вмиг охватывает Томмо, заставляя в сотый раз чему-то внутри перевернуться. Если Гарри и бог, то уж точно не тот, которому нужно бы молиться.

*** 

Народу в раздевалке не убавлялось, за одним исключением. Ребята переодевались, ходили в душ, обсуждали предстоящие соревнования. Работу нужно было проделать большую. 

Томлинсон проводил взглядом вихрем вылетевшего чуть ли не прямо из зала Стайлса. Команда заметила странную реакцию, начав громко размышлять, что же все-таки случилось с их капитаном. Опоздания, вспышки гнева, ранний уход.. Чего они только не перебрали. Томмо в списке возможных причин не было.

Конечно, Луи догадывался, что сам того не желая, он составил зеленоглазому конкуренцию, хоть и незначительную. Но ведь это могло бы быть только на руку, так зачем же жечь мосты, сбегая с тренировки во избежание драки?

Кто-то шепнул, утопая в голосах остальных, что новенький сегодня отличился. Правда, шатену это совсем не польстило. Что бы ни было, его мирок заметно пошатнулся за эту пару часов, причем, не в лучшую сторону.

Парень не хотел ссориться. Он просто хотел играть в баскетбол и желал, чтобы Гарри улыбался не только кольцу, когда попадал в него мячом.

И за все это хотелось размазать кудрявого по стенке.

*** 

Мама устроилась на работу. Об этом шатен узнает из очередной записки, так сладко отдающей пряным запахом аниса. Вечер лениво тянется, ровно так же, как тянется удовольствие Луи после тренировки, когда тонус мышц начинает потихоньку спадать, уступая мозговой активности.

Уроки сделаны лишь наполовину, когда тишина дома сталкивается со знакомой пронзительной трелью мобильного.

- Бу? Черт, чувак, как я скучаю!..

Это звонит Стен. Самый близкий, самый далекий, родной и чужой теперь друг, что громко чавкает в трубку, кричит туда же и безостановочно ржет, как конь. И вот именно такого его Томлинсон любит.

Или любил.

- Что ты думаешь о поддельных идеалах? 

Стен в замешательстве. В самом деле, это не лучший вопрос посреди разговора о надоевших учителях, но парень на другом конце провода все понимает. Даже то, что у друга, видимо, появилась новая пассия.

Томмо отвечает, что, наверное, сегодня же и пропала.

3 глава

Томмо проснулся уставшим. Вернее, не столько уставшим, сколько вымученным тем самым днем, который еще толком и не успел начаться. Было чувство, будто этот самый день уже был пережит, будто он по умолчанию плохой и всем известный. Но у мира были на это другие планы.

По всему дому пахло свежими фруктами. Клубника, черешня смешивались с запахом цветов, образуя терпкий букет бодрости и, несмотря на нее, внутреннего спокойствия. Луи не думает, что все плохо. Ведь сегодня непременно самый лучший день. 

И разве есть разница, что не в его жизни?

Парень смотрит на себя в зеркало, лениво блуждая взглядом по крошечным капелькам на его щеках, лбу. Холодные, они сначала немного жгли кожу, но потом отдали ей всю свою живость, и голубоглазый буквально видит, как лицо наполняется светом. Он не хочет расставаться с этой влагой, ставшей подобно ручью, что прошел через розово-цветочный фильтр.

Но мама зовет его вниз, предупреждая, что если сын пойдет сегодня на пробежку, то она кинет все и побежит следом.

Сын смеется в ответ. Разве его Йоханна сможет бросить свой магазинчик? Да даже не свой, любой, где есть ее любимые пионы. Да она за них душу отдаст, прибавив напоследок с точностью до наоборот переделанную поговорку о детях и цветах жизни.

И это даже лучше, чем просто хорошо. Луи гордится ею, о чем и сообщает маме, захлопывая за собой дверь. Ведь она знает, о чем нужно думать. Она всегда все знала, к сожалению.

*** 

Найл привычно тих. Он судорожно пожимает плечами, когда Томмо говорит о прошедшей тренировке. Парень отвечает, что не все чувства, показываемые людьми - настоящие. Луи кивает, спрашивая его об Эли.

- А что она?

- С каких пор тебе нравится?

- Я не знаю.

Блондин бормочет, что уже давно перестал вести счет времени. Он разделяет все на "до" и "после" девушки, не запоминая иных событий, кроме случайных встреч где-нибудь в школе. Друг рассказывает, как однажды встретил ее на улице, возле реки, она гуляла со своим псом. Было довольно темно, поэтому Найла она не заметила.

Томлинсон думает минуту, а затем спрашивает, почему же тот не подошел к ней.

- Шутишь? Я даже заговорить с ней не посмею.

Парень отворачивается. Луи просто сидит и смотрит ему в затылок, растерянно хлопая глазами. Не посметь - не значит трусить. Он тихо, стараясь не спугнуть голубоглазую пташку, которая пока что робко присела на ладонь, интересуется, в чем же дело.

Найл медленно достает из рюкзака блокнот, аккуратно вырывает оттуда листочек и все тем же старательным почерком начинает выводить буквы. Много букв.

Шатен ждет, слегка барабаня по столу пальцами, не обращая внимания на гам большой перемены. Здесь все намного важнее, чем в том муравейнике.

Наконец, друг заканчивает писать, придвигает лист к Томмо и снова отворачивается.

"У каждого в жизни бывает «тайный властелин», Энди, некто, обладающий, сам того не ведая, необъяснимой властью над тобой. Это может быть парень в шортах, подстригающий вашу лужайку, или женщина, выдающая вам книги в библиотеке, – едва знакомый человек, за которым вы бы последовали, если бы однажды, придя домой, обнаружили на автоответчике его послание: "Брось все. Я люблю тебя. Поехали вместе во Флориду"

Томлинсон молча разглядывает бумажку. Маленькие, ровные буковки. Большое, пылающее сердце. Из глубины сознания всплывает "Жизнь несправедлива. Действительно несправедлива" - окончание этой цитаты*, он поворачивается на шорох вбок.

Блондин в упор смотрит на него.

- Какой парадокс, правда? Когда единственный недостаток человека в том, что этих самых недостатков нет. Я вздохнуть боюсь, кажется, она тут же исчезнет.

И опять перед глазами Луи белесый затылок. Что же это такое? Парень переводит взгляд на записку. 

Власть. Власть, к которой боишься прикоснуться, даже дышать, без которой свет меркнет, а ты держишь гребаные три слова внутри, для чего? Для чего ты бросаешь внутренний огонь в ледяную воду, утопая там, довольствуясь одним на двоих воздухом, не давая себе даже шанса.

Откуда ему знать о любви, что не смеет назвать свое имя? О юношах, в чьи волосы вплетены мертвые цветки**. Томмо не ведает этого. Только жгучее желание обладать, кричать, пылать движет его душой.

И он не смог бы добровольно отказаться от сливочной кожи и глубоких глаз, во имя спасения другого человека от себя самого. Эгоизм, и шатен с белой завистью восхищается Найлом.

Конечно, Гарри тут не при чем?

*** 

Если Найл по-прежнему тих, то столовая по-прежнему шумна. Друзья толком и не знают, зачем они сюда пришли, пища для ума им обоим заменяет ту гадость, которую поглощают здесь ученики.

Так, чтобы совсем не потерять связь с жизнью.

Они берут какой-то сок, наслаждаясь сладким запахом, исходящим с кухни. И такое бывает, обман чувств. 

На самом выходе Томлинсон замечает, как к нему пробирается Майк - парень из баскетбольной команды. Он спешно сует в руки шатена листок. Луи удивляется, насколько скрытны иногда люди, насколько немы. И не важно, школа это, или твое я.

- Здесь адрес. Будь там сегодня в 9, не забудь спортивную форму.

Майк снует обратно, впрочем, никого этим не расстроив. Томмо пожимает плечами - тренировки сегодня нет, так хоть чем-то будет занят вечер. Пока даже не интересно, чем именно.

*** 

Путь домой казался весьма долгим. В памяти то и дело всплывали обрывки фраз, картинки сегодняшнего дня. Луи, на самом деле, хотел бы помочь. Он всегда видел в этом свое предназначение, и теперь, встретив заблудшую душу, хотел бы направить ее.

Только знать бы, куда именно.

Парень все еще пребывал в восхищении, поражаясь смелости, иначе не назовешь. Найл был не из тех, кто дорожит собственной репутацией, но из тех, кто дорожит чувствами других. И разве есть разница, делает ли он что-то неверно, или поступает правильно? Добрыми намерениями выложена дорога в Ад, бесспорно.

Но что, если агония уже внутри тебя?

___________________________________________________________________________

* - цитата из книги Дугласа Коупленда, "Generation X"

** - идет обращение к стихотворению Альфреда Дугласа "Две Любви". Настоятельно советую вам прочесть его, дабы лучше понять задумку этой сюжетной линии.

4 глава

Song: The Glitch Mob – Fortune Days

Луи вышел из дома немного раньше, чем следовало бы. Еще в своей комнате из приоткрытого окна он почувствовал ядреный запах поздней весны. Казалось, что это какой-то зов, клич, которому пробуждаются все инстинкты парня. 

Вечерней улице долго ждать его не пришлось.

Сверившись с картой, Томлинсон повернул на запад от дома, туда, где сейчас томным бордово-красным цветом тлел закат. Шатен всматривается в него, в очередной раз сетуя на то, что человечество не изобрело такой вещи, как фотографирование взглядом. Иначе, Томмо был бы знаменит.

Романтику неоспоримо разбавляла баскетбольная форма на его теле. Несмотря на то что было прохладно, она грела.

Хотя, может, голубоглазый все путает, и воздух именно сегодняшнего вечера был слишком напряжен и раскален, прожигая волнение в груди? Как знать, но парень точно чувствовал себя не в своей тарелке.

Свернув туда, где фонари совсем перестали светить, Луи прислушивается. Знакомый гул и стук мячей. Еще немного, и он будет на месте.

Возле маленькой баскетбольной площадки всего один фонарь и две импровизированные трибуны. Напоминает камерную сцену, а уж действия на ней точно не походят на мыльную оперу.

Вся команда. Все 15 человек ютятся на небольшом островке бетона, прыгая в такт нескольким мячам. Корзины, благо, две. Томмо чувствует какой-то необъяснимый уют, но продолжается это не долго. 

Завидев парня, ребята присвистнули. Шатен сглотнул ком в горле, наблюдая, как медленно и угрожающе к нему поворачивается бог сегодняшней встречи. Снова недобрый блеск зеленых глаз в полумраке, и Томлинсон уже порядком жалеет, что его не сбила машина.

Сейчас бы Гарри не летел к нему, раздраженно заламывая пальцы.

- Опять ты?!

Парень буквально набрасывается, повторяя свое излюбленное движение - удар в плечо. Луи отшатывается, не решаясь даже пискнуть что-то. Слишком остро пахнет духами Стайлса, его телом.

И злобой, от которой тот чуть не воет.

- Какого хуя ты снова приперся к нам, а?

Он прав, конечно прав. С чего это, действительно, Томмо решил равняться с ним? Пока кудрявый думает, куда бы еще ударить, сзади подходят остальные ребята. Майкл пытается сказать что-то, защитить, но Томлинсон практически не слышит разговоров. Самому ему что-то сказать кажется совсем необязательным. Сердце колотится рвано, стуча в висках, кровь приливает в голове, в глазах мутнеет. Парень слабо понимает, что вообще происходит и почему небо стало вдруг в разы темнее. Он видит лишь стройную фигуру и кулак, готовый в любое мгновение сорваться ему по лицу.

- Да вы все охуели что ли?! - орет зеленоглазый на игроков, затем возвращаясь к Луи. - Отвечай, блять!

Шатен смотрит на растерянную команду. И вздохнуть страшно, и хочется. Хочется, чтобы Гарри еще раз прикоснулся к нему. Взгляд мечется, плечо саднит. Как глупо сейчас себя чувствует парень, как нелепо. Но нужно отвечать за свои действия.

Пусть даже ты не сильно-то и виноват.

- Тренер взял меня к вам.

- А я не беру.

- Это не тебе решать, есть такое слово - "команда"..

- Да неужели, блять?! - взрывается в ответ кудрявый, внезапно оказываясь совсем близко. Слишком близко. - А есть такое слово "пошел, сука, нахуй из моей команды!"

От громкого крика Томмо вздрагивает. Звук ударяется о стены, гремит эхом с сознании, обидой в сердце. Ребята отходят дальше, синхронно с поднимающейся рукой Стайлса. Но голубоглазый не может сделать ни шагу в сторону. Пусть так будет.

Ведь Гарри так близко. 

И ничего.

От ветра немного слезятся глаза, но взор все равно различает два темных силуэта. Они двигаются медленно, словно парят, - два парня с трибуны, которых по началу Луи даже и не заметил в темноте. Было ли в них что-то демоническое, или же просто шатену так показалось из-за их черных глаз, но когда рука брюнета перехватывает кулак кудрявого в воздухе, у Томлинсона перехватывает дыхание. 

- Тише, Хаз.

Голос тихий, певучий. Луи прислушивается, все еще находясь в оцепенении, пока распаленное ночью и страхом воображение подрисовывает подошедшим по паре черных крыльев за спиной.

- Зейн, не лезь..

Но Зейн, кажется, против. Он шутя отталкивает Стайлса от его жертвы, затем тягуче, придирчиво осматривает того с ног до головы. В глазах парня Томмо улавливает недобрые искорки, противоречащие внезапной широкой светлой улыбке.

Второй парень, кажется, Лиам, грубо здоровается с Томлинсоном, отчего тот в который раз вздрагивает. Какая к черту команда, когда ангелы смерти уже здесь?

- Зачем ты так с мальчиком? Смотри, как на нем хорошо сидит форма.

Голубоглазый не успевает даже толком смутится, когда кудрявый басит на всю площадку, четко отделяя каждое слово:

- Я не хочу, чтобы этот сопляк был в нашей команде.

В ответ ему раздается только смех. Лиам, предполагая, что "мальчик может быть вовсе не тем, за кого себя выдает", предлагает пари. Тут же голос подают и другие ребята, радуясь мирному разрешению конфликта. Но Зейн стремительно поворачивается к ним. Взмахнув пару раз невидимыми ни для кого, кроме Луи, крыльями, в момент затыкает команду.

- Сыграйте один на один. Если выиграешь ты, Хаз, то мальчик уйдет не тронутым, - зачем-то подмигивая, почти шепчет Лиам, - но если он выиграет, то его попка останется с вами.

- Сука!

- Я согласен.

Но Томмо уже никто не слушает. 

*** 

Song: The Glamour Manifesto – Nuclear Me

Стук, стук, стук. Ребята на трибунах, сердце в пятках, взгляд Гарри на мяче. Луи боится того момента, когда парень поднимет глаза. Ведь придется смотреть в ответ, да и игра начинается как-то некстати. Но пара криков подбадривают игроков, приходится пытаться забыть все, что окружает. Только площадка, кольцо и мяч. Стайлса тут нет.

Но от кого же тогда так палит жаром?

- Ноль-ноль!

Голос Зейна смеется над баскетболистами, начиная шуточный бой и нешуточное пари. Они с Лиамом переглядываются и хитро смотрят на Томлинсона. Как будто они знают, что сейчас он будет сражаться за трофей с самим трофеем. Что ж, кто бы струсил?

Кудрявый срывается с места, легко уворачиваясь от соперника, проходит всего лишь в паре миллиметров от него, чуть сбивая настрой своим запахом. Несколько широких шагов, и вот легкий, порхающий прыжок. Первое очко получил тот, кто должен бы получать все на свете, в том числе и поражение от Томмо, иначе никак.

Зеленоглазый подмигивает, грубо пихая мяч в руки парню, отдавая инициативу. Момент, и вот он уже возле своего кольца. Весьма обаятельная оборона.

- Мяч у Луи, вы только взгляните! Кажется, этому котику совсем не хочется играть.

Но комментарии Лиама вовсе не смущают шатена. Он бьет мячом по земле, обводя его вокруг себя мучительно долго. Гарри готов в любое мгновение перехватить, щурясь, словно распаленная игрой кошка. Вот где зверек-то!

Движения становятся все медленнее, Луи специально замедляет ход, пропуская даже пару ударов сердца, что несмотря на это все же бешено скачет в такт трясущимся рукам.

Шаг влево, вправо, отступ, снова вправо - и вот случайный и долгожданный пробел. Стремительно и рвано Томмо прыгает, высоко, скользя взглядом по гладкой поверхности окантовки кольца. Руки метнулись вверх - мяч в корзине. Стайлс шикает, трибуны смеются. Это было легче, чем казалось.

- Вот это удар! Гарри Стайлсу стоило бы засунуть свое пижонство подальше, иначе он рискует проиграть все и вся! - Зейн хихикает в импровизированный микрофон.

- Заткнись!

- Гарри Стайлс сейчас будет удален за неспортивное поведение. 

Кудрявый сплевывает, снова глядя на Луи. Приподнимая бровь, парень шепчет, подходя ближе:

- Попробуй еще раз.

Доверия это не вызывает, но Томлинсон не слишком волнуется. Ударив пару раз мяч о площадку, он имитирует бросок, ударяет еще раз, обходит с другой стороны, но в тот момент, когда ноги отталкиваются от земли, он успевает разглядеть лишь пронзительный блеск зеленых глаз.

Грубый удар телом о тело и шатен практически отлетает в бок. Теперь мяч у того, кто не позволил ему приблизиться к кольцу. Гарри наигранно дует губки, изображая уточку, дразня и преодолевая пространство площадки неторопливой походкой. 

- Упс.. - Зеленоглазый двумя пальцами сваливает мяч в корзину. Трибуны снова смеются, Зейн и Лиам считают очки.

- Кажется, сегодня кому-то придется совсем тяжко.

*** 

Время летело быстро. В любой другой момент Томмо бы начал сравнивать его с полетом птицы в предрассветную секунду*, но сейчас в голове было совсем не то. Да и хорошо, иначе за таким ураганом, как Гарри Стайлс вовсе и не поспеешь.

Оставалось лишь сбивчиво дышать, глядя, как вокруг, словно закручивая в спираль, мечется за мячом и обратно кудрявый, превосходя, кажется, даже себя самого-божественного. И Луи ну не в жизнь не поверит, что его руки способны были сравнять счет. Зеленоглазый уже давно должен был разнести его, но очки равны. Не без гордости шатен взирает на восхищенную команду. Они-то видят двух капитанов, а вот Зейн и Лиам, наверное, лишь маленьких мальчиков. Не совсем приличные подколы, в общем-то, не слишком свойственные ораторам, коими они себя величают, громко проносятся над ночным небом.

- Двадцать-двадцать, матч подходит к концу. Следующий удар определит победителя! 

Глубокий вдох, еще, еще. Краем глаза Томлинсон замечает какое-то движение сбоку, но отвлекаться сейчас нельзя. Неуверенный шаг вперед, туда, где стучит мячом Гарри, наверняка прикидывая, в какую бы сторону бросить, как бы начать атаку. В воздухе висит напряженное молчание. 

Мысленно сплюнув и послав весь мир к черту, шатен решает идти напролом. Считая про себя, сам не зная, зачем, он подбегает к сопернику, по привычке протягивая вперед руки, лишь бы быстрее получить мяч, он проскакивает мимо.

Парни начали движение абсолютно одновременно.

Но сноровка не подводит. Легкий разворот, обход "по правому флангу", со стороны трибун, ему почти удается тронуть мяч, но кудрявый неожиданно тормозит, тело голубоглазого по инерции летит вперед. Впрочем, движуха пошла вовсе не слабая, он снова мечется в бок, тут же зачем-то сбиваемый с ног бешеным Стайлсом, который, очевидно, уже ни за что не отпустит мяч. До корзины два шага, один уже есть.

Томмо, словно в замедленной съемке, что с недавнего момента просто преследует его разум, наблюдает, как к краю площадки, по которой движется зеленоглазый, подходит Зейн, улыбаясь тому и выставляя вперед ногу. Тормоза не срабатывают и Гарри запинается, падает, хоть и не выпуская мяч из рук. 

Томлинсон озирается, мысли в голове заполняет дикий крик соперника. О коленку ударяется злосчастный мяч, голос Лиама громко прерывает негодование на трибунах:

- Давай, Луи, мальчик ведь встанет.

Беспомощно, все так же оглядываясь, шатен кидает мяч почти не глядя, уже не дрожащие руки, конечно, попадают. Только.. Что происходит?

Гарри вскакивает, набрасываясь на Зейна. Ор о том, что Малик идиот стоит на всю площадку, но тот лишь улыбается в ответ. Кто-то из ребят поднимается, крича что-то матное, но теперь в ход идут уже "крылья" и черный взгляд Лиама. Трибуны скулят и снова занимают нейтральные позиции. 

- Пошли, игрун, довезу тебя до угла! - хохочет брюнет, слегка толкая рассерженного парня в спину. Тот брыкается.

- Ты что, совсем дебил? Должен был выиграть я!..

- Но ты проиграл, - разводит руками друг. 

Кажется, все баскетболисты мира почувствовали себя сейчас обманутыми. Эта парочка вновь щебечет, что оставаться здесь больше нет смысла, сегодня удача покинула зеленоглазого и вряд ли вернется. Тем более, с Луи они могут встретиться и потом. На тренировке, к примеру.

Томмо проводил компанию взглядом, тут же переводя его на трибуны. В воздухе пахнет недоумением. Истеричный смешок слетает с губ шатена, когда он прислушивается к кузнечикам, что в разнобой твердят какую-то ерунду.

"Он сдался"

"Гарри Стайлс отдал команду"

"Этот парень не стал спорить"

Он просто сдался. В чем же подвох?

*** 

Song: Florence + the Machine – Over the Love 

Ночь тихо катилась по наклонной. Сейчас она вовсе не казалась величественной, как было обычно для Луи. Сегодняшняя ночь была убежищем для обманутого парня. Луна светила так ярко, так участливо, что просто уйди домой было бы предательством.

Мама давно спала. Вряд ли Йоханна волновалась за сына этим вечером, что не слишком-то странно. Кому-кому, а ей Томмо доверять может.

Медленно и лениво бредет шатен к аллее, на которой пусто и безлюдно, как будто на сцене. Сейчас там выступает холодный ветер, лучше ему не мешать. А еще лучше перестать думать о поступке Гарри, но разве можно?

Почему же не было обидно? Упрямо хотелось докапываться до правды, в крайнем случае - сыграть еще, да хоть тысячу встреч, лишь бы иметь шанс честно доказать свою способность быть частью того, что уже давно приняло Луи как своего. Баскетбол - дом для любого, впрочем, как и весь спорт, а Стайлс поджег этот самый дом и распахнул дверь.

Что же делать? Только ждать. Сейчас ничего особо и не сделаешь, ибоночью время стоит, идут только часы**.

И Томмо отпускает себя. Он просто идет к разноцветно-блестящим вывескам торгового ряда. Там еще есть народ, не одинокие случайные прохожие, а те, кто, как и он, вкушают весенний воздух, перемешанный с кофе и черт еще знает чем, но таким сладким, что хочется кричать об этом всему миру, что вот, ты здесь, ты видишь эти звезды и блеск реки, а они холодны и неприступны, не взрываются миллионами искр, как взрывается все внутри тебя.

Голубоглазый жалеет о безответности ночи.

Взгляд скользит вдоль залитого светом тротуара, затем немного выше. В душе становится тепло. Томлинсон просто обожает всякие антикварные лавки, да и вообще любые редкие мелочи. Магазин с украшениями из Перу - вообще что-то невероятное. Из приоткрытой двери доносится тягучая мелодия, взывающая уже знакомым зовом предков. Парень улыбается. Он нашел звезду этой ночи.

На витрине чего только нет. И разноцветные камни, сияющие бирюзой древних морей, и матовые россыпи, высеченные из каньонов.. Шатен хотел быть археологом, правда, в далеком детстве. Он вспоминает об этом, указывая продавцу на крошечный браслетик в самом углу. Из всех его камней сверкает только один. Ярко - голубой.

Доставая из сумки телефон, Луи представляет, как это украшение будет смотреться на руке Эли, как девушка, быть может, даже улыбнется. Наверное, она просто замечательная.

И непременно любит ночь.

- Найл? Ты спишь уже?

- Сплю.

- Я все равно приду. Только подумай, я приду к тебе ночью!

Как-то странно косится продавщица на хихикающего парня. Кто б ей объяснил, что если люди смеются под луной - это самое прекрасное, что происходит в их жизни. Потому что многие плачут.

Сверившись в очередной раз с картой, Томмо поворачивает на восток. Блондин живет не слишком далеко от него, и все бы ничего, да ночь - разлучница, и царство Морфея больше походит на разрушенный Эдемский сад, где и ловить-то больше нечего.

Не спал бы сейчас Найл, ах, если бы! Все бы стало в разы проще, и Томмо обязательно увел бы его из дома, показывая звезды и блеск реки, ночной воздух и ветер, пахнущий путешествиями и чем-то горько-несбыточным, и они бы кричали, обязательно кричали людям выходить из своих коробок, бросать свои дела и прыгать прямо в цветущие кусты, ледяную воду, в фонтаны, танцевать возле парков под фонарями, фотографировать рассвет и спать лишь утром. Кто придумал пропускать лучшее время суток?

Этот человек необычайно глуп.

Немного сожалея вновь, голубоглазый мягко сжимает в руке браслетик. У Найла свое царство, и ночь заменит его королева. Будет нечестно винить в этом друга, а лжи сегодня достаточно. 

Блондин выглядит совсем смешно, будто воробушек, только что выпавший из гнезда. Пригладив белесый хохолок, он интересуется, пусть и совсем без интереса, что же случилось.

- Вот, - Луи протягивает браслет, - подари его Эли.

Кажется, Найл не удивлен. Он лишь спрашивает, в чем смысл этого подарка. Вялое и ленивое "..но я же не могу" совсем не воспринимается Томлинсоном. Немного поежившись от ветра, он отвечает, что девушка просто должна знать - у нее есть человек, которому она нужна.

Без этого сложно всем, ведь так?

Затем Томмо прибавляет, что дарить нужно непременно рано утром, прямо перед уроками.

- Но Лу.. З-зачем?

- Иначе совсем банально!

Спросонья Найл соображает совсем туго. Но это ничего. У него есть его ночной страж Луи, и друг не даст ему потеряться одному в этом мире, словно самому настоящему воробушку, а Эли в этом поможет, обязательно.

Парни прощаются, блондин желает спокойной ночи. Голубоглазый лишь устало улыбается в ответ.

С приездом в этот город спокойствие больше не появляется. 

__________________________________________________________________________________

* - автор прибегает к цитате из книги О. Уайльда «О страстях и пороках» - "..им достаточно уйти не дальше, чем птица пролетает между предрассветными сумерками и рассветом.."

** - цитата из книги Э.М.Ремарка «Триумфальная арка».

5 глава

Ночь прошла на одном дыхании, но очень прерывистом и сбивчивом. Казалось, ее не было вовсе, Луи совершенно не выспался и чувствовал себя крайне плохо. Тело было тяжелым, в голове были какие-то абстрактные мысли, вяло и мягко давившие на разум. Но в школу идти все равно нужно, сегодня только четверг, а значит, разгар рабочей недели. И кто ее вообще выдумал?

Черт бы его побрал.

Кофе немного возвращает к жизни, болящие мышцы ног уже не кажутся чем-то чудовищным. Мама качает головой, не решаясь сказать и слова против "ночных похождений сына". Она уверена, ее мальчик сам поймет, что высыпаться не должен мешать даже баскетбол.

Хотя, в нем ли дело.

Йоханна пытается перевести тему, рассказывая что-то о работе и новом ухажере, пока Луи не особо и старается не пропустить все мимо ушей. Какие-то подарки от мужчины, снова цветы, домашняя оранжерея, школа сына.. О чем она вообще? Луи решает, что это не так и важно, лишь изредка кивая головой. Пусть остается тайной.

Стаскивая со стола сумку, парень думает о том, что неплохо бы освежиться. Плевать, что разум рисует ему пьяных пони в кроватях, отчаянно нужно просыпаться, хоть и не факт, что улица поможет. На пробежку времени уже нет.

Скользя по тротуару, Томлинсон в который раз погружается в пучину своих сознания и воспоминаний. Как он жил раньше, жил ли вообще, когда они со Стеном целыми днями зависали в скейт-парке, иногда разбавляя их баскетболом, когда бездумно шлялись по улицам, ни о ком не думали и не влюблялись, не хотели преклоняться перед кем-то, получая удары в живот. Раньше было совсем легко, а сердце не щемило.

И парень громко свистит на всю улицу, будя спящую у магазина собаку. Просто потому, что он хочет сказать миру, что он есть, он жив, и он не хочет сдаваться, несмотря на свою тревогу. Подумать страшно, ведь прошло всего 4 дня! Так и с ума сойти не далеко. Видимо, судьбы ломаются на удивление быстро.

*** 

Луи долго ищет в школе Найла. Там, где ему положено быть - его нет, столовая тоже встречает холодом. Случайно залетев в какой-то другой кабинет, полусонные глаза парня натыкаются на одного-единственного человека в классе. Сначала Томмо даже посмеивается про себя, думая - солнце ли так ярко светит, или друг съел лампочку?

Голубоглазый просто сиял. Кожа немного побледнела, оттеняя золотом волосы, которые были напрочь сбиты и растрепаны. Голос Найла звучал эхом и песней, приветствуя удивленного Томлинсона. Глаза горели холодными огоньками, в голове шатена всплыла строчка "выпускает искры на волю, что рвутся ввысь в нем". Да, именно так.

"Самое время вернуться к жизни".*

- Что случилось?

Друг и сам не знает. Луи скучающе оглядывает класс, пока догадки в его мозгу складываются в какой-то артхаусный пазл. Наверное, без Эли не обошлось.

- Что она сказала?

Блондин долго молчит, удовлетворенно закрыв глаза, а Томмо может поклясться, что слышит мурчание. И как-то тепло рядом с этим парнем, который, чуть прищурившись, вскоре просит разрешения присутствовать на сегонешней тренировке друга.

Эли - черлидерша, и сегодня они с баскетболистами тренируются вместе.

Почесав затылок и совсем плохо представляя девушку с помпонами, Луи, конечно, соглашается. Голубые глаза чуть уловимо говорят ему "спасибо", подсыпая на кожу горсти мурашек. Звенит звонок, и парни понимают, что их дальнейшее пребывание здесь чревато последствиями.

Вскакивая с парты, хватая за руку своего абстрагированного друга, Томлинсон, с каким-то отнюдь не странным волнением, понимает,что кабинет начинает заполняться одноклассниками Гарри. В голове проносится "пора валить..", шатен буквально рвется к выходу, но внезапно резкий толчок в грудь останавливает его. Лиам. Тот ухмыляется, осматривает с ног до головы, затем бросает взгляд на сцепленные руки парней.

Мгновение, и первый ангел смерти серьезен. Молча глядя на Найла, он стоит как вкопанный, пока блондин немного дергается, разглядывая пол и улыбаясь только-Луи-понятно-чему. Томлинсон тоже не двигается, следит, как сзади тут же подлетает Зейн и, округлив глаза, шипит и толкает в бок Лиама. Тот оборачивается, что-то шепчет в ответ. Затем подходит Гарри.

Это все происходит так быстро, что для Томмо люди становятся неразличимой массой, он видит лишь черный силуэт, чувствует запах злобы, уже привычно разбавленной терпкими духами. Стайлс проходит мимо, но, по иронии черт-знает-кого, в этот же момент и Луи дергается с места, случайно задевая свободной рукой руку парня. Нет, они не просто идут мимо, они мечутся. 

Шатен вылетает из класса, надеясь, что желание прикоснуться еще раз - пройдет, а чувство ожога чуть ниже локтя - ложь. Но разум отчаянно вопит, за что сегодня, зачем он и почему Гарри такой горячий? В прямом смысле. Томлинсон, стараясь не воспроизводить жар от тела кудрявого в своей голове, ускоряет шаг. Как бы не сгореть в кабинете директора за опоздание! Взади волочется Найл, чуть притихший разговором, но все такой же громкий эмоциями. 

Парней впускают без особых допросов, учитель тут же выходит куда-то, оставляя весь класс наедине. Становится шумновато, блондин медленно тянется к плееру, но вдруг зависает рукой в воздухе. Вздыхает.

- Нет, я не хочу сегодня слушать музыку.

А вот Томмо - не против, он спрашивает разрешение у друга, не без удовольствия принимая наушники. Голубоглазый кивает в ответ, затем роняет голову на скрещенные на столе локти, будто уходя в себя от шатена. 

Урок все равно тянется медленно. Переключая песни, Луи постоянно хмурится, понимая, что чувствует себя очень уставшим. После звонка он отдает плеер Найлу.

- Твой плейлист пахнет безысходностью, бро.

Тот молчит.

*** 

- Луи, а кто вчера выиграл? Ты, вроде, говорил о чем-то.. Я не помню, не знаю..

- Никто не выиграл. И, ради бога, перестань волноваться.

Но было уже поздно. От счастья почти ничего не осталось, Найл трясся, как осиновый листик, заламывал худые руки и почти заикался. Томлинсону бы и думать о чем-нибудь другом, а предстоящем Гарри, но волнение друга теперь целиком и полностью в его распоряжении. 

Пока они думают, что же это такое, почему между ними связь, будто между братьями, дверь в спортзал вдруг становится неумолимо близкой. Блондин начинает дышать чаще, как при родах, судорожно пытаясь успокоить себя.

- Найлуш, чшш, она тебя сначала даже не заметит, все будет хорошо. Ты мужик, ты горяч!

Истерический смешок, и ребята заходят в зал. Почти всей команде глубоко плевать на гостя, ей понятно, что тот, скорее всего, пришел поглазеть на девчонок, которых, к слову, в зале еще нет. Как грубо и пошло.

И, конечно, только один игрок крайне этим не доволен, пусть и не планируя сказать что-то против.

Напряженно, из-под челки, Гарри Стайлс следит за двумя парнями, что поднимаются вверх, на трибуны, то и дело импульсивно переговариваясь. Действует это, как красная тряпка на быка, и зеленоглазый прекрасно знает это, уже готовясь выкинуть парочку из зала. Все равно тренера еще нет.

Все равно ему ничего не светит.

- Сиди тут. Когда закончится тренировка, я подойду.

Найл послушно кивает, сильнее прижимая к телу свой рюкзак. Луи просит парня открыть глаза, но тот не поддается на "провокации". Мальчик и его "наставник" еще не знают, что первый в любом случае почувствует кожей, что она уже в зале, а второй так и не сможет понять, от чего горит кожа его собственная.

- Хаз, ты че встал?

Майкл и остальные шикают, что давно пора на разогрев и скоро придет Саймон. Тот, наконец, отворачивается от объекта своего изучения, это происходит равно в тот момент, как поворачивается к нему с трибун Томмо.

Как удачно они разминулись!

О приходе тренера оповещают его же громкие хлопки в ладоши. Мужчина хочет, чтобы игроки сели на нижние трибуны и хорошенько.. Заткнулись. По залу проносится усталый, неодобрительный ропот.

- Сегодня четверг, вы забыли? День тактики и стратегии.

Кажется, Луи начинает поддаваться на всеобщую тоску.

Саймон говорит медленно. Смакуя каждое слово, он рассказывает те прописные истины, что известны здесь всем, даже дрожащему вдалеке Найлу. Но и такое забывается, поэтому тренера прерывать не смеют. Когда проходит около десяти минут, а речь заходит о индивидуальных особенностях игры каждого в мире, мужчина обращается к Томлинсону с вопросом, кто же его любимый игрок?

- Айверсон. У него отличные прыжки.

- А, этот коротышка? Ты всем под эту американскую крыску косишь, да? - внезапно для всех вдруг басит Гарри, перекрывая своим хриплым смехом и парня, и тренера. На мгновение воцаряется тишина.

Саймон вздыхает, переводя взгляд на зеленоглазого. Кажется, такие выпады не новы в его практике. Немного откашлявшись, он просит Стайлса о том же - назвать любимого игрока. Показать, раз так, на кого точно стоит равняться.

- Джеймс. Ну, ЛеБрон, вы знаете. Что он в Кливленде творил, просто очарование!..

Почему-то захотелось сказать, мол, это моя фраза, какого черта ты ее употребляешь, внезапно вспомнив Стена и остальных. Почему-то совсем не захотелось сливаться с одобрительными свистами. Почему-то, но Томмо пропустил все мимо себя. 

Равно до того момента, как зал не наполнил визг. Сразу ясно, что пришли девчонки, что тренировки не получится точно, но всем как-то побоку. Луи озирается, ищет глазами Найла, чтобы запечатлеть своим несуществующим встроенным во взгляд фотоаппаратом лицо друга.

И он не прогадывает.

Блондин замирает, на мгновение кажется, будто он и вовсе меняет цвет кожи, как хамелеон, становясь вдруг румяным и бледным одновременно. Бесспорно, Эли он заметил, но что будет дальше?

А дальше - хуже.

Слышен чужой смех, холодный, какой-то не очень приятный, но звонкий и требовательный. Не повестись на него - трудно. Томлинсон поворачивается и даже чувствует, как дергается его глаз. Явился, второй ангел смерти.

Зейн здоровается с кудрявым, еще с парочкой из команды, и мирно занимает место рядом с блондином, совершенно плюющим на все остальное, что сейчас не захватывает его разум. Любовь не чувствует смерть, зато смерть прекрасно чувствует любовь.

И Луи смотрит на них, как завороженный, на таких вот двух разных. Друг Гарри и его друг. Инь и Янь. А у них со Стайлсом - хрень. 

- Эй, коротышка, там девчонки пришли, а ты на парней пялишься. Очарование, педик в команде!

Не сложно догадаться, кто, столь зеленоглазый, верно подмечает тонкости поведения шатена. Но вот понять - почему же тот сам не смотрит на черлидерш и каким боком ему удается избежать поучений Саймона, лишь кинувшего в его сторону грозный взгляд, - требует действительно много сил. Наверное. Если совсем не включать логику. Но, об этом чуть позже.

Томмо только сжимает сильнее зубы, выглядывая среди помпонов голубой хвостик, почему-то красной, как помидорка, девочки.

*** 

- Ну все, по домам!

Саймон прикрикивает, но сливается со всеобщим гулом ребят, уже абсолютно смешавшихся между собой. Спортсмены? Нет. Просто школьные друзья, влюбленные парочки, отвязные девчонки и крутые парни. Конечно, Луи никуда из них не входит.

Решив, что всем все равно наплевать, он таки идет тренироваться. Что-что, а мяч в корзину забрасывать тренера не требует. Раз, два, три, мяч улетает в другую сторону.

Паршивый американский фильм ставится на ре-плэй.

Шар скачет в сторону Эли, мирно обсуждающей со своей подругой по команде какую-то ерунду. Девушки настолько нелюдимы, что создается впечатление, будто им вовсе не тут надо быть, не вертеть в руках помпоны, а, скажем, отдыхать в древних храмах. О чем только не думаешь на тренировке, да.

Но мяч летит, Эли ловко подхватывает его, кидая обратно, Луи подмигивает ее подруге, сам не зная, зачем. Если что, можно потом сказать, что глаз дернулся. Всякое бывает.

Плавно обходя контур трехочковой линии, шатен разворачивается. Черти в его голове тут же прокляли самих себя, учуяв приближение Гарри. Еле уняв дрожь в руках, Томлинсон старается думать, что, господи, ну и ерунда. Спокойно обведи мяч, пробегись, подпрыгни, закинь. Все как всегда.

И действительно, как всегда, пока перед глазами не предстает сначала "чья-то" соблазнительная нога, а затем и медленно приближающийся пол. Больновато.

Томмо сразу понимает, что случилось. Он почти жалеет об этом, ведь легче всего изобразить синдром Дауна, когда на тебя вдруг устремляются все взоры. Хотя, заявление, что у парня его нет, достаточно спорное, ибо он с удивлением осознает, что тихо стонет, и вовсе не просто так, а от боли в ноги. Тут же к этому пикантному букету мальчишеских чувств прибавляется интимный жар на копчике, когда туда довольно грубо опускается рука Гарри. В зале очень тихо, поэтому кудрявый шепчет совсем ничтожно, так, чтобы слышала только жертва:

- В субботу соревнования, ты помнишь. Скажешь об этом Саймону - тебе крышка. Либо терпи, либо прощай, команда.

Потом он прибавляет еще что-то вроде "за вчерашнее" и "до новых встреч", но Томлинсону все равно. Копчик, ухо и нога пылают. Не эрогенные зоны, конечно, но все же могут оглушить так, что вскрик Найла почти не слышен. Блондин оказывается рядом довольно быстро.

И вот уж совсем не думается о каком-то позоре, и о том, что как-то глупо валяться вот так на полу, когда вокруг толпа абсолютно равнодушных к травме людей. Думается только о том, как восхищенно поглядывает Эли на блондина, который пытается поднять своего друга.

За это можно сказать Гарри "спасибо". Ну и послать потом, конечно.

***

Раздевалка была почти пуста. Почти, если не считать Луи, пыхтя натягивающего джинсы на перебинтованную ногу, Найла, молча теребящего в руках свой портфель, и.. Майкла, совсем не понятно зачем задержавшегося. 

- Почему Хаз к тебе так прикопался?

Интересно, почему Гарри называют Хазом? Томлинсон давно заметил эту особенность. Его "Томмо" пошло от фамилии, а что у зеленоглазого? Не особо важно. Сейчас не важно даже то, зачем Майклу расспросы. Вообще наплевать.

- Да черт его знает.

Мальчик смеется в ответ, пожав плечами. Затем он начинает еле слышно бормотать, почти себе под нос, что Стайлс очень странный человек. Получается так, что почти каждый в этой школе - открытая книга, все всё обо всем знают. Где ты живешь, с кем спал на прошлой неделе и как зовут твою собачку. И, конечно, Гарри в любом случае остался бы элитой, но, накапливая собою все больше тайн, подогревает к себе интерес.

Особенно в последнее время.

Хотя, если послушать Майкла, нормальных людей вообще не существует. Один странно делает то, другой странно делает се. Луи с этим согласен, но от части. Парень просто сидит и молчит, ибо чем быстрее его товарищ по команде закончит говорить - тем лучше. Голова начинает болеть.

- Все, что на слуху о Стайлсе - он живет без матери, а за его игрой пристально следит Уильям Вейхаз. Говорят, Гарри его преемник.

Майкл болтает об этом так, просто, между делом, напяливая на себя какую-то измазанную футболку. А ведь все выходит намного круче.

Томмо тупо смотрит в одну точку перед собой, забыв, что он хотел сказать. Знакомое имя неприятно резануло слух. Да что там слух, распилило к чертям все тело. Уильям Вейхаз. Его отец. А мысли путаются даже тогда, когда мальчик, наконец, уходит. Кажется, будто голова совсем пустая, но на самом деле просто ничего не клеится.

Пока Луи травмирует взглядом серый шкафчик перед собой, вдруг всплывает обида, тут же заглушенная "ну да, Стайлс же лучше тебя, а отец тебе практически никто". Преемник! И так досадно, что хочется кого-нибудь ударить. Давление в груди растет, но Томлинсон не двигается и сидит почти не дыша.

- Лу, у тебя глаз дергается. Нервный тик. Может, позвать врача еще раз?

Да что врачи могут. Констатировать "легкий ушиб" сердца? Но шатен не смеет срываться на Найла, наверняка сильно волнующегося. Тот берет голубоглазого за руку, слегка замявшись. Блондин лепечет, что нога до соревнований пройдет и из-за такого "хулигана", как Гарри, расстраиваться и вовсе не стоит.

- Просто ты красивый и всем хочется до тебя дотронуться.

Луи возвращается из астрала и удивленно поворачивается к другу. Он шепчет "спасибо", пробуя встать. Найл поможет дойти до дома.

Парни молчат всю дорогу, думая каждый о своем. Но им тепло вместе, они чувствуют поддержку. Не важно, кому сегодня весь день везло, и он светился, как проклятое солнышко, а кому - как всегда. Томмо еще предстоит все обдумать, не слишком усердно смешивая краски своей жизни. До черного света совсем близко.

*** 

У мамы сегодня выходной. Парень уже и забыл об этом, теперь растерянно сидя на кухне. Тяжело было делать вид, что с ногой все в порядке, но что не сделаешь ради ее спокойствия? Йоханна медленно и чинно кушала какой-то салат из листьев. Ей ни к чему такие меры. Луи разглядывает женщину, любуясь.

Вспоминается, Майкл сказал, что Гарри живет без матери. Наверное, это очень сложно. Сам Томмо не знает, что бы делал без мамы и как вообще без нее можно воспитать ребенка. Оно и видно! У Стайлса, должно быть, очень слабый духом отец. Бегает за сыном, как собачка, и боится ослушаться. Вот почему все так.

Родители сами портят своих детей.**

Дождавшись, пока мать отвернется, чтобы вымыть посуду, Томлинсон ковыляет наверх, к себе комнату. Шатен решил, что завтра никуда не пойдет. В субботу соревнования, и если он со своей больной ногой подведет тренера, то пощады ни с его стороны, ни со стороны Гарри можно не ждать. Да и не хотелось, в общем.

Чуть позже в комнату приходит мама. Просто потому, что скучает и хочет поговорить. Сын не против, рассказывая ей о Найле, тренировках и учебе. Ничего сверхсложного и трудного, кажется, они с матерью отлично справляются в этом городе. Только Луи все равно не может успокоиться.

- Ты сильно расстроишься, если я скажу, что передумал и не хочу встретиться с отцом?

Йоханна молчит. Томмо понимает всю абсурдность, ведь именно для этого они и переехали сюда. Баскетбол и отец. Раньше они были в сознании парня чем-то неделимым, но азарт спал, осталась только игра. Раз так, его можно послать куда подальше, и так хорошо. Выбрал Гарри - пусть. Луи надеется, что они с отцом не увидятся.

- Нет, малыш, я не расстроюсь. Мы сделали ошибку, но все идет на лад.

Шатен тяжело вздыхает, когда мама уходит. Нога слабо пульсирует болью, на часах - 6 вечера. Пустота. Добравшись до наушников, Томлинсон в который раз отмечает, что музыка - лучший врач. К чертям все уроки, когда на фоне барабанных партий и электро-гитары совершенно незнакомые люди протягивают тебе руку, рассказывая о мире через континент, о вечерах, что ты неизменно должен попробовать на вкус и любви.

Луи все отлично понимает, даже через дымку сна.

______________________________________________________________________________

* - строчка из песни Энди Картрайта "Вернуться к жизни".

** - цитата из сериала "Доктор Хаус".

6 глава

ong: NONONO – Pumpin Blood

В последнее время сон совсем невзлюбил Луи. Проснувшись около шести часов, парень долго мучился, летая в каком-то преддремном бреду, запутываясь в собственных снах и реальности. Томмо виделось, будто у него есть семья. Конечно, жизнь всегда накладывает отпечаток на твое восприятие, так и случилось - во сне мама и папа держались за руки, глядя, как их мальчик резвится с мячом. Томлинсон наблюдал за этим будто со стороны. Малыш во сне громко смеялся, но, повернувшись, злобно сверкнул зелеными глазами, словно силою заставляя шатена проснуться окончательно.

Но там был не Гарри, там был сам Луи. Теперь он лежит еще с час, перекатываясь по кровати и думая, что же такое происходит, внезапно вырывающее его из привычной безмятежности. Ведь на часах еще только семь, а чувство такое, что прямо сейчас предстоит спасать мир, и далеко не первый и единственный.

Мама не заподазривает обмана. Голубоглазое чудо все так же прилежно кушает, собирает сумку в школу, целует на прощанье. Да, она совсем не видит, как стоит ему выйти на улицу и повернуть за угол, как лицо парня тут же корчится от боли. Ей и не нужно знать об этом. Томмо медленно хромает до ближайшей кафешки, чтобы заказать себе кофе и проследить, как Йоханна проходит мимо, спеша на работу. 

Л: - Найлуш, скажи учителям, что я приболел и не приду.

Н: - Господи, с твоей ногой все в порядке?

Л: - Мне просто нужен перерыв, да, я справлюсь.

Из-за рассеянности и усталости заказчика кофе успевает остыть, но шатен совсем не против, залпом выпивая половину. Любимый вкус почти любимого свободного дня. Так и должно быть, пусть сегодня бешеный мир чуть остановится, пробиваясь в окно кафе слабыми лучами восходящего солнца.

*** 

Когда стрелки часов показывают 10 утра, Луи понимает, что еще чуть-чуть - и его мутное сознание чокнется. Телевизор снова вещает ерунду, книги вдруг кажутся несносно глупыми.. Нацепив на себя одно из самых скорбных своих выражений лица, Томлинсон, гордо прохромав до кровати, в очередной раз плюхается в постель.

Нога тут же напоминает о себе тягучей болью. Нет, так нельзя, завтра соревнования, и пасовать перед командой - табу. Вспомнив, что врач рекомендовал массажировать место ушиба, Томлинсон принялся за дело, испытывая, к слову, не самые лучшие ощущения.

Кожа чуть ниже колена уже пылала от растираний, когда шатен выключил музыку, под которую ритмично подергивал головой во время массажа. Совместить приятное с полезным - в его стиле. После обнаружения, что теперь заняться абсолютно нечем, мысли снова решили атаковать мозг парня - тройным заходом, крутя разные сальто вокруг темы с отцом.

Неужели, если Гарри и правда приемник Уильяма, то у него такой же характер, как и у Стайлса? Они, должно быть, хорошо ладят, вместе упиваясь пафосом игры. Мама рассказывала, что он был за человек, но чаще - что за баскетболист, и хорошо, что они не семья, не дай бог, Луи бы стал таким же.

Просто очарование, вот так запросто выкидывать из головы одно убеждение, перенимая другое. Наверное, так и нужно.

*** 

Разложив перед телевизором тарелки, парень лениво потягивается на диване. Единственным сносным каналом оставался музыкальный, разносивший по телу удивительные токи разных стран. Луи ворочал головой в разные стороны, подпевал, подергивал здоровой ногой; в общем, вел себя, как двенадцатилетняя фанатка. Ханна, чьи фенечки Томлинсон носил в сумке, запомнилась ему именно такой.

Вдруг шатен вздрагивает, делает звук тише, прислушивается к шуму на улице. Сигнал машинного гудка.

И раз, и два, и еще парочку. В конце концов Томмо понял, что сознание таки чокнулось, когда он не удивился ребятам за дверью. Вернее, не удивился двум из них, что ласково скалились, помахивая черными крыльями. 

Третий же рассматривал порог, сжимая кулаки.

Ну да, чего странного в мальчиках, которые всего лишь хотят загладить свою вину за ушибленную ногу, подвезя на тренировку? И дело даже не в том, что Луи на нее и не собирался вовсе, жизнь подносит сюрпризы и покруче.

Например, смущенного Стайлса. Заливаясь румянцем, но прикладывая все силы для твердой походки, он идет к дивану, чтобы "побыть с мальчиком, пока мы перекусим", как сказал ему Зейн.

Да, Томмо сидит перед телевизором, молча пялясь в одну точку перед собой, а рядом возвышается абсолютно такой же растерянный Гарри. И оба слушают, как гремят посудой на кухне Зейн и Лиам.

Вряд ли они соображают, что именно происходит.

- Хаз, не будь вредным, помоги котику собраться на тренировку, ее пропускать нельзя.

От чего-то оба баскетболиста резко поворачиваются друг к другу, силясь что-то сказать. Томлинсон догадывается о своей ошибке, но глаза отказываются слушаться, когда напряженный до чертиков кудрявый сидит рядом, в упор глядя на шатена. Мечась взором по плечам и рукам, слегка обтянутым черной футболкой, голова отказывается соображать. Но что он хотел? Глупо было полагать, что все будет так легко.

- Я думаю, ты можешь сделать это и сам.

Зеленоглазый резко вскакивает с дивана, отправляясь на кухню к друзьям, в общем-то, совсем в нем не нуждающимся. И как-то холодно становится вдруг, будто последняя ниточка связывающая с реальностью натягивается до предела, звеня по нервам, пока Томмо пытается доковылять до душа, чтобы умыться. Как знать, галлюцинации - дело серьезное.

А вот "не ебнись еще раз, увалень", кинутое голубоглазому вдогонку, обманом слуха точно не назовешь. Голова болит, и вряд ли баскетбольный мяч сможет спасти.

Брызгая водой на красные от телевизора глаза, Луи молится, чтобы это оказалось просто сном, иначе впору задумываться о самоубийстве.

Конечно, если ангелы смерти не за его душенькой явились.

song off.

***

Громкая музыка в машине Зейна, казалось, напрочь убила нервные клетки мозга Луи, и он чувствовал себя беспомощной амебой, выползая из красного кабриолета. Больная нога снова потребовала к себе внимания, впрочем, так и не получив его.

Томмо ощущал себя лишним в этой компании, да так оно и было, только не признавалось. Парень с опаской следил за тем, как ведут себя Пейн и Малик, вовсю обсуждая новости автомира, зашкаливая своей раскованностью. Будто они приняли его за своего, наплевав на мнение раздраженного Гарри, что шел впереди всех. Сумка с формой обнадеживающе давила на плечо, и все будет хорошо, все должно быть хорошо.

Томлинсон думает так даже тогда, когда чувствует сильный толчок в спину при входе в зал, отлетая к стене. Это не так больно, сколько странно, как быстро меняется распоряжение духа Стайлса. То он сурово пыхтит, отводя взгляд, то прыгает до потолка, сшибая все на своем пути. Игрок, а этого не отнять.

Тренер раздает новую соревновательную форму, попутно глагольствуя на тему важности предстоящей встречи. Конечно, вся школа знает, что "Львы" в полуфинале, и ответственность на новом "львенке" - Луи - лежит не малая. Саймон идет на риск, ставя парня в основной состав, и шатен уже слышит, как небеса шепчут "бросай форму и беги", но сам он лишь отчаянно кивает. На кону нечто большее, чем попадание в первую двойку.

Колено тут же больно стреляет пульсацией по телу, и Томмо смотрит на Гарри почти жалобно. Зеленоглазый виноват почти во всем, что сейчас творится, и он должен ответить за это. Пусть сам догадывается, как именно, но скакать по площадке, тренируя различные пасы - не то, что сегодня Томлинсон способен осуществить. 

И кудрявый отвечает.

***

Тренер, как и обещал, работает с Луи на сыгранность с командой. Вернее, пытается, но Гарри отчаянно не дает этого делать, вводя в замешательство всех присутствующих. Он выхватывает практически все мячи, которые предназначены шатену, и со стороны действительно казалось, что Стайлс попросту мешает тренироваться ребятам.

Но оба парня знали настоящую причину. Томмо, стараясь не слишком широко раскрывать рот, с удивлением наблюдал, как кудрявый вихрем проносился мимо него, стуча мячом со всех сторон, буквально заслоняя собой все пространство площадки, образуя вокруг голубоглазого живое защитное кольцо.

Он просто не давал ему двигаться. 

Команде было все равно - что Томлинсон, что Стайлс, главное, это готовиться к соревнованиям. Поэтому никто из ребят не обращает на черезмерную активность Гарри внимания. Корзина, линия, два удара - и все как надо до финального свистка.

Саймон сердито хмурится, но молчит. Луи, пытающийся ради приличия хоть как-то дотянуться для мяча, поражался спокойствию тренера, что только изредка советовал подводить шар к голубоглазому. Он быстро сдался, на удивление быстро сдался.

Не сказать, что Томлинсон был недоволен этим. Конечно, тренировка проходит впустую, сыгранности нет, а всем, кроме хихикающих наверху трибун Зейна и Лиама, плевать, но.. Шатен бы просто не смог. По обыкновению стоя на месте, он все еще чувствовал боль в ноге, понимая, что шаг влево, шаг вправо - если не расстрел, то позор перед всей командой. Ушиб накануне соревнований будет дорого ему стоить, поэтому остается лишь позволять Стайлсу отвлекать внимание да молиться баскетбольным богам, чтобы "завтра" облегчило боль.

Странности продолжались, и Луи уже твердо решил, он поговорит сегодня со Стайлсом. Еще теплилась слабая надежда, что хотя бы зеленоглазый понимает, что случилось с их миром.

*** 

Фортуна ли светит парню, когда Гарри действительно задерживается после их тренировки, позволяя Томмо подкараулить его в раздевалке? Вопрос спорный, но перед глазами - напряженное тело, а за спиной - шкафчик, неприятно холодящий кожу, и отступать уже некуда. 

- Что это было?

Стайлс тяжело поднимает голову, трясет сырыми кудрями. Он устал, действительно устал работать сверх меры, это не было чем-то непривычным для него, но перед соревнованиями нужно отдыхать. Получается, что зеленоглазый тренировался за двоих, а шатен - за двоих отдыхал. И, кажется, Гарри этим не доволен.

- Да ты охуел что ли?!

Баскетболист оказывается вплотную очень быстро. Глаза горят холодом и неприязнью, нагоняя больший страх на Луи, который, впрочем, хотел казаться спокойным. Даже если прижат к стенке разъяренным быком. Стайлс громко и тяжело дышит, лишь на мгновение погружая раздевалку в напряженную тишину, но потом резко срывается на грубые слова, что так привычно режут слух шатена.

Оказывается, не все так сложно, как Томлинсон до этого думал. Кудрявый не сошел с ума, да и сам парень тоже, ведь они оба понимают, что стоит на кону, и Саймон уже знает, какой инцидент произошел на прошлой тренировке. Гарри плюется, что ему пришлось покрывать голубоглазого, дабы не вылететь с соревнований, и это ебанная вынужденная мера, иначе бы он размазал по площадке стоящую перед ним тряпку. Он спас положение, и Луи будет платить, да хорошо бы собственной кровью.

- Я не просил.

- Да, потому что если бы ты хоть слово вякнул, тебя бы здесь не было.

Наверное, думать не о том, о чем надо - суперспособность, а Томмо - супергерой. Ну просто удивительно, что с ним может делать стоящий рядом парень. Да, шатен стоит и думает, что они в чем-то похожи. Или ему хочется так думать. Гарри работает за двоих, Луи за двоих получает; Гарри ломает и крушит весь мир вокруг больше, чем это позволительно, Луи же уходит в себя, как, например, сейчас. И все взаимосвязано, хоть рассуждать об этом в данную секунду не стоит вовсе.

- Трехочковая станет конечной линией твоей жизни, если завтра ты не отдашь инициативу мне.

Хочется громко усмехнуться. Разве зеленоглазый и сам не в курсе, что инициатива отдалась ему с первого взгляда и слова? Томлинсон движется в бок, но понимает, что за футболку его удерживает крепкая рука, и он просто не может уйти сейчас хотя бы в знак принятия условий. Стайлсу нужно что-то еще. Приходится затыкать свои мысли, что как всегда некстати атакуют воображение. Вообще, шатен приличный, но..

- Из-за тебя мне пришлось соврать. И только попробуй повторить это. Томлинсон, ты мешаешь, даже не понимая своей пидорской персоной, куда лезешь. Я не дам испортить свое будущее, времени слишком мало, а финал даст мне больше, чем тебе.

Закатывать глаза опасно для жизни, и Луи тактично молчит, в упор глядя на Гарри. Неужели кудрявый и правда не понимает, что флаг давно в его руках, а Томмо отдаст ему все, что тот пожелает? Кроме этого долбаного места в команде, конечно. Если ты родился не просто в рубашке, а в баскетбольной форме, выбор не так уж и велик. Но почему нельзя пытаться играть тихо и мирно, безо всяких там всплесков потаенной энергии и идиотизма? Здесь не Майями, и высоты достичь практически невозможно.

Стайлс медленно отпускает футболку шатена из рук, провожая его фигурку напряженным взором. Зеленоглазый и сам не знает, зачем так пугает мальчика, но оборванные черные крылья за спиной давным-давно оставили ожог, и он все еще болит.

*** 

Луи, думается, кем-то проклят, ибо день на этом не заканчивается. Выходя со школы, парень замечает красный кабриолет, что тут же отдается тупой болью в висках. Пройти бы мимо, но Зейн и Лиам дружелюбно улыбаются Томлинсону, подзывая к машине, и тот не может им отказать. Или не хочет?

- Милая тренировка, да? Садись, подождем еще Хаза и развезем вас по домам.

Это доставляет дискомфорт, но Томмо-таки залезает на заднее сиденье, пока две пары темных глаз пристально наблюдают за ним. Начинается упрямое молчание, дым сигарет смешивается с запахом одежды парня, он ерзает, проклиная Гарри, что так задерживается.

- Какого хрена он здесь?

Кажется, такое внезапное появление зеленоглазого друзей не удивило, а вот Луи нелепо подпрыгнул, глядя теперь на Стайлса, чей грозный взгляд был адресован уже Зейну.

- У него ножка болит, ты не помнишь? Запихивай свой зад рядом, да поехали уже, твой ПМС никого не интересует.

- Я не поеду с вами.

- Хорошо. Малыш, пристегнись там, ладно?

- И он тоже не поедет.

Томмо зажмуривается и выползает из машины. Лиам сказал что-то вроде извинений, но Луи был уже в паре метров, набирая скорость шага. Нет, он не обернется. Хватит с него этих идиотских игр. Уже темнеет, и парень сбавляет темп, заходя за угол улицы. Там начинается парк и множество продуктовых лавок, откуда ветер доносит теплый и вкусный запах выпечки, смешивая его с вечерними огнями. И ладно, что голубоглазый не поехал с ними, волшебная пора дарит что-то получше обычного нервного срыва.

*** 

Теплый душ, музыка и чашка кофе помогают расслабиться. К маме поступила новая партия ирисов, и она, как обычно, выхаживает их сначала дома. Запах лесного озера дотрагивается до каждой клеточки Томмо, и тот восторженно пищит.

Парень лежит в кровати, закутавшись от пяток до носа в одеяло, слушая что-то вроде помеси скрипки и органа в плеере. Предстоящие соревнования не шли из головы даже на грани сна. Перед Луи стоял выбор, это бесспорно, - пытаться выбиться в форварды, или сохранить свою жизнь, не переходя дорогу Гарри? Ответ вовсе не был очевидным.

Томлинсон не знал, чего он хочет, от этой проблемы хотелось сбежать, но одеяло защищает только от ночных монстров, а от монстров внутри тебя бессильно все на свете. Оставалось лишь раздраженно пыхтеть, переворачиваясь с боку на бок, пытаясь уложить мысли в стройный ряд, который даже в памяти был не так свеж.

Луи долго представлял, как пойдут дела, если он вдруг прыгнет выше головы и выбьется вперед, непременно теряя и без того не принадлежащего ему Стайлса. Тут и совесть, и страх, и все вместе, что точно не порадует шатена. Но плюс, конечно, будет - простор для баскетбола. Если же он наоборот уступит, то рискует остаться на задворках школьной команды, больше не представляя опасности для кудрявого, тем самым получая шанс познакомиться с ним поближе.

Тут мысли голубоглазого немного меняют русло, сменяясь догадками, что Гарри может оказаться натуралом, вместе с его явно не толерантными шуточками про тех, у кого чуть аккуратнее уложена челка. Вот дерьмо, это рушит всю его концепцию, и Томлинсон гулко вздыхает, решая, что все определит случай. Со Стайлсом больше не на что надеяться, ведь все равноценно.

Спустя одним богам известное время, в комнату тихо прокрадывается Йоханна. Она не удивляется столь раннему отходу в кровать сына, но и говорить что-то не спешит. Луи, щурясь, глядит на нее сквозь царство подушек, пока мама осматривает его комнату. Та всегда была немного девчачьей - нежные тона обоев, мягкие линии мебели, минимализм в бардаке. Томмо - самое странное чудо из всех, что женщина видела на свете. Наконец, закончив не совсем нужный осмотр его комнаты, она улыбнулась сыну.

- Лу, ты не будешь против, если я завтра поеду с вами? 

Конечно, он был не против. С другой стороны, немного не ловко, что она будет присутствовать - поддержки в лице Найла ему хватало с лихвой, но расстраивать Йоханну не хотелось. Хотелось только спать.

*** 

Луи прислонился лбом к холодному стеклу, бездумно наблюдая за тем, как по нему медленно скользят капли дождя. Он не слышал их шума, закрывшись от мира с наушниками, положив на колени массивную сумку, тем самым создавая уютный уголок в игровом автобусе. 

От отъезда из школы прошло всего 10 минут, но ребята уже вовсю болтали с черлидершами, восторженно пищащими от предвкушения игры. Томмо переводит взгляд правее, замечая Эли, которая, вроде бы, совсем не волнуется. Девушка сидела тихо, тоже углубившись в музыку из плеера,задумчиво глядя в окно.

Томлинсон больше не считает странным то, что Найл выбрал для общения именно его. То, что ты проявляешь, находится впереди тебя*, и блондин просто не смог бы находиться с кем-то другим. У всех троих слишком холодная аура, чтобы не чувствовать друг друга среди остальных.

К слову, тот сейчас был в другом автобусе, где и все болельщики. С командой Гарри не было, кудрявого, как кто-то сказал, везут на машине. Это бесспорный плюс, ибо зеленые глаза-рентгены давно бы поняли, что сейчас творится в теле и мыслях Луи. 

Он не хотел играть сегодня. Завтра, на следующей неделе, в канун Рождества через два года - когда угодно, но не сегодня, дождь еще свеж на темных волосах, а нога болит еще сильнее, черт бы ее побрал. Видимо, ему предстоит целая жизнь с этим отвратительным чувством разбитости и ватным телом.

Путь до раздевалки в большом ярком здании походил больше на восьмой круг ада, не показывать ребятам, что Томмо был не готов ни к чему на свете, было сложнее, чем он думал. Но зал приближался, и пол медленно крушился под ногами парня, склоняя к сладостному сну.

За пару минут до выхода на разминку к Томлинсону подбежал Найл, тут же немного облегчая груз на душе шатена. Два глотка колы, и Луи почти посылает весь мир нахуй.

- Лу, не волнуйся. Если тебе доверяют - на то есть причины. Расслабься и делай то, что умеешь лучше всего, я буду на восьмом ряду.

***

Song: Hinder – Heaven Sent

Томмо вздыхает. Шумно вздыхает, глубоко, отводя пугливый взгляд от взгляда пытливого. Капитан команды соперников, "альфаренок", выглядел чуть иначе, чем тренер говорил о "безобидных ребятах". Эти безобидные ребята были на полторы головы выше Луи, а об их мышечной массе можно писать в книгах по бодибилдингу. 

Томлинсон прикрывает на пару секунд глаза, жалея, что свет в зале ярок, но ослепить не может. Напротив него почти звери, и сейчас прозвенит в их ушах тот самый свисток, что раз и навсегда решит судьбу мальчика. Вряд ли он сможет сделать хоть что-то против них, и, черт возьми, почему капитаном выбрали его? Шатен винил только себя, ненароком замечая, как контрастирует их желто-красная форма с другой, сине-белой. Есть в этом какая-то ирония. Наверное.

"Альфаро" начинают и выигрывают. Странный крик наполняет зал, мяч летит к синим, что вихрем несутся к противоположной корзине. Гарри, к счастью, уже там, ловко отражая атаку, прыгая так, что тонкая майка задирается, обнажая пресс. Зрители ахают, начинается долгий розыгрыш, две обоюдно слабые атаки не привлекают внимания, Томмо чувствует дым в воздухе. Боль в ноге, которую он игнорирует по максимуму, отдает в висок цветными пятнами, сбоку кто-то грубо толкается.

Он вдруг видит настойчивый, молящий взгляд зеленых глаз. Их окружили, более-менее открыт лишь Томлинсон, и Гарри ничего не остается, как обмануть блок и отдать мяч ему. Тело само несет себя к корзине соперников, и с небольшим торможением у трехочковой линии он прорывается дальше, к кольцу, прыгает восхитительно высоко, но этого ничтожно мало. Снова крик, и парень чувствует резкий толчок слева, ребро внезапно заходится тупой болью от чьего-то локтя, с грохотом голубоглазый падает на пол. Безумный пульс по всему телу, его, конечно, сбили и отобрали мяч, и вся команда уже на другой стороне площадки, но боже, куда смотрит судья?

Скованно поднимаясь, Луи чувствует, как мягко подкашивается нога, но он идет, бежит туда, где остальные, ему вновь пасуют, и почему, черт, почему? Вот, мяч уже отобран, и неодобрительные взгляды его друзей становятся грубее.

В бок снова кто-то толкает, и Томмо ощущает себя потерянным котенком посреди шоссе, хочется плакать. Игроки мелькают цветными полотнами перед глазами, до тела вечно дотрагиваются, но как же - Томлинсон основной сегодня, и он отчаянно не справляется, форвард умер в его глазах, руки трясутся и от мяча нужно бы бежать подальше. Атака, еще атака, а счет уже не в их пользу. 

Соперники замечают все. Они заталкивают дрожащего шатена в углы, тело саднит, он закрыт со всех сторон, и Стайлс пытается перенять на себя его позицию, свободно обводя всех и каждого, уклоняясь от ударов в спину. Его лоб блестит, а кудри мокнут, он улыбается в лицо альфаровскому капитану, тот сплевывает. Зрители шумят об агрессивности матча, и Луи старается не думать о том, что скажет ему потом мать. Это провал, но табло горит и мяч, словно золотой снич, вырвать его из рук противника - удача, трехочковая линия становится эшафотом, а боковые - палачами.

Никто не стоит на месте, гул же звенит в ушах и больно бьет по затылку. Томлинсон пытается хоть как-то перехватить инициативу, но все так глупо, руки дрожат и выпускают мяч, ноги подставляются под подсечки, и каждый шаг - лишь бы не свалиться вниз. 

Он боится этих ребят, и стоит отдать должное Гарри, в который раз проносящемуся мимо, проводя атаку. Сносно, и счет получается сравнять в конце первой половины, когда команда напоминает уже загнанных лошадей. Игроки отводят глаза, конец света ближе, чем кажется.

Уже кто-то из собственных ребят отталкивает Луи на пути к раздевалке, и сердце парня падает вниз, добиваемое строгими взглядами. Он подвел их всех. Вполне ожидаемо к нему подходит Саймон и тихо, за руку, отводит к противоположной стене. И кто поставил для танца девчонок обработку похоронного марша?

- Луи, я вынужден снять тебя с позиции. Отдохни на скамейке.

В раздевалку заглядывать страшнее, чем в глаза смерти. Во взорах команды - нескрываемая досада, но парни молчат. Все, кроме одного. Гарри больно толкает шатена к стене, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Из покрасневших уст гремит что-то вроде "я же говорил", "ебанный слабак" и много, много мата.

Вдруг глаза собственные начинает щипать, и Томлинсон отворачивается, силясь не заплакать. Две слабости в день - непозволительная роскошь. 

song off.

*** 

Томмо сидит на нижней трибуне, вслушиваясь в звук второй половины встречи. Напротив него, в самом верху через всю площадку сидит Найл. Каким маленьким он смотрится по сравнению с зажавшими его по бокам Зейном и Лиамом, каким смущенным! Малик, кажется, болтает без умолку, а Пейн наоборот - излишне собран, глядя куда-то перед собой. Вообще, Лиам не особо нравится Луи, уж больно он странный. 

Видно, что блондин изо всех сил пытается совладать со своими эмоциями и не сливаться с красными трибунами. Его способность краснеть при виде Эли умиляет Луи, и он жалеет, что проворонил момент, когда Найл наверняка на грани смерти наблюдал за танцем девушки.

Теперь ему остается лишь сидеть рядом с напряженным Саймоном, лихорадочно размышляя, что ждет его дальше. Перед глазами мелькают яркие желто-синие пятна, проносясь с грохотом мимо. Чувство отрешенности от мира грызет нутро.

Капитаном назначили, конечно, Гарри, и сейчас на его лице взрыв неприкрытого самодовольства и упоения баскетболом. Он парит между цветных линий пола, насмехаясь над агрессией соперников. Создавалось ощущение, что все здесь - закадычные друзья, если не считать грубого фола зеленоглазого, когда он "случайно" сбил с ног парня, в котором Томмо узнает того самого альфаровца, что ударил его в самом начале. Игра превратилась в игру, исход которой предрешен с самого начала. Боковая, кольцо, угол.

Грациозен, словно кот, снова и снова завоевывая абсолютный процент зрительских симпатий, чудом не путаясь в своих длинных ногах, Стайлс ловко обходит защитников, пальцы цепки, а пасы летят точно в цель. Соперники блекли всякий раз, когда счет набирал восхитительный отрыв. Голубоглазый пытается не думать о чем-то отвлеченном.

Тренер же предельно собран и тих. Это пугает намного больше, чем любое из возможных издевательств Гарри после всего, что случилось. Сигнал свистка неприятно будоражит и холодит кожу.

*** 

Song: Akira Yamaoka – True

Команды покинули площадку, зал почти опустел. Из остального здания еще слышался шум, но Томмо здесь, все еще здесь, не решаясь показаться на глаза людям. Шаги Найла тихим шорохом отражаются от стен.

- Не знаю, насколько хорош твой баскетбол, но он больше похож на крик о помощи.

Блондин не слишком расстроен, видимо, сумевший увидеться с Эли, но неудача друга оставила свой отпечаток. Он садится рядом и накрывает холодное плечо шатена своей ручкой. Голубоглазый мягко и успокаивающе говорит о том, что фортуна - вещь приходящая, и лучше расслабиться, пока есть время. Один твой проигрыш погоды не сделал, команда в целом довольна, и всегда все оборачивается по-иному, ибо второй ночи не бывает**.

Луи грустно усмехнулся. Нет, друг не в силах его понять.

Когда они выходят из зала, гам стих. Блондин идет дальше, к автобусу, а Томмо забегает в пустую раздевалку, чтобы забрать сумку с вещами. 

Но.. Пустую ли?

Шум воды из-за внутренней двери резко обрывается, когда Томлинсон проходит внутрь. Не успев схватить вещи, он сначала слышит какую-то возню, но столбенеет в следующий же гребанный миг. 

Стайлс, медленно поправляя полотенце на бедрах, выходит из душа. Свежие капли, изящность линий, рельефность мышц - все при нем, кроме привычного раздражения во взгляде. Они с Луи молча и испуганно смотрят друг на друга до тех пор, пока кудрявый не расплывается в натянутой улыбке. 

Кажется, он думал, что шатен пришел сюда поплакать. Не слишком раскованно подходя к шкафчику, он пытается сделать вид, что ошарашенный взгляд мальчика на своем теле он принимает как должное, затем сухо и с натугой смеясь. Капли стекают все ниже, впитываясь в пояс полотенца. Томлинсон судорожно пытается вспомнить технику дыхания при опасности обморока. 

- А теперь, я надеюсь, что прощаюсь с тобой навсегда. Если увижу твою пидорскую рожу возле зала еще хоть раз, ты не соберешь костей. Удачи.

Гарри грустно улыбается, натягивая на себя футболку. Мир Луи нуждается в экстренной отморозке, ком в горле давит, кажется, на все тело сразу, а к глазам вовсе некстати подступают слезы. Он не хочет уходить, но это сумасшествие.

Кудрявый оборачивается, смотрит на парня и шумно сглатывает. Он не зол, не рассержен, он даже не удивлен, в этом мутном взоре что-то другое, и Луи слышит, как звенящая тишина отворяет дверь первому всаднику апокалипсиса. Пока не поздно.

Он хватает сумку и почти падает на пол, когда захлопывает за собой дверь в раздевалку, но в следующую секунду ему хочется уже кричать. Громко, безостановочно, в лицо всех и каждого он хочет кричать "за что?!", когда видит в конце пустого коридора свою плачущую маму и рядом стоящего Уильяма - своего отца.

Первой мыслью было зареветь и броситься в противоположную сторону, в стену, чтобы закончить этот день раз и навсегда. Но две слабости в день - непозволительная роскошь, и он сгребает в кулак оставшиеся силы.

Ровная походка - не его конек, но он уверенно подходит и обнимает мать за плечи, уводя ее от отца, даже не решаясь взглянуть в родные глаза. Он не видел их с самого рождения.

- Надеюсь, Йоханна, ты поняла меня. Удачи, Лу-Лу, ты отлично постарался сегодня!

От переизбытка сарказма должна была включиться пожарная сигнализация, чтобы потушить этот огонь в груди от едких слов. Отец басом смеется им в спину, пока Томмо борется с желанием развернуться и ответить.

Мама всхлипывает навзрыд, уткнувшись ему в плечо, пока они идут к автобусам. Уже темнеет, и Луи жалеет, что приходится разойтись, пускай и всего на полтора часа.

Дорога проходит во всеобщем галдеже и криках. Ребята расслабились после победы, и теперь громко обсуждали предстоящую вечеринку. Томмо же было все равно. Получив лишь понимающий взгляд от Майкла, он всю поездку смотрел в окно, пытаясь собраться с мыслями. Гарри, игра, отец - все смешалось в клубок, и как бы ни нужно было его закинуть куда-подальше, Луи запутался в нем, морально удерживая свою разбитость.

Чертов баскетбол, он не смог что-то сделать, он даже не хотел стараться! Шатену не хватило всего на свете - ни подготовки, ни воли, ни сыгранности.. Он не оправдал надежд тренера. И Гарри, чертов Гарри, со своим прекрасным юным телом, длинными ногами и самым проникновенным взглядом в мире - он никогда не станет его. Кто такой Томлинсон, чтобы посягать на такую красоту, да еще и с таким омерзительным характером?

Теперь он остался один на один со своей неудачей, плачущей матерью и насмехающимся отцом, который никогда не взял бы его в преемники. От мысли, что они встретились при таких обстоятельствах, нутро сжимается от несправедливости. И когда уже, блять, кончится этот дождь?

*** 

Луи снова разглядывал фонари, мелькающие за окном, но уже с гораздо большим напряжением. Саймон вызвался помочь им с Йоханной и подвезти от школы до дома, ибо вечер не просыхал. 

Когда они подъехали к дому, тренер тихо намекнул женщине идти, а им с Луи предстояло поговорить. Шатен сжался.

- Лу, - сказал тренер спокойным тоном, - надеюсь, ты не считаешь, что я на тебя злюсь?

Что было ответить голубоглазому, если он и сам на себя зол? Исповеди не последовало, он лишь пропищал, что после такого ему не место в команде. Тренер засмеялся. Он в самом деле не злился, он был, скорее, заинтересован в этой игре, вкрадчиво пытаясь донести до Томмо свою мысль.

- В таком случае, мистер Томлинсон, я открою тебе маленький секрет. Ты расстроен, я вижу, но ты не туда смотришь. Запомни, Лу, все дело не в том, чтобы бегать быстрее всех, а в том, чтобы выбежать пораньше***.

Саймон ждет его на тренировку в понедельник. Исход и правда был предрешен.

*** 

Тик, тик, тик.

Луи слышал, как ходят настенные часы. 01:00. Он думает.

На самом деле, просто удивительно, сколько умных мыслей существует на свете. Он слышит их каждый день, периодически читает, получая столько информации, что, казалось бы, живи-не-хочу, но когда дело доходит до какого-то решения, все вдруг становится на редкость глупым. Ты стоишь на перекрестке, поражаясь. куда же делась вся многовековая мудрость, за каким углом ты ее просрал?

Так просто - проиграл и лишился шансов на то, что тебе так нужно, почти свыкся с этой мыслью, но тут появляется фея-Саймон, превращая баскетбольный мяч в тыкву, Гарри - в принца, параллельно отматывая стрелки часов на четверть века назад.

Есть ли место второму шансу? Призрачная судьба делает скидку на волшебные знаки, когда в 01:40 приходит смс-ка от Найла.

- Ты проиграл бой, но не проиграл войну, бро. Эли согласилась пойти со мной на свидание. 

*** 

Следующим молчаливым вечером Томмо заглядывается на место под своим левым ребром, пока моется в душе. Там виднеется темно-коричневая родинка, которую мама называла "меткой твоего отца". Пока шатен вспоминал, под каким ребром Гарри находилась точно такая же родинка, шампунь попал парню в глаз. О Стайлсе больше не было и мыслей. 

_____________________________________________________________________________

*то, что ты проявляешь, находится впереди тебя - цитата из книги Гарта Стайна "Гонки на мокром асфальте"

**- Ничего я не знаю. Все одни слова. Да и можно ли что-нибудь знать? Всякий раз все оборачивается по-иному. Так и сейчас. Второй ночи не бывает. Есть только первая. А если приходит вторая, значит, всему конец - цитата из книги Эрих-Марии Ремарка "Триумфальная арка".

***все дело не в том, чтобы бегать быстрее всех, а в том, чтобы выбежать пораньше - слова тренера Уайти в сериале "One Tree Hill".

7 глава

"Настали не лучшие времена", - иронично думает про себя Томмо, выпивающий вторую кружку кофе за вечер. Действительно, весна и гормоны решили сыграть в мучительном тандеме, и теперь небо разливается красным цветом, слепя крупными звездами и кусочками надежды. Мама не ночует дома, и Луи пялится до полночи в телевизор, не рассчитывая на завтра даже через тысячу лет.

Томлинсон не знает точно, чего он хочет от Гарри, но даст 100% своей уверенности - не гневных взглядов и речей, однозначно.

И когда он глушит горе уже яблочным соком в школьной столовой, а Найл спрашивает шатена, что же тот собирается делать дальше, в ответ звучит громкое ничего.

Птицы на цветущих ветках деревьев чирикают что-то о болоте безнадежности под названием "еще нет и уже нет"*. Луи болезненно отводит взгляд.

- Вчера на тренировке Стайлса не было? Что ты скажешь ему сегодня?

- Я не знаю, Найлуш. Пусть он все решает сам.

Блондин выглядит расстроенным. Он сомневается в принципе, что у друга выйдет что-то путное с Гарри, но если уж и пытаться, то не посредством ссор. Найл обзывает Томмо черепашкой, уповая на то, что голубоглазый трусливо прячется в домик, почуяв опасность, на что "черепашка" лишь натянуто смеется. От чувств домика не сыщешь, и сердце Томлинсона не может найти себе покоя.

Он знает, что поступает неправильно, но иначе Луи просто не умеет. Весна-злодейка, а яблочный сок пьянит.

***

Ночь, как уже водится, не сулит нечего хорошего. Теплые ветры не проходят даром, и Томмо, задыхаясь в сырых подушках, отчаянно борется с кошмарами, то и дело просыпаясь из-за слез в глазах, болей в горле и гуле в ушах. "Трус", - повторяет голос Гарри точь-в-точь как в сегодняшний вечер, заставляя Луи вздрагивать и вновь раскидывать руки на смятых простынях.

- Просто потому что ты трус, Томлинсон. Все было очевидно.

Ну черт бы побрал этих упрямых богов, нет, нет! Шатен что-то шепчет в темноту, утирая взмокший лоб и молясь, чтобы все это оказалось сном. Ведь он сделал все правильно, отдал инициативу Стайлсу, выкинул мечты о ненужной позиции капитана куда подальше, но почему тогда так больно от его слов и спазмов в горле?

Когда на часах 5:50 утра, Томмо решает, что не может больше мучиться в попытках нормально уснуть. Он тянется к телефону, там - неизменное сообщение от Найла. Луи всегда готов к нравоучениям.

Н: Ты сделал все правильно, Лу, просто дай ему время привыкнуть к тебе. К тебе досягаемому.

Голубоглазый вздыхает.

Л: Я заболел. Буду ходить только на вечерние тренировки, заглядывай.

Мама отпрашивается днем с работы, чтобы посидеть с сыном, который даже не воспринимает это как что-то важное. Томмо видит мир сквозь пелену одеял, теплых чаев с травами и пелену перед глазами от мизерной температуры.

Он принимает это как небесный знак о том, что вся его жизнь теперь летит к чертям. Ах, Время, зачем ты так непостоянно, и замедляешь свой ход именно тогда, когда ответ становится нужнее всего?

Время, как обычно, себя не оправдывает, и лишь чудо помогает Луи отпроситься вечером из дома. Он укутан в десяток спортивных костюмов, а мама недовольно ворчит на то, что сын вздумал идти на тренировку. В голове Йоханны проскакивает "весь в отца", но она решает не произносить этого вслух.

Ребята понимающе качают головами, пока Томлинсон, жмурясь от ярко-золотого заката, хрипит, что заболел. Думать, почему на него свалились все беды мира за несколько дней, некогда.

- Приходить больным тебя никто не заставлял, человек-пожизненныйпиздец.

Но тон Стайлса мягок, когда зеленоглазый рассматривает полудрожащего Луи. Видимо, он не такой деспот, чтобы наезжать на пострадавшего и, переполненный чувством ложной ответственности, велит ребятам начать легкую разминку.

Они договорились, что в таком случае вечеринки не будет и вовсе, ибо гораздо важнее уделить побольше времени силовым нагрузкам и ОФП, за что шатен чувствует небольшую вину.

Он не знает, галлюцинации ли вновь являются к нему в гости, либо на трибунах и правда восседают Зейн с Лиамом, показывая Томмо жестами, что все отлично.

Легкое покалывание в голове могло бы поспорить с этим, но Томлинсон не хочет сдаваться хотя бы теперь, надеясь, что физические упражнения помогут прояснить дух и рассудок.

Взмокшая кожа на спине чувствует пристальный взгляд весь вечер, пока руки отправляют мяч в корзину, что уже ничуть не странно.

***

Дни смешались блендером вместе с лимоном, малиной и кучей таблеток. Голова стабильно отключалась от реальности, и Томмо чувствовал себя либо конкретно отупевшим от болезни, либо безнадежно влюбленным в утопию. Но он бы не сказал, что это плохо.

Луи, в одной из своих неизменных ночных бредней, понимает, как это влияет на Гарри.

И правда, кудрявый стал вести себя иначе. Черт знает, весна ли виновата, а может, болезнь Томмо, но когда Стайлс видел разбитого и вялого Томлинсона, упорно приходящего на эти дурацкие вечерние тренировки, лицо его менялось. Не было больше подколов и едких замечаний. Не было ничего больше, и шатен подозревал, что назревает кое-что покруче.

Зейн и Лиам торжественно в тысячный раз поздравляли вернувшегося в команду голубоглазого. Дни шли своим чередом, и даже Найл говорил Луи, что тот спятил - болеть в середине года, пока у них проходят множество контрольных, шмыгать носом, но все равно плестись к той площадке, где теперь каждый вечер собиралась куча народу. Ребята начали подготовку к следующей игре, и Саймон, бывало, проезжающий мимо, лишь качал головой.

Свежий воздух, долгая дремота и мамина забота вкупе давали улучшение, и рассудок Томмо стал возвращаться в разы чаще. Сыгранность с командой росла с каждой тренировкой, шатен удивлялся тому, насколько отчаянно та любила баскетбол, насколько рьяно. Он гордился этим.

Стайлс, кажется, перестал воспринимать Луи как угрозу. Капитаном он был лучшим, сильнейшим, и иногда голубоглазый не мог поверить, что можно восхищаться этим парнем больше, чем в какой-то момент, но тут же сам опровергал это. Их взгляды теперь встречались чаще. Гарри, не без присущей ему надменности, снисходительно говорил, что Луи молодец, раз приходит даже больной. "Очарование", - отвечал тот, отдавая кудрявому мяч.

Простуда еще мутила его сознание, поэтому шатен не могу поручиться за то, что происходящее - реальность.

Не сказать, что ребята подружились. Зеленоглазый был холоден, держался особняком, но при возможности интересовался, как Томлинсон чувствует себя и не болит ли у него нога. Это было странно ровно настолько, насколько могло быть, но Томмо пытался быть оптимистом и не обращать внимания, как изменился сам внешний вид Гарри. Парень перестал улыбаться, глаза потеряли блеск. Казалось, Стайлс заболевал тоже, когда вдруг одергивал себя посреди разговора. Он часто задумывался о чем-то, закрывая руками бледное лицо. Зейн и Лиам не подходили к нему: пристально наблюдающие за Томлинсоном, они одни знали ответы на все вопросы, вопреки животрепещущей жалости того к их другу.

Если в начале недели Луи опасался их темных взглядов, то к выходным он уже сипло смеялся над тем, как Малик подкалывал безумно влюбленного в неизвестную ангелам пассию Найла. Они стали почти приятелями.

Всего 6 дней, и Томмо уже с замиранием сердца в выздоравливающем теле шел через неведомые дворы к площадке, что стала самой легкой из его отправных точек в этом мире. Боль в горле исчезала, плечи больше не дрожали от ветра, и весна играла в каждом из парней в тот самый баскетбол, ради которого они становились импровизированной семьей на два с половиной часа в день.

Сегодня суббота, и мяч улетает в темноту дворов немного чаще, чем обычно. Большинство ребят уехало на выходные, поэтому в городе осталось человек 7 из команды. В понедельник, как по расписанию, Томлинсон вернется в школу. Он даже жалеет, что этот недельный черт-знает-какой отпуск закончится, ведь пока ясно только одно: Гарри принял его лишь в команду, но подпускать близко еще не собирается.

Сегодня суббота, и только для обычных людей это не значит ровным счетом ничего; впрочем, Томмо на то и чокнутый, что чуть не врезается в единственный столб возле площадки, когда Стайлс тихо произносит "нам по пути".

Ангелочки оставили кудрявого, и теперь он выглядит напуганным.

Остальные игроки уже разошлись, а разные полюса начинают двигаться в одном направлении - парни идут медленно, держась друг от друга на расстоянии. Луи даже представить не может, что чувствует сейчас Гарри, не взявший сегодня в руки мяч ни разу. Зеленоглазый неотрывно смотрит под ноги даже тогда, когда Томлинсон тихо выдыхает "спасибо".

Кудрявый почти не дернулся. Небеса уже нашептали ему, как тяжело пришлось Томмо в новом городе, как он боялся за эту чертову команду, да как прожигает шатен неверящим взглядом самого Хаза всякий раз, когда легкий ветер треплет темные кудри. Он мог бы уничтожить весь свет в голубых глазках, все мечты и желания, но Гарри только принял их небрежно, словно должное, а теперь лишь натянуто ухмыльнулся в ответ.

- Да больно нужен ты мне, Томлинсон. Расскажи лучше, когда в школу вернешься?

Луи рад смене темы, Луи удивлен всему остальному вместе взятому. Первый раз, и не последний ли, когда он может побыть со Стайлсом наедине? Медленно и с расстановкой он рассказывает о том, как нравится ему команда, как ненавидит понедельники и какова на вкус заварка из полыни.

Гарри говорит о сне, ночных городах и ложной вспыльчивости. Томмо все это не знакомо.

Темы перекатываются по всему миру, пара легких случайных улыбок вдали от фонарей, пока двое парней не доходят до безымянного перекрестка. Стайлс заминается на мгновенье, бурчит "пока" и скрывается в темноте, в то время как его слова о том, что жизнь и ее побочные эффекты давно перестали иметь смысл и границы, звучат в покрасневших от легкого мороза ушках Томмо.

Кудрявый интригует Луи, и они оба это знают, но не всех всё устраивает.

Да, зеленоглазый слишком напряжен в последнее время. Да, его голос срывается на имени шатена, а руки подрагивают. Он угрюм и старается держаться подальше от Томлинсона, и тому хочется думать, что это неспроста. Ведь кто-то чересчур громогласный давно подсказывает ему с верхних рядов, что путь правильный. 

Даже если Хаз больше напоминает вулкан, который вот-вот взорвется.

*** 

Они с Найлом движутся по коридору в понедельник, блондин оживлен и восторжен. Так радостно, что Луи вернулся в школу, так здорово, что он не может удержаться и не рассказать голубоглазому обо всех темах, что они успели пройти, разом. Томмо, отсыпавшийся все выходные, слушает через слово, и в конце концов друзья решают, что даже учеба может подождать.

Весна жжется в карманах, пока они сгребают любимые конфеты Найла в ларьке через дорогу. Помнится, Томлинсон делал так каждую большую перемену лет 6 назад, но это не важно.

Перед последним уроком ребята слышат крики в коридоре. Ну конечно, ангельское шествие, только вряд ли победное. В темном коридоре стоят трое, источая аффектную решительность.

- Выброси его, Хаз.

- Какого хуя ты мне его вообще принес?!

Руки Гарри уже по обыкновению дрожат, пока пальцы парня сжимают белый конверт. Напряженная пауза длится ровно до тех пор, пока Малик не замечает притихших в дверях Луи и Найла. Спросить бы, какого хрена они вообще подслушивают, но вместо этого Зейн сладко улыбается.

- О, привет! Рад видеть тебя здоровым, Лу. Только вытри губы, они в шоколаде измазались.

Томлинсон, словно пришибленный, ищет спасения в этом гребаном шоколаде, водит пальцами по скользким губам, тут же облизывая их, пока Найл смущенно машет рукой ангелочкам. 

Голубоглазый не видит, как в этот же момент оборачивается Стайлс, отчаянно цепляясь взглядом за черты лица мальчика. Он резко отворачивается, все пятеро в смятении слушают трель звонка, и после него вновь настает тишина.

Томмо должен что-то сделать?

- Привет, Гарри.

Слова тихо оседают в воздухе, шатен смотрит в спину зеленоглазого, друг рядом качает головой. Вдруг вспышка в сознании, и резкие движения напополам с криком взрывают весь коридор. Руки кудрявого дергаются, пытаясь заставить белый конверт, будто прилипший к ним, исчезнуть, пока сам парень в приступе истерики ревёт множество коротких матов.

Лиам оказывается рядом с ним довольно быстро, почему-то напоминая этим самым супермена. Он вырывает из пальцев Гарри письмо, рвет его на небольшие кусочки и крошит в мусорную корзину. Два очка, и Луи не видит выражение лица зеленоглазого.

Их с Найлом возвращают обратно в кабинет так, что они не успевают даже пискнуть, и на уроке Томлинсон тихо сообщает другу, что ему нужен второй больничный. 

- Аннушка уже разлила все свое масло**, Лу, смотри в оба.

*** 

Выпив две чашки чая с лимоном уже дома, шатену кажется, что он оправился от всего на свете. Вечер вступает в свои права, и время двигаться к школьному спорт-залу. Мама снова решила оставить сына на ночь, поэтому он наслаждается свободой, покупая в магазинчике по дороге колу для себя и Найла, что снова обещал прийти из-за Эли.

Но мир опять бьет Луи по лицу, когда парень, не успев дойти до двери зала, видит небольшую толпу. Пара человек из команды, ангелы; Гарри, стоящий на коленях. Слышен шепот, что-то между "тренер не должен видеть его в таком состоянии" и "я отвезу его". Томмо пробирается ближе, Зейн хватает его за плечо. 

Стайлс невменяем. Глаза почти закачаны под взмокший лоб, баскетбольная форма натянута поверх обычной одежды, пальцы лихорадочно скребут стену, пока сам кудрявый дрожит на полу абсолютно сломленный. Голубые глаза уже пробегаются по другим лицам, силясь найти ответ, и Лиам поднимает Гарри с пола, наваливая на себя. Все замолкают, в то время как Томлинсон в отчаянии хватается за Малика.

Лицо брюнета необыкновенно бледно, а в карих глазах плещется больше досады, нежели страха.

- Лу, едешь со мной. Мы должны отвезти Хаза на квартиру, у него передоз.

___________________________________________________________________

*болото безнадежности под названием "еще нет и уже нет" - слова Лукаса из сериала "One Tree Hill".

**Аннушка уже разлила все свое масло - цитата из песни "Kanada - Горение".