Пыльная скрипка
Прошли месяцы.
Лилит не замечала времени. Дни сливались в серую ленту — тренировки, занятия, собрания Пожирателей, снова тренировки. Она учила Драко, училась сама, строила стены в голове и ждала. Ждала, когда придёт время выполнить обещание.
Она перестала замечать многое.
Перестала замечать, как Филин смотрит на неё с тревогой. Как Драко иногда замирает, глядя на неё странным взглядом. Как отец на уроках защиты задерживает на ней взгляд дольше, чем на других.
И она перестала играть на скрипке.
Инструмент так и лежал в футляре в углу её комнаты. Сначала она думала: «Потом, когда будет время». Потом: «Некогда, завтра». Потом просто перестала замечать, что футляр покрывается пылью.
---
В конце февраля Драко зашёл к ней в комнату.
Она сидела за столом, переписывая какие-то записи по тёмным искусствам. Филин дремал на кровати.
— Лилит, — сказал Драко, — я давно хотел спросить.
— М?
— Ты не играешь. Совсем.
Она подняла голову.
— Что?
— На скрипке. Ты не играешь. Раньше ты играла каждый вечер. А сейчас... я даже не помню, когда в последний раз слышал.
Лилит посмотрела в угол, где стоял футляр.
— Некогда.
— Врёшь.
Она промолчала.
Драко подошёл, взял футляр, открыл его. Скрипка лежала внутри — тёмное дерево, натянутые струны, смычок рядом.
— Сыграй, — сказал он.
— Не хочу.
— Лилит, сыграй. Пожалуйста.
Она посмотрела на него. В его серых глазах было столько боли, столько надежды, столько всего, что она не могла отказать.
Лилит взяла скрипку. Провела пальцем по струнам. Те отозвались тихим, жалобным звуком — расстроенным, чужим.
— Она не настроена, — сказала Лилит.
— Настрой.
Она покачала головой, но начала крутить колки, прислушиваясь к звуку. Пальцы помнили — через годы, через войну, через всё.
Когда скрипка зазвучала чисто, она подняла смычок. Замерла.
Что играть? Она забыла всё. Все мелодии, все ноты.
— Что хочешь, — тихо сказал Драко, словно прочитав её мысли.
Лилит закрыла глаза и начала играть.
Сначала звук был робким, неуверенным. Но потом пальцы вспомнили сами. Мелодия полилась — не весёлая, не грустная, просто музыка. Та, что жила в ней всегда.
Она играла о том, как тяжело нести ношу. О том, как страшно терять. О том, как она любит мальчика с серыми глазами и как готова умереть за него. О том, как давно не чувствовала себя живой.
Когда она закончила, в комнате было тихо.
Драко смотрел на неё, и в его глазах блестело что-то.
— Ты вернулась, — сказал он тихо.
— Я никуда не уходила.
— Уходила. Но теперь вернулась.
Она не ответила. Просто положила скрипку обратно в футляр.
Но с этого дня она играла каждый вечер. Хотя бы по полчаса.
Чтобы помнить, кто она есть.