Нерушимая клятва
Лето в Малфой-мэноре было тяжёлым.
В воздухе висело напряжение, густое, как смола. Люциус пропадал на тайных встречах, возвращался мрачным и молчаливым. Нарцисса почти не улыбалась. Драко метался между страхом и отрицанием, тренируясь с Лилит до изнеможения, но в глазах его всё чаще мелькала обречённость.
Лилит уже жила в Мэноре — так решила Нарцисса, и Снейп не возражал. «Так безопаснее», — сказал он перед уходом, и в его глазах была та же обречённость.
В то утро Лилит проснулась рано.
Солнце едва позолотило горизонт, в доме стояла звенящая тишина. Она спустилась на кухню за водой и увидела Нарциссу.
Та сидела за столом, сжав руки так, что побелели костяшки. Перед ней стояла чашка остывшего чая. Глаза были красными — она плакала.
— Миссис Малфой? — тихо окликнула Лилит.
Нарцисса вздрогнула, обернулась.
— Лилит... ты так рано.
— Что случилось?
Нарцисса помолчала. Потом заговорила — глухо, срывающимся голосом:
— Драко не справится. Мой мальчик... он не справится.
Лилит подошла ближе, села напротив.
— Я знаю. Я готовлю его, но...
— Если прикажут убить — он не сможет. Я знаю своего сына. Он горделивый, грубый, иногда невыносимый... но он не убийца.
— Я знаю, — повторила Лилит. — Я обещала ему, что защищу его.
Нарцисса посмотрела на неё долгим взглядом.
— Ты не сможешь быть рядом всегда. А если прикажут ему... если он не выполнит задание...
— Миссис Малфой.
Лилит протянула руку. Её лицо было спокойным, чёрные глаза смотрели прямо.
— Давайте заключим Нерушимый обет.
Нарцисса замерла.
— Что?
— Если Драко не справится — я сделаю это. Я выполню его задание. Что бы это ни было.
— Лилит, ты понимаешь, что говоришь? Это может быть убийство. Это может быть что угодно. Ты готова взять это на себя?
— Да.
— А твой отец? Как же он?
Лилит помолчала. Внутри неё кольнуло, но она справилась.
— Сложно сказать. Он не любит меня. Не в том смысле, в каком родители любят детей. Он просто... не может. Сам без любви вырос. Не умеет.
Нарцисса слушала, не перебивая.
— Но он не хочет, чтобы за его ошибки расплачивался невинный ребёнок. Он понимает, что это неизбежно. Если мне суждено умереть — значит, суждено.
Она снова протянула руку.
— Я выполню обет. Если это останется между нами.
Нарцисса смотрела на неё долго-долго. В её глазах блестели слёзы — не те, что от слабости, а те, что от благодарности и боли одновременно.
— Ты действительно любишь его, — прошептала она.
— Да.
— Не так, как он думает?
— Не так, как он думает. Но достаточно, чтобы умереть за него.
Нарцисса взяла её руку.
— Хорошо. Пусть будет так.
Они произнесли слова обета. Тонкая нить золотого света связала их руки, скрепляя клятву.
Когда всё закончилось, Нарцисса прижала Лилит к себе.
— Ты теперь моя дочь, — прошептала она. — Не по крови — по духу.
Лилит позволила себя обнять.
— Никто не узнает, — сказала она. — Обещаю.
Она вышла из кухни и поднялась в свою комнату. Филин ждал на подоконнике.
— Я сделала это, — тихо сказала Лилит. — Теперь я отвечаю за него жизнью.
Ворон каркнул.
— Знаю. Но иначе нельзя.
Она легла на кровать и закрыла глаза.
Завтра будет новый день. И новые тренировки. И новые попытки сделать Драко сильнее.
Чтобы ей не пришлось умирать за него слишком рано.