Мартовские иды
Март в Хогвартсе выдался ветреным и неуютным.
Снег почти растаял, обнажив мокрую, хлюпающую под ногами землю. Небо постоянно хмурилось, то затягиваясь свинцовыми тучами, то ненадолго проглядывая бледным солнцем. В замке гуляли сквозняки, и ученики кутались в мантии, перебегая между уроками.
Лилит март не нравился. Слишком сыро, слишком серо, слишком переменчиво. Она любила зиму — чёткую, ясную, определённую. А весна была сплошной неожиданностью.
Но учёба шла своим чередом.
---
В середине марта произошло событие, которое всколыхнуло тихую жизнь Хогвартса.
На уроке защиты от тёмных искусств, который вёл профессор Квиррелл — вечно заикающийся, нервный, пахнущий чесноком — случилось нечто странное.
Лилит не была на этом уроке. У них с Драко было окно — расписание иногда давало такие подарки. Они сидели в гостиной Слизерина, Драко делал вид, что учит историю магии, а на самом деле рисовал драконов на полях пергамента.
— Слышала? — влетела в гостиную Пэнси Паркинсон, раскрасневшаяся от быстрого бега. — В подземельях что-то случилось! На уроке у Гриффиндора!
Лилит подняла голову от книги.
— Что именно?
— Не знаю! Какая-то суматоха! Говорят, Поттер упал в обморок или что-то такое!
Драко оживился.
— Поттер? Упал? Надеюсь, с лестницы и головой вниз?
— Драко, — тихо сказала Лилит, и он сразу заткнулся.
Она смотрела на Пэнси, и внутри неё шевельнулось неприятное предчувствие. С тех пор как она прочитала дневник отца, она по-другому относилась ко всему, что касалось Поттера. Он был частью этой большой игры. И любое событие вокруг него могло быть не случайностью.
— Пойду узнаю, — сказала она, вставая.
— Я с тобой! — тут же подскочил Драко.
— Нет. Останься.
Драко надулся, но спорить не посмел. Лилит редко говорила таким тоном, но если говорила — лучше было подчиниться.
---
Она нашла Гермиону в библиотеке. Та сидела бледная и явно взволнованная, хотя пыталась это скрыть за книгой.
— Что случилось? — спросила Лилит, садясь напротив.
Гермиона подняла на неё глаза. В них читалась тревога.
— На уроке защиты... Гарри стало плохо. Профессор Квиррелл вдруг закричал, начал падать, а потом Гарри схватился за шрам и потерял сознание. Его унесли в больничное крыло.
— И?
— И ничего. Мадам Помфри сказала, что это какое-то перенапряжение, но Гарри говорит, что чувствовал чьё-то присутствие. Темноту. Холод.
Лилит нахмурилась.
— Тёмная магия?
— Не знаю, — честно призналась Гермиона. — Но я чувствую, что здесь что-то не так. Квиррелл ведёт себя странно всё время. А сегодня он вообще был сам не свой.
Лилит молчала, обдумывая информацию.
В её голове начали складываться кусочки пазла. Квиррелл, который пахнет чесноком — все знали, что он боится вампиров, но чесноком от вампиров не защищаются. Странное поведение. Тёмное присутствие, которое почувствовал Поттер. И главное — философский камень. Слухи о нём ходили по школе весь год. Кто-то говорил, что его спрятали в Хогвартсе. Кто-то — что это просто выдумки.
Лилит знала больше. Отец иногда обмолвливался о «повышенных мерах безопасности» и о том, что Дамблдор что-то затевает.
— Будь осторожна, — сказала она Гермионе. — И Поттеру передай — пусть не лезет, куда не просят.
— Ты что-то знаешь?
— Ничего конкретного. Но если что-то происходит вокруг Гарри Поттера — это не просто так.
Гермиона посмотрела на неё с уважением.
— Ты права. Я просмотрю книги по тёмной магии. Может, найду что-то.
— Удачи.
---
Через три дня случилось новое происшествие.
На этот раз Лилит была свидетельницей.
Она шла по коридору третьего этажа — там была небольшая ниша, где она иногда пряталась от шумных компаний, — когда услышала странный шум. Как будто кто-то боролся, а потом громкий хлопок.
Она выглянула из-за угла и увидела Гарри Поттера, Рона Уизли и Драко.
Драко стоял с поднятой палочкой, явно только что применив какое-то заклинание. Рон держался за лицо, из которого шла кровь. Гарри выглядел разъярённым.
— Малфой! — заорал Рон.
— Что, Уизли, решил проверить, как быстро твоя семья размножается? С такими темпами вы скоро заполоните всю магическую Британию!
— А ну повтори! — Рон бросился на Драко, но Гарри его удержал.
— Прекратите! — крикнула появившаяся откуда-то Гермиона.
Лилит вздохнула. Пора вмешаться, пока они не поубивали друг друга.
Она вышла из-за угла, и все четверо замерли.
— Драко, — сказала она спокойно. — Отойди.
— Лилит, но они первые...
— Я сказала — отойди.
Драко, к удивлению Гарри и Рона, послушался мгновенно. Он опустил палочку и сделал шаг назад, хотя всё ещё сверлил Рона ненавидящим взглядом.
Лилит подошла ближе и посмотрела на Рона. У того была рассечена губа, и кровь текла по подбородку.
— Иди в больничное крыло, — сказала она ровно. — И не геройствуй, Уизли. Твоя храбрость тебя когда-нибудь убьёт.
— А ты не указывай! — огрызнулся Рон, но как-то неуверенно.
— Я не указываю. Я предупреждаю.
Она перевела взгляд на Гарри. Тот смотрел на неё с любопытством — без враждебности, но изучающе.
— Поттер, — сказала она тихо, так, чтобы слышал только он. — Будь осторожен. В замке неспокойно. И твой шрам — не просто шрам. Если почувствуешь что-то странное — иди к Дамблдору. Не играй в героя.
Гарри удивлённо моргнул.
— Ты... предупреждаешь меня?
— Я констатирую факт. Делай с ним что хочешь.
Она развернулась и пошла прочь, жестом подзывая Драко. Той побежал за ней, как нашкодивший щенок.
— Лилит, почему ты с ними так разговаривала? Они же гриффиндорцы! Враги!
— Драко, — остановила его Лилит. — Ты мой друг. Самый лучший друг. Но иногда ты ведёшь себя как ребёнок.
— Я не ребёнок!
— Тогда перестань дразнить Уизли. Это мелочно.
Драко обиженно замолчал. Но через минуту не выдержал:
— Ты на их стороне?
— Я на своей стороне, — ответила Лилит. — И на твоей. Но это не значит, что я должна ненавидеть всех, кто не слизеринец.
Они дошли до входа в подземелья, и Лилит остановилась.
— Драко, — сказала она серьёзно. — Скоро что-то случится. Я не знаю что, но чувствую. Обещай мне, что если начнётся что-то опасное — ты не будешь лезть вперёд. Обещай, что подумаешь прежде, чем делать глупости.
Драко посмотрел на неё. В её чёрных глазах было что-то такое, от чего у него ёкнуло сердце.
— Обещаю, — сказал он тихо. — Но только если ты тоже обещаешь быть осторожной.
— Обещаю.
Они стояли в полумраке коридора, и мартовский ветер завывал где-то наверху, а Лилит вдруг подумала, что этот месяц запомнится ей надолго.
---
В конце марта произошло ещё одно событие, о котором Лилит узнала не сразу.
Кто-то пытался проникнуть в коридор, где хранился философский камень. Хагрид вырастил дракона — идиотскую, опасную затею, из-за которой Гарри, Гермиона и Рон вляпались в неприятности и потеряли кучу баллов.
Лилит узнала об этом от Гермионы, которая прибежала в библиотеку вся заплаканная.
— Сто пятьдесят баллов! — всхлипывала она, забыв про свою обычную сдержанность. — Сто пятьдесят! Мы подвели весь факультет! Гриффиндор теперь на последнем месте!
Лилит слушала молча, давая ей выговориться. Когда Гермиона закончила, она спросила:
— Дракон? Серьёзно?
— Это Хагрид. Он всегда мечтал о драконе. А Норберт оказался... ну, он рос слишком быстро. Мы помогали его отправить, но нас поймали.
— Глупо, — сказала Лилит без осуждения, просто констатируя факт. — Но благородно. Хотя баллы жалко.
Гермиона шмыгнула носом.
— Ты не представляешь, как нам теперь в гостиной показываться. Все злятся.
— Переживут.
Лилит помолчала, а потом добавила:
— Но вы всё равно молодцы. Дракона спасли.
Гермиона удивлённо посмотрела на неё.
— Ты... хвалишь нас?
— Я констатирую. Дракон — живое существо. Его нельзя было оставлять. Вы сделали правильно. А баллы — ерунда. Заработаете новые.
Гермиона вытерла слёзы и слабо улыбнулась.
— Спасибо, Лилит.
— Не за что.
---
Март заканчивался. Впереди был апрель — месяц перемен, как говорили древние. Лилит сидела на подоконнике в своей комнате, смотрела на серое небо и думала о том, что скоро всё изменится.
Она не знала как. Не знала когда. Но чувствовала — кожей, костями, музыкой, которая звучала в ней каждый раз, когда она брала в руки скрипку.
Что-то надвигалось.
И это что-то было связано с Поттером, с камнем, с Тёмным Лордом, которого все боялись даже называть по имени.
Лилит погладила Филина, который сидел у неё на плече, и тихо сказала:
— Что бы ни случилось — мы справимся.
Ворон каркнул в ответ, и в этом карканье послышалось согласие.