глава 38
***
Утро едва наступило, а Том уже не мог усидеть на месте. После слов Билла в нём словно пробудилось что‑то давно забытое — он снова ощущал себя тем юным парнем, полным надежд.
Мысли невольно уносились в прошлое, к тем дням шестилетней давности, когда он был с Эллен. В памяти всплывали её улыбка, тёплые взгляды, бархат её кожи — всё то, что он годами старался заглушить.
Он вдруг ясно осознал: все эти годы злость была лишь щитом. Щитом от боли, от воспоминаний об их прощании. Но теперь, узнав правду, Том почувствовал, как этот щит дал трещину. Он больше не хотел помнить обиды — только светлые мгновения: их прогулки по Берлину, тихие разговоры до рассвета, их поцелуи украдкой.
Шесть лет назад. До поездки в Берлин.
Он помнил ту ночь так ясно, будто она случилась вчера. Пустынная стоянка, глухая тишина, нарушаемая лишь редкими гудками далёких машин. Эллен рядом — она всё озиралась, вглядывалась в темноту за окном, словно там таилась неведомая угроза.
— Не переживай, тут тонировка — даже меня не видно, — он тогда успокаивал её, стараясь говорить как можно мягче, и осторожно поглаживал её бедро.
Она была в коротком цветочном платье и кедах. Волосы собраны в небрежный пучок, но несколько прядей всё равно выбились и падали на лицо, щекотали шею. Эллен заправила одну за ухо — движение такое привычное, почти машинальное.
— Я спокойна, просто… такое ощущение, будто я в аквариуме, — тихо сказала она. — Да, я слишком тревожная. И перестань так на меня смотреть, — сдалась она и снова бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида.
Том невольно улыбнулся. В памяти всплыло, как тогда его поразило это сочетание: её тревога и одновременно — какая‑то трогательная уязвимость.
— Так что будем делать? — он приподнял брови, стараясь разрядить обстановку. В тусклом свете приборной панели блеснул пирсинг на губе.
— Понятия не имею, это ты меня вытащил. С тебя и программа, — ответила Эллен и, открыв зеркало солнцезащитного козырька, принялась подкрашивать губы.
Он запомнил всё до мелочей: как дрожали её пальцы, когда она доставала помаду, как сосредоточенно она проводила ею по губам, чуть вытягивая их вперёд. Том облизнул свои, невольно коснувшись языком чёрных шариков пирсинга.
Эллен замерла. Подняла глаза — их взгляды встретились в зеркале. Она смотрела на его губы, следила за движением языка. В тот момент время будто остановилось.
А потом они одновременно подались навстречу друг другу. Эллен вцепилась пальцами в его косички, а он крепко прижал её к себе — одной рукой обхватил за спину, другой скользнул вдоль талии.
Их силуэт, едва различимый в полутьме, мягко освещала неоновая вывеска супермаркета неподалёку. Пульсирующий голубой свет ложился на стекло и металл, подчёркивая очертания двух сплетённых фигур.
« Хороший вечер. А ведь мне казалось, таких дней будет много…» — подумал Том, и в груди защемило от смеси нежности и лёгкой грусти.
Едва открылся первый цветочный магазин, он бросился туда и купил огромный букет розовых лилий — таких же нежных, как её улыбка.
Вскоре он стоял перед некогда знакомым кирпичным белым домом. В руках — цветы, в груди — волнение, почти не утихаюшее с тех пор, как вчера он узнал, что стал отцом. Почти не сомкнув глаз за ночь, Том решил навестить их.
Он надел чёрный лонгслив и джинсы, собрал волосы в пучок на затылке. Пальцы с татуировкой «шесть двадцать» слегка дрожали — он волновался. Больше всего на свете он надеялся увидеть Эллен, поговорить с ней и наконец познакомиться с детьми.
Войдя во двор, Том огляделся. Почти ничего не изменилось — разве что гравийную дорожку заменили асфальтом. И появилось больше растений. Качели по-прежнему стояли на прежнем месте. Во дворе суетились незнакомые люди: расставляли столы, кто-то развешивал гирлянды на стремянке.
Вдалеке он заметил знакомую мужскую фигуру и направился к ней.
— Здравствуй, Гюнтер, — произнёс Том.
Мужчина, раздававший указания, медленно обернулся.
— Малыш Том! — радостно воскликнул Гюнтер и крепко пожал руку молодому парню. Браслеты и часы на его запястье весело звякнули.
Том опешил. Он ожидал чего угодно, но не такой искренней радости в глазах Гюнтера.
Тот оценивающе оглядел парня, бросил взгляд на букет и улыбнулся.
— А ты возмужал, — хлопнул он Тома по спине. — Айсберену повезло с таким нападающим.
— Спасибо, герр, — поблагодарил Том. — Что празднуете? — спросил он, наблюдая, как молодые ребята возились с гирляндами.
— А, мой юбилей, — махнул рукой Гюнтер.
— Ого, поздравляю!
— Спасибо, Том. Какими судьбами занесло такую звезду в наши края?
— Мой друг Георг женится… Да и родителей проведать хотелось, — стараясь не растеряться, ответил парень. — Эллен здесь? Она приехала?
— Да, — коротко ответил Гюнтер и вернулся к раздаче указаний:
— Не ставьте столы так близко! Детям негде будет бегать!
Он вдруг резко замолчал, осознав, что сболтнул лишнее, и осторожно посмотрел на Тома.
— Дети… — тихо повторил Том с лёгкой улыбкой. — Ваши внуки?
Гюнтер помолчал, затем кивнул:
— Да. Дети Эллен.
— Ясно, — спокойно ответил Том. Он был готов к этой новости, но всё равно почувствовал, как земля слегка качнулась под ногами. Внешне он оставался неподвижен: ни дрогнувший мускул, ни лишний жест. Но внутри всё перевернулось. В голове крутилась одна мысль: «Дети Эллен».
— Я могу её увидеть? — осторожно спросил он.
— Не сейчас, приятель, — Гюнтер положил руку ему на плечо.
Том опустил голову. Он понимал, что всё будет непросто, но услышать отказ оказалось тяжелее, чем он думал.
Гюнтер задумался на мгновение и добавил:
— Приходи с семьёй сегодня вечером, в шесть. А я пока подготовлю почву.
Глаза Тома загорелись — он едва сдержал улыбку.
— Спасибо, — искренне произнёс он. — И вот… Передайте это ей, — он протянул Гюнтеру букет розовых лилий, перевязанный белой лентой.
— Обязательно передам. До вечера, Том.
— До вечера, Гюнтер.