глава 26
***
Компания разошлась: у Билла и Густава — тренировки не было.
Они поехали домой.Том тоже хотел пропустить. Но тренер бы не простил. Георг — тем более.
А родители уже мчались из Берлина — ради скандала в частной школе, который запустила мамашка Хлои с лозунгом: «Ученики в опасности!»
Полгорода задрожало от истерики одной женщины. Точнее ее дочери.
***
Тренировка прошла тяжело.
Георг косился на него каждые пять минут,
как будто Том мог в любой момент рвануть к ограждениям или вскрыть себе вены о клюшку. А парни?
Шептались.
Кивали друг другу взглядами:
" — Слышал? Каулитц переспал с учительницей… Да ладно! С Эллен Шульц?! Та ещё стерва… А он-то круче всех себя считает…»
Пока Том наконец не рявкнул:
— Чего уставились, идиоты?!
Все вмиг замолкли как умалишённые.
***
Все разошлись к моменту когда Том вышел из душа. Даже пресловутый Георг умотал куда-то хихикая в телефон.
Тишина.
Она повисла над раздевалкой, как труп на люстре.
Пахло потом, металлом и дешёвым освежителем воздуха.
Лампы мерцали — один светильник уже давно моргал судорожно, будто предчувствовал кровь.
Том сидел на лавке.
Натягивая толстовку на ещё влажную кожу. Косицы спутались.
Медленно завязывал шнурки — каждый узел как последняя попытка не сойти с ума.
— Эй, Каулитц…
Он обернулся медленно, словно чувствуя,
что сейчас начнётся что-то плохое.
/Tokio Hotel-pain of love/
Тренер стоял на пороге, опершись плечом о косяк. Руки в карманах брюк от костюма для тренеров. Чёрные ботинки начищены до зеркального блеска.
— Да?
Йост даже губы почти не двинул:
— Оставь её.
Мир качнулся разок…потом второй…
— Кого?
Щелканье челюсти можно было услышать через все помещение. Пирсинг на нижней губе пульсировал болью. Но Тому было всё равно.
И тогда Йост сказал то, что запустило конец всего.
— Я слышал что твоя Штайнберг устроила сегодня… Кауфман — глупец, раз поверил в вашу байку о «соседях». — Усмехнулся Дэвид Йост. — Вчера, я сделал Эллен предложение… И знаешь, что? Она согласилась.
- Вы лжёте.
— Она выбрала меня… Выбрала уважение и безопасность… Что можешь дать ей ты? Ты всего лишь школьник, который решил поиграть во взрослого…
Мир исчез. Шум пропал.
Вонь раздевалки исчезла вместе с реальностью. Осталось только сердце — которое билось слишком быстро, слишком жестоко, словно хотело вырваться через горло.
Тень метнулась первой.
Удар пришёлся по животу —резкий выпад корпусом, руки словно пружины, удар коленями сводят тренера с ног прямо перед собой.
Йост хрипит, падает спиной об кафельный пол рядом с раковиной.
Первая кровь летит через секунду:
разбитый носовой хрящ взрывается фонтанчиками красного по серому кафелю.
Но Тому плевать.
Он хватает мужчину за грудки формы
поднимает его наполовину:
— Хрясь! — Кулак в челюсть.
Разгибание корпуса. Всё тело в ударе.
Зубы Йоста стучат друг о друга — один сколот, падает куда-то под скамью.
— Хрясь! — Левой по скуле.
Третий удар — приходит в живот
четвёртый — между ног, и вот он уже катается по полу, пытаясь защитить лицо руками.
Йост кричал так жалобно, как будто это был не взрослый мужик, не бывший хоккеист с военной подготовкой…
А всего ребёнок перед поркой.
Только тогда Каулитц очнулся.
Они встретились глазами. Из ноздрей Йоста текло чёрными потоками.
Губы распухли как у мертвеца после воды.
А над ним…стоял ученик…ученик… который должен был его уважать…
«Боже… Что я наделал…»
Том дышал тяжело. Глядел прямо, без помехи, со страхом, и болью.
Лишь чистая пропасть во взгляде:
— Это ты её запугал… — прошептал Том. – Шантажировал… Чтобы она выбрала тебя?
Йост не ответил сразу…
Потому что зубы больше не держались во рту. Но через секунду… из уголка кровавого рта просочился зловещий смех:
— Она сама… выбрала безопасность…
Выбрала жизнь… Выбрала меня вместо чувств… Вместо тебя…гребанного юнца.
Секунда затишья.
Потом:
— Она никогда не будет твоей, — сказал Том спокойно. Наклоняясь ближе, почти прижимаясь лицом к окровавленному лицу тренера.
Голос стал мягким, почти игривым…
— Не подходи ни на шаг,
— Не говори ей ни слова,
— И держись подальше от школы следующие две недели… - Парень выпрямился.
Йост попробовал присесть и достать телефон, ногтями цепляясь за кафель.
А Каулитц развернулся, схватил свой рюкзак и вышел.
Дверь хлопнула за его спиной. Свет мигнул последний раз и потух.