Осознание

 В скором времени пролетели две недели, обозначая время суда. Было неожиданно сложно осознать, что Гарри уже пятнадцать, и он вполне может считаться взрослым магом в волшебном мире. Конечно, Лордство он принять не мог, но и каких-то ограничений у него не было.

В теории, их могли бы выдвинуть старшие родственники, но раз таковых не было, значит, Наследник мог делать то, что хотел. Но и полагаться мог только на себя.

К счастью, у Гарри был Северус. Просто волшебный, будто неземной человек, как сам Поттер-Блэк и думал, совершенно точно влюбляясь даже в самые мелкие привычки мрачного Мастера Зельеварения. Его Мастера.

К слову, возраст сейчас играл на руку. Помимо того, что Ученичество предполагает дополнительные «плюшки», но также и возраст обоих партнёров давал преимущества. Возможно, зельевар даже сам понимал, что стоит подождать пятнадцатилетия юноши, но это останется тайной на долгие и долгие времена. Или до тех пор, пока сам Гарри не спросит об этом, а спрашивать он всё не решался в силу некоторого смущения.

Северус и правда был прекрасен, особенно с тех пор, как впервые поцеловал его, ознаменовывая самого Поттер-Блэка, как «моё», что не стеснялся и говорить. Это «Мой», с лёгкостью срывающееся с языка профессор Зелий, заставляло бегать по спине мурашки.

Зельевар ещё несколько раз неожиданно предлагал прогулки, в особенности по ночам. Сходить в ресторан, театр, просто совершить очередной вираж на Макларене. Всё это воспринималось не только как желанный отдых, но и что-то безупречное и романтическое, с привкусом чего-то запретного, что приятно жгло кончик языка своей недосягаемостью.

Возможно, таким в начале июля для Гарри был сам Северус. Застёгнутый на все пуговицы, безупречный Мастер многих искусств, он не так уж медленно, но верно захватил сердце юного Наследника сразу двух великих Родов. Гарольд был по-настоящему счастлив, когда зельевар завершил этот месяц столь волшебным в своём изяществе поцелуем. Будто бы всё так и предполагалось, исторически должно было сложиться. Это также казалось чем-то невероятным.

Если сказать проще, то Гарри до сих пор не верилось, что он партнёр одного из лучших Лордов этой Магической страны. И не просто «одним из», Северус и правда был самым желанным и превосходным.

Желанным, когда неожиданно утягивал в долгие чувственные поцелуи, останавливаясь в самый жаркий момент (и как только выдержки хватало!). Гарри, конечно же, показывал, что это его смущает, но оба мага знали, что это лишь показное, и юноше эти моменты нравятся неизмеримо.

К слову, о приближении суда. Он как раз сегодня, ровно двенадцатого августа в двенадцать часов дня. Но придут они к одиннадцати, ведь мало ли, что может случиться.

Как раз в этот момент, а это был завтрак в особняке Блэков, где обыкновенно и находились маги, прозвучал звонкий хлопок совсем рядом со столом, отчего гостя рассмотреть было сложно. Хотя, зачем рассматривать, Кричера не узнать было сложно. Тот уже привычно поклонился в пол юному Наследнику, протягивая запечатанный пергамент с каллиграфически выведенными буквами.

— Доброе утро, хозяин, сэр. Здравствуйте, Мастер. Кричер принёс письмо от Лорда Малфоя, — отчитался домовик, и Гарри, проверив пергамент, с кивком взял его в руки, разворачивая послание.

Домовик быстро переместился куда-то в дом, не мешая волшебникам завтракать, а Гарольд вчитался в текст, аккуратно расправляя страницу по углам.

«Уважаемый Наследник Поттер-Блэк!

Поистине рад, что оказался на приёме в честь Вашего дня рождения, всё было изумительно. Но пишу Вам я, Лорд Люциус Малфой, по другой причине. Мне, как одному из высокопочитаемых Лордов волшебного мира, совершенно не хочется, чтобы у Наследника таких Родов, как Поттер и Блэк, были неприятности. Именно поэтому настоятельно рекомендую Вам прийти в зал суда номер десять ровно в десять часов утра. Возможно, это сможет Вам помочь на слушании.

С наилучшими пожеланиями, Люциус Абраксас Малфой».

— Что-то интересное, Гарри? — усмехнулся Северус, разглядывая знакомую печать. — Люциус доставляет проблемы?

— Скорее уж наоборот, — хмыкнул Наследник, передавая письмо своему Мастеру. — Стоит предупредить и мистера Уика, хотя он наверняка уже получил известие от суда. Иначе это было бы оскорблением, — тихо посмеялся Гарольд. — Странно, что именно Лорд Малфой написал мне, тебе не кажется?

— Отнюдь, — покачал головой декан Слизерина. — Люциус был несколько впечатлён тобой на приёме, так что ты можешь рассчитывать на его некоторую помощь, — слегка кивнул Северус, делая глоток из чашки чёрного кофе, а после вчитался в текст письма.

Было чуть больше восьми, и маги уже провели тренировку по окклюменции, так что оставалось довольно много времени, когда придётся собираться в Министерство Магии. Конечно, можно было начать варить какое-нибудь зелье или потренироваться в боях, но для этого как раз времени мало, так что смысла нет.

В библиотеке сидеть очень не хотелось, хотя можно было и попробовать что-то почитать. Маги довольно много времени проводили именно в поместьях, так что сейчас было желание «выйти проветриться».

Нет, волнения Гарри не испытывал почти никакого. У него был очень хороший адвокат, да и обвинения сфабрикованы. Да и его не имеют права лишать возможности обучения при таких обстоятельствах. Во всех мыслимых и немыслимых законах такое прописано. Он никого не убил, не запытал, на маглах заклятия не применял. А то, что колдовал в их присутствии, то тут уже какие-то проблемы в Министерстве. Проблемы с головой и у Министра.

По закону он проживал на Тисовой улице в доме тётки по линии матери. И родственники были осведомлены, что сам Поттер колдовать умеет, что должно быть прописано везде и всюду с точной датой и местом осведомления. Но! Его, Гарри, судят за то, что он колдовал в присутствии родственника, который проживал с ним под одной крышей. И, о Мерлин, конечно, не знал, что он волшебник.

Сказки они явно отлично умеют сочинять, почему только сидят в Министерстве, а не в издательстве? Ну, Смерть им судья, раз нормально не могут.

Адвокат на эту ситуацию плевался долго, если так можно сказать. И, естественно, уверил, что всё просто политические действия, а самому Гарри, кроме осуждения обществом, ничего такого не грозит. Джон Уик, как говорили гоблины, был человеком дела, так что Гарольд в его словах если и сомневался, то не показывал.

— Зайдёшь со мной, как сопровождающий, или просто подождёшь в невидимости? — легко поинтересовался Гарри, лукаво улыбаясь своему партнёру.

— Я думаю, ты большой мальчик, так что справишься сам, — усмехнулся декан Слизеринцев, заглядывая в зелёные глаза. — Я буду ждать сразу на выходе из зала суда, так что готовься, что мы уберёмся оттуда сразу после окончания процесса слушания.

— Хорошо, я понял, — быстро кивнул Поттер-Блэк. — Лорд Малфой же наверняка появится на слушании? Нужно будет выразить ему признательность.

— Это верно, — довольно протянул Лорд Принц. — Все любят, когда их благодарят. А Люциус, к тому же, ненавидит, когда на его помощь не отвечают, — дополнил декан Слизерина.

Гарри лишь кивнул на это, слегка улыбнувшись, и просто задумчиво уставился на своего, как он надеялся, будущего декана. Да, было бы удобно. Бегать по ночам в кабинет своего Мастера доставило бы Гарри особое наслаждение.

Задумавшись на эту тему, Поттер как раз вовремя вспомнил про щиты окклюменции, иначе Северус бы окончательно подавился своим чёрным кофе.

А нет, всё же слишком поздно...

***

Стены, сложенные из тёмного камня, были тускло подсвечены факелами. Справа и слева от Гарри вздымались ряды пустых скамей, но впереди, где скамьи стояли на возвышении, на них темнело много человеческих фигур. Сидящие вполголоса переговаривались, но как только за Гарри закрылась массивная дверь, в зале воцарилась чуть ли не гробовая тишина.

К счастью, стресса он не испытывал, в особенности из-за сеанса его зажимания в очередном углу особняка Блэков вместе с Северусом, а тёмных углов в особняке было очень много.

Также храбрости предавал и Джон Уик, стоявший возле стула, на который, предположительно, должен был сесть сам Гарольд.

Громко и нетерпеливо вздохнув, адвокат указал судьям на их некоторую нерасторопность, отчего люди на «трибунах» вновь пришли в себя, быстро переговариваясь друг с другом насчёт вида Наследника.

Тот, послушав и этикет, и себя, и Вальпургу с Северусом, надел традиционную мантию Наследника, предназначенную как раз для подобных событий. Хотя в последние десятки лет этой традиции и не стали придерживаться, но Гарри надеялся впечатлить судей своими познаниями и несколько расположить к себе. Встречают, как говорят маглы, по одёжке.

— Доброе утро, Лорды и Леди, судьи, — коротко поприветствовал Гарольд, отвесив традиционный же поклон, отчего некоторым пришлось подбирать челюсти с пола. Не так Магический мир ныне представлял Гарри Поттера.

Особенно учитывая те гадости, что писали про него в газетах. Наследник несколько раз покупал Ежедневный Пророк во время их со Снейпом прогулок. И слава Мерлину, что он приглашал гостей на свой день рождения, и самые высокопоставленные лица уже знали, что он вполне себе адекватный юноша, придерживающийся вечных и верных традиций.

— Мистер Поттер, — протянула одна из «честных» судей, разодетая во всё розовое. — Рады, что Вы добрались вовремя, — с горечью улыбнулась она, хотя явно устала вообще улыбаться. Роль у неё такая, что ли?

— Да, благодарю, меня вовремя известили, что слушание переносится, — усаживаясь в кресло, аккуратно произнёс он, обаятельно улыбаясь. — Огромное спасибо этому человеку, но, полагаю, нужно перейти к делу? Никто ведь не хочет отрываться от остальных важных дел.

— Конечно, мистер Поттер, — тихо выдохнула та же женщина, и сам Министр несколько раз ударил деревянным молоточком, отчего весь шум в зале затих.

Гарри предоставилась возможность коротко оглядеть весь зал, чем он не преминул воспользоваться. Спустя лишь несколько лет сам будет сидеть за трибунами, как один из представителей Чистокровных семей. И у него есть целых два голоса!

Помещение было, прямо скажем, огромным, с высокими потолками, выполненными из серого камня. В потолок также упирались тяжёлые колонны, отчего казалось, что ты в каком-то странном подвале. Неплохая лаборатория бы получилась...

Судей же было человек пятьдесят, не меньше. Удивляло, что стольких людей вытянули с работы только ради его дела. Причём даже не пустякового, а никакого. Он Наследник, в конце-то концов, даже если остальные аргументы и не посчитают.

— Очень хорошо, — сказал Министр Фадж. — Обвиняемый на месте. Можно начинать. Вы готовы? — крикнул он кому-то из сидящих.

— Да, сэр, — откликнулся сбоку услужливый голос, который был Наследнику довольно хорошо знаком. Перси, брат Рональда, сидел на самом краю переднего ряда. Гарри не взглянул на него, это было лишним и не принесло бы никакой пользы. Держа наготове перо, Перси сквозь стёкла роговых очков смотрел на лежащий перед ним пергамент.

— Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Фадж, и Перси тотчас начал вести протокол. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли...

— Член защиты — Джон Уик, — напомнил негромкий голос возле Гарольда, на что тот лишь легко улыбнулся. Незачем ломать комедию, всё пройдёт нормально.

— Итак, обвинение, конечно, — прокашлявшись, начал зачитывать Фадж. — «Подсудимому вменяется в вину нижеследующее: то, что он сознательно, намеренно и с полным пониманием незаконности своих действий, получив ранее по сходному поводу письменное предупреждение от Министерства Магии, второго августа нынешнего года в девять часов двадцать три минуты вечера произнёс заклинание Патронуса в населённом маглами районе и в присутствии магла, что нарушает статью «С» Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних от тысяча восемьсот семьдесят пятого года и раздел тринадцатый Статута о секретности, принятого Международной конфедерацией магов».

— Вы, на момент совершения действий от тридцатого июня нынешнего года, — Гарри Джеймс Поттер, проживающий по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре? — спросил Фадж, глядя на Гарри поверх пергамента.

— На момент совершения действия, верно, — уточнил Поттер-Блэк.

— Вы получили три года назад предупреждение от Министерства по поводу незаконного применения волшебства?

— И к этому обвинению у меня вопрос, — не став говорить просто «да», ответил юноша.

— Позвольте? Мистер Поттер, что Вы хотите этим сказать?

— Что происходит, если рядом с несовершеннолетним магом колдует волшебное существо? — за Гарольда ответил адвокат, хотя и сам прекрасно знал ответ.

— Допускаю, обвинения в колдовстве могут приписать магу, — сузив глаза, ответила уже дамочка в розовом, которую представили Долорес. Той, по видимому, было даже скучно здесь сидеть. Неужели, ждут шоу?

— Мой клиент может предоставить воспоминания, что колдовало три года назад волшебное существо, — протянул Джон, демонстрируя флакончик с воспоминанием. Конечно, оно, по настоянию самого Гарольда, было урезано только до того момента, где Добби опрокидывает торт на очередных гостей Дурслей.

— Принимается, сдайте воспоминание стражам порядка справа от меня, — подперев подбородок кулаком, махнул другой рукой Министр. — Далее, — оповестил он, когда указания были исполнены. — Вы, мистер Поттер, вызвали Патронуса тридцатого июня сего года, несмотря на закон?

— В законе указано, что в случае смертельной опасности каждый маг может и должен суметь защитить себя, — зачитал по памяти Гарольд, кивая на адвоката, который сдавал второй пузырёк с воспоминаниями.

— Позвольте, — встала со своего места мадам Боунс, явно заинтересованная не делом, а умениями юного мага. — Ваш Патронус имеет телесную форму? Не просто облачко или лёгкий дым?

— Как это относится к делу? — задал встречный вопрос Гарри. — Но раз спросили, то, да, мой Патронус имеет телесную форму.

— Не поделитесь формой?

— Боюсь, что это конфиденциальная информация, — приподняв бровь в излюбленном жесте своего Мастера, покачал головой Наследник.

— Итак! — стукнув молоточком ещё несколько раз, провозгласил Министр. — Не стоит болтать попусту. Сейчас же принести модифицированный Омут Памяти, — велел мужчина, поигрывая тем самым молоточком в руках. Дело наверняка будет в пользу Гарри.

Вскоре в зал внесли Омут Памяти. Тот был не чашей, что он видел в кабинете Дамблдора на четвёртом курсе Хогвартса или на их занятиях Окклюменцией с Северусом в особняке Блэков, а, скорее, чем-то вроде проектора. Омут имел вид чего-то очень навороченного и сложного, хотя от обыкновенного, что был почти в каждом особняке знатных родов, отличался лишь тремя рунами. Распространение, увеличение, аудитория. Что-то вроде терминов для поиска в зачарованных библиотеках, но гораздо удобнее.

Можно было бы ещё дописать «сила», но, видимо, в Министерстве посчитали, что и так будет неплохо. В другом случае проигрыватель мотал бы гораздо большие «плёнки», и воспоминания могли бы достигать часов или дней. В любом случае сейчас это не имело особого значения.

Сверху Омута имелась небольшая выемка, куда нужно было заливать нити воспоминаний, проигрывая их не как событие, а как нечто вроде магловского фильма. Всё картина будет на стене с самого оптимального ракурса. Какой-то закон Магии, да и калибровка прибора артефакторами, так что всё учтено.

Ещё сбоку имелось что-то похожее на катушку, как в музыкальной шкатулке. Значит, можно было даже отматывать и перематывать участки воспоминаний, что служило неплохим помощником в ходе суда. Иначе пришлось бы пересматривать всё заново, ведь в обычных Омутах такой функции нет.

В скором времени один из стражей порядка, заверив всё на бумагах, вскрыл флакон с воспоминаниями, отправляя мысли в чудесный аппарат и несколько раз прокручивая ручку, будто хотел эту «машину» завести.

К удивлению, именно так оно и было. Омут Памяти сверкнул пару раз, а после воспоминание проявилось на стене:

— Пожалуйста, расскажите Петунье ту смешную историю про американских сантехников, мистер Мейсон. Она умирает от любопытства, — донеслись из столовой слова дяди Вернона.

Гарри бегом бросился в кухню и обомлел.

Тётушкино чудо кулинарного искусства — огромный пудинг из взбитых сливок и засахаренных фиалок — парил под потолком. А на верху буфета в углу, съёжившись, сидел Добби.

— Не надо, — простонал Гарри, — они убьют меня...

— Гарри Поттер должен обещать, что он не вернётся в школу.

— Добби, умоляю...

— Обещайте, сэр.

— Не могу!

Добби со всем страданием посмотрел на него.

— Тогда Добби придётся на это пойти. Ради вашего блага, сэр.

При этих его словах торт рухнул на пол с оглушительным грохотом. Клочья сливок заляпали окна и стены. А Добби, как будто щёлкнув невидимым хлыстом, исчез, словно его и не было.

В столовой раздался визг, в кухню ворвался дядя Вернон, и его глазам предстал Гарри, с ног до головы облепленный пудингом тетушки Петуньи.

Сначала показалось, что дяде Вернону удалось разрядить обстановку.

— Это всего только наш племянник... Он не в себе, знаете ли... Незнакомые люди очень его пугают... И приходится держать его наверху, — говорил он, провожая Мейсонов обратно в столовую.

Вернувшись, он сунул в руки Гарри швабру и пригрозил, вот только гости уйдут, избить его до полусмерти. Тетя Петунья полезла в морозильник за мороженым, а Гарри принялся наводить в кухне чистоту.

Возможно, дяде Вернону удалось бы заключить самую крупную в жизни сделку, но в тот вечер семейство поджидала ещё одна напасть.

Тётя Петунья стала обносить гостей коробкой с мятным шоколадом, как вдруг в открытое окно столовой влетела, шурша крыльями, огромная сова, уронила на голову миссис Мейсон письмо и вылетела обратно в темноту сада. Миссис Мейсон закричала дурным голосом, не хуже ирландского привидения, приносящего весть о близкой смерти, и выскочила вон из дома. После чего мистер Мейсон оставался в гостях ровно столько, сколько надо, чтобы сказать: жена его больше всего на свете боится птиц любого вида и цвета, а он вообще таких шуток не понимает.

Гарри стоял на кухне, сжимая в руках швабру, как будто ища в ней поддержку: дядя Вернон надвигался на него с сатанинским блеском в крошечных глазках.

— Читай! — злобно прошипел он, размахивая перед носом Гарри письмом, которое принесла сова. — Читай вслух!

Гарри взял письмо. Поздравления с днём рождения в нём не было. Вот что он прочитал:

«Дорогой мистер Поттер!

Мы получили донесение, что в месте Вашего проживания сегодня вечером в двадцать один час двенадцать минут было применено заклинание Левитации.

Как Вам известно, несовершеннолетним волшебникам не разрешено вне школы использовать приёмы чародейства. Ещё одна такая провинность, и Вас исключат из вышеупомянутой школы согласно Указу, предусматривающему разумное ограничение волшебства несовершеннолетних (1875 г., параграф С).

Также напоминаем, что любой акт волшебства, способный привлечь внимание не умеющего колдовать сообщества (простецы), является серьёзным нарушением закона согласно Статусу секретности Международной конфедерации колдунов и магов.

Счастливых каникул!

Искренне Ваша,

Муфалда Хмелкирк

Отдел злоупотребления магией

Министерство магии».

На этом воспоминание быстро оборвалось, и по залу прошёл неприятный шум, будто треск от неверно подобранной радиоволны. Некоторый маги живо скривились, а Наследник Поттер всё ещё задумчиво смотрел туда, где только что было изображение. Возможно... Да, стоит отдать Добби обратно Малфоям, он и так натворил немало дел.

Но не только это сейчас занимало ум юного мага. Устройство Министерского Омута — вот, что действительно было забавным, даже более чем. Всего несколько рун творили довольно ощутимое волшебство. Интересно, они пробовали разобраться с этим надоедливым треском после просмотра?

— Итак, — прокашлявшись, проговорил Министр, привлекая внимание. — Как я полагаю, суд может признать, что обвинение от тысяча девятьсот девяносто второго года является недействительным. Кто «за»? — спросил Министр, оборачиваясь и поднимая руку, а после этого пересчитал голоса. — Сорок два из пятидесяти, обвинения по делу девяносто второго года сняты, — вздохнул наконец Министр, явно скучая. Казалось, они теперь сами не слишком-то рады, что созвали полный состав Визенгамота по столь лёгкому делу.

Получив безмолвный кивок Министра, служащий как раз хотел извлечь воспоминание, чтобы добавить новое, но именно в этот момент двери в зал распахнулись, будто по мановению палочки, и внутрь зашёл сам великий Альбус Дамблдор. Что же, этого стоило ожидать...

Сглотнув, Гарольд напомнил сам себе, что где-то на выходе его уже ждёт Северус, готовый аппарировать с помощью перстня Лорда в свой особняк, если так нужно будет. О, верно, перестраховка никогда не бывает лишней.

Было ещё несколько портключей, вариант с аппарацией Пожирателя Смерти или хроноворот, но маги искренне надеялись, что такие методы можно будет отставить. Хотя и надели пару защитных амулетов вдобавок...

— Директор Дамблдор? Каким ветром Вас сюда занесло? Напомню, что это закрытое слушание, так что зрители нам сегодня ни к чему, — недовольно скривившись, протянул Министр, глазами указывая стражам порядка на уничтожителя этого самого порядка.

— Прошу прощения, Министр. Но мистер Поттер, как несовершеннолетний, должен присутствовать на суде только с защитой, коей у него, как мы видим, нет, — слегка снисходительно протянул директор, качая головой, отчего колокольчики в его бороде слегка зазвенели, напоминая щебетание птиц.

— Нет защиты? — изумлённо произнёс Фадж, смотря на Дамблдора над своими очками. — Мистер Уик, я полагаю, с Вами не согласится. И почему же создалось впечатление, что мистер Поттер будет в суде без адвоката?

— Мальчик слишком юн, чтобы позаботиться о столь мелких вещах, Корнелиус, — вздохнув, признал профессор.

— Что же, мы видим, что мистер Поттер всё же озаботился своим положением, так что, будьте добры, выйдите из зала, директор, — хмуро протянул Министр, возвращаясь к самому делу. Дамблдор же, задумчиво посмотрев на самого Гарри с несколько секунд, вышел из зала, притворяя за собой дверь. — Покажите следующее воспоминание, — велел Фадж, и служащий несколько раз покрутил ручку.

В воспоминании было много интересного для каждого из членов суда:

Гарри стоял как вкопанный, поворачивая ослепшие глаза то вправо, то влево. Стужа была такая, что он содрогался всем телом. Руки покрылись гусиной кожей, волосы на затылке встали дыбом. Он пялился во тьму, подняв веки до отказа, — но без толку. Полный мрак Невозможно... Они не могут появиться здесь, в Литтл-Уингинге... Он напрягал слух. Их сначала должно быть слышно, только потом видно...

— Я с-скажу папе! — хныкал Дадли. — Г-где ты? Что ты д-делаешь?..

— Заткнешься ты или нет? — прошипел Гарри. — Я пытаюсь услы...

Он осёкся, услышав именно то, чего боялся.

Долгие, хриплые, клокочущие вдохи и выдохи. В проулке было нечто, помимо него и Дадли. Дрожащего от холода Гарри просквозило ужасом.

— П-прекрати! Перестань это делать! Я тебе в-врежу, слышишь?

— Дадли, замол... БУМ!

Увесистый кулак ударил Гарри в скулу и сбил с ног. В глазах полыхнули белые искры. Второй раз на протяжении часа Гарри показалось, что голова раскалывается надвое, и миг спустя он лежал на жёсткой земле, выпустив из руки палочку.

— Ты идиот, Дадли! — завопил Гарри. От боли из глаз потекли слёзы. Он кое-как поднялся на четвереньки и принялся отчаянно шарить в темноте. Ему слышно было, как Дадли вслепую ковыляет по проулку, натыкается на стену, чуть не падает.

— Дадли, вернись! Ты идёшь прямо на него! — раздался жуткий визгливый вопль, и шаги Дадли умолкли. В ту же секунду Гарри почувствовал, как сзади к нему ползёт холод. Это могло значить только одно: их, по крайней мере, двое.

— Дадли, молчи, понял? Что бы ни происходило, молчи! Где палочка? — бешено частил Гарри вполголоса, по паучьи бегая пальцами по земле. — Ну где же она... моя палочка... скорей... Люмос!

Он произнёс заклинание машинально, отчаянно нуждаясь в свете, который мог бы помочь его поискам. И, не веря своим глазам, увидел спасительную вспышку всего в нескольких дюймах от правой руки. Кончик волшебной палочки засветился. Гарри схватил её, вскочил на ноги, оглянулся.

Всё перевернулось у него внутри.

Паря над землёй, к нему гладко скользила высокая фигура в плаще до пят с надвинутым на лицо капюшоном. Приближаясь, она всасывала в себя ночной воздух.

Сделав пару нетвёрдых шагов назад, Гарри поднял волшебную палочку:

— Экспекто патронум!

Внезапно из экрана засветил яркий белый свет, и повествование оборвалось, как и обрезанное воспоминание. Не нужно, чтобы кто-то видел то, что происходило дальше, и того, что было показано, хватит с лихвой.

Министр прокашлялся, всё ещё не понимая, как такое могло произойти. Это из-за дементоров или его Патронуса? К счастью, никто так и не узнал его форму. И не узнает, это было слишком личным, особенно учитывая присутствие директора Хогвартса поблизости.

Нервно шевельнув губами, Министр ещё несколько секунд молчал, а потом, наконец, несколько раз ударил своим молоточком, отчего эхо прошло по всему залу, оканчиваясь где-то в потолке, под сводом булыжников.

— Кто «за», чтобы снять все обвинения с Гарри Поттера? — поинтересовался Фадж, поворачиваясь и поднимая руку только тогда, когда её поднял Лорд Малфой. Удобно. — Единогласно. Объявляю, что обвиняемый оправдан по всем пунктам. Суд окончен! — устало протянул он, промакивая капли пота на лбу носовым платком.

После того, как большая часть судей встала со своих мест, Министр подошёл ближе, явно не пытаясь найти в Поттер-Блэке какую-то угрозу. А как же газеты? В любом случае сейчас ему его «адекватность» только на руку.

— Поздравляю, мистер Поттер, суд признал Вас невиновным по всем статьям. Вас и правда преследует фортуна...

— Думаю, мне стоит поблагодарить свою защиту, — чуть улыбнулся Гарольд, дёрнув уголком губ. — Хочу сказать спасибо Вам, Министр, — неожиданно для Корнелиуса Фаджа высказался Гарри.

— Да? За что же?

— Как же? Простите мне моё детское поведение после второго курса, Министр. Я и правда тогда не понимал, какая мне честь выпала — повидаться с самим Министром Магии, да ещё и заслужить от него снятие обвинений по спонтанному колдовству. К тому же, я также благодарен, что Вы не дали директору Дамблдору вмешиваться в ход судебных действий, — учтиво протянул юноша, слегка кивая, будто изобразил поклон.

— О, пустяки, мистер Поттер, — легко посмеялся Фадж. — То дело было даже забавным. Не припомню мага, который смог бы надуть свою тётю в столь юном возрасте, — чуть усмехнулся мужчина, и Гарри вежливо улыбнулся в ответ.