Истинный Облик

— Ну ничего себе, и года не прошло! — засверкал глазами, будто искрами в почти потухшем огне, Фред. Гарри надулся как мышь на крупу и протянул ему небольшую скляночку с смутным оранжевым содержимым, даже с виду не напоминавшим листья Золотистого Рогатика, но, судя по всему, это и не было столь важно. Есть — и ладно.

Уизли одним небрежным движением протянул руку и двумя пальцами с короткими ухоженными ногтями — маникюр? Серьёзно, Мерлин? — забрал фиал из рук слизеринца. Он вдруг посерьёзнел и, поднеся склянку к глазам, потряс содержимое — правда, непонятно зачем. Затем усмехнулся, так же небрежно закинул приобретение в карман и вновь обратил внимание на Гарри, словно до этого и не игнорировал его существование.

— Спасибо не скажу, это всего лишь твоя часть уговора. — небрежностью в голосе можно было начинять пироги, хоть вкупе с явной напряжённостью Фреда она придавала их разговору особые нелепые нотки. — И я, как ты уже мог догадаться, честно выполню свою. Как ты сказал? Текст Непреложного с тебя?

— Именно, Уизли, — хмыкнул, ухмыльнувшись, Поттер. — Не думал же ты, что я поручу это самому знаменитому из всех слизеринских прохвостов? Читай: тебе.

Фред присвиснул, поднял руку — Гарри от неожиданности подался назад и глухо стукнулся затылком о стену, будто в его черепе мозгов никогда и не было — и похлопал его по плечу. Аккуратные ноги чиркнули по стене рядом с ухом мальчика и он явно услышал слабый хруст — ногти перестали быть аккуратными. Это только подтвердила досада на лице Уизли.

— Гадство... — пробормотал он, тут же одергивая руку. На лице появилось задумчивое выражение. Гарри уже было подумал спросить его, почему тот так печется о внешнем виде, но ответ был очевиден и почти сразу скользнул на поверхность подсознания. Фреду Уизли, с его то семьёй и статусом, стоило бы всегда быть вылизанным и опрятным аристократишкой, дабы получить хоть какое то признание от чистокровной части магического общества. Особенно от слизеринской.

Вдруг рыжий покачал головой и поднял глаза на Поттера.

— Хочешь посмотреть на готовку зелья, для которого ты так горбатился? — наполовину серьёзно спросил он. На бледном лице застыла фирменная уизеловская усмешечка, но глаза вопреки всему оставались холодными, как иней на стенах подземелий. Неизвестно было, чего там удумал этот подозрительный идиот, но ясно было одно: Фред Уизли, вцепившись взглядом в мальчика напротив, прямо сейчас просчитывал что-то ужасно фундаментальное.

Нет, понял Гарри, чуть не фыркнув от подобной мысли, Фред был явно не глупее Гермионы Грейнджер, наоборот. Хоть та и решала нечто важное за считанные секунды и пугающе сильно цеплялась за свое решение, — как за решение прицепиться к Гарри, например — выводы Уизела касательно той же самой ситуации могли быть абсолютно идентичными, но обдумывал бы он их гораздо дольше и при необходимости мог легко отречься от них. Уж в этом то Поттер точно был уверен.

— Если можно. — наклонив голову, пробормотал Гарри. Фред кивнул, будто бы подтверждая его слова. Будто был уверен, что Гарри не ответил бы ничего другого. Мальчик поёжился и всё таки спросил: — Но почему...?

Уизли даже не дослушал его. Нетерпеливо махнул рукой, шаркнул по полу ножкой в начищенном лакированном ботинке и покрепче перехватил школьную сумку на плече.

— Потому что. — твёрдо сказал он, и, пока из горла Гарри не вырвался возмущенный возглас, добавил: — Ты идеально для этого подходишь.

Поттер чуть не взвыл. О да, он идеально подходил для всех! Для Малфоя, для Гермионы, для Нагайны, да даже для Дамблдора. Только вот никто не спрашивал его, хочет ли он подходить для их целей. Может быть, в нём на самом деле есть какой-нибудь дефект, не видный глазу. Обычному глазу, разумеется.

Гарри усилием воли разгладил лицо и вздохнул. Видит Мерлин, он пожалеет об этом.

— Знаешь, Уизли, я передумал, — медленно и с задумчивыми нотками. — У меня много дел. Готовлю дополнительное по Истории Магии.

Естественно, оба слизеринца знали, что по Истории Магии уже лет триста ничего не задают. Даже почитать параграф, не говоря уже о каких-то заданиях.

Фред прикрыл глаза и жёстко ухмыльнулся уголками губ, из под рыжих ресниц цепко наблюдая за мальчиком.

Гарри в ответ решительно сдвинул брови.

— Хорошо, — после продолжительной паузы ровно сказал рыжий и расправил плечи, теперь отказываясь ещё выше и шире, чем кажется, будучи таким худым. — Когда решишь вопрос с клятвой, намекнёшь. Надеюсь, у тебя хватит ума не говорить прямо при других.

Каблуки ботинок застучали по полу, удаляясь, и их стук отражался от стен опустевшего коридора. Каждый шаг будто вбивал гвозди в виски Гарри. Он глухо застонал и, вцепившись в волосы, потянул их вниз, болью пытаясь унять все тревожащие его эмоции. Хотелось заорать во весь голос, чтобы Уизли наконец прекратил эту пытку, но шаги затихли за поворотом как раз тогда, когда Гарри уже открыл рот.

***

Гарри был рад. Все слизеринцы первого курса уезжали, он останется один в спальне на добрых две недели. Четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Один миллион двести девять тысяч шестьсот секунд.

Драко, Тео, Блейза и Дэвиса дома ждали родные, как и Панси, Миллисенту, Дафну и Гермиону. Впрочем, в последней мальчик не сомневался — будь он на её месте, тоже бы спешил покинуть замок как можно скорее. Даже если кому-то показался бы трусом.

Ещё никогда он так не любил Рождество.

Когда Гарри этим вечером шёл с Астрономии, по случайности увидел Хагрида, волочащего за собой через весь холл длинную ель.

Завидев его, лесник тепло улыбнулся из-за густой бороды и, вытерев одну руку о пальто, помахал ему. Через всю толпу других слизеринцев и когтевранцев, он крикнул:

— ЭГЕЙ! ГАРРИ!

Драко тут же повернул голову в его сторону и поморщился, а Тео покачал головой, на этот раз заговорив первым.

— Ну и с каких пор ты водишь знакомства с прислугой, Гарри?

Поттер фыркнул и закатил глаза.

— Знакомства? Мерлин упаси. Сам подумай, Тео, у этого великана ведь даже нет палочки. Скорее всего просто решил попросить меня о помощи, а я тут будто бы единственное позитивное лицо, всегда открытое к бескорыстным подвигам. Герой и всё такое.

— И что будешь делать? — спросил, приподняв бровь, Драко. Панси за его плечом скрестила руки на груди.

Гарри тяжко и манерно вздохнул, словно находясь в притворной безысходности.

— А что мне остаётся? Я же, как сказал Дамблдор, оплот милосердия в современном магическом обществе. Помогать всем и вся...

—... Снимать котят с деревьев, — насмешливо перебил его Тео и повёл плечами. — Мы поняли, Поттер. Иди уже.

И Гарри прошел через толпу прямо к зелёной громадине с привязанными к стволу ветками, остановившись совсем рядом.

Ель была восхитительна, отчего он не смог сдержать бледной улыбки. Пахла морозом, свежей хвоей и праздником, поэтому он даже обрадовался, что на все следующие и следующие новогодние праздники останется тут.

— Привет, Хагрид. — сказал он, внимательно следя за любым изменением на лице великана.

— Рад тебя видеть, Гарри, — широко улыбнулся тот и похлопал его по плечу. Стоит ли говорить, что ноги мальчика опасно подогнулись и он чуть не свалился на пол? Впрочем, даже не удивился. Полувеликаны обычно очень сильны, не возникало сомнения что даже в более молодом возрасте такой человек как Хагрид мог убить человека. Дело было ещё в том, что у многих — например, у директора — не возникало сомнения в его невиновности. Добродушный, безобидный, помогает животным. — Как поживаешь?

— О, спасибо, сэр, прекрасно, — улыбнулся Поттер и кивнул на ель. — Это для Рождества? Где она будет стоять?

Лесник добродушно хохотнул.

— А для чего ещё то? Для Рождества, ясен пень. Дамблдор дал мне задание её принести. Он мне очень доверяет, Гарри, понимаешь? — горделиво говорил Хагрид.

— То есть, сэр, Дамблдор считает высшим проявлением доверия добычу рождественской ели? — усмехнулся Гарри и хлопнул глазами.

— Да. — важно кивнул бородач, не замечая сарказма в словах Поттера. — Так мне и сказал.

Сзади что то хлопнуло и Гарри обернулся. Как раз вовремя для того, чтобы увидеть как Панси и Драко скрываются за поворотом. Никто из них на него не смотрел, будто бы им и правда не было интересно, о чем он разговаривает с лесником. А может, им действительно не было интересно. Внутри на это ничего не отозвалось.

Великан зашагал к Большому Залу и Гарри по инерции пошёл следом.

Заметив это, Хагрид усмехнулся — издал свистящий звук, будто выдохся от долгой ходьбы и дышал через рот. Из носа вырвался резкий выдох. И единственное, что рассказало Гарри о эмоциях лесника — сверкающие чёрные глаза.

— У тебя есть сова, Гарри? — вновь обратился к нему взрослый и Поттер неопределённо пожал плечами. Непонятно, зачем он всё ещё продолжал идти, когда как ему нужно было сделать ещё кучу всего, в том числе и составить список предполагаемых подарков для "друзей". Нужно было распределить по людям всё то, что он набрал. Тем более, что Хагрид и не думал просить его о помощи.

— Нет, только ворон.

— Вот, значит, как!.. — хмыкнул тот в ответ и утер пот со лба рукавом пальто. Ель за его спиной громко шуршала макушкой по полу.

— Прошу прощения, но для чего Вам эта информация? — Гарри не был приверженцем бренных разговоров и всегда был склонен верить, что если кто-то о чем-то его спрашивает, значит, этому кому-то обязательно что-то от Гарри нужно. И наоборот. Он никогда не говорил попусту, этому жизнь у Дурслей его научила в совершенстве.

Хагрид внимательно на него посмотрел.

— Тот единорог, что ты спас — я назвал его Малышом! — уже почти поправился. К Рождеству или же опосля него лошадку выпустить бы надо.

— Кто Вам мешает, Хагрид? — хмыкнул Гарри и медленно возвел взгляд к высоким сводам холла. Именно их и главную лестницу он увидел, когда впервые переступил порог замка, но даже после того, как увидел весь замок по-прежнему считал это место самым любимым в Хогвартсе. Всё просто, к этому невозможно привыкнуть — сводчатые потолки, доспехи, начищенные перила... Магия, самая настоящая. Всё это раз за разом его удивляло, чего он не замечал в своих однокурсниках. Им как будто было всё равно. Большинству... Наверное, это просто удел таких волшебников, как он — которые выросли в магловском захолустье, а не в роскошном мэноре. Понятно же, почему они не удивляются — у них над головой всегда было подобное великолепие, у Гарри же — два фута и потолок-лесница.

— Ну как?.. — удивляется великан. — Я кумекал, тебе захочется пойти со мной.

— Ученикам запрещено ходить в Запретный Лес без разрешения директора Дамблдора. Вы же знаете это, сэр?

— Так я попрошу! — сияет лесник и громко хлопает себя по ноге, словно в озарении. Гарри разочарованно вздохнул и быстро кивнул. Ладно.

— В таком случае я обдумаю Ваше предложение. — только и успел вставить мальчик, прежде чем Хагрид снова спохватился.

—... И пришлю тебе бумажку с вороном! Э... С местом встречи.

Поттер неопределённо повёл плечами, не соглашаясь и ничего не опровергая. Они как раз достигли дверей Большого Зала — мальчик развернулся и просто ушёл в один из проходов, по которому, как он знал, вполне можно прийти к гостиной, но это выйдет в крюк вокруг кухни...

В голове крутилась одна мысль — он что теперь, какой-то там жеманный и нарцисстичный аристократ, что уходит по-английски, не прощаясь?

***

— Увидимся после Рождества, Драко.

Малфой кивнул ему в ответ и они пожали друг другу руки. У Малфоя длинные аристократичные пальцы, которые, кажется, довольно легко сломать, как сухие прутики. Ладонь всё таки немного тёплая, но пальцы холодные, ногти на них подстриженные и аккуратно подпиленные. Ногти Гарри же ладонь Малфоя наверняка очень неприятно оцарапали.

У Тео рука горячая, как огонь, а у Панси ничего не выражающая тёплая. Блейз — колкий взгляд и слишком сильное рукопожатие, будто Забини на один момент и вправду вздумал сломать ему пальцы. Но Гарри не позволил гримасе боли испортить его лицо. Нейтральная улыбка и пустой взгляд за спину Забини.

— Почему, Поттер? — произносит тот вдруг одними губами, но Гарри замечает краем глаза. Не может не заметить, потому что с дотошностью самого упертого сыщика выискивает эмоции на обычно безэмоциональных лицах друзей. Это уже своего рода игра. Рассмотришь ли за густым плющом двор соседей? Увидишь ли на лице Теодора что нибудь, кроме скуки? Поймёшь ли чего так отчаянно ищет Драко Малфой? Узнаешь ли что на самом деле Панси думает о тебе? Обычно совершенно бессмысленное занятие — искать искру жизни в этих потерянных, жестоко задавленных влиянием родителей детях.

Нотт желает развеять скуку, Малфой хочет признания, Паркинсон — Малфоя и новых шмоток, а Блейз... Ничего, кажется, не хочет. Он скучный, серый, непонятный и отталкивающий. Нелюдимый, враждебный... И почему-то ненавидит Гарри. Это его странное постоянное состояние: чуть ли не с уважением смотрел на Гарри в коридоре, теперь с ненавистью прожигает синими радужками и сжимает чужие пальцы своими. Сухими и грубыми.

— Почему "что"? — спрашивает вслух Поттер и Забини вздрагивает. Поспешно выдирает руку и отходит к своему сундуку.

Они все ждут выхода. Некоторые ещё вчера отправились домой по камину декана, но другие остались до сегодня чтобы проехаться на поезде до платформы 9¾ вместе с студентами с других факультетов, у которых нет Северуса Снейпа в деканах, и оставшимися слизеринцами. Да и атмосфера зимнего Лондона со всеми этими тепло одетыми маглами, которые не могут наложить на себя Согревающее потому что не достойны, нужно сказать, неповторимая. Так говорил Теодор. Они с отцом пару раз ходили на Косую Аллею в такое странное зимнее время за подарками для дальней родни и себя, так что он знал это намного лучше того же Драко, который всё детство сидел в золотой клетке Малфой-мэнора.

Всё это очень грустно, на самом деле. Гарри чувствовал, что их душат — всех их. В каждом взгляде надёжно скрытая за семью замками мольба о помощи, даже если сам маг упорно говорит, как счастлив, что скоро состоится его помолвка с какой-то чистокровной иностранной курицей и унаследует отцовское имущество. Сплошная ложь и неисполнимые надежды, желания... Кажется, со всех сторон Гарри слышал скрип верёвки о нежную шею и хрипы выпускаемого из лёгких воздуха. Но пока ещё от асфиксии никто не умер.

Панси поправляет воротник мантии Драко, но тот этого будто не замечает. Теодор зевает и покрепче перехватывает сумку.

— Я пришлю тебе подарок на Рождество. — небрежно бросает он любезность и тут же теряет к Гарри интерес, так что Поттеру и не приходится кивать в подтверждение.

— Не скучай без нас, Гарри. — встревает Драко.

— Не буду. — легко соглашается Поттер, потому что и правда не будет. Но рыбоглазый лишь притворно-понимающе хлопает его по плечу.

— Я бы пригласил тебя на праздники в Малфой-мэнор, но, боюсь, нужно было предупреждать père et mère заранее.* Ну ничего, у нас впереди ещё шесть лет, когда ты сможешь посетить наш мэнор.

Очередная уловка. И проверка долговечности их "дружбы". Но Гарри тонко улыбается и ничего не говорит. Лучше не надо. Что бы он ни сказал — это будет либо губительная фраза, либо бесполезная по своей сути.

В дверях гостиной появляется декан, оглядывает студентов и кивает. Все тут же встают со своих мест, подхватывают вещи и идут на выход, не прекращая тихих разговоров.

Друзья прощаются с ним кивками и без лишних слов уходят. Зелёные глаза, бесцельно мечущиеся по комнате, натыкаются на Грейнджер. Та внимательно смотрит на него, но, заметив взгляд в ответ, отворачивается и быстро семенит за остальными, держась всё таки чуть позади.

Разговоры смолкают и в полнейшей тишине только стена шуршит, задвигаясь. Гостиная опустела.

Из всех серебристо-зеленых в замке остались лишь Гарри и ещё два слизеринца, пятикурсник и третьекурсница, которых он не знал. Это обнадеживало, что он сможет время от времени сидеть в пустой гостиной у камина. В спальне же — сколько душе угодно! Прыгать на кровати, ходить голым, валяться на полу. Да и Нагайна сможет спокойно ползать по комнате в привычном ей виде, не тратя силы на уменьшение.

Об ногу мальчика потёрся большой головой пушистый дымчатый кот. И хоть этого было не видно в полутьме, но на чёрных штанах осталась кошачья шерсть.

— Привет, дружище...

Это была неожиданность, но приятная: Арк, видимо, полюбил свободу и продолжал свои путешествия не только по гостиной, подземельям и школе, но пару раз Поттер даже видел как серый комок шнырял около теплиц мадам Стебль. Перепутать было невозможно: у кого ещё есть такой огромный самый обычный одноглазый котяра?

Кот поднял морду и протяжно мяукнул. Гарри подхватил своего любимца под пузо и чуть не свалился с ним на пол, удивляясь тому, как сильно тот разжирел. В былые времена мальчик мог поднять его одной рукой не особо напрягаясь. Кто-то помимо Гарри явно кормил его.

— Свобода явно пошла ему на пользу. — прошипела Нагайна прямо ему на ухо, с тихим шорохом появляясь из под воротника мантии.

— Как и мне... — пробормотал Гарри по пути в комнату. Согласное шипение змеи послужило ему ответом.