Истинный Облик

Гарри поминутно оглядывался по сторонам с любопытством на лице, шёл медленно, засунув руки в карманы, и сминал снег тяжелыми подошвами дорогих кожаных ботинок. Хруста того было даже не слышно — он был весь уже втоптан в мерзлую землю, но даже и так призрачный звук был бы неслышим из за всего этого шума.

Вокруг него смеялись, кричали, переговаривались, шуршали обёртками конфет и оберточной бумагой для подарков. Старшекурсники деловито прохаживались по своим делам — кто в канцелярский «Волшебные Перья», кто в зоолавку за кормом для своего пушистого друга, кто в магазин розыгрышей «Зонко» или ещё куда. Но при этом на каждую выходку младших успевали покровительственно улыбнуться и махнуть рукой на их извинения. За что Гарри было стыдно, так это за некоторых однокурсников с разных факультетов, что позволяли себе собирать снег с клумб, кустов и играть в снежки, визжа, как поросята, и шныряя между прохожих, задевая их и начиная бормотать извинения... Если бы они все вели себя как первый курс Слизерина, всем было бы лучше. Ну, если не всем, то многим.

У Гарри не было особых планов на посещение деревни. Он, впервые за долгое время, позволил себе расслабиться, выкинуть всю учёбу из головы и просто ходил по уютным улочкам, рассматривая всё вокруг. Ёлки, украшенные шишками, шарами и припорошенные снегом, полузамерзший фонтанчик со львами, витрины магазинчиков, за которыми царил или хаос, или полное спокойствие — одно из двух. В целом, интересно, но совсем скоро Гарри обошёл все торговые места и даже попробовал заглянуть на жилые улицы, но они были просты как зубочистка, серы и скучны. В итоге он, так никуда и не зайдя, уселся на лавочке под одним из ещё сохраняющих какие-то участки листвы деревьев, выпрямил уставшие ноги и заложил руки за голову, попутно прикрывая глаза. Пусть по слизеринским правилам разгильдяйничать и нельзя, но... Сегодня можно. На всеобщее презрение сегодня ему плевать с Астрономической башни, а так сделать ему за это по сути ничего не могут. Он не в замке, где его могут увидеть, а на одной из отдалённых от центральной улицы лавке. Отдыхает. Но, конечно, глупо было надеяться, что смог бы чуть больше семи минут.

Рядом с ним плюхается на лавку невидимый кто-то и чем-то шуршит. Гарри бы даже нахмурился, не будь ему слишком лень, но он лишь с усилием погружается в сладкую дрёму... Впрочем, опять ненадолго.

— Руки не затекут так лежать? — насмешливо пробормотал голос, и мальчик мгновенно его узнал. Дэвис.

— Нет. — на выдохе шепчет Гарри, но всё не открывает глаза. Элиот тихо смеётся и, судя по тому, что хлипкая деревянная спинка под руками Гарри сотряслась, поудобнее устраивается на лавке.

— Ты уже куда нибудь заходил? — опять предпринимает попытку завести разговор слизеринец, наплевав на максимально отрешенный вид однокурсника.

— Нет. — опять резко выдыхает Поттер, злясь. Вот неужели не ясно, что не хочет, чтобы его беспокоили? Ему что, нужно было написать это на метровой табличке огромными красными буквами и поставить рядом?

— Нет? — удивлённо. — А я думал, ты хоть в книжный зайдёшь. Или в «Сладкое Королевство».

— Может, позже.

— Ну не знаю. Вдруг потом они закроются или...

Гарри зло шипит и подрывается на месте. Да, всё как и предполагал: Дэвис, два пакета с покупками и нарушение его личного пространства.

— Не закроются! До ухода непосредственно обратно в Хогвартс ещё около пяти часов. И в эти пять часов я имею право делать что хочу. Даже спать на лавке.

Дэвис, зараза поганая, только рад, что на него обратили внимание. Тоже выпрямляет ноги, поправляет пышные волосы и невинно улыбается.

— Да я и не спорю. Просто думаю, что лучше купить всё сразу, чем потом соскребать с прилавка переломанные лимонные дольки или солёные леденцы и помятые сахарные перья. Да и подарков не останется. Нормальных.

— Мне это и не важно, — Поттер вновь откидывается назад и скрещивает руки на груди. Закатывает глаза. — Получать то их всё равно не мне. С меня главное подарить, а уж думать о том, что будет делать Малфой с неинтересной книгой или Теодор с солёными леденцами не моя забота.

Элиот наигранно удивляется, поднимает руки в сдающемся жесте и смеётся. И к чему он такой позитивный?

— Воу! Интересный подход. А вот... — на секунду задумывается, потирает подбородок. — Если бы тебе дарили подарок с таким же посылом? Как бы ты себя чувствовал?

Гарри бы чувствовал, что им пренебрегают. Это всегда немного обидно, даже после жизни с Дурслями. Но однокурснику он об этом не скажет, конечно же.

— А почему ты о них так печешься, Дэвис? — Гарри недоуменно поднимает брови и с неудовольствием понимает, что перенял этот жест от рыбоглазого. — Малфой... — он думает сказать: Нотт, Паркинсон, Забини, но вдруг понимает, что тогда стоило бы добавить и свою фамилию. Ведь он тоже "из их тусовки". Он вместе с ними насмехается над бастардом Элиотом Дэвисом, вместе с ними устроил драку с Большом Зале, вместе с ними издевался над Гермионой Грейнджер. Ему становится стыдно даже, но бледное лицо не меняет недоуменного выражения, а зелёные глаза по-прежнему пустые. Это точно не то, что может вывести его из равновесия, а разговор этот ему не особо интересен. Он говорит: —... И его песочница при любом удобном случае не прочь поддеть тебя. А сейчас ты беспокоишься о том, какие подарки достанутся этим богатым снобам, которым и мечтать не о чём, серьёзно? Да если они у своих родителей в шутку попросят кусок чистого красного алмаза,* им его — угадай! — возьмут и купят.

Дэвис вздрагивает при упоминании Малфоя, как глубоко верующий человек при упоминании Сатаны, и сжимает губы.

— Я просто хотел поболтать с тобой. По-дружески. — хмуро говорит он, носком ботинка тараня не вытоптанный пятачок снега. И всё бы хорошо, только забыл Элиот об одной немаловажной вещи: они с Гарри далеко не друзья. — Если у тебя плохое настроение, мог бы просто сказать, чтобы я ушёл.

— И ты бы правда ушёл?

—... Думаю, нет.

***

Дэвис улыбается до невозможности счастливо, — так, что у Гарри в глазах начинает рябить — хватает Поттера за рукав мантии и снова тащит к полке с разными магическими сладостями, но уже к другой, полной разноцветных леденцов странного серого цвета. Рядом с ней стоит стеллаж-вертушка и медленно поворачивается вокруг своей оси без какой либо посторонней помощи. На нем крепятся блестящие плоские конфеты разных цветов с всякими завитушками. «ЗАСАХАРЕННАЯ ЧЕШУЯ ДРАКОНА!» — гласила вывеска, торчащая из стены рядом, и мелким шрифтом под алой надписью было выведено уже черным: «выдвижной держатель внутри»

— Вот видишь, ещё не всё разобрали! А ты боялся...

— Я не боялся. — закатил глаза Гарри, выдирая свой рукав из чужих пальцев. — И только не говори, что у тебя внезапно развилась амнезия или синдром ложных воспоминаний.

Эллиот отворачивается от разглядывания медленно ползающих за стеклом витрины леденцовых улиток и быстро моргает, недоуменно таращась на Гарри.

— Что? — уголки его губ на секунду, будто вопросительно, поднимаются вверх, а в голубых глазах проскальзывает смущение. Он, верно, подумал, будто Гарри шутит, но нет: брюнет лишь повёл плечами и хмыкнул.

— Амнезия — ты не помнишь, что я не сокрушался о том, какое количество сладкого останется к нашему приходу. Ложное воспоминание — думаешь, будто я действительно сокрушался. И, пропитавшись своими психологическими отклонениями, начинаешь меня жалеть. Хотя на самом деле тот, кого нужно жалеть — это ты, Элиот.

Тот от удивления аж приоткрыл рот..

— Э... Да никого я не жалел. И меня не надо. Я... Хммм... Просто сказал?

— Вот-вот, — убеждённо кивнул Гарри, перекатываясь с пятки на носок. — Излишняя болтливость — один из признаков гипомании. Знаешь что это такое?

Однокурсник медленно качнул головой и неловко сунул руки в карманы. Гарри расценил это по-своему.

— Гипомания проявляется излишней веселостью, энергичностью и болтливостью — ну точно ты. На фоне приподнятого настроения человек ощущает прилив физических и умственных сил...

— Да бред это всё! — вскрикнул Дэвис и даже отошёл на шаг от враждебного лица.

—... но при этом он излишне раздражителен и даже гневлив. — тем не менее, закончил мальчик с змеиной ухмылкой на лице.

— Это можно отнести и к тебе тогда. — деланно безразлично пожал плечами Элиот. Но получилось у него отчего-то скомкано и застенчиво. При всём своём опыте жизни в Лютном Переулке, Дэвис почему-то слишком мягкий, добрый и всё такое. Почему-то... Совсем не похож на тех грозных волшебников с палочками наперевес. Это только ещё раз доказывает, что все люди разные, независимо от того, где живут, поэтому Поттер лишь фыркает, подцепляя пальцем рождественский леденец с ближайшей полки.

— А я говорил тебе не тащить меня с собой на буксире. — закатил глаза и кинул лакомство обратно. — Жалеешь?

Но голубые глаза цвета тёмного послеполуденного неба, выглядывающего через дождевые облака, только сильнее ужесточились, в них появилась решимость покруче Дурсля-младшего в детстве, когда тот сбивал Гарри с забора старыми граблями.

— Вот ещё!

И рукав Гарри снова был скомкан в руке однокурсника. Его тащили от одного к другому прилавку. За одним взрывались шоколадные вулканы, за другим гордо возвышался газированный фонтанчик, но всё это великолепие не казалось Гарри... Чем-то стоющим. Всмысле, нет, он восхищался Хогвартсом, Гринготтсом и Косой Аллеей, но вот «Сладким Королевством» в полной мере восхищаться не получалось. Само по себе простое помещение, напичкано восторженными детьми-сладкоежками и примитивно волшебными конфетами. У Гарри на языке давно уже была набита оскомина от всякой еды слаще пирога с патокой, поэтому глядеть как дети вокруг него пожирают тоннами шоколад, мармелад, мед и конфеты было физически больно. Очень сладко... И вкупе с этим раздражением и желанием тишины мальчик мог только просто слепо шагать за однокурсником сквозь толпу и вздыхать. Несмотря на всё, у него уже живот болел от этих бесплатных пробников...

Когда Гарри кривится и говорит Элиоту вытереть рот от шоколада, они оба замечают, что что-то не так. Гарри — потому что научился понимать, Дэвис — потому что смотрит ему в лицо и улыбка на лице с бледными веснушками медленно спадает. Рот он так и не вытер, но это и важно, нет, теперь не важно.

Дадли Дурсль так же, как и его когда-то отпихнул от прилавка с фонтанчиком своего рыжего дружка, на что тот гневно шикнул и с силой потёр плечо в месте удара. Дурсль громко смеялся и восторженно что-то втолковывал ещё двоим своим прихлебателям, Дину Томасу и Симусу Финнигану.

Гарри полностью застыл и, не моргая, смотрел на них, всё сильнее стискивая кулак — ногти пребольно врезались в кожу. Хоть они и не были настолько острыми, чтобы её пропороть, с этим на все сто справились зубы, бесконтрольно вцепившиеся в нижнюю губу. Кровь из раны оказалась во рту. Кровь с привкусом металла скрипела на зубах, как будто он грыз ржавое железо. Сама по себе неприятная, в сочетании с невыносимой сладостью леденцов — давала премерзкий эффект. В животе скрутился жёсткий узел и мальчику показалось, будто его сейчас стошнит.

Он тут же разозлился сам на себя: «Чего разнылся?! Это просто человек! Не Тот-Кого-Нельзя-Называть, не тварь из Запретного Леса и даже не Хагрид. Это... Просто Дадли».

И он не боится своего кузена. Нет. Отвращение, скорее, но такое сильное, что хочется перевернуть парочку из этих ярких полок, забиться куда нибудь под стол и там залечь годика так на два.

Когда они с Дадли последний раз виделись? Помнится, когда-то Гарри даже считал его приятелем. Шутил и смеялся. Они вместе если мороженое. Можно сказать, Дадли — его первый злейший враг, и первый друг. Разумеется, не лучший.

А что? Дадли толкнул его. Разозлился из за слов декана почему-то не на самого Снейпа, а на Гарри. И с тех пор избегал. Не извинился, не попытался просто наладить общение...

Нет. Кто из них больше виноват? Думать об этом не хотелось, хоть и следовало бы. Гарри вот сломал кузену колено, вроде. Так что тот имел полное право его ненавидеть за это, снова. И всё насмарку. Все хорошие отношения, которые он налаживал так долго. Но Нагайна сказала, что грязнокровка, глупый и бездарный, должен заземлять его, Гарри Поттера. Что сам грязнокровка об этом думал, ни змея, ни мальчик не знали, разумеется. И никто ничего не делал. Может, правда, Нагайна говорила умные слова и сама была в них уверена, но не просчитала на все сто? Хотя она всегда права, что бы ни было.

По всему выходило, что виноваты оба. Хотя хотелось бы спихнуть всё на долг. Типа: как то десять лет назад он наступил мне на ногу, так что сейчас я поставил ему подножку вполне заслуженно. Бред да и только.

Чей-то локоть мягко ткнулся ему в бок, только чтобы привлечь внимание.

— Это тот самый грязнокровка? Который твой... Э... Брат. — Дэвис мялся и рукавом мантии тщетно пытался стереть с верхней губы засохший шоколад.

Гарри скривился и зябко пожал плечами.

— Никакой он мне не брат. И с чего ты это вообще взял, Элиот?

— Ну... — опять замялся однокурсник. — Малфой говорил об этом с Теодором и его братом. Вроде его имя с "К" начинается. Кантерус, или как-то так...

— Кантанкерус. — машинально поправил Поттер и быстро отвёл взгляд от знакомых фигур. — И что он говорил?

Дэвис наконец перестал размазывать шоколад по лицу, вспомнил, что волшебник и достал палочку, спешно бормоча очищающее. Гарри мельком подумал, что это могло быть знаком того, что его семья довольно бедна, а значит палочку ему купили сравнительно недавно и он ещё не привык к её существованию.

— Ничего особенного, — голубые глаза шарили по лицу Гарри, но в глаза целенаправленно не смотрели. Будто бы Дэвис что-то скрывал, или ему стыдно было повторять сказанное в лицо обходительному однокурснику. Не хотелось расстраивать, возможно? Поттер же не провидец чтобы по одним жестам понять всё, поэтому захотелось сильно встряхнуть голубоглазого, чтобы выдал всё как на духу. Делать этого, конечно же, он не стал, поэтому подцепил собеседника под локоть — ну и ужас! Нужно думать десять раз прежде чем дотрагиваться хоть до кого-то, даже если этот "кто-то" и выглядит тепло. Касания это мерзость. — и медленно поволок к выходу. — Говорил... Кан-тан-ке-ру-су, в основном, Теодор же просто слушал.

Гарри угукнул и кивнул, мол, продолжай.

— Хм... Малфой говорил, что для Героя всей Магической Британии позорно иметь в кузенах грязнокровку. «Самого что ни на есть настоящего», — перекревил Элиот Драко, манерно ломая голос.

— Самого, что ни на есть...? — не понял Гарри, но даже не успел повернуть голову вбок, чтобы одарить Дэвиса вопросительным взглядом, как тот его нетерпеливо перебил.

— Да-да! — закатил он глаза и на миг возмущённо обернулся на пробегавшего мимо пуффендуйца, что задел его плечом. — Грязнокровки для таких... Э... Долгих чистокровок, как Малфои, это и большинство полукровок, и недавние чистокровные, — в семи поколениях максимум — и такие, как семья Уизли... Ты ведь знаешь да? — дверь "Сладкого Королевства" скрипнула, открываясь, зазвенели колокольчики над дверью. А потом громко хлопнула, отрывая мальчишек от шумного мира. Они остановились там, отойдя всего на два шага, и Гарри наконец выпустил чужую руку из захвата. — Предатели крови. А ещё бастарды. Такие, как я. Хоть я и чистокровный, но всё равно грязнокровка, ха, какая ирония...

И он замолчал, потупив взгляд. Если бы Гарри был хорошим другом, — и если бы вообще был другом — то наверняка поддержал бы однокурсника. Но, опять же. Сколь бы хорошим, красивым и прекрасным Элиот Дэвис не был, он не был влиятелен, не был "полезным знакомством" и вообще был бастардом. Вот если бы... Если бы он хорошо устроился...

Гарри посмотрел на не в меру задумчивого Дэвиса, теребящего ручки пакетов, и впервые задумался по-настоящему.

Как обычно происходит то самое "хорошо устроился"? Какой нибудь отпрыск уважаемых в обществе чистокровных принимал бастарда под крыло шутки ради, и либо тот становился всеобщим шутом, либо действительно хорошо устраивался и его даже немного уважали. И в том, и в этом случаях бастардам выпадали определённые привилегии. Не то чтобы их было так много. С Элиотом человек 5-6 на весь Слизерин точно будет. Есть конечно и парочка тех, кто оставался в стороне от всего этого, но таких было, скажем прямо, немного. Ну а что бы им светило в обществе без знакомцев в аристократии? Тлеющий факел.

А что "грязнокровки"? Так называемые. Тоже ничего хорошего. Работают на низких  должностях, но не все, конечно. Предатели крови, маглы с палочками, — те ещё штучки! — неугодные, либо слишком умные, либо слишком тупые... До бесконечности. Долго рассусоливать.

Дэвису не мешало бы найти себе какого нибудь покровителя. Хоть самого завалящего. Эл не пропадёт. Тем более с его внешностью.

«Мерлин... — раздражённо подумал Гарри и отвёл взгляд на темнеющее небо. Ничего себе, так быстро? — Ещё не хватало думать такое о собственном однокурснике... У него ведь ещё и бошка варит, товар можно взять не только яйцом».

— Знаешь, я бы посоветовал найти тебе кого-то вроде Драко, — Гарри посильнее запахнулся в плащ. — Но не его самого конечно, только такого как он по статусу и желательно не сильно старше.

Элиот поднял на его недоуменный, рассеянный взгляд. Гарри тут же продолжил.

— Ну, знаешь, не то чтобы меня это волновало, но будет обидно, если твой талант пропадёт. Ты ведь хорош в Трансфигурации, насколько я помню, но и без меня тебе ясно, что просто так тебя никто не возьмёт. Сам подумай — какой то мальчишка из Лютного Переулка! Поэтому тебе нужен влиятельный знакомый, как у других неугодных по статусу талантов, чтобы мог протащить тебя на хорошую должность в Министерство. Или ещё куда.

Элиот открыл рот и тут же медленно его закрыл. Взгляд был каким-то непонятным.

—... А почему этим человеком не можешь быть ты? — наконец спросил он тихо.

Поттер хищно, и даже как-то грустно улыбнулся, отряхивая от снега волосы. Конечно, он не стал тыкать Дэвиса носом в то, что тот наверняка специально затеял всё это, чтобы спросить.

— Дело в том, дорогой Элиот, что я тоже просто хорошо устроился.

Тринадцать лет прошло с того момента, как Гарри на время обезвредил Того-Кого-Нельзя-Называть. Летом, когда Рита Скиттер писала о нём статьи, возвращение того самого Гарри Поттера произвело фурор, но вот он отправился в Хогвартс, а, как известно, с глаз долой — из сердца вон. Его положение все ещё было выигрышным, но на Слизерине сокращалось в два раза. Он как бы хорошо устроился рядом с Драко, но и сам Драко хорошо устроился рядом с ним. Взаимовыгодное сотрудничество.

Элиот, если и знал это, ничего не сказал. Поджал губы, скомкано распрощался и ушёл в вечер.

Пора было возвращаться, хоть до конца разрешенного времени осталось ещё часа полтора. Он уже всё купил, сходил туда, где было интересно, (читай: куда привёл Дэвис) так что можно было наконец пойти в родную слизеринскую спальню и плюхнуться на кровать. Ах да, ещё нужно будет и Нагайне всё пересказать.

По пути обратно мальчик не встретил никого из своих знакомых кроме Флинта, но Гарри, если честно, не особо хотел переговариваться с невзлюбившим его троллем.

Троллем... Интересно, куда дели того тролля, которого МакГонагалл и Снейп обезвредили в ночь Хеллоуина? Сплошные загадки.

А ещё дверь на третьем этаже. Установленные Нагайной следилки пока ничего не дали. Некоторые личности приходили, только смотрели и уходили. Никто ещё даже не решался попробовать взломать замок. Ну не самому же это ему делать, в самом то деле?