Истинный Облик

Рон мягко перебирал пальцами разорванные петли свекольного свитера с огромной жёлтой буквой «Р» на груди, расплетая вязание ещё больше. Он готов был начать возносить молитвы всем известным богам на всех известных языках, только чтобы в этот год свитер был синим. Или жёлтым. Или красным... Да вообще каким угодно, кроме, мать его, свекольного. Почти розового, как будто он какая-то ванильная девчонка! Это же позор! Дадли смеялся — ещё бы, у него ведь все вещи такие, как хотелось ему. Не то что у Рона...

Симус не понимал переживаний Уизли. Он считал, что тот должен быть благодарен за любой подарок — особенно потому, что он сделан своими руками.

— Ну и в чем проблема, Рон? — сказал Финниган, командуя слону переставиться на три клетки по диагонали. Он опять выигрывал партию в шахматы у Дадли, не особо задумываясь над следующим ходом, в то время как Дурсль чесал репу и думал над каждым действием не меньше минуты. — Твоя мать каждое Рождество вяжет всем твоим братьям по свитеру — причём, своими руками, хоть она и волшебница!

— Это традиция... — поспешно вставил Уизли. Он не думал, что это нечто экстраординарное, наоборот, неуместные рассюсюкивания его бесили, Рон бы на самом деле не отказался от любого другого подарка, но... У них не было на это денег. Поэтому всё семейство Уизли на Рождество получало свитера. У некоторых каждый раз они были разными — например, у Джинни или папы. У Рона же всегда свекольный, будто никаких других цветов больше и не существует... Симус манерно цыкнул и махнул на него рукой.

— Не перебивай! Я это к тому, что вот к примеру моя мать дарит мне на Рождество максимум коробку конфет и минимум — новые носки. — гриффиндорец поднял ногу, на которой висел слишком большой для него красный носок с белыми снежинками, что время от времени передвигались по ткани вниз, будто действительно падали. — У меня их уже целый комод! И все одинаковые.

Дадли их не слушал. К итогу своих размышлений он только переставил нетронутую пешку на две клетки вперёд и с ожиданием глянул на Симуса. Тот хмыкнул и велел слону убрать ту самую пешку с доски. Злость и разочарование, отразившееся на лице Дадса, надо было видеть.

— Хочешь сказать, мне повезло? Даже если свитер каждый год одинаковый?

Симус моргнул и снова перевёл взгляд на Рона, о котором уже успел позабыть, глядя на огонь в камине.

— Ага. Носки-то мне мать покупает, а твоя вяжет свитера сама. Вот скажи мне, ты видел хоть одну ведьму, которая умеет вязать? Вручную. Я более чем уверен, что книги по этой теме в библиотеке уже превратились в труху. Конечно, волшебники ведь привыкли делать всё с помощью магии...

Рон пожал плечами и отвернулся к окну. Вот так — одни мечтают о свитере другого цвета, а другие о том, чтобы мама подарила им что-то, что сделала своими руками. Одни противоречия... Рон, к тому же, был уверен, что существуют дети, которые мечтают о том, чтобы им вообще хоть что-нибудь подарили.

Сегодня в гостиной было довольно людно. После Хеллоуина все переполошились, как стая мух, снесенная с ветки порывом ветра и теперь отчаянно пытающаяся сбиться обратно в кучку. Многие старшекурсники ходили задумчивыми, младшие плохо спали — особенно девчонки. Дадли слышал и рассказал Рону, что Лаванда Браун разрыдалась после пира и всю ночь не могла заснуть, как бы её не успокаивали. Дурсль хрюкающе рассмеялся, показывая толстым пальцем на девочку, когда они увидели её и Парвати Патил на ужине. Рону не хотелось смеяться и он не стал — схватил с подноса куриную ножку и вцепился зубами в мясо, начиная быстро жевать. Он ведь тоже тогда испугался, и только мысль о том, что не испугался Дадли спасала его, хотя не была особо фундаментальной, потому что в тот момент цветом лица друг сравнялся с Зомби-пудингом.

Мальчики развалились на своём любимом месте у камина — шахматный столик, два кресла напротив друг друга, где сейчас сидели Симус и Дадли, и ещё одно, поменьше, для Рона. Некоторые гриффиндорцы было пытались согнать их оттуда хоть ненадолго, — «Тут не написано, что это ваше место! Тем более, когда это оно успело стать вашим?!» — но Дурсль упёрся рогом и в итоге почти каждый вечер этот уютный уголок занимали Рон и Дадли, хоть иногда к ним и присоединялись Симус и Дин. Рон такие моменты, если честно, не особо любил. Это сложно объяснить...

Уизли качнулся к спинке кресла и облокотился на неё плечом.

— Они хорошие ребята, правда, — объяснял Уизли Дадсу. — рыжий сидел на кровати и мотал ногами, в то время как Дурсль взбивал подушку — мальчики довольно часто переговаривались перед сном, но тогда разговор затянулся и дело дошло до самого Рона, который на фразу друга: «... А, забыл сказать. Завтра утром нужно подождать Симуса и Дина, пойдём в Большой Зал вместе» по глупости ляпнул, что не хотел бы лишний раз пересекаться с ними. Дадли удивлённо уставился на друга — его руки нелепо застыли в воздухе вместе с подушкой, которую он тщательно взбивал. — Но мне кажется, что они... Э... Плохо на нас влияют.

Дадли тут же рассердился: его круглое лицо покраснело, губы надулись, а глаза сузились в узкие щелочки.

— А я думал, что ты не против них. Может ты просто завидуешь? И что значит "плохо влияют"?

Рон отвёл взгляд, между его бровей появилась упрямая складка.

Он не завидовал. А если и так... То совсем немного, как, наверное, всякий нормальный человек, не особо на этом концентрирующийся. Глупо говорить это кому-то такому, как Дурсль — просто не поймёт.

Какая разница, что у него старые и тысячу раз латанные вещи? Какая разница, что на его сумке чужое имя? Какая разница, что волшебная палочка брата ему не подходит? Он не должен завидовать. Но иногда просто ничего не может с собой поделать. И... Конечно, зависть не была единственной причиной, — вообще не была причиной! — по которой Рон особо не был рад Симусу и Дину.

— Ну, понимаешь, просто все эти дурацкие планы по типу розыгрышей над профессорами или издевками над той слизеринкой — как её там? — не кажутся мне хорошей идеей, а ты ещё больше доводишь их до абсурда.

Дадли фыркнул и резко упал на подушку. Рукой он дотянулся до алой ткани полога и теперь с громким треском пытался его задвинуть.

Рон хмыкнул и глянул на задернутые пологи вышеупомянутых. Если они его и слышали, так даже лучше. Пусть у него и тонка кишка сказать им это всё в лицо, он сказал Дадли и имел смелость попытаться хоть что то с этим сделать. Пусть и бесполезно. К тому же, он чувствовал свою вину перед той девчонкой. Ведь он первый заговорил о ней тогда, это с его подачи Симус и Дадли придумали глупый план, — жестокий план! — по которому Грейнджер должна... Сломаться? Как Шишуга, одна из этих непокорных созданий.

Дадли наконец справился с пологом и, прежде чем закрыть его до конца, сердито пробормотал:

— Если не хочешь со мной поссориться, Рон, то лучше заткнись.

Уизли рвано выдохнул и неожиданно разозлился.

— Что? — единственный ответ, на который его хватило.

— Ты всё слышал. — Дадли поднял на него глаза, полные абсолютно идентичной злобы. — Просто не мешай. Мы ведь не делаем ничего плохого, это просто... Розыгрыши.

— Это не "просто розыгрыши", Дадс! — довольно громко зашипел Уизли, чтобы не сорваться на крик. — Вы издеваетесь над профессорами и травите слабых первокурсников! Вы никакие не шутники, вы — хулиганы. Хуже Джорджа и Ли, у тех "шутки" хоть иногда смешные.

Дадли одним махом выкарабкался из под одеяла и в упор уставился на рыжего. Лицо его медленно краснело от сдерживаемого гнева.

— Ах, вот как ты заговорил! — тоже зашипел он. — Значит как на кухню, так "мы", а как... — тут он замолчал, не в силах найти более приемлемое название тому, что они делают, и глубоко нахмурился. Рон ухмыльнулся уголком рта, и слава Годрику, что этого не увидел Дурсль, иначе разразился бы ещё один скандал.

С тех пор, хоть они и не упоминали этого случая, Дадли говорил с Роном намного меньше, предпочитая просто идти рядом. Он о чём-то постоянно думал, но, если честно, Уизли не особо было интересно, о чём. Очередной бред, в котором он не хотел участвовать, но всегда стоял за плечом друга, когда тот облаивал очередного беднягу. Или отлаивался в ответ.

Но сегодня завеса непрошенной тайны открылась. Даже, можно сказать, была сорвана вместе с карнизом, распята под микроскопом и освещена мощной лампой.

Рон сидел, уставившись на огонь поверх шахматного столика, и слушал обрывки чужих разговоров, прикрыв глаза. В одном углу девочки, хихикая, рассуждали о количестве волосяного покрова одного из горячих парней-когтевранцев — Рона чуть не вырвало. В другом пятикурсники планировали первый поход в Хогсмид в этом году, который должен случиться как раз накануне Рождества. Они говорили: «Нужно взять как минимум семь пар варежек, грелки, какао!», «Нужно хорошо организовать поход, согласовать с другими старостами!» и «Распланируем всё до мелочей! У меня уже почти готов график» — в последнем голосе Рон узнал Перси и поморщился. Братец опять за своё.

Остальные студенты, коих в такой поздний час в гостиной оказалось немного, просто гудели. Читали журналы, играли в плюй-камни, смеялись с чужих и своих шуток, просто сидели у каминов и задумчиво глядели на огонь. Именно одним из таких умников и оказался Рон. Он мельком глянул на какого-то незнакомого третьекурсника, представил на его месте себя и подивился тому, как нелепо выглядит.

Симус вдруг заговорил, краем глаза — Рон уверен, что видел — косясь на рыжего.

— Дадли?

Дурсль оторвал глаза от доски.

— У?

— Как насчёт ещё раз обсудить план, пока я помню? — хохотнул Финниган. Дадли нелепо вторил ему и тоже покосился на Уизли. Тот очень правдоподобно притворился, что спит, и даже всхрапнул. От него почти сразу отвели невнимательные взгляды.

— Какой из? — опять улыбнулся Дадли и потянулся к шахмате, чтобы переставить, потом вдруг спохватился и пробормотал коню перейти на D6.

Дрова особо громко треснули в камине, поэтому следующие слова Симуса Рон пропустил, а оставшийся отрывок ничего особо не дал.

—... который. Ну, ты знаешь.

— Знаю, — согласился Дадли, откинулся на спинку кресла и достал из кармана шоколадную лягушку без головы, всю в крошках и какой-то волосне. — В общем, я думаю, нужно успеть до Рождества.

— Не-а, тогда же совсем ничего не получится, — нахмурился второй гриффиндорец и для верности даже помотал головой. — Предлагаю после каникул.

Дурсль покрутил лягушку в руках и есть её благоразумно не стал, кинул опять в карман. На лице читалось явное недовольство, но Финнигану он ничего не сказал, только грозным сопением выдавая своё настроение.

— Ну и почему? — спросил глухо. Симус широко зевнул, не прикрывая рот рукой, и тоже развалился в кресле.

— Ну... Ты ведь заметил? — мальчик закатил глаза. — Она изгой на факультете. А я ни в жизнь не поверю, что слизни так просто оставили бы её выходки. Помнишь, как возле класса по ЗОТИ у Парвати порвалась сумка и эта Грейнджер прямо-таки кинулась помогать Патил собирать её манатки?

Дадс задумчиво кивнул и положил локоть на подлокотник.

— Вроде помню. И ничего хорошего из этого, естественно, не вышло. Это помню тоже.

— Парвати испугалась, а Лаванда обласкала змею парой ласковых. Но зато ты видел, как щерилась Паркинсон?! — до этого спокойное лицо Финнигана вдруг озарилось презрением, будто он вспоминал как лопатой вычищал навоз гиппогрифов из стойла, при этом находясь по локоть в этом самом навозе и попутно атакуемый дикими полуптицами.

— Ага, — спокойно проговорил Дадли. — Думаешь, это что-то значило?

Симус встрепенулся и с удивлением глянул на друга, будто тот сейчас сморозил самую настоящую глупость.

— Естественно! — вскрикнул он.

С соседнего диванчика на них шикнула Фэй Данбар и Симус невинно улыбнулся ей в ответ. Девушка сердито цыкнула и опять склонилась над книгой — судя по всему, это был какой-то дешёвый романчик.

Дадли мельком глянул на Рона — тот, не будь дурак, не пошевелился — и продолжил разговор, склоняясь ближе к Симусу. Финниган оглянулся по сторонам и тоже придвинулся.

— Естественно значило, — заговорил он уже чуть тише. — Слизни так просто ничего не прощают, имей в виду! Мой дед во время Первой Магической это понял на своей шкуре, уж я то знаю! Они гнобят её по-чёрному, Мерлином клянусь! А знаешь почему?

Дадли не знал, поэтому просто пожал плечами.

— А потому, мой дорогой друг, что она полукровка! Но ещё... — гриффиндорец снова воровато оглянулся и нервно облизнул губы, будто решил поведать Дурслю страшно секретный секрет. Дадли от этого тоже насторожился и сжал руку на подлокотнике. — Мне сказали по-секрету — её мать из семьи преданных Псов! Правда, сбежала с маглом незадолго до окончания Первой. Но мы-то таких скользких знаем — всё что угодно, только не Азкабан! Вот и выкрутилась, сволочь!.. Всех её родичей упекли, а она будто бы белая и пушистая, ха. И, раз так, её продолжение должно ответить за такой ужасный поступок, понимаешь, Дадли? Эта Грейнджер должна ответить за дела своей матери!

Дадли, на самом деле, всё ещё ничего не понимал. Он, по правде говоря, находился в полнейшем ступоре и только иногда кивал в подтверждение всего, что только пламенно шептал ему в лицо Симус. Вот и сейчас — медленно кивнул и поджал губы.

Финниган облегчённо улыбнулся и откинулся обратно в кресло.

— Я рад, что ты понимаешь всю несправедливость ситуации. Короче, начнём после каникул. За время пребывания в родном доме она расслабится и не будет вечно ждать удара, как сейчас. Это облегчит нам реализацию плана. Скажем, ты отвлечешь её чем-нибудь, пока она будет идти по лестнице, а я из за угла пущу Депульсо ей под ноги. И...

— Подожди, — перебил его по-прежнему хмурый Дадли. — Но это же... Э...

— Отталкивающее? — услужливо подсказал Симус.

— Оно... А если она, к примеру, хребет сломает, кому за это отвечать?

— Не наши проблемы, — пожал плечами Финниган. — Скажем, что ты хотел передать ей забытую в классе книгу, она отвлеклась, подвернула ногу и случайно упала с лестницы.

Дурсль молчал довольно продолжительное время, прежде чем кивнул.

— Но в случае чего я всё свалю на тебя.

— Конечно, — засмеялся Симус и они вернулись к шахматам.