Истинный Облик

<tab>
Как ни странно, даже поход в душ у слизеринцев был по статусу.

Сначала в купальню шёл Малфой, затем Гарри, Забини, Тео и только после шёл Дэвис.

Если подумать хоть немного, легко можно было понять по каким именно критериям устанавливалось такое негласное правило. Род Драко был чуть ли не самым древним магическим родом в Британии, никто даже точно не мог сказать, когда они тут обосновались; Гарри-же был героем, и, к тому-же, другом Малфоя, поэтому был вторым. Забини имели большой авторитет в обществе, их состояние насчитывало сумму такую, какую в слух произносить не принято, а земли этого рода были раскиданы по всему миру — из разговоров, которые Гарри беззастенчиво подслушал, было ясно, что Британия, Италия, и Франция — это лишь цветочки, где можно было найти их владения. Всё это было из за леди Каролины Забини, количество мёртвых мужей которой насчитывало больше семи. Конечно, Поттер не носил розовых очков, поэтому прекрасно понял, что дело тут было не в естественной смерти(он пришёл к этому выводу сам, ведь услышал это от полукровного третьекурсника-пуффендуйца и за достоверность ручаться не мог). Фамилия "Нотт" появилась в Магической Британии только около трёх веков назад, поэтому, хоть и имела влияние в Америке, в их стране пока не была столь известна. Дэвис же был бастардом своего рода(это было очень позорно и в приличном обществе в хорошем ключе упоминать "отказников" считалось моветоном); мать отказалась от него и он остался жить с отцом-наёмником в Лютном Переулке. Это Поттер и остальные узнали за те пол часа, что находились в комнате этим вечером, ведь рот у Элиота не затыкался. Он активно жестикулировал, лукаво сверкал яркими голубыми глазами и даже показал пару писем с оскорблениями, что прислала ему мать.

«Дурак!» — мысленно вопил Поттер, вчитываясь в строчку: «...ведь я тебе уже говорила, мерзкое отродье, что не желаю даже общаться с тобой, ты испортил мне жизнь...». Дэвис буквально сам отдал им в руки весь компромат на себя, считай, подал на блюдечке. При желании Гарри бы уже мог с лёгкостью шантажировать его и, к примеру, послать в Лес вместо себя, но так он делать бы уже не стал, ведь это было слишком просто — ему хотелось <i>наблюдать.</i>

Малфой хитро ухмыльнулся, переглянулся с Гарри и тот понял, что никто не пресекает этот поток грязного белья из архивов только потому, что они ищут ту деталь, которой в будущем можно будет этого бастарда подцепить. Другом ему, конечно, становиться никто и не собирался. Гарри — тем более; ему было достаточно и хрупкого присутствия трёх слизеринцев, которых он у себя в голове робко называл друзьями.

Гарри небрежно кинул в сумку учебники для завтрашних занятий и поднялся с колен, клацая защёлкой чемодана.

Уроки они тоже учили вместе, правда не в библиотеке, как он надеялся, а в гостиной. После того, как он вытащил ребят на улицу вчера, негласно ему пока не разрешалось предлагать пойти куда-либо ещё. Это было бы попросту неприлично.

Панси устроилась на резном стуле без спинки возле стола, рядом с креслом Драко, и тихо зачитывала им задания на сегодня, которые, впрочем, особо сложными не были — конечно, это ведь их первое домашнее задание, всё таки.

Так что слизеринцы записывали семь свойств Асфоделя и писали десять предложений по внешним изменениям при превращении спички в иголку.

Гарри сидел в одном кресле с Тео — они соприкасались коленями — и лениво проверял мини-эссе по Трансфигурации на ошибки, как к ним подошла Гермиона Грейнджер и без спроса уселась на стул напротив Панси.

— Не возражаете, я присоединюсь? — довольно громко спросила она и, не получив ответа, вывалила на стол с их аккуратно разложенными пергаментами и учебниками целую стопку своих книг. От порывов воздуха, образовавшихся от вещей девочки, половина из их листков свалилась на пол, но Драко одним взмахом палочки вернул всё обратно, тут же переводя взгляд на Грейнджер, которая даже и не заметила, что натворила.

— <i>Кто тебя вообще просил приходить сюда?</i> — зло, с шипящими нотками в голосе, спросил блондин, вмиг чуть приподнимаясь в тёмно-зелёном кресле, чтобы нависать над девочкой... Угрожающе.

«Это такой психологический приём, чтобы заставить её бояться.» — затаив дыхание, понял Гарри.

Сработало на ура — маглокровка растерянно выронила перо, не ожидая такого приёма, и то упало на пергамент, тут же поставив там жирную кляксу.

— Я... Я-я... — тут же замялась она и покраснела. Но тут же, словно что-то вспомнив, приподняла подбородок и решительно встретилась взглядом с серыми глазами, полными презрения. — Я лишь хочу помочь вам с уроками. Вам ведь нужна помощь, да?

Драко уничтожающе ухмыльнулся, почти оскалился — холодно и одновременно так, чтобы Грейнджер смогла понять, что ни её помощь, ни она, тут не нужны.

— Нет. Убирайся отсюда, грязнокровка, тебя не звали. — проговорил он ядовито и медленно опустился в кресло, выжидательно глядя на неё.

Гермиона оглядела присутствующих за столом — очевидно, она ждала что кто-нибудь её поддержит, осадит Драко, но никто ничего не сказал.

Как и в лодке, взгляд её карих глаз остановился на Гарри и она уже открыла рот, чтобы спросить его о чём-нибудь, что, очевидно, только опозорит его перед <i>ними</i>, но Поттер лишь приподнял бровь и жёстко усмехнулся. Девочка покраснела и тут же сгребла в охапку всё, что успела вывалить, после чего, на ходу неловко заталкивая вещи обратно в сумку, выбежала из гостиной.

— Здорово ты эту грязнокровку уделал, Драко, — с трепетом в голосе, схожим по тембру с циркулярной пилой, похвалила блондина Панси и тот горделиво приосанился, вновь склоняясь над записями, будто то, что он сейчас сделал, совсем ничего ему не стоило. Гарри же скосил глаза на Нотта — тот, казалось, даже не заметил, что к столу подходил кто-либо ещё. Он выглядел заинтересованным только своим эссе, не обращая внимание ни на что больше.

Это было... Необычно. С одной стороны, Поттер не делал ничего плохого, он ей даже ничего — совсем ничего! — не сказал. Но бездействие его было ужасным. Он ощущал это, когда глядел в ответ в глаза Малфоя и так же гадко усмехался, кивая на бастарда.

И, что было просто невыносимо осознавать, до дрожи в сжимавших одеяло пальцах, Гарри понимал, что теперь был похож на... На одного из подпевал Дадли.

<i>Он делал так же, как и они.</i>

Ужасно.

Сильнейшие мира сего с самых древних времён объединялись в небольшие группы, чтобы быть сильнее, чем просто один из них. Так поступали маглы, так поступали маги. И так поступил и он. Хотя знал, как это, когда ты — слабейший, когда ты настолько слаб, что даже не можешь защититься. Когда просто сидишь и не знаешь, что же делать тебе дальше, ведь так жить просто невозможно. Так сейчас, наверное, думала и Гермиона, но он точно не знал; возможно, она просто рыдала сейчас в каком-нибудь туалете.

Так было нельзя, но так <i>было</i>, так происходило всегда — сильнейший бьёт, слабейший терпит. Или не терпит, но это уже совсем другая история.

Поттер провёл рукой по лицу, закрывая полог. Драко плескался в душе по пол часа, насколько он заметил, поэтому пока можно было спокойно посидеть в тишине и спокойствии под звуконепроницаемым пологом.

Арктура не было — если честно, Гарри не видел питомца с утра, когда выпустил его из их комнаты на променад. Быть может, он потерялся, но искать кота в огромном замке было так же сложно, как найти чистые носки. Мальчик решил, что если тот не вернётся завтра, он спросит у Смотрителя мистера Филча, ведь тот каждый день обходил замок по два раза и точно мог заметить одноглазого кота.

— Гарри.

Нагайна уже вернулась к привычным размерам и растянулась на кровати в свой немаленький полный рост. Чуть приоткрыв рот, она пропустила чёрный язык между крючкообразных белоснежных зубов.

— Да? — прошипел в ответ он, переходя на парселтанг. Граница между двумя языками, на которых он говорил, ощущалась для него чётко. Например, разговаривая со змеёй, он мог спокойно ответить ей на английском — та понимала — и так же спокойно перейти на змеиный язык, разговаривая с человеком. Он уже так однажды делал, когда хотел напугать Дадли: они тогда почти дошли до лавки с выпечкой, и кузен уже достал своим нытьём, так что Поттер, рассердившись, зашипел ругательства на парселтанге, почти не контролируя себя. Да, это было просто; выйдя из привычного ему спокойного эмоционального состояния, он мог сорваться на шипение(всё ещё говоря на английском) и, очень редко, заговорить на змеином. Гарри понимал, что у него слишком запальный характер и надо было что-то с этим делать — и он делал, правда делал! Успехи, конечно, были минимальными, с его-то состоянием.

Конечно, ему не стоит делать вид, что он <i>нормальный,</i> ведь это не так. Он чем то отличается от остальных, но чем-то таким с виду незначительным, что он и сам порой забывает.

Обскур — это слово для него как табу, вот только игнорирование проблемы никак не приведёт к её решению. Проблему нельзя запускать, если он всё-же не хочет остаться сквибом. Это будет позор! Герой магического мира, Гарри Поттер, ученик Дома Слизерин — и сквиб. Как бы он не хотел просто наплевать, но ему <i>не</i> было всё равно, что о нём подумают. Важно было то, что он просто не мог влиять на мысли людей — пока не мог.

Это была его голубая мечта с самого начала — как тётя Петуния мечтала о новом хрустальном сервизе, он мечтает стать величайшим волшебником и уметь такое, чего не умел сам дурацкий Дамблдор, к примеру.

Стоп, точно ли это его мысли? Ведь раньше он мечтал лишь о том, чтобы завести кота и никогда не ставил себе таких глобальных целей. Да и нужно ему это вообще? Его имя уже везде известно, он Герой... Но этого было <i>недостаточно.</i> Только не ему.

— Ты слишком самокритичен, Гарри. — теперь он точно был уверен, что Нагайна читала его мысли. В её огненных янтарных глазах с вертикальными зрачками читалось неприкрытое веселье, и до чего было неприятно осознавать, что предназначается оно ему. — И слишком нарциссичный. Не ставь себе великих целей. Просто живи, как живёшь. Я помогу тебе с обскуром, но не с массовым порабощением населения.

<i>Конечно, а что она ещё должна была сказать?</i>

Ни одна мускула не двинулась на лице мальчика, но тщательно затушенная искорка вспыхнула глубоко в тёмной зелени, так и не разгоревшаяся до конца. <i>Он не собирался убивать.</i>

Он просто не мог злиться на неё. Нагайна вытащила его из той помойки, где он жил, она научила его всему, и чем он ей отплатит? Неповиновением?

Но, с другой стороны, она отказывала ему в помощи — в помощи научиться великому волшебству. В первый раз. Покалывание на кончиках пальцев оповестило его, что он злится. Как странно: он почти впервые в жизни задумывается о том, что именно чувствует.

Гарри пытался и не мог понять. И это он сейчас не о эмоциях.

Нагайна сейчас не видела в Гарри Поттере Криденса, как ни старалась. В этом злом и одновременно до безумного безразличном взгляде сейчас она различала только незнакомые нотки. Мальчик очень быстро утекал, и скоро она просто не сможет контролировать его полностью. Но, кто знает, что это — просто подростковые гормоны, или же нечто совсем другое.

Нечто похожее уже случалось.

Сначала Криденс интересовался своей болезнью, а потом недоумевал, почему его же волшебство причиняло ему боль. А после, когда магии в нём почти не осталось, он стал сердиться на всё и сразу — на мерзкий дождь, на мерзкую ситуацию, на неопределённость... Но он, даже когда она в лицо говорила ему о том, что он начинает сходить с ума, лишь улыбался своей мягкой улыбкой и утверждал, что она выдумывает и нагнетает ситуацию. Но она не нагнетала — когда он улыбался, его глаза были такими же, как и у Гарри... Не его глазами.

Не на поверхности — внутри.

— Прекрати, Гарри. — строго говорит она. — Сейчас же перестань. Ты должен это контролировать.

— Почему я вечно должен, Нагайна? — чуть дыша спрашивает он.

— Это для твоего же блага. — предсказуемо говорит она и огонёк внутри глаз затухает.

В один момент ему становится всё равно. Разочарование заполняет его и он спрыгивает с кровати, выходя за полог, в комнату.

Он забыл. Кое-что забыл.

<center>***</center>

— Мистер Филч, так? — спросил Гарри, начиная шагать в ногу с завхозом. Тот косо глянул на него, но кивнул. Пушистая кошка, миссис Норрис, путалась у хозяина в ногах, но тот чудесным образом даже ни разу не наступил на неё.

«Он любит свою кошку и не хочет причинить ей боль.» — решил мальчик. Если он хочет разговорить старика, ему нужно давить в первую очередь на его любовь к кошкам.

— Сэр, — с еле заметной грустью в голосе начал Гарри. Изобразить такой тон было нелегко, особенно грусть, будто тщательно придавливаемую. — Понимаете, я в школе совсем недавно и ещё ничего тут не знаю. Но, дело в том, что сегодня утром я выпустил своего кота погулять и тот до сих пор не вернулся.

Филч, прищурившись, смотрел на него, по-прежнему ничего не говоря. Кажется своей пустой головой он не мог дотумкать, к чему это Поттер клонит.

— Я очень переживаю за него, сэр. Он мне очень дорог и я даже представить не могу себе, что будет, если с ним что-то случится. Понимаете?..

Кажется, понял; бледные глаза блеснули в полутьме коридора, а брови чуть поднялись в странной эмоции, которую Гарри никак не мог опознать.

— Гм... — пробурчал смотритель и глянул вниз, на свою кошку.

— У него один глаз, он серый и облезлый. Не могли бы Вы сказать мне, если его увидите? — но не успел Филч открыть рот, как Гарри, словно загоревшись, волнующимся тоном выдал: — Или, может быть, мне пойти с Вами на обход? Я же понимаю Вас, наверняка, сложно одному справляться с Вашей работой. А так я и кота своего найду и помогу, чем смогу.

Старый сквиб смотрел на него неприязненно, будто не прокатило, но сомнение в голосе, когда он заговорил, говорило об обратном.

— Я и сам прекрасно справляюсь со своей работой, мальчишка. — так сказал он, а после круто развернулся и, подхватив книзла под живот, медленно пошёл в другой коридор.

И Гарри бы уже даже не стал пытаться, но обойдя в поисках завхоза пол замка, он уже точно не смог бы найти дорогу назад. Да и был ли смысл так долго ходить с мокрой головой(он рисковал простудиться, ходя по сквознякам, но не мог больше оставаться в комнате), чтобы после просто услышать отказ этого ущербного?

— Подождите, сэр! — позвал он его будто срывающимся от горя голосом и даже умудрился выжать пару слезинок, когда уже подбегал к старику.

Тот отшатнулся, увидев следы слёз на его щеках и Поттер уже даже подумал, что он выругнется, но нет: лишь врезался спиной в тяжёлые доспехи, выглядывающие из ниши(мальчик проходил мимо них два раза, пока искал), и нахмурился.

— Сэр, мой кот... М-мой кот, он правда очень дорог мне. Прошу Вас, я сделаю что скажете, только позвольте мне пойти с Вами искать его... — чуть слышно проговаривал Гарри заранее заготовленные слова.

— Ладно! — сварливо прервал его речь завхоз и махнул рукой. Видимо, надоело. — Пошли, раз так охота, только не хнычь уже. Поможешь мне с отловом.

Поттер нарочно громко шмыгнул носом и будто бы даже высморкался в платочек.

— Отловом, мистер Филч?

Тот странно на него посмотрел.

— Ну да, ты наверняка зна... — он крякнул, почесав щетинистый подбородок одной рукой, другой поддерживая кошку. — Точно, ты же первокурсник, хм...

Они начали медленно идти по коридору.

— В общем, отлов — это когда я нахожу детей после отбоя и оттаскиваю их к деканам их факультета. — кровожадно вещал завхоз благодарной аудитории. — Там их хорошенько наказывают, после чего они обычно недельку-другую драят полы или кубки в Зале Наград.

— А что, такой существует в школе? — деланно заинтересованно спросил мальчик.

— Конечно. — резко кивнул старик. Вообще, все движения его были какими-то дёргаными, будто у него нервный тик. — Там стоят награды лично школы, учеников и, конечно, преподавателей. — он горделиво выпятил грудь. — У меня там тоже своя есть! Золотая такая, с птичкой. За помощь школе. Как дойдём туда, я покажу.

Это была определённо лучшая из идей Гарри Поттера за последние время. Изучать школу с помощью того, кто досконально знает каждый её уголок — что можно придумать гениальнее? Не просить же вечно Фарли его провести, так?

Когда в соседней башенке(она была в трёх метрах от того места, где они проходили, прямо через перегородку) с треском захлопнулось окно и разбилось, они поспешили туда. Проходя по коридору, на развилке он успел заметить другой коридор, более широкий. Там, почти в самом конце, петляла арка, стоя под углом. На верху её довольно крупно было выведено слово «Библиотека».

Вот тебе и "в поисках библиотеки", называется. Когтевранцам, наверное, ещё в первый день показывали это священное место, а он тут уже три дня, считай, а до сих пор там не был.

Под подошвами туфель хрустнуло стекло, когда он остановился рядом с Филчем.

Старик задумчиво смотрел на окно, прикидывая ущерб. Он потёр подбородок и глянул на миссис Норрис — та медленно моргнула огромными оранжевыми глазищами и оглушительно мяукнула, будто таким образом общалась с хозяином.

— Слыш, ты.

Так обратился к мальчику завхоз и Гарри подошёл к нему, за секунду формируя на лице что-то вроде заинтересованности.

— Да, сэр? Я могу чем-то помочь?

— Можешь, — снисходительно. — Ты починишь окно?

Несмотря на то, что Аргус Филч — сквиб, магию он, оказывается, презирал не настолько, как говорили.

— Конечно, мистер Филч. — широко улыбнулся Гарри и достал свою палочку, про себя вознося молитвы Салазару, чтобы у него получилось с первого раза.

— Репаро. — ровным голосом сказал он, но ничего не произошло. Даже вспышки на кончике палочки не вышло. Ничего удивительного в этом не было.

Смотритель подозрительно на него посмотрел, а затем ухмыльнулся.

— <i>Репаро,</i> — чуть нетерпеливее повторил Поттер, и только тогда несколько осколков лениво поднялись с пола, вставлясь обратно в оконную раму. — Репаро, — и ещё несколько частей пазла встали на свои места. В идеале, всё должно было стать как прежде сразу, но пока годилось и так.

«Седьмой этаж, четвёртая башня слева, второй проход на развилке.» — раз за разом повторял он эту фразу про себя до тех пор, пока ему показалось, что запомнил точно.

— Хм... — опять проявил богатство своего словарного запаса завхоз и, прищурив левый глаз, оценивающе глянул на мальчика. — Раз уж мы, ну, кота твоего не нашли... Гм... Я поищу его сам; принесу, если что. Как, говоришь, его зовут?

Гарри не говорил как зовут кота, но радостно встрепенулся и вновь радостно улыбнулся.

— Его зовут Арктурус. — будто бы случайно, он выронил палочку и завозился на полу, на ощупь пытаясь найти её почти в полнейшей темноте. — Спасибо, сэр, спасибо! Вы всегда можете рассчитывать на мою помощь в случае чего.

— Угумх. — качнул седой башкой старик и посветил ему тусклым фонарём. В луче света Гарри увидел палочку и, мгновенно схватив её, поднялся на ноги.

Всё, он произвёл вполне хороший пример ребёнка, напуганного пропажей любимого кота. На самом деле он, разумеется, переживал потерю намного терпимее — оставил еду, спросил у Тео, не видел ли тот питомца, но на том дело и закончилось.

Но для чего это ему понадобился старик? Ну, всё просто. Сквиб, как завхоз, был очень полезен: он мог "прикрыть", если что, или показать дорогу. Вот даже с короткой руки котоищейкой заделался.

Сегодня, когда Гарри стоял у кабинета по Чарам, на противоположном окне сидели два слизеринца-второкурсника — Винсент Кребб и Грегори Гойл. Двое пустоголовых болванов громко обсуждали всем известного Смотрителя, что в первый же день назначил парням отработки, когда те ночью решили прокрасться на кухню.

Разумеется, Гарри слушал. Ну а что ему ещё оставалось делать?

В итоге он узнал, что Аргус Филч жил в Хоге уже очень давно и когда-то тут даже обучалась его крестница — милая и воздушная девочка-пуффендуйка любила проводить время со своим крестным и просто обожала кошек. Но на пятом году обучения строгие родители запретили девочке общаться с "презренным" и перевели в Шармбатон. Старика это подкосило — буквально на два года. После он нашёл где-то облезлый комок шерсти и притащил в школу под видом кошки. В светлую память, так сказать.

Гарри "воздушной девочкой" не был, а потому решил просто играть кого-то, кого описали тыквоголовые. Рассеянного мальчика, переживающего за своё животное.

Сработало.

Гарри Поттер — слизеринец. «Там хитрецы к своей цели идут...» — так пела Шляпа про их факультет.

Многие до сих пор не верили, ведь в их головах никак не могло уложиться то, что герой может быть на самом ужасном факультете из возможных.

Но он точно знал, что это правда. Он действительно слизеринец.
<tab>