Холодно...

Холодно...

Лес Дин в Рождество – не самое приятное место для прогулок. Да я сюда и не подышать свежим воздухом пришел. Мне нужно освободиться от очередного ошейника, нацепленного на меня тем, кто был другом и врагом одновременно. Я жду. Гляжу на озеро, где под тонкой коркой льда сверкает магическими всполохами меч Годрика Гриффиндора, и жду, когда за ним придет тот, кому я обязан его передать.

Холодно...

Даже жизнь в подземельях Хогвартса не приучила меня, любящего солнечное тепло, к безжалостному колючему холоду. Ни множество слоев одежды, всегда застегнутой под самым горлом, ни жарко натопленный камин, ни специальные чары не спасают от пронизывающего леденящего холода, который как будто поселился внутри меня самого. Он свил себе гнездо где-то под сердцем, заставляя его покрываться изморозью всякий раз, как только кто-нибудь улыбнется мне или попытается коснуться моей души теплыми пальцами заботы. И я не противлюсь ему – пусть выморозит все, чтобы не чувствовать, как болит душа, не помнить, как разбивается на осколки не только сердце, но и вся жизнь. Я сам выстроил вокруг себя ледяные стены, невидимые простым смертным, и с упорством легендарного цербера стерегу границы своего призрачного мира. Иначе нельзя... Иначе – я потеряю себя окончательно.

Я – Северус Снейп, мастер зельеварения, ныне директор школы чародейства и волшебства Хогвартс. Я не просил судьбу о такой жизни, которая мне досталась, но по-другому мне жить не дано. Болезненное предательство дорогого мне человека столкнуло меня, юного и одинокого, с хорошо утоптанной тропы, которой я намеревался идти по жизни. Пока выбирался из сточной канавы на более твердую почву, пришлось обратиться за помощью. Мне не отказали – подали дружескую руку, но попросили услугу в обмен. Дружба оказалась с гнильцой, но слова-то назад не заберешь. И я, как глупый заяц, попавший в болотную яму – вместо того, чтобы успокоиться, собраться с силами и выпрыгнуть на твердую кочку, бился в силках этой «дружбы», уже и не понимая, чем она лучше той канавы, откуда я смог выбраться, тина которой по-прежнему опутывает мои ноги, не давая ступить ни шагу, чтобы не наследить.

Альбус Дамблдор - великий стратег, сильнейший волшебник – это он был тем хитрым и ушлым другом, протянувшим мне руку помощи, но не позволившим уцепиться за нее, пока я не дал ему магический обет. Обет? О нет! Десятки обетов, на каждом шагу, на каждом жизненном повороте он требовал от меня все новых и новых клятв и обетов. Альтернативой было падение... Нет, не в сточную яму, из которой он меня вытащил. В ад на земле! В преисподнюю, заполненную дементорами. А для того, чтобы я понимал, чем мне грозит отказ от новых магических клятв, мой добрый и заботливый друг отправил меня на экскурсию в пекло.

Вот поэтому я и выстроил свою персональную ледяную тюрьму.

Я иду по чужим жизням, не обращая внимания на боль, которую причиняю. Я убиваю, не запоминая лиц своих жертв. Я знаю, что уже скоро буду свободен. Свободен от всех обетов и клятв. Свободен от тины на ногах и метки на руке. И тогда я смогу забиться в никому не известную нору и сдохнуть там. Свободным! Ни на что другое я уже не годен. Думаю, я так и не удосужился стать полноценным человеком. Я обделен многим необходимым для этого – сопереживанием, жалостью, любовью. Когда-то все это пускало ростки в моем юном существе, но после ужасной ошибки, заставившей принять помощь Дамблдора, оно было выжжено обетами и клятвами, данными во имя всеобщего блага.

Холодно...

Холод проникает под мантию, подбитую мехом. В голове мелькает недостойная ледяного сердца мысль – а как же с этим морозом справляются те трое глупых подростков, за которыми я охочусь уже не первый месяц? И я отгоняю ее, отворачиваюсь от эмоций, которые могут помешать выполнить предначертанное судьбой и спланированное великим волшебником и непревзойденным манипулятором. Я все еще не отдал последние долги уже почившему Альбусу Дамблдору, который даже умереть не смог без моей помощи. Это было единственное задание, подкрепленное магической клятвой, данной Дамблдору, которое я выполнил с удовольствием. И он это понимал, когда я произносил смертельное заклинание, нацелив свою волшебную палочку прямо ему в грудь. В моих глазах в тот момент любой мог увидеть только торжество и мстительную ненависть. И я не пытался их спрятать... Зачем? Ведь именно Дамблдор сделал меня таким – нечувствительным к чужой боли и горю, жестким до жестокости, и главное - идеально послушным ему.

***

Среди деревьев, привлекая внимание, мелькает лань, сотканная из слегка светящегося серебром тумана – мой патронус. Прячу свои мысли на самое дно сундука без крышки, в котором они смешиваются с другими, такими же равнодушными и уже практически не приносящими мне боли. Просто воспоминания, вехи моей неудавшейся жизни, не больше. Их нет смысла запирать на замки, потому что они – это я. Таясь за широким стволом дерева, приглядываюсь к патронусу. Справился! Он ведет за собой Поттера – глупого, неорганизованного мальчишку, от которого зависит моя свобода. Кто-то мог бы сказать, что от него зависит судьба всего магического мира, но мне до этого нет никакого дела. Он - ключ к моей свободе, потому что все оставшиеся на мне цепи и оковы магических клятв связаны с ним – с этим недоразумением в смешных круглых очках, делающих его похожим на взъерошенную сову. Только Поттер мог так беспечно покинуть крохотный кусочек этого мира, защищенный добротно поставленными охранными чарами. Без Грейнджер его уже давно схватили бы приспешники Темного Лорда. Я уверен, что даже вечное везение не смогло бы помочь Поттеру, если бы магглорожденная подружка не держала его крепко за шиворот, не давая вступать ежеминутно в «дерьмо», которым стала так насыщена жизнь в магическом мире в последние месяцы. Как же это она не увидела, что он сбежал? Хотя, именно на это и был сделан мой расчет. Кто-то называет поведение Поттера смелостью, я же зову – безответственностью и глупостью. Но сейчас мне на руку его импульсивность. Я слежу за его действиями, и в очередной раз убеждаюсь в скудости знаний, поместившихся в его голове за пять лет жизни в магическом мире. Дамблдор правильно рассчитал – Поттеру не нужно быть умным, не то магический мир может остаться без спасителя. Излишек знаний способен заставить его задуматься над тем, что творится вокруг него, и побеспокоиться о себе вместо того, чтобы отдать свою жизнь на благо спокойно сидящих по домам обывателей, и в ус не дующих, чтобы изменить жизнь магического мира к лучшему. Или к худшему. Это еще с какой стороны поглядеть...

Пока я отвлекаюсь на свои мысли – пропускаю момент, когда этот полоумный раздевается, предварительно взломав заклинанием лед и закрепив на берегу волшебную палочку, освещающую все вокруг довольно ярким Люмосом. Я замечаю лишь, как он ныряет в ледяную воду озера, намереваясь достать меч, помещенный мною туда час назад. И это вместо того, чтобы для начала хотя бы поисковыми чарами проверить периметр, убедившись в собственной безопасности. А в идеале - с их помощью найти меня, и заставить этот дурацкий меч достать, раз сам не силен в высших чарах, применяемых к артефактам. Если я его туда смог положить, не намочив ботинок, то и достать смогу так же – не прилагая чрезмерных усилий. Но ведь Поттер у нас герой – он и в огонь, и в воду пойдет, вместо того чтобы хоть немного пошевелить извилинами. Не отрываю взгляда от полыньи. Что-то там у него явно не ладится. Я вижу, как голова Поттера появляется над водой, и он судорожно хватает ртом воздух. Озеро возле берега неглубокое, поэтому, когда он становится на дно, замечаю, что его кожа побелела от холода, местами до синевы. Он яростно отплевывается и что-то зажимает рукой под шеей. Присматриваюсь и вижу, что он держит за цепочку медальон. Даже в свете Люмоса хорошо заметен достаточно крупный изумруд на нем. Я сразу узнаю его по описанию Дамблдора. Это очередной крестраж! Поттер - полный кретин! У него на шее медальон - крестраж Темного Лорда!

Дамблдора пришлось хорошенько потрясти за его длинную бороду, не соглашаясь дать очередную клятву, шантажируя, угрожая и упрашивая. Но он рассказал мне о крестражах все, что сам знал. И данной им информации оказалось вполне достаточно для того, чтобы я смог расправиться с двумя из них уже после его смерти. Если подсчеты Дамблдора были верными, то оставалось три последних – змея Темного Лорда Нагайна, медальон на шее Поттера и... сам Поттер.

Нет, ну это же надо быть таким дураком, чтобы снова нырнуть, так и не сняв медальона с шеи? Крестраж будет мешать ему приближаться к мечу, ведь он чувствует угрозу. Я считаю секунды и понимаю, что Поттер уже неоправданно долго не выныривает из ледяной воды. С моих губ срывается неприличное ругательство, весьма далекое от тех, которыми я на протяжении пяти лет потчевал его, указывая на явный недостаток ума и сообразительности. Я не медлю, покидая свое убежище за деревьями. Десяток быстрых шагов, и я оказываюсь на берегу, рядом с невзрачной, подобранной явно не по сезону, кучкой одежды, сброшенной Поттером. Зажигаю заклинанием над берегом светящийся магический шар, подсвечивая себе, и вижу сквозь стекло льда, что тело героического ныряльщика безвольно опускается на дно немного в стороне от пробитой им полыньи и меча, за которым он прыгнул в озеро. Применяя заклинания, я даже не задумываюсь – все выходит само собой. Сначала на берег вылетает Поттер и, разбрызгивая воду, шлепается возле кучи своей одежды, затем рядом с ним падает меч Годрика Гриффиндора, поблескивая драгоценными камнями, украшающими его рукоять. Подскакиваю к полуголому глупому мальчишке, который всегда так надеется на свое невероятное везение. Высушивающие чары, согревающие, затем заклинанием выталкиваю из его легких воду, заставляя рвано закашляться. Все это занимает у меня буквально несколько секунд. И тут же вижу, нет, скорее, ощущаю, что кто-то живой появляется поодаль от нас, ярдах в двадцати. Но для Пожирателя Смерти с моим стажем – это не расстояние. Я без особых усилий, ведь человек не пытается ни бежать, ни сопротивляться, надежно усыпляю его и возвращаю свое внимание Поттеру. Раз уж пришлось ему открыться, то придется и вносить корректировку в планы, составленные Дамблдором давным-давно. Я еще не совсем осознаю, что следует сделать, но для начала пытаюсь не дать Поттеру сдохнуть от холода, поддерживая согревающие чары. Он судорожно одевается, а когда нашаривает в кармане и напяливает на нос свои нелепые очки, то замирает всего лишь на мгновение, а затем дергается в сторону так, что сомнений у меня не остается – он сейчас сбежит. Сбежит, даже не обратив внимания на меч, валяющийся под его ногами, за которым он только что нырял в ледяную воду, рискуя утонуть и остаться лежать на дне озера. Снова ругаюсь, на этот раз невербально, и останавливаю его заклинанием. Есть такое хитрое колдовство в моем арсенале, оно не сковывает неподвижно, не отбирает способность мыслить, видеть и слышать, даже дает возможность двигаться. Только все движения становятся очень-очень медленными, тягучими, словно человек превратился в муху, попавшую в душистый майский мед. Надеюсь, это поможет Поттеру разобраться в ситуации. Ну, а если уж ему своих мозгов не хватит, то придется помочь и объяснить – что и к чему.

Даю возможность герою – любителю подледного плавания, размять мозги, а сам отправляюсь посмотреть, кого же мне пришлось уложить спать на снегу. Уизли. Рональд Уизли собственной персоной. Я немного в замешательстве, ведь палатка Поттера и его друзей, укрытая качественными чарами ненаходимости, которые так долго не давали мне возможности напасть на их след, установлена в противоположной стороне от той, откуда шел Уизли. А следы на снегу явно указывают на то, что он не кружил на месте и не петлял, а пришел прямиком к тому месту, где его и настигло мое заклинание. Но на раздумья времени у меня не очень много, поэтому подхватываю спящего Уизли чарами и возвращаюсь с ним к Поттеру. За это время он успел сделать целых полтора шага, и сейчас стоял с поднятой ногой. Судя по направлению, намерения его так и не изменились. Он смотрит с ужасом на неподвижную тушку Уизли, опущенную мною рядом на землю, а я издевательски скалюсь. Ну, конечно же... Что еще Поттер мог подумать о кровожадном ублюдке Снейпе? Да – я убил его придурковатого друга. А сейчас начну убивать и его. Не выдерживаю и говорю:

- Поттер, вы когда-нибудь начнете думать головой, а не задницей? Вот зачем бы я тащил сюда вашего дружка, если бы уже убил его? Какая мне в таком случае разница – где он будет валяться?

Я немного ослабляю чары на Поттере, практически снимая их с лица, позволяя ему говорить, и первое, что слышу:

- Вы – убийца! Вы убили Дамблдора!

Вот уж открытие, так открытие! Меня так и подмывает рассмеяться ему прямо в лицо. Я прекрасно и сам знаю, что я убийца. На моих руках достаточно крови – и виноватых, и невинных. Вы, Поттер, даже не представляете, сколько! Да! Дамблдора тоже убил я! И это, пожалуй, на данный момент единственное мое убийство, которое я был бы не прочь еще раз совершить. А потом и еще раз! Вот такой я безжалостный убийца. Так что не стоило так напрягаться, чтобы сообщать мне о том, что я и так прекрасно знаю. Выплеснув часть негатива в мысленных насмешках, пытаюсь прикинуть шансы на то, что с Поттером получится спокойно сотрудничать, уничтожая очередной крестраж. Тот, что так до сих пор и висит на его шее.

- Дурак вы, Поттер, - не сдерживаю тяжкого вздоха, понимая, что простого разговора не получится, как бы я не надеялся. Можно, конечно, стереть ему память. Но, во-первых, неизвестно, как это скажется на крестраже, засевшем в самом Поттере. А, во-вторых, не стоит сбрасывать со счетов, что и Обливиэйт на него может не подействовать. Серьезно же влезать в его разум для корректировки сознания я не собираюсь, потому что его куцый мозг можно повредить так, что Поттер и вовсе станет дебилом, пускающим слюни. Решаю все же прояснить ситуацию с его дружком: – Уизли спит, чтобы не мешать нам.

- Нам? Чем это он нам может помешать? Отпустите меня!

- Прекратите орать. Беду накличете, как банши. Посмотрите себе под ноги.

Поттер наконец-то смотрит на меч Гриффиндора, лежащий на истоптанном снегу, и закономерно делает предположение, которое могло бы родиться только в его извращенном мозгу:

- Так вот что вам нужно? Вы пришли забрать у меня меч Гриффиндора? Ничего не выйдет! Его может взять в руки только настоящий гриф...

Договорить ему не даю, а демонстрирую, как рукоять меча очень уютно ложится мне в ладонь. Неторопливо очищаю меч от снега, давая Поттеру время осознать то, что он видит.

- Еще есть варианты, почему я здесь?.. - у меня будто просто в крови заложено оскорбительно издеваться над ним, поэтому криво усмехаюсь, поглаживая второй рукой клинок вдоль надписи, идущей по его гладкой поверхности почти до острия. Глаза Поттера мечутся, оглядывая окрестности, в поиске зацепок для ответа. Естественно, он их не находит, поэтому молчит. Только дышит глубоко и часто. Тогда я решаю открыть ему часть правды.

- Поттер, вам ведь нужен был меч Гриффиндора для того, чтобы уничтожить то украшение, висящее на вашей шее, которое чуть не утопило вас? Так ведь? Я вытащил из воды вас, - я хмыкаю и не говорю ни слова о том, что без моей помощи он уже встретился бы на том свете с Дамблдором, о котором так переживает, - и его тоже вытащил, - я еще раз провожу вдоль клинка пальцами, любуясь прекрасной гоблинской работой. – Ни на какие мысли это вас не наводит?

Поттер продолжает, набычившись и поджав губы, молча сверлить меня взглядом. Это меня раздражает до крайности, и я делаю то, что становится моей ошибкой. Я хватаю его за ворот куртки, ощутимо трясу, а затем заглядываю в глаза, подтягивая его лицо к своему настолько близко, что даже в свете все еще горящего магического шара вижу, что его глаза не чисто зеленые. Словно солнечные лучи от зрачка в стороны по радужке расходятся коричневые черточки. Совсем как у... Я вдруг вижу, как в его глазах отражается вся моя жизнь, спрессованная в одно-единственное бесконечное мгновение.