Reparo ➸ Drarry [Russian Translation]

Гарри Поттер был особенным человеком, и это было не обязательно к лучшему. Несомненно, он был знаменитым «Мальчиком-Который-Выжил», «Избранным», «Молодым волшебником, который привел к гибели, Того-Кого-Все-Так-Боялись, Лорда Волдеморта». Гарри знал, что не будет прежнем, после уничтожения всех семи крестражей Волдеморта. Он почувствовал, что какая-то его часть исчезла.

Он провел лето в гостинице соединенной с «Дрявым Котлом», считая, что у него теперь нет причин жить у Дурслей, и не желая показываться лучшему другу - Рону Уизли - в таком подавленном состоянии. С наружи казалось, что Гарри выглядит отлично; но оказавшись в его голове, поймешь, что часть его отсутствует и это очень большая часть.

С сентября, который был не за горами, Гарри пойдет, а точнее вернется на седьмой год в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс; и первый раз в жизни он боялся этого. Он не хотел, чтобы множество людей, которые восхищаются им, видели его в таком состоянии. А остаться незамеченным, он не сможет: Гарри Джеймс Поттер закричал в слух!

После чрезвычайно не продуктивного дня, в течение которого Гарри сидел на подоконнике, с видом на магловскую (не волшебную) сторону Лондона, он услышал щелчок за окном. Так как шум был с другой стороны, он не сразу заметил, что красивая коричневая сова с умными карими глазами смотрела на него сквозь толстое стекло. Гарри быстро слез с подоконника и открыл замок, впуская сову в комнату. В ее когтях были сжаты и обернуты во круг левой ножки два письма.

"Спасибо." – монотонно сказал Гарри, угощая сову из того, что было в сумке, которую он когда-то держал для своей ненаглядной, теперь уже умершей, белоснежной совы Хедвиг. Сова слегка поклонилась и улетела из комнаты.

Одно из двух писем, которые он получил, было из Хогвартса, и Гарри уже знал что там написано о том, что ему нужно для предстоящего,  учебного года, являющегося повторением прошлого. Другое письмо, однако, было ни от кого другого, как от его лучшей подруги – Гермионы Грейнджер.

«Дорогой Гарри,

Обычно я никогда не начинаю так письмо, но черт возьми! Рон рассказал мне, что за те два месяца, что меня не было, ты перестал жить у Уизли и расстался с Джинни. Что с тобой? Что происходит и есть ли что-то, чем я могу помочь тебе? Если же ты не ответишь на это письмо в ближайшее время, я приеду к тебе в «Дрявый Котел» и все равно заставлю поговорить.

С любовью,
Гермиона Дж. Грейнджер»

Гарри вздохнул, понимая, что он поступил несправедливо по отношению к лучшим друзьям изолируя себя от них уже почти на три месяца, и что не сможет сохранить это, когда вернется в замок. Затем, взяв какой-то пустой пергамент и перо, Гарри начал писать письмо Гермионе, чтобы хотя бы слегка смягчить ее панику.

»»»

Наконец-то пришло время вернуться в школу. И еще не было даже полудня, когда Гарри решил, что это был худший день в его жизни – кроме того дня, когда Профессор Альбус Дамблдор был жестоко убит на вершине Астрономической башни, в то же время приводя войну в полное движение.

Гарри проснулся ровно в десять часов. Его состояние не было хорошо расположено и он собирался это изменить. Было уже десять тридцать, когда он застрял в магловской части города, по дороге на станцию Кингс-Кросс, а точнее на платформу 9¾, где он должен был сесть на Хогвартс-экспресс, который отвезет его в замок. К тому времени, когда он наконец-то приехал на вокзал, стало понятно, что он пропустил чертов поезд во второй раз в своей жизни!

«Черт возьми!» – он выпустил громкий стон, прислонившись к платформе, решив просто послать на хуй этот учебный год и вернуться в «Дрявый Котел». Однако, прежде чем он успел уйти, позади него, раздался слишком знакомый голос:

"Поттер, Поттер!" – это был Малфой.

За то время, что блондин добирался до Гарри, он сильно запыхался. К тому же, он был один, и сам толкал эту очень тяжелую тележку.

"Что тебе нужно, Малфой?" – устало спросил Гарри не желая терпеть этого сероглазого, вредного платинового блондина.

"Кажется, ты и я пропустили поезд." – сказал Малфой как в ни чем не бывало, приложив руку к барьеру, как бы для доказательства.

"Да, мы сделали это." – Гарри закатил глаза, хотя ему было любопытно, как кто-то, до раздражения организованный, мог пропустить одиннадцати часовой поезд в Хогвартс.

"Ну, и что нам теперь делать? Мы не можем аппарировать. Хоть мы и считаемся взрослыми, мы все еще учащиеся, и поэтому аппарация для нас запрещена." – спросил Малфой, вздохнув, тоже садясь спиной к стене. Гарри подумал, что они представляют собой странную пару в глазах общественности: два мальчика, одетые в белые застегнутые рубашки, черные брюки и галстуки, соответствующие их цветам факультета, сидевшие на грязном кирпичном барьере с тележками и странными сундуками около них.

"Я прото думаю вернуться в «Дрявый котел»."– признался Гарри, и Малфой ошеломленно посмотрел на него.

"Вот где ты остановился на все лето? Я думал, что ты будешь с Уизли и своей маленькой девушкой." – холодно говорил Малфой, подчеркивая слово «девушка», когда они продолжали сидеть, утопая в жалости к себе.

"Она больше не моя девушка, Малфой." – Гарри закатил глаза, быстро вставая и аккуратно накидывая один из трикотажных джемперов от Миссис Уизли. По какой-то причине, ему было смехатворно холодно, но опять же вот так он обычно и чувствовал себя в эти дни – бодрствуя до восхода солнца, отчаянно желая, не видеть изображения умирающего Дамблдора в своей голове и желая самому умереть вместо него. За один год он видел больше смертей, чем любой человек должен видеть за всю свою жизнь. Ему казалось, будто дементор успешно разрушил любой шанс снова стать счастливым.

"Позор, я действительно болел за вас двоих." – посмеялся Малфой, тоже вставая и положив руки на свою тележку.

"Заткнись, Малфой." – вздохнул Гарри, продолжая уходить, прежде чем, вздрогнул, почувствовав руку на своем плече.

"Ой, ты не можешь так разговаривать со мной, Поттер! Ты никуда не пойдешь, так как теперь я чувствую ответственность за то, что ты и твоя мрачная задница доберетесь до школы. Итак, заткнешься ты, Поттер, и идешь за мной." – прошипел Малфой, ведя Гарри со станции и вдоль железного пути, что честно говоря, было не оченьто хорошей идеей, но единственной имеющейся в это время у Малфоя.