Эпилог
Год пролетает незаметно. Антон всеми силами пытается уместить всю свою жизнь в короткий отрезок времени. На первой же тренировке Шаст сообщает о своем решении и вся команда еще неделю пьет за его здоровье.
Арсений уезжает через неделю. Они долго разговаривают о том, есть ли хоть какой-то шанс выиграть молодежку и получить контракт. Но одно понятно точно — назад дороги нет. Он должен получить заветный кубок и путевку в новую жизнь вместе с Антоном.
Все свои силы Антон тратит на ускоренную программу в институте — ему разрешают досрочно сдать все экзамены и экстерном закончить те дисциплины, которых нет в канадском университете, где хотел бы учиться Шаст.
Но каждые выходные он собирает вещи и уезжает в Питер к Арсению. Они много гуляют, строят планы на будущее и усердно готовятся. Теперь Антон, став частым гостем в питерском дворце, заводит дружбу со всей командой. Они иногда тренируются вместе и наверстывают упущенное. Шаст, конечно, устает заниматься, но прекрасно понимает, что дополнительные тренировки только помогут ему в дальнейшем.
Кстати, насчет команды. После того случая Чехов и Кукота первым рейсом уезжают в Питер. После долгих переговоров, отец Миши договаривается о том, что финансово компенсирует пострадавшим все неудобства, а парни больше никогда не приблизятся к хоккею. Как потом становится известно, у Кукоты отбирают машину и он возвращается жить к родителям. Ему приходится много работать, чтобы обеспечить свои прихоти.
Сия же, напротив, берется за голову и полностью меняет свое отношение к жизни. Она передает управление фан-клубом подруге, а сама вплотную занимается учебой. В этом году ей светит поступление на журфак в Питер, как она и хотела. А еще у нее появляется парень — высокий, кудрявый и с добрым сердцем.
Капитантство решается передать Лехе — он как никто другой любит команду и знает все тонкости этой сложной, но горячо любимой должности. Его назначают помощником капитана, и весь год Шаст доносит ему все знания, успевшие накопиться за годы игры. В конце концов, Леха и есть сердце Бурана.
Сложно, больно, потом и кровью, но Арсений выигрывает турнир. В день, когда его команда побеждает в финале со счетом 7-5, Антон срывает голос на трибуне, выкрикивая все известные ему кричалки. Он гордится Арсением больше всех. Они смогли. Они победили.
Заветный контракт ему предлагают так же, как и Шастуну, сразу после победы. Джейсон, улыбаясь, протягивает ему визитку, и они договариваются по ускоренной программе подготовить обоих к переезду.
Конечно же, выехать одновременно у них не получается. Антон отправляется в Канаду один, попутно подыскивая им квартиру, — жить в общаге не хочется, да и зарплата позволяет обзавестись отдельным углом. Он каждый день созванивается с Арсением и Ларой, которая планирует в следующем году наведаться к ним в гости.
Спустя пару месяцев Арсений прилетает в Канаду. Антон встречает его в аэропорту и сразу целует — вот так спокойно, при всех. Он понимает, что в этой стране нет таких стереотипов, и он наконец-то по-настоящему свободен. И по-настоящему счастлив. Арс немного смущается, но ничего страшного — привыкнет.
Им часто приходится ездить по всей стране на сборы. Их расписание не всегда совпадает друг с другом, но это, наверное, и хорошо — личное пространство все равно необходимо.
Во время очередной поездки Антон заходит в номер после игры и окидывает комнату усталым взглядом — уборщица уже приходила, а значит, следов их вчерашних с Арсением развлечений совсем не осталось.
Он стягивает с себя футболку и идет в душ — ничто так не бодрит, как большая кружка горячего, крепкого кофе и прохладные капли воды. Но в лобби отеля, где их поселили всей командой, еще нужно спускаться, а ни сил, ни желания у Антона нет.
Зайдя в прохладное помещение, он окидывает взглядом полку с различными шампунями и снимает надоевшие спортивные штаны. Положив на край раковины телефон и наушники, Шаст снимает последний кусок ткани и остаётся совсем нагой — вытяжка тихонько работает и пускает по помещению легкий ветерок, выполняя свою главную функцию.
Антон покрывается мурашками и смотрит на себя в зеркало — красивый. И почему он раньше этого не замечал? Надо отдать должное Арсению — тот зацеловал каждый сантиметр его кожи, каждый изгиб, каждую родинку и всегда рассказывал, как сильно он любит его.
А ведь Арсений прав — высокий, в меру спортивное тело, шапка кудрявых волос на голове и абсолютно наивный, бесхитростный взгляд выдавали в Антоне эту детскую непринужденность.
Все девушки, которые были у Антона до этого момента, лишь наслаждались собой, сидя сверху и вжимаясь в его крепкий, увитый венами член. Но Арсений наслаждался лишь Антоном и каждым движением кисти, каждым мимолетным касанием и взглядом боготворил этого парня, заставляя по-настоящему полюбить себя и признать — Антон действительно красивый.
Надев наушники в уши, Шаст ставит свой любимый плейлист и открывает стеклянную дверь, заходя в душевую. В динамиках лирично поет Скриптонит, но Антон не вслушивается и лишь тянется к вентилю.
Вода по капле начинает течь со всех сторон, создавая контраст температур и согревая своими струйками все тело. Антон блаженно расплывается в улыбке и, настроив нужную температуру, тянется за гелем для душа.
В помещении приятно пахнет мандарином, а пена аккуратно распределяется по всему телу. Закрыв глаза и прислушавшись к собственным ощущениям, Антон медленно ведет руку ниже по прессу, задевает кожу у паха, но не трогает член — не хочет торопиться. Да и зачем ему? У него в запасе минимум час, пока Арсений вернётся с тренировки, и они смогут вдвоем лечь на мягкую кровать и весь вечер поедать пиццу, лениво вглядываясь в экран телевизора.
Я опять на районе потерял себя в одном из дворов.
Антон закусывает губу и медленно ведет рукой к шее, слегка сжимая и перекрывая себе кислород. Голова блаженно кружится, отдаляя его от реальности. Шаст поднимает лицо кверху, и капли падают ему на ресницы, создавая ощущение тропического дождя.
Ты опять мне трезвонишь, чтобы знать, что я жив и здоров.
Второй рукой Антон все так же медленно опускается к едва привставшему члену и обхватывает его в кольцо из пальцев. Мурашки бегут по коже от ощущений и разливаются от кончиков пальцев на ногах до самой макушки, концентрируясь где-то в районе солнечного сплетения.
Среди тех пацанов, барыг и быков, машин, мусоров
Пена течет сквозь пальцы, упрощая скольжение, но Антону нравится слегка подразнить себя, распаляя еще больше желание, которое медленно нарастает в области сердца и лопается вяжущей, талой патокой, расползаясь по всему телу. Антон окончательно теряет остатки разума.
Я пообещал бросить дуть и пить, ведь это — любовь.
Член заметно увеличивается в размерах, и Антон начинает ускорять движение. Где-то там, на подкорке сознания, он думает лишь об одном человеке — о том, кто каждый раз жадно дышит ему в загривок и шепчет в ухо самые важные вещи на свете, слегка прикусывая мочку. Табун мурашек пробегает по его прессу, заставляя напрягаться косые мышцы живота. Ему хочется большего.
Руки в петли, руки прямо, как узлы, руки на замок.
Прохладный воздух бежит по ступням, но Антон не обращает на это внимания и все так же стоит под горячей струей воды. Капли обволакивают тело, укрывая невидимым панцирем от всего мира, а пар все больше туманит голову. Внезапно он ощущает, как его шею накрывает чужая рука, слегка сдавливая артерию. Вторая рука обвивает его торс, прижимая вплотную к сильной груди, и это ощущается так правильно, что Антон лишь плотнее закрывает глаза.
Руки в пепле, губы об твои губы, глаза в потолок.
Родные губы касаются венки на шее, сначала прикусывают, а потом зализывают это место, словно извиняясь. Хватка на горле постепенно спадает, перемещаясь на ключицу. Аккуратным поглаживанием проходится по груди и останавливается в районе соска. Два холодных пальца, по которым бьет струя горячей воды сверху, зажимают нервные окончания, и Антона мурашит, словно от разряда током.
Я снова в дверях, руки врозь. Прости, что валюсь, с ног.
Вторая рука сползает с талии, проводит дорожку от пупка все ниже и, дойдя до члена, осторожно накрывает руку Антона своей, останавливая его хаотичные движения. В то время как зубы продолжают нежно покусывать шею, чужая рука на члене перехватывает инициативу, слегка оголяет головку и проводит ногтем по уретре, от чего тело Антона подбрасывает еще сильнее, а крепкие объятия не дают ему упасть.
Я снова пообещал всё, что смог, ведь это любовь.
Рука продолжает двигаться по стволу плотным кольцом пальцев, то пряча, то показывая его из-за большого количества пены. На головке появляются едва заметные, но густые капли смазки, и Антона вмиг пробирает дрожь. Он немного прогибается и чувствует, как ему в бедро упирается горячий, пульсирующий член.
— Пожалуйста, — шепчет Шаст губами, не слыша собственный голос из-за мелодии. — Я так хочу тебя.
Еще одной темной ночью каждый твой вдох
И каждый твой выдох кричит об одном.
Сняв с бедра небольшое облако пены, рука плавно скользит меж ягодиц вниз и подушечкой одного пальца слегка надавливает на плотное кольцо из мышц, сначала лишь дразня, затем круговыми движениями аккуратно вводя фалангу. Губы принимаются выцеловывать дорожку от загривка до шеи, стараясь украсть всю боль и неприятные ощущения
Еще одним холодным утром — руки без слов,
Кричат об одном — это любовь.
Палец проскальзывает полностью, разминая податливые стенки. Внутри еще так узко, хоть и секс был всего несколько часов назад. Антон начинает тихонько постанывать, двигая бедрами в такт музыке. Еще мгновение — и благодарный стон ударяется звонким эхом о стены душевой. Надавив несколько раз на маленький комок нервов, рука пропадает, но лишь для того, чтобы зачерпнуть еще немного пены и не повредить вход. Зубы кусают мочку уха, пока второй палец не перемещается внутрь, создавая нужное давление на стенки. От чувства заполненности хочется выть, но Антон держится одной рукой за стену и не дает себе окончательно пропасть в своих фантазиях.
Среди кресел, столов и полок посуды — в холл, я тебя ловлю.
Пальцы ускоряют движение, раздвигая стенки. Рука вновь пропадает, собирая остатки пены с бедра и погружая внутрь уже три пальца. Антон теряется в ощущениях, хватая остатки кислорода в душной кабинке.
— Пожалуйста, — слеза предательски течет из уголка глаз, и любимые губы сцеловывают ее, пока она не успела спуститься ниже щеки.
Ты снова прощаешь всё, руки говорят: «Я люблю!»
Рука полностью выходит, чтобы взять новое облако со спины и размазать его по изнывающему члену. Головка останавливается у входа, заставляя Шастуна выгнуться струной от переизбытка ощущений. Рука обхватывает торс поперек, очевидно, мечтая врасти в родное тело, а член медленно, сантиметр за сантиметром погружается внутрь. Губы жадно припадают к шее, желая оставить метки на его фарфоровой коже.
— Мое, — стучит набатом в голове. — Никогда никому не отдам.
Я опять с самолёта в самолёт, в поезда.
Ты опять в переезде пять часов, не устав.
Член аккуратно начинает двигаться, стараясь найти нужную амплитуду. Пена предательски стекает по стволу, но пальцы продолжают собирать облака со спины и добавлять в коротких промежутках между шлепками. Антон выгибается дугой, но рука фиксируется на шее, не давая ему изменить положение и окончательно провалиться в пограничное состояние.
Я с дороги в дом, ты туда же, всё в привычных цветах.
Шлепок выбивает стон из груди, сливаясь в сознании с плавной мелодией. Легкий недостаток кислорода из-за влажного пара дурманит голову. Вытяжка больше не справляется. Антон окончательно проваливается в свои ощущения.
Шлепок. Член попадает по нужной точке, дурманя каждую клетку тела. Скорость увеличивается.
Еще шлепок.
Ты опять оторвешь, не выдержав — «Я люблю!»
Стоны разносятся по всему помещению и отскакивают от стен, словно мячи для пинг-понга. Головка проезжается по простате, разбрасывая тысячи искр мурашками по коже, и проникает дальше, в самое сердце.
Шлепок. Разряд. В самое сердце.
Еще одной темной ночью, каждый твой вдох.
И каждый твой выдох, кричит об одном.
Антона трясет. Крепкая рука держит его поперек груди, вторая тянется к члену. Антон судорожно выдыхает, как только пальцы обволакивают в кольцо ствол и начинают в быстром ритме двигаться одновременно со шлепками. Всего через пару движений Антон зажмуривается и хватается рукой за чужое бедро, стараясь как можно глубже соединиться с партнером. Наверняка оставив белесые пятна на коже, Шастун кончает, откинув голову на плечо сзади. Сперма аккуратной струйкой стекает по ладони и смывается спасительной водой.
Еще одним холодным утром — руки без слов,
Кричат об одном — это любовь.
Член дергается внутри от того, как Антон в момент оргазма сжимается вокруг него, увеличивая и так болезненное давление.Через мгновение спасительный оргазм накрывает второго, окончательно унося остатки сознания в нирвану.
Спустя несколько минут Антон снимает наушник и разворачивается, целуя родные губы. Поцелуй плавный, размеренный, благодарный.
— Арс, я так тебя люблю.
— И я тебя, родной. Больше всего на свете.
Это любовь!
Это любовь!
Это любовь!
Это любовь!
Любовь…