Часть 13
Бывало у вас чувство, когда вы мечтаете о чем-то очень сильно, а когда получаете — внутри пустота? Ты работаешь ради мечты, перешагиваешь через свои желания ради нее, ты растешь ради нее, откладываешь другие цели. И вот ты получаешь. А внутри пустота.
Антон бредет по пустынной набережной, пиная маленькие камушки, которые усыпали всю дорожку вдоль реки. Что делать дальше? Как бросить все и оставить команду, друзей, семью, Арсения, в конце концов? Можно сколько угодно кричать о том, что ты готов к переменам, но если эти перемены не выкручивают всю твою жизнь на сто восемьдесят градусов и не оставляют барахтаться одного с этим ворохом проблем и страхов.
Антон доходит до ротонды, опирается на перила и начинает смотреть затуманенным взглядом на водную гладь. Черное зеркало с каплями света манит своей глубиной, притягивая взгляд и унося куда-то очень далеко.
Антон очень долго шел к тому, что у него есть сейчас. Десять лет ежедневных тренировок, сорванный голос, сбитые коленки, расшатанные нервы и тотальное отсутствие времени. Он задвинул всю свою жизнь на второй план, целенаправленно посвящая ее хоккею. Он врос в свою команду как в живой организм — каждой клеткой своего тела, пропуская словно кислород, без которого ни один человек на земле не сможет выжить. Его команда — это как рука. Ну как человек может жить без руки? Очень сложно, будто часть тебя вырвали с корнем, оставляя лишь фантомные боли.
А мама? Он никогда не оставлял надолго свою семью — только лишь на сборах и летних каникулах, когда они с Ларой уезжали куда-нибудь на природу поесть шашлык. Да и как оставить Лаврентия? Она же тут совсем одна зачахнет, как цветок в пустыне. А это слишком красивый и любимый цветочек, чтобы так садистки с ним поступить. Мы в ответе за тех, кого приручили? В том числе за красивую розу, которую нужно хранить, любить и оберегать от всяких мудаков. Маленький принц не может ошибаться.
Антон стонет и прикрывает глаза, хватаясь руками за голову. Ну вот что ему делать? Он идет на красный диплом, договорившись со всеми преподавателями одновременно. Как он умудряется совмещать и учебу, и четырехчасовые тренировки - все еще остается загадкой. Но итог один — Антон и чтец, и жнец, и на дуде игрец. А добился он всего этого впахивая, как проклятый.
А что делать с Арсением? Вернее, что делать без него? Антон только обрел свое счастье, чтобы так просто его просрать. За то короткое время, что Попов появился в его жизни, он словно стал тем самым недостающим куском мозаики, которую Антон потерял при открытии коробки. Как ему теперь жить без этих голубых хитрых глаз? Как засыпать в одиночестве, зная, что он больше не один?
А турнир закончился и им в любом случае придется разъехаться по городам. Но, с одной стороны, он всегда сможет прыгнуть в поезд и приехать в хмурый Питер, а с другой стороны, его ждет Оттава и шестнадцать часов полета за бешеные деньги. И контракт, который навряд ли разрешит ему куда-то ехать, пропуская тренировки.
Голова начинает пухнуть от всевозможных «но». С другой стороны, это шанс всей его жизни. Далеко не каждому предлагают переехать за океан и играть в одной из сильнейших команд НХЛ. Антона заметили, его запомнили и ради него прилетели в холодную, заснеженную Россию с медведями на улицах и пьяными мужиками в шапке-ушанке.
Внезапно его плеча касается чья-то рука. Антон вздрагивает, но так и не решается посмотреть на собеседника. Кто-то с таким родным парфюмом подходит сзади, обнимает его и обвивает руками за талию, сцепляя их в замок. Не проронив ни звука, Антон кладет свои пальцы сверху, переплетая их в одно целое, словно так и задумала матушка природа.
— Ты чего тут совсем один? — шепот доносится до Антона будто из толщи воды. — Все хорошо? Я не смог до тебя дозвониться.
— Все хорошо, Арсень, — сжимая пальцы сильнее, произносит Шаст. — Просто захотелось побыть одному.
— Мне уйти? — Арсений начинает отстраняться, но Антон лишь сильнее цепляется за его пальцы и притягивает к себе.
— Не уходи. Давай просто помолчим.
Арсений утыкается Антону в плечо, невесомо целуя и сжимая лишь сильнее.
Он будто старается забрать все неловкие мысли, все переживания у родного ему человека. А Антон, утопая в своих размышлениях, понимает, что по-другому уже не сможет.
— Арс.
— Что?
— Я люблю тебя.
Арсений ничего не отвечает, лишь сильнее переплетает их пальцы, будто это поможет стать им одним целым. Этот жест кричит о чувствах намного громче, чем обычные слова, даже сказанные родным человеком. Арс старается каждым своим жестом, каждым дыханием дать понять, что Антон значит для него не меньше, чем все известные фразы «люблю» на всех языках мира.
— Там ваши празднуют, почему ты не с ними? — после долгой паузы спрашивает Арс.
— Настроения нет.
— Поделишься? — Арсений наклоняется к уху, поглаживая большим пальцем ладонь Антона.
— Обязательно, но чуть позже.
— Хочешь, я расскажу тебе одну историю? — спрашивает Арсений, как тут же Антон заинтересованно поворачивается к нему лицом и получает поцелуй в нос. — Когда я был маленьким, родители подошли ко мне и сказали о переезде. К этому времени у меня уже были друзья, любимая школа и хоккей. Мысль о переезде ужасно меня угнетала, тем более мне было всего десять лет. Если ты помнишь, то вся моя жизнь буквально состояла из черных полос, белых полос и смеющегося Шастуна.
На лице Антона появляется едва уловимая улыбка, которую Арс тут же крадет, поцеловав в уголок губ.
— Сделай так еще раз, — шепчет Антон, прикрывая глаза.
Арсений улыбается и продолжает свои манипуляции, покрывая все лицо Антона легкими касаниями. Простояв так несколько минут, он отрывается, но тут же кладет подбородок ему на плечо и продолжает шептать, вызывая приятную волну мурашек.
— Я не знал, как буду там, в другом городе без всего, что у меня было. Но этот переезд дал бы мне и моей семье отличные перспективы. Отец сразу договорился о моем поступлении в престижную школу, а также меня взяли переводом в Динамо. Я не знаю, сколько усилий было приложено к этому, но особо выбора у меня не было. Когда мы переехали, я очень сильно грустил. Мне было по-настоящему одиноко, Шаст. Я все еще не обзавелся именно друзьями, хотя круг приятелей у меня огромен. Я нашел себе альтернативу — писал письма. Некоторые были просто в стол — я писал их себе в прошлое, парнишке из Воронежа младше меня на пару лет. Писал Ларе с Лехой, даже тренеру писал. Но только письма тебе я просил отправлять. Я очень боялся, что ты меня забудешь. Это уже потом я выяснил, что родители не делали этого намеренно, стараясь, чтобы я побыстрее забыл свою жизнь в Воронеже. — Антон лишь сильнее сжимает Арсовы пальцы. — А потом я стал понимать, для чего это все было. Моя жизнь и правда стала лучше — я получал отличное образование, играл в лучшей хоккейной команде и старался не подвести себя в этой новой жизни. Переезд — это всегда страшно, Антон. Но у меня в детстве не было выбора: меня поставили перед фактом и я вынужден был подстроиться под обстоятельства. А у тебя это шанс. И ты сам в состоянии выбрать себе дальнейшую дорогу.
Антон аккуратно разворачивается в объятиях, стараясь не терять ни одного лишнего сантиметра между ними, и кладет руку ему на щеку, слегка поглаживая.
— Арс, откуда ты знаешь?
— Пока тебя искал, наткнулся на Щербакова, — взгляд Арсения настолько нежный, что сердце Антона готово выпрыгнуть из груди и упасть к нему в руки. Мол, держи, я весь твой.
— И что ты думаешь? — Антон сглатывает, глядя в бездонные глаза.
— Что поддержу любое твое решение. И если ты сомневаешься, то мы продумаем все возможные варианты и выберем самое лучшее для тебя. Но позволь мне сказать кое-что. Мы вновь сблизились не так давно, но у меня ощущение, будто бы и не было этой пропасти в десять лет. Это так странно, — Арс отводит глаза и смотрит на реку, будто не может признаться тому самому человеку и продолжил диалог сам с собой. — Я всегда очень скептически относился ко всем сентиментальным вещам. Мне было непонятно — как люди могут влюбляться, откуда все эти громкие фразы? Я искренне верил в то, что это нужно для того, чтобы произвести на кого-то впечатление. А потом я встретил тебя. Это не было каким-то резким ударом по моему сердцу и мыслям. Не спорю — первое время мне очень льстил твой взгляд на меня, словно я часть чего-то очень важного. Но потом каждый день, по капле, стал тонуть в тебе. Мне не хватало наших с тобой разговоров, мне сложно было засыпать, пока я не отправлю тебе картинку с всратым котом. Я очень боялся, что ты поймешь, что со мной что-то не так, и я второй раз тебя потеряю.
Антон хочет что-то сказать, но Арсений кладет ему палец на губы и с таким взглядом смотрит в глаза, что у Шаста пропадает всяческое желание говорить — только касаться, трогать, обнимать.
— Я правда не знал, как ты относишься к геям, и очень переживал, что ты меня отвергнешь как человека. На другое я даже боялся рассчитывать. А потом ты захотел меня поцеловать. В тот момент я был готов кричать от страха, потому что я не знал, что мне с этим делать. Я осознал, что не такой, как все, уже давно, но каких-то отношений с мужчиной у меня не было никогда. Это сложно, очень рискованно и шатко: слишком часто я съедаю себя дурацкими мыслями в попытке отвергнуть свою реальную сущность. Но я реально люблю тебя, Антон Шастун. За твой искренний смех, за колоссальную поддержку, за желание сделать этот мир лучше. За то, что ты стоишь сейчас рядом со мной и позволяешь мне говорить все эти вещи.
— Арсень…
— Нет, подожди, я договорю. Да, это так. Меня всегда окружали очень гомофобные люди и мне крайне сложно сейчас говорить это, хоть я и пиздец как люблю тебя, Антон. Мне даже сложно описать это чувство. Тебя будто научили дышать. Вывезли в горы, на свежий воздух, и показали мир. Помнишь, мы были на «краю света» в Воронеже? — Антон кивает, пристально вглядываясь в расширенные зрачки напротив. — Я тогда первый раз за много лет был по-настоящему счастлив. Я был словно в своей тарелке там, где должен. Я сейчас разбрасываюсь бессвязными фразами, прости. Но я просто хочу тебе сказать, что я слишком сильно в тебя влюбился, чтобы включить хоть каплю эгоизма. Поэтому я помогу тебе принять правильное решение и буду рядом, пока ты позволишь.
По щеке Антона бежит слеза. Маленькая, аккуратная, едва заметная слезинка. Антон не умеет плакать.
Они стоят еще долго, не замечая ничего вокруг. Майский ветер забирается под толстовку, но Арсений лишь сильнее вжимается в Антона, стараясь немного его согреть.
Спустя какое-то время они разрывают объятия и неспешно идут в сторону отеля, вдыхая слегка морозный воздух. Холл встречает их пугающим затишьем: парни явно отмечают победу.
— Хочешь посмеяться? — спрашивает Арс, закрывая дверь номера. — Ваши позвали моих отметить победу. Это так странно…
— Надеюсь, они не подерутся, — хлюпнув носом, говорит Антон. Успев промерзнуть на улице, он скидывает с себя одежду и идет в сторону душа. — Я быстро.
Когда в соседнем помещении слышатся явные звуки воды, ударяющейся о стены, Арсений неспешно раздевается и открывает створки шкафа, чтобы найти для себя подходящую одежду. Хоть их и разделяют жалкие семь сантиметров роста, футболка Антона оказывается ему огромной.
Арс вырубает свет в номере и на ощупь бредет в сторону их кровати — уличные фонари освещают часть комнаты и спасают мизинцы Попова от встречи с тумбочкой. Приземлившись на мягкий матрац, он скрещивает руки за головой и буравит взглядом потолок, откинув все мысли. Через пару минут Антон молча выходит из душа, замотанный в полотенце, которое с трудом держится на бедрах. Скинув его с себя, он стирает остатки воды и залезает под одеяло, полностью копируя позу Арсения.
— Арс, а если бы тебе выпал этот шанс, ты бы поехал?
— Антох, — устало бормочет Попов, — меня тут ничего не держит, кроме тебя. С родителями у нас хорошие отношения на расстоянии. Друзьями, как видишь, я особо не обзавелся. У нас не такая дружная команда, как ваша, а Лаки я бы спокойно перевез с собой. Чего именно ты боишься?
— Понимаешь, я не такой человек. Я привык к спокойной, размеренной жизни. Я выстраивал все, что имею на данный момент, по кирпичику каждый день. И вроде головой понимаю, что этот гребаный первый этаж достроен и можно бы продолжить строить вверх. Но вдруг, на втором этаже, не так круто?
— Если ты помнишь, то в каждом доме есть лестница, с которой можно спуститься на нижний этаж, — Арс поворачивает голову и внимательно смотрит на Антона. — Антох, это не конец жизни. Пойми — это тот шанс, которого ты достоин. И ты заслужил его своими руками и стремлением к победе. Ты всегда можешь вернуться обратно. Смотри, есть такая хреновая штука — рефлексия. Ты слишком много гоняешь дурацких мыслей в своей голове. И к тому же, на кого сегодня прилетел посмотреть скаут из НХЛ? На тебя. Вот и не загоняйся.
— Но я…
— Давай серьезно, Тох. Что конкретно сейчас тебя останавливает от этого договора?
— Я боюсь, что у меня не получится.
— Ты врешь сам себе, — Арс приподнимается на локте и заглядывает в лицо напротив. — Ты отличный игрок и при должном развитии тебя ждет огромное будущее. Еще что не так?
— У меня тут вся жизнь.
— А будет жизнь там. Представь, ты можешь поступить в местный университет, играть в НХЛ, добиться огромных высот в спорте, попасть в сборную. А твои близкие всегда будут рядом.
— Проблемы с языком, — не унимается Антон.
— Ты сейчас меня пытаешься отговорить или себя? Шаст, язык можно выучить за год. А с постоянной практикой и того быстрее. Давай поступим так — ты сначала встретишься с их представителем, узнаешь все условия, попробуешь отпроситься на год, чтобы доделать все свои дела с учебой, передашь капитанство в конце концов. Пойми, тебе нужно перестать заботиться о всех и наконец-то подумать о себе.
— Возможно, ты прав. Арс, — Антон поворачивает голову и вглядывается в голубые глаза. — А поехали со мной в Воронеж? Хотя бы на пару дней. Отдохнешь немного после турнира.
— Только если твоя матушка не будет против, — смеется Арсений, за что его тут же кусают в нос.
Антон обнимает теплое тело рядом и кладет голову на грудь — сердцебиение немного успокаивает. Арсений запускает свою руку в непослушные кудряшки и начинает аккуратно массировать кожу головы, наматывая локоны на пальцы. Услышав мерное сопение, он целует его в макушку и отрубается.
***
Решение поехать отдельно от команды на поезде выходит спонтанным. Заверив ребят и тренера, что все хорошо и Антон не собирается от стресса превращаться в тревожный сырочек, они остаются в Саратове еще на сутки. Изучив все улицы, набережные и по огромной просьбе Арсения все торговые центры, о чем Шаст конечно же жалеет, они бегут на вокзал в надежде не опоздать на свой поезд.
Дорога выдается длинной и изнурительной. Под утро, сонные они вываливаются из вагона. Антон делает глубокий вдох и в нос сразу ударяет аромат родного дома. Воронеж пахнет беззаботным детством, морозным льдом на хоккейном стадионе, мамиными пирожками. Этот город для Антона — что-то ценное и теплое сердцу. Здесь маленький мальчик впервые узнал о хоккее, взял в руки клюшку и понял, как больно падать на льду. Здесь он учился стоять на коньках, вприпрыжку бежал на занятия по хоккею и, что самое главное, встретил людей, которые теперь являются для него частью семьи. В Воронеже маленький мальчик стал большим парнем, и впереди этого самого парня ждет такой же большой город, большие возможности и огромные перспективы на будущее.
Арсений снова подходит сзади встает рядом, стучит пальцем по тыльной стороне ладони Антона, привлекая к себе внимание, а после сплетает их руки в крепкий замок. Он улыбается мягко, но в глаза смотрит уверенно, благодаря чему Антон прочитывает в этом жесте самые важные слова — «мы вместе, а значит, дальше будет только лучше».
Они вызывают такси и едут домой, чтобы сначала обсудить все с родителями, а потом уже с тренером. Тихонько повернув ключ в замке, парни заходят в коридор, раздеваются, стараясь не разбудить весь дом, и заходят в комнату. Желания говорить нет ни у Антона, ни у Арсения — долгая дорога выжала из них последние силы и оставила после себя лишь огромное желание поскорее упасть на кровать, накрыться большим пледом и заснуть в теплых объятиях друг друга.
Повисшая тишина в комнате совсем не напрягает, она не давит на уши и не навевает тревожность, а совсем наоборот привносит приятный покой и будто накрывает Антона с Арсением пеленой успокоения. После шумного вокзала и громкой музыки из радио в такси как раз именно этой тишины и не хватало. Приняв по очереди душ, они валятся на раскладной диван, и Арсений тут же утаскивает Антона в свои объятия, желая укрыть от всех проблем и безмолвно показать, что тот всегда может рассчитывать на его поддержку.
Говорить все еще не хочется, а вот уткнуться в чужую ключицу и обвить любимое тело ногами и руками, прижимаясь как можно ближе, очень даже хочется. Именно это и делает Шастун, прикрывая глаза и мгновенно погружаясь в глубокий сон.
***
Антон сидит за столом и ковыряет овсянку, пытаясь построить в ней замок, но получается огромная скользкая жижа. Кто бы ни говорил, что каша это полезно — стандартный завтрак из пары бутербродов и литра кофе однозначно сокращает желание убивать людей до нуля.
Арсений сидит рядом, аккуратно поглаживает коленку Шаста, пока мама старательно накрывает завтрак. Закончив все приготовления, она садится напротив парней и внимательно смотрит на Антона.
— Антош, ты вроде выиграл молодежку. Почему лицо, как будто кто-то умер. Стой, никто же не …?
— Нет, мам, — Антон вздрагивает, выдыхает, хоть перед смертью не надышишься, и поднимает глаза. — В общем, мне предложили контракт в Канаде. И я не знаю, что делать.
— Сын, я тебя поздравляю, — Майя сначала сияет, но, посмотрев на унылое лицо Антона, сразу сбавляет энтузиазм. — У тебя есть какие-то сомнения? Все хорошо?
— Это совсем другой мир, мам. Я боюсь, что не готов к нему.
— Антон, — аккуратно начинает мама, — ты — единственное, что есть у нас с папой. Но это твоя жизнь и я желаю тебе только самого лучшего, — она протягивает руку и кладет ее сверху на руку Антона. — Если ты не готов — это одно, никто силой тебя туда тащить не будет. Но подумай о своем будущем, ты же так хотел получить этот контракт, а когда до переезда остается всего один шаг, ты почему-то отказываешься. Мы всегда поддержим любое твое решение, но я хочу, чтобы ты принял его спокойно и без эмоций. Если есть какие-то трудности, то скажи — мы постараемся их решить. А если это просто страх, то перешагни его.
Антон задумывается. Больше всего он переживает, как эту новость воспримут его близкие, но, видя такую отличную отдачу, он улыбается и принимает наконец-то для себя решение.
Теперь дело остается за малым — поговорить с тренером и с канадским скаутом, смогут ли ему дать отсрочку перед подписанием контракта. Они договариваются на встречу в понедельник и все выходные беззаботно гуляют по городу, наслаждаясь теплыми деньками, которые успели прийти в Воронеж.
В назначенный день они, подходя к стадиону, сверяются с часами и заходят внутрь. Большое, просторное помещение, стены которого пропитаны громкими криками болельщиков и звуками битья клюшек о лед, сейчас встречает Антона непривычной тишиной и пустующими трибунами. Родной Ледовый Дворец. Место, которое воспитало в нем сильного человека и показало, что после болезненного падения всегда можно подняться.
Антон опирается локтями о борта катка и окидывает лед задумчивым взглядом. Как он сможет без этого жить? Как ему навсегда сказать «прощай» трибунам, воротам, раздевалке, в которой случалось немало потасовок и куда больше радостных моментов? Как он может сейчас развернуться и больше никогда сюда не прийти?
Улететь за океан на другой континент не трудно — собрал вещи, да сел в самолет. Куда сложнее решиться бросить все, что у тебя есть: семью, друзей, команду, любимого человека. Да даже этот каток держит Антона за грудки мертвой хваткой и не собирается отпускать. Оставить родное сердцу место, оказывается, намного тяжелее, чем выиграть финал МХЛ.
Вдруг сзади слышатся тихие аккуратные шаги, а через несколько секунд чужие руки обвивают тело Антона и мягко прижимают к себе, вырывая его из вороха печальных мыслей.
— Ты все делаешь правильно, — шепчет Арсений, кончиком носа поглаживая шею Антона. — Ты заслуживаешь намного больше, чем играть в молодежке. Слышишь? Ты заслуживаешь весь этот чертов мир.
Антон грустно улыбается и еле заметно кивает, соглашаясь. Арсений уже далеко не первый раз говорит, что он все делает правильно, что Канада открывает большие возможности и что нельзя упускать такой шанс.
Арсений как всегда прав — решение уже принято и сдавать заднюю точно нельзя. Антон аккуратно поворачивается в объятиях, чтобы руки оставались на прежнем месте, и целует в аккуратный нос. Назад дороги нет.
Переступив порог тренерской, Антон заметно нервничает, но присутствие Арса словно успокаивает и кричит каждой клеткой — все будет хорошо.
— Здравствуйте, Антон, — Джейсон одет с иголочки: черные брюки, клетчатый пуловер и белая рубашка выдают в нем серьезный подход к своему делу. — Рад встрече.
— Ну что, приступим? — Павел Алексеевич указывает на стулья и садится в свое кресло.
В кабинете их пятеро: Воля, Роман Александрович, канадский гость, Антон и Арсений, который по просьбе Шаста пошел с ним.
— Для начала я хотел бы еще раз поздравить вас с победой, Антон. Вы замечательно играли весь сезон и я рад наконец-то познакомиться с вами поближе. Теперь о главном — наш клуб готов предложить вам контракт на пять лет с полным пансионом и отличной зарплатой. Также мы сотрудничаем с несколькими университетами, поэтому вам будет проще перевестись, если вы планируете продолжать обучение. Для начала год поиграете в молодежке, покажете себя, а потом мы готовы перевести вас в НХЛ. Что скажете?
— У меня есть несколько вопросов, — Антон собирается и абсолютно холодным, спокойным тоном начинает диалог. — Сколько времени проходит с момента подписания контракта до момента вылета?
— Не могу сказать точно. В среднем около шести месяцев. Этого обычно хватает, чтобы закончить все свои дела и подготовить необходимые документы.
— Джейсон, у меня есть одно небольшое условие. Я не знаю, сможете ли вы пойти на него, но мне нужен один год. Мне необходимо закончить еще один курс в институте, выучить язык. А еще передать все права капитана и подтянуть команду перед отъездом. Поймите — для меня они не просто парни, с которыми я играю. Они моя семья. Я рос вместе с ними, проигрывал с ними и к победе пришел тоже с ними. Я должен знать, что они остаются в надежных руках. Это единственное, что для меня сейчас важно.
— Смело, — говорит скаут и смотрит на Волю, который улыбается отеческой улыбкой, от которой в уголках глаз собирается благородная паутинка. — Думаю, с этим проблем возникнуть не должно. Это все требования или есть еще что-то?
— Нет, это все, о чем я прошу. Через год я весь ваш.
— Отлично, — с этими словами канадец встает и начинает собираться, как вдруг его взгляд привлекает Попов, сидящий на диване. — Извините, — обращается к нему Джейсон. — Вы же Арсений Попов, капитан команды Динамо?
— Рад знакомству, — Арс протягивает руку и приветствует. — Все верно, вы не ошиблись.
— Знаете, молодой человек, — Джейсон убирает документы в свой кожаный портфель. — Мы тоже наблюдали за вами весь сезон. Должен сказать ваши успехи впечатляют — за год капитанства вывести команду в финал МХЛ дорогого стоит. Очень жаль, что в этом году удача вам не улыбнулась. Обязательно попробуйте свои силы в следующий раз. Уверен, руководство обязательно предложит вам контракт в нашем клубе. Это вам небольшой стимул к победе, — и с этими словами он подмигивает Попову и выходит из кабинета.
***
Они сидят на краю света перед обрывом. Ночь окутывает пространство своими сетями, отражая тысячи маленьких лампочек от всего города. Антон, аккуратно постелив свою олимпийку на бревно, облокачивается на Попова и смотрит вдаль. Вдруг Арс переплетает их пальцы, поворачивается к Антону с хитрой улыбкой и говорит:
— Ну что, Шастун, выиграем молодежку?