Часть 2
Раньше время пролетало незаметно. Постоянные тренировки и подготовка к сессии делали свое дело и полностью поглощали время, создавая ощущение дня сурка: проснулся, бутерброд, машина, институт, машина, тренировка, машина, учеба, сон. Но что-то в этой привычной схеме дает сбой - в его обычное расписание вклинивается Арсений.
Он словно падает туда, как снег на голову, переворачивает всю спокойную жизнь Шастуна и полностью врастает в его ежедневное расписание. Теперь в перерывах между учебой они перекидываются смешными мемами, длинными аудио и фотками всратых животных с подписью «это ты». Они не обсуждают хоккей, делятся лишь короткими предложениями о том, что сегодня на тренировке кто-то неудачно упал или как выматывает очередь в общий душ.
Проснувшись в то утро после изучения профиля, Антон увидел новую подписку, и, нажав на иконку, задумался и случайно набрал Арсения. Так они проговорили первый час и впервые в жизни Шастун опоздал на пару. Вечером того же дня они списались в телеге и их разговоры стали чем-то обязательным.
Так Антон узнал, что Арсений первый год пытался его найти, но в эпоху тамагочи и домашних телефонов это было сложно сделать. Что сейчас у Арсения есть замечательная собака, съемная квартира и огромная куча долгов по учебе. Он увлекается буквально всем: от гоночных машин до театра. Ни минуты не может сидеть на месте, а его речь больше похожа на рассказ тонущего человека: взахлеб, на последнем издыхании он вбрасывает очень смешные истории, чем веселит Антона еще больше.
Теперь Шаст засыпает под утро, разговаривая всю ночь по телефону и высаживая батарейку под ноль. Восхищение растет с каждым днем все больше, так же, как и синяки под глазами. Но он не жалеет, ему правда интересно. Знаете, как бывает, когда не видишь старого друга годами, но ты всегда знаешь, что, вернувшись к нему, вы начнете с той же самой отправной точки. Обожание, восторг - его будто окунают в бочку с краской, и он транслирует все эти эмоции на окружающих.
Вернувшись после тренировки, Антон только переступает порог своей комнаты, как раздается звонок.
- Спишь? - шепчут ему на том конце провода.
- Нет, только вернулся, - зевает Шастун, одной рукой снимая толстовку, а другой натягивая наушник. - У нас в четверг игра, надо подготовиться. У вас когда матч?
- В субботу. Встретишь меня на вокзале завтра утром?
- Да, конечно, - мозг медленно прогружает информацию и тут до Антона доходит. - Стоп, какой вокзал. Ты что, хочешь приехать?
- Да, только что взял билеты. Выезд через четыре часа. Буду в 12:40. Шаст, нормально, сможешь меня встретить? - и после недолгой паузы Арс спрашивает: - Ты чего молчишь? Нет, если ты не можешь, то я сам доберусь без проблем, потом как-нибудь словимся.
- Арс, ты что такое говоришь? Я просто не могу поверить. Серьезно? Ты не шутишь?
- Не шучу. Поддержу старого друга перед игрой. Кстати, такой прикол расскажу - оборжешься...
Они проговаривают все три часа, пока Арсений, едва не забыв про поезд, сбрасывает трубку и мчится заказывать такси. Шастун, как только касается подушки, сразу же отключается.
***
Соскочив с кровати в бодром расположении духа, Антон заглядывает в телефон и видит пару смешных фотографий. Конечно же, Арсений в своем репертуаре: корчит рожи проводнице, материт горячую воду в кипятильнике и пьет чай из блюдца. Шаст ухмыляется и отправляется на кухню готовить себе несчастные бутерброды, которыми он питается уже который год. Мама пыталась приучить его к полезной каше, блинчикам, но Антон непреклонен - что может быть вкуснее черного хлебушка, помазанного кетчупом, на котором гордо красуется три кружочка сырокопченой колбасы. Все это гастрономическое лакомство непременно нужно запивать сладким чаем с тремя ложками сахара, иначе вкус не тот.
Освежившись в душе, Шастун напевает «Притяжения больше нет» под аккомпанемент закипающего чайника и, предвкушая вкусный завтрак, улыбается, словно чеширский кот. Сегодня у него тяжелый день, нужно съездить на пары, сгонять на тренировку, а еще встретить Арсения и показать ему красивые места Воронежа.
Поняв, что он ничего не успевает, Шастун решает сразу после пар ехать на вокзал за Арсом, а потом прийти вместе с ним на тренировку, чтобы проконтролировать своих непоседливых рослых детишек, и только после этого можно думать насчет кино, вино и домино.
Услышав спасительный звонок, Антон бросает конспекты в рюкзак и первым вылетает из аудитории, молясь, чтобы автозапуск сработал еще на втором этаже университета - не хочется оставлять этого чудилу одного в компании цыганок, которые нагадают ему путешествие в Гималаи в один конец, а тот возьмет и уедет. Лачуга заводится с пол-оборота (хвала нероссийскому автопрому), и парень бежит через ступеньки, едва не собрав зубами свежеуложенный асфальт.
Конечно же, по закону подлости, ремонтники именно сейчас решили начать прокладку труб на Кольцовской, и, вместо привычных десяти минут в дороге, навигатор показывал сорок. Сорок минут бедным палаточникам с сувениркой придется отбиваться от Арсения, который захочет узнать, с какого ракурса была сделана вон та фотография на дешевый магнитик за шестьдесят рублей. Набрав уже знакомый номер, Шаст слышит в трубке запыхавшегося друга, который сразу начинает тараторить.
- Антох, мы приехали чуть раньше, но ты не переживай, я пока пройдусь по платформе, там бабушки напротив торгуют медом, может, куплю чего. Кстати, ты никогда не думал, что противоположно слову «напротив»? О, бублики. Почему они с дырками, интересно? И почему люки круглые, а не квадратные? А еще, пока мы ехали я тут задумался...
А Антон просто улыбается. Он даже не успевает и слова вставить, но по ощущениям, его только что переезжает камаз, доверху нагруженный плюшевыми медведями. Он словно какая-то пубертатная девочка-анимешница, внутри которой лопаются разноцветные шарики с любимыми конфетами.
Выдержав огромную пробку и ни на минуту не затихающего Арсения, Шаст паркует машину и ждет. Через пару минут он видит бегущего парня с кучей хлама в руках: в одной руке два стакана с кофе, а во второй телефон, ключи, игрушечный голубь и электронка. Черная майка Prodigy, рваные джинсы и сумка наперевес никак не сочетаются с прохладной весной. Открыв ему двери изнутри, он дожидается это веселое недоразумение.
- Арс, на улице десять градусов, какая футболка? С дуба рухнул? У тебя игра в субботу, простынешь еще.
Красивый.
Нет, серьезно, Антон плохо разбирается в красоте, но от взгляда на Попова можно точно понять, что такое простая человеческая красота. Он не такой смазливый, как на своих фотографиях - Арс явно прибегает к всевозможным маскам и фильтрам. Но вот такой настоящий, живой, с кучей родинок на лице, едва заметным шрамом над бровью, пышными ресницами и бездонными глазами - про таких еще говорят, что взглядом примагничивает, ты не можешь оторваться от собеседника даже при всем желании. И это не какие-то эпитеты у маленьких девочек под фотографиями их крашей - это, блин, реальная магия, гипноз какой-то, не иначе.
Они едут, кажется, сто часов, за которые Антон вставляет жалких два предложения, а все остальное время безбожно залипает на этот голос. Ему бы пойти в «Звезды под гипнозом», но никак не в хоккей - думает про себя парень и сворачивает к стадиону.
- Пошли, ненадолго заедем на тренировку, я быстро забегу к тренеру, он зачем-то звал, а потом поедем кататься. Ты надолго, кстати?
- Еще не решил, Тох. Но думаю до завтра. Где у вас тут гостиницы? Только, чтобы не нужно было продавать почку, чтобы заселиться, - смеется Попов.
- Решим, Арс, решим. Хочешь, оставайся у меня. Мама будет рада тебя видеть.
Закрыв Лачугу, они двигаются в сторону Дворца, их Альма-Матер в хоккейном мире, где они начинали играть девять лет назад. Грациозно перепрыгнув через клумбу, Арсений забирается на широкие перила, при этом дважды чуть не наворачивается, и, добравшись до главного входа, застывает - воспоминания проносятся в голове с хаотичной скоростью.
Вот он бредет за руку с мамой мимо Дворца, опаздывая в садик. Громадное здание горит яркими огнями, освещая всю улицу, Арсений останавливается и просит маму зайти в этот большой волшебный дом, но та, улыбнувшись, садится на корточки, поправляет детскую шапочку и обещает, что Арсений вырастет и они обязательно туда сходят.
Вот Арсений немного подрос и они гуляют во дворе, лепят снежки с ребятами, как вдруг он слышит звонкий смех откуда-то за круглым деревянным забором, поэтому бросает все свои игры и несется к коробке, где огромными глазищами смотрит на маленького мальчика, который держится за папу, пытаясь устоять на странных ботиночках на железных палках. Подойдя к маме, он просит купить ему такие же, и тогда он будет, как волшебник, парить над ледяной гладью. Спустя неделю и честно съеденные семь тарелок каши он бежит по сугробам к тому забору, чтобы летать, как тот мальчишка.
Вот еще спустя зиму они вчетвером: три бравых хоккеиста и их юная болельщица, держатся за странную г-образную палку и закидывают камень в ворота - Антон видел такое по телевизору. Игра немного необычная, но очень смешная, поэтому Арсений сразу увлекается, прося маму покупать ему журналы с хоккеистами. Однажды вечером он вешает в своей комнате плакат с Григоренко (нападающий, чемпион России и обладатель кубка Гагарина) и довольный ложится спать.
На следующую зиму парни атакуют родителей просьбой отдать их в хоккейную школу, и мечта Арсения сбывается - он попадает в тот самый волшебный дом, освещающий всю улицу сказочными яркими огнями.
Спустя год родители подходят к повзрослевшему Арсению и, сев дружно за стол переговоров, сообщают ему новость о переезде. Арсений долго плачет и продумывает план побега, но на последней тренировке тренер отводит его подальше от ребят и долго рассказывает парню, вытирая внезапно нахлынувшие слезы, как он обязательно станет звездой хоккея и приедет к ним в город хвастаться своими золотыми медалями.
Проходит восемь лет, Арсений стоит перед входом в тот самый волшебный дом и не решается переступить через порог: звездой хоккея он не стал, а обещание тренеру выполнил не до конца.
- Арс, ну ты чего? Пошли, там Павел Алексеевич заждался.
- Он все еще вас тренирует? - вздрагивает Попов от неожиданности и, натянув улыбку, несется быстрее Шастуна с криками «кто последний, тот лох».
- Нет, он теперь спортивный директор, - кричит Антон, обгоняя Арса на повороте.
Все уже собрались. Пройдя мимо выхода на лед, Арс смотрит на команду, и его взгляд цепляется за рослого парня с карими глазами, кричащего вратарю что-то, что издалека невозможно расслышать. Он открывает двери и в кроссовках выходит на лед, пристально изучая команду.
- Арсений? - подъезжая, кричит ему Щербаков. - Арс, это ты?
- Да, дорогой, собственной персоной, - едва прищурившись, словно пытаясь разглядеть старого друга еще издалека, произносит Попов. - Решил, что ты явно скучаешь без меня, и приехал первым же рейсом.
Леха подъезжает к бортам, снимает шлем, и, расплываясь в своей приветливой улыбке, поднимает старого приятеля, откатываясь на середину поля.
- Леха, поставь меня, уронишь еще, а мне вам в финале задницу надирать, - смеется Арсений.
Недалеко от бортов стоит, скрестив руки на груди, Шастун и продолжает залипать. Как же органично Арсений смотрится на льду среди команды, и не так важно, что не своей.
- Арс, ты со мной пойдешь к Воле или тут останешься? - спустя пару минут кричит Антон. - Если со мной, то догоняй, - он разворачивается и направляется в сторону тренерской, слыша сзади быстрые шаги.
Подходя к кабинету, Арс запрыгивает на друга, приобняв за плечи, и Антон, то ли от неожиданности, то ли от нежности, вздрагивает. Его вообще весь день болтает на каких-то странных эмоциональных качелях, но он старается откинуть эти мысли, как назойливую муху в жаркий полдень.
- Тук-тук, Павел Алексеевич, можно?
С этими словами парни вваливаются в кабинет, хохоча над очередной изощренной шуткой Арсения, и оглядывают присутствующих, которых сейчас насчитывается больше обычного. Помимо их директора, устало облокотившегося на спинку рабочего кресла, можно увидеть Романа Александровича - тренера и его правую руку. Он занимается с ребятами с самого основания клуба и заменяет Шастуну если не отца, то точно троюродного дядю двоюродной сестры его сводного брата. Рядом стоят две незнакомые девушки и с интересом разглядывают парней.
- Антон, почему так долго? - рявкает Павел Алексеевич. - Время видел? Почему в кабинете посторонние?
Обогнув Антона, Арс выходит вперед и протягивает руку своему бывшему тренеру, глядя тому прямо в глаза. Они оба стоят в центре кабинета и сверлят друг друга взглядом, пока наконец наставник не понимает, кто этот высокорослый парень с улыбкой до ушей.
- Арсений, мальчик мой, отойди от них, еще накашляют на тебя, - мгновенно расцветает Павел Алексеевич. - Какими судьбами?
- Приехал посмотреть, с кем в финале играть будем, - гордо говорит Арс и тут же смеется. - Да нет, я просто понял, что давно не катался на поезде.
- Как же я рад тебя видеть. Парни, знакомьтесь, это Анастасия, - показывая на дерзкую девушку в кожаной куртке, кольцом в носу и фотоаппаратом в руках. - Она будет снимать сегодняшнюю тренировку, поэтому Шаст, давай ноги в руки и переодеваться.
- Можно просто Настя. А это Сия, она ведет ваш фан-клуб, - показывая на скромную малышку, совсем ребенка, у которой от радости встречи с кумиром в голове взрывается салют из конфетти и она мысленно берет в руки маркер, чтобы обвести этот день красным в календаре.
Парни переглядываются и начинают выходить, как Воля останавливает их:
- Арсений, не хочешь провести тренировку с нами? Сделаем несколько фото, покажем всем, как дружны наши команды, вне зависимости от результатов чемпионата. Что скажете?
- Давайте, но мне нужны коньки, - пожимает плечами Попов. - В принципе, не думаю, что будет лишним.
Переодевшись, Шастун смотрит на Арса, пытающегося влезть в его старый костюм и коньки Щербакова, и тихонько посмеивается.
- Блять, надо было сначала завязать, а потом уже надевать эту ебучую олимпийку, - плюется Арсений, немного запыхавшись. - Погоди, разденусь.
- Арс, сядь, - отсмеявшись, говорит Шаст, - давай я сам.
Попов нехотя протягивает ему ногу и начинает разглядывать раздевалку: куча грамот, раскиданная форма и стойкий запах мужского одеколона, ничего необычного.
Переведя взгляд на Антона, он с интересом смотрит на его попытки завязать шнурки. Аккуратно, вытянув кончик языка, парень старается затянуть потуже непослушные веревки. Стянуть, продеть друг через друга, подцепить пальцем и сделать аккуратную бабочку - ничего сложного, но Антон делает это с таким усердием, что Арсений выглядит, как подтаявший сахар в кружке.
Закончив свое дело, Шастун опирается на колено Попова чтобы встать, поднимает голову и замирает, сталкиваясь с внимательным, изучающим взглядом. Глаза Арса теплые, нежные и Антон летит к нему, как мотылек на свет - знает, что убьет, а все равно летел. Арсений осторожно протягивает руку и запускает ее в аккуратные кудряшки, слегка поглаживая и пальцем задевая уши. Антон от таких манипуляций едва не мурчит от удовольствия, на мгновение прикрыв глаза.
Щелчок камеры прерывает эту идиллию и парни отлетают друг от друга, словно их пустили в клетку с тигром и одно неловкое движение и можно больше не мечтать о бабушкиной клубнике летом.
- Простите, не хотела напугать, - говорит девушка. - Кстати, отлично смотритесь, - и не дожидаясь ответа, разворачивается и уходит, гремя цепями на куртке.
- Я курить.
- Я на лед, - одновременно говорят парни и расходятся каждый в своем направлении.
Шастун проваливается в свои мысли. Почему он так странно реагирует на Арсения? Они же просто друзья, коллеги по льду и ничего более. Тем более Антона никогда раньше не тянуло на парней - вон, сколько девчонок вокруг, бери любую, но он выбрал карьеру и это было его сознательным решением. Впереди только спорт и только победа, верно же? А может, неверно, и вообще надо просто с кем-то познакомиться и забыть уже эту странную неловкость.
Антон выходит на лед, пересчитывая команду - кто-то все еще в раздевалке, кто-то на больничном, только вездесущая девушка с фотоаппаратом продолжала щелкать каждое движение, не упуская от своего внимательного взора ни одного кадра.
Они вдвоем с подругой стоят молча в судейской зоне, фотографируя и конспектируя что-то, а команда словно не замечает их, хотя у Антона мурашки по коже от этого постоянного молчаливого контроля. И что это вообще была за фраза «вы отлично смотритесь»? Что за выдумки.
- Так, парни, - говорит Роман Александрович, - мы уверенно двигаемся по турнирной сетке, поэтому нам нужно активно продвигать команду в интернете. Знакомьтесь - это Настя и Сия, они сегодня главные на этом поле. Сабуров, на ворота, Щербаков, надень шлем, мозг простудишь. Шастун, где опять витаешь? Земля прием.
- А? - вынырнув из рассуждений, спрашивает Антон, и продолжает уже сам: - Так, парни, сегодня с нами в тренировке будет участвовать капитан питерского Динамо Арсений Попов. Он мой старый приятель, покажите ему, на что вы способны. И не забываем, что нас сегодня снимают, так что не расслабляемся.
Парни начинают недовольно перешептываться, неохотно готовясь к тренировке.
- Какие-то проблемы? - подъезжает к ним тренер.
- Роман Александрович, а вам не кажется, что приглашать соперника на тренировку - не самая лучшая идея? - спрашивает Равдин. - Мы тут как бы к чемпионату готовимся.
- Боишься, что я утащу одного из вас в питерское болото? Не бойся, я не кусаюсь, - незаметно подкравшись, говорит Арсений. - Да и нам будет полезно поиграть вместе, может, смогу чему-то вас научить, а вы покажете мне, чего нам стоит бояться в финале. - подмигивает Арс и подъезжает прямиком к Шастуну, положив руку тому на плечо.
Под бубнеж команды парни начинают тренировку. Лед сегодня особенно гладкий, иначе как объяснить то, что Шастун забивает одну шайбу за другой без каких-либо усилий. Ему кажется, что у него за спиной вырастают крылья, а коньки превращаются в сандалии Гермеса, и он парит над поверхностью. Арс подстраивается и играет с ним в связке, передает один голевой за другим, оставляя позади всю команду и злого, как Аид, вратаря.
- Почему расслабились? Как вы собрались играть в финале? Равдин, Стогниенко, ну-ка быстро поменялись, Сабуров, вечером бегаешь десять километров. Щербаков, быстрее забирай шайбу. Мне что, одного Шастуна выпускать на игру? У нас осталось три дня, собрались и не позорьтесь. Еще раз отрабатываем передачи. - кричит тренер, зля команду еще больше.
Недолго думая, Стогниенко летит в сторону Шастуна, пытаясь забрать шайбу себе, как вдруг его правая нога заваливается на бок и он, споткнувшись зубьями, летит лицом на лед. Звук свистка разрезает галдение на стадионе, и все парни устремляются к нападающему, распластавшемуся в неестественной позе.
- Пустите меня, - кричит подъезжающий Роман Александрович. - Миша, встать можешь?
- Больно, - стонет нападающий, снимая шлем и выплевывая капу. Он аккуратно поднимается при помощи сокомандников, и, сняв конек, катится в сторону медпункта, опираясь на Сабурова и Щербакова.
Вся команда вваливается следом за ними в кабинет, где пьет чай Ангелина Романовна - их бессменный врач и по совместительству дочь тренера. Она тут же ставит кружку и аккуратно укладывает парня на кушетку.
- Так, всем выйти. Роман Александрович, останьтесь, пожалуйста, - серьезным тоном произносит девушка.
- А с ним все будет в порядке? - беспокоится Равдин, снимая перчатки, и пытается приблизиться к Мише, за что быстро изгоняется с территории медпункта.
Прокатавшись еще минут пятнадцать на льду, все решают закончить на сегодня тренировку. Мише дают неутешительный вердикт - вывих, травма не критичная, но ближайшую игру ему придется пропустить. Наспех одевшись, парни прощаются со всеми и выходят к Лачуге, понуро опустив голову.
Замена игрока перед самим матчем - сложное решение, но у Шаста нет другого выхода. Немного проголодавшись, они едут в сторону дома - настроения и так нет, а мама звонит уже третий раз, спрашивая, что такого приготовить Арсению, нет ли у него аллергии и в какой комнате ему постелить.
Доехав в полном молчании, они зашли в квартиру, и в нос ударил аромат запеченой рыбы. Живот сразу заурчал, подавая признаки жизни и парни отправились в ванную мыть руки. Зайдя на кухню, Шастун поцеловал маму, и, немного отстранившись, посмотрел в сторону Арсения.
- Арсюша, как же ты вырос. Иди ко мне, - Майя протягивает руки к гостю и обнимает его поперек груди.
- Мам, ну куда, раздавишь же, - смеется Антон. Он вообще в последнее время светится как роса прохладным утром, а глаза, будто цветные кристаллики, отражают солнечный свет.
Оглядев кухню, ребята помогают расставить все необходимое и садятся ужинать. Майя постаралась на славу: стол ломится от еды, словно сейчас начнет свою обычную речь президент, а в дверь позвонит дед Мороз и слегка подвыпившим голосом начнет требовать рассказать стишок.
Запеченная рыба разносит аромат, от которого у Антона еще сильнее сводит желудок. По углам стола стоят салаты, картошечка с укропом и маслом, которое аппетитно подтаивает, оставляет блестящий след и испаряется, не успев упасть на блюдо.
- Арсюш, как в Питере? Тебе нравится? - спрашивает мама, щедро накладывая рыбу на тарелку.
- Да, все отлично. Учусь, иногда подрабатываю у отца, пишу ему статьи, снимаю ролики на сайт. А сам город очень красивый. Вы приезжайте как-нибудь обязательно, проведу экскурсию. Утром Исаакий великолепен, мы с собакой часто там бегаем с утра. Возьму с собой Антона, пусть кости свои разомнет. - Шастун хочет незаметно ударить Попова по колену, но, наткнувшись на его руки, на мгновение сцепляется с ним мизинцами и, переведя взгляд на Арса, который продолжает рассказывать матери о Питере, нехотя отодвигается.
- Какой же жених вырос. Девочка-то есть?
- Ну ма-а-ам, что за вопросы? Если захочет, то сам расскажет. - и с этими словами Антон поворачивается в сторону Арса, явно выжидая ответ.
- Я одинок, как носок после стирки, - хихикает Арсений. - У нас постоянные тренировки, еще немного и можно будет сразу переезжать на стадион.
- Вот и Антон от меня всегда отмахивается, когда я пытаюсь познакомить его с симпатичными девочками. Ладно, ваше дело. Расскажи лучше еще немного про Питер, никогда там не была.
Они болтают до самого вечера, и если бы в доме Шастунов были солнечные батареи, то электричества хватило бы до конца зимы. Антон светится от счастья и выхватывает каждую малейшую эмоцию на лице Попова, боясь упустить даже самую малую деталь. Арс рассказывает про собаку, про мамину болезнь и выход на пенсию раньше срока, про свои увлечения, про учебу, и берет слово с Майи Олеговны, что они обязательно приедут в гости зимой.
После ужина, убрав все со стола, парни решают прокатиться по ночному городу. Натянув наспех кроссовки, они несутся наперегонки по лестнице, обгоняя друг друга на лестничных пролетах и едва не сбив старушку на первом этаже. Залетев в Лачугу, Антон включает музыку на полную и они выезжают на трассу.
- Куда мы едем? - спрашивает Арсений, сделав уже миллионную фотографию на телефон.
- Сюрприз, - протягивает Шаст. - Покажу тебе одно место, где я отдыхаю перед матчем.
Они проезжают еще немного и сворачивают в сторону леса на маленькую тропинку, аккуратно доезжая до дерева. Выйдя из машины, Арсений неестественно притихает, что бывает крайне редко. Под ногами в паре метров обрыв, а вдали простирается весь город, словно на ладони, и переливается яркими лампочками. Шастун облокачивается на капот машины, пока Арсений рассматривает панораму ночного Воронежа. Немного постояв, он садится на маленькое бревнышко, предварительно его отряхнув, и смотрит в сторону Антона, приглашая его сесть рядом.
- Арс, холодно же. И грязно. Встань, - с этими словами Антон стягивает олимпийку и стелит ее на бревно, чтобы можно было удобно сесть.
- Шаст, а если мы не пройдем в финал, то что тогда?
- А что будет? Ну, попробуем на следующий год. Нам будет двадцать и это будет последняя попытка получить кубок. Не страшно, - произносит Шастун, удивляясь своим же словам.
- А что будет, если мы оба окажемся в финале?
- Тогда я натяну твою питерскую задницу и привезу кубок в Воронеж, - смеется Антон.
Арс, посмотрев по сторонам, аккуратно кладет голову на плечо Антона и, достав телефон, фотографирует их, после чего быстро блокирует экран.
- Антох, - не убирая головы, шепотом спрашивает Арсений. - ну, ты же понимаешь, что один из нас должен будет выиграть. Ты не сильно обидишься, если это будем мы?
- Смотри, какой важный курица, - ржет Шаст. - Ты выиграй сначала. - и, упершись одной рукой о бревно, продолжает смотреть на ночной город.
Попов кладет свою руку поверх, переплетая их пальцы, и протяжно вздыхает. Антон прикрывает глаза, стараясь отпечатать этот момент на радужке глаз, чтобы каждый раз, зажмурившись, вспоминать вечер, в котором никого, кроме них и миллиона огней, не существует.
Просидев так несколько часов, болтая обо всем и ни о чем, парни двигаются в сторону дома. Они решают спать у Антона в комнате - там огромный диван, купленный специально под двухметрового Шаста, на таком можно лечь звездочкой и все равно останешься на своей половине. Скинув кроссовки, Антон направляется в комнату, а Арсений, проскользнув как тень, заходит следом.
- Арс, я приготовил тебе футболку, - покопавшись в шкафу, говорит Шаст. - Если хочешь, сходи в душ. Шампунь можешь взять мой, он в синенькой банке стоит, не перепутаешь.
- Да, спасибо, я быстро, - забрав у Антона из рук полотенце, Попов с присущей ему грацией и не выдавая ни единого звука, уходит в ванну.
Оставшись один на один со своими мыслями, Шастун падает на диван. Выключив свет, едва хлопнув в ладоши, Антон проваливается в темноту, разглядывая в окне огромную луну, которая в попытках обойти солнце, освещает всю комнату нереальным перламутровым светом. Что с ним происходит? Неужели у него так давно не было секса, что он готов безбожно залипать на человека, которого видел последний раз десять лет назад?
Нет, Шастун не гомофоб, но и к геям и другим представителям сексуальной ориентации он себя не относит. Ему иногда кажется, что он и вовсе асексуален - ну не тянет его ни на отношения, ни на банальные свидания. Одноразовый секс можно получить моментально, стоит лишь зайти в Тиндер, но ему и это уже не доставляет никакого удовольствия: плотный график настолько выбивает его из колеи, что сил хватает лишь доползти до дома и рухнуть на диван.
Арсений красивый, бесспорно. И речь сейчас не о внешности, она как раз таки является аксиомой, тут скорее про что-то совсем другое. Человека лишь тогда можно назвать по-настоящему красивым, когда он гармоничен. То есть когда эта красота есть во всем: и в душе, и во внешности, и характере, и манерах, и в голосе... Когда есть желание им любоваться, хотеть мимолетных касаний и робких улыбок, а желание слышать человека переваливает любую потребность.
Вот представь, что мама привела тебя в магазин со сладостями. Тут тебе и сникерсы в маленьких упаковочках, и твои любимые кислые скиттлс, и ромашка в красном пакете. Ты набираешь целую корзинку конфет и, дрожа от нетерпения, приносишь их домой. В первый же день ты съедаешь одну, на завтра уже другую, но в какой то момент ты понимаешь, что это просто конфеты, сладкая штука, завернутая в красивую фольгу, о которой ты благополучно забываешь через пять минут.
А потом, однажды вечером, папа приносит тебе киндер сюрприз - он большой, круглый, в странной тонкой обертке с рисунком бегемотиков. Ты никогда не видел подобного, но тебе становится интересно. Снимая упаковку, ты видишь перед собой яйцо, которое делится пополам и отдаешь половинку сокровенного шоколада близкому тебе человеку. Но, только разделив это с кем-то поровну, ты замечаешь внутри неожиданный сюрприз - игрушку, о которой ты даже не догадывался.
Горящими глазами ты просишь помочь тебе ее собрать, и вот вы вдвоем весь вечер напролет играете с твоим теперь уже любимым бегемотиком, наевшись сладкого, спрятав красную фольгу аккуратно под подушку и забывая напрочь про время и окружающих. Так и с людьми: кому-то нравятся кислые шипучки, кто-то балдеет от горького шоколада, а кому-то по душе привкус разбитого стекла во рту, когда маленькие кристаллики разрываются, соприкасаясь со слюной. Наверное, это и есть настоящая красота - отделить своего человека от других, обычных конфет.
Скрип двери отвлекает Антона от его рассуждений, и он поворачивает голову в сторону шума. На пороге стоит Арсений, завернутый в полотенце по пояс, с абсолютно сырой головой и голым торсом. Капли стекают небольшими струйками по мышцам, отражая свет луны так, что кажется, будто Арс светится в темноте.
- Шаст, я совсем забыл взять майку, - скромно обнимая себя руками поперек пресса, шепчет Арсений.
А Антон окончательно влип. Аккуратно приподнимаясь, он берет одежду, не отрывая взгляда от Попова, и становится совсем рядом с ним так, что свободного пространства больше не остается. Кажется, сделай еще шаг, и Шастун окончательно утонет в вязком болоте, которое по капле затапливает его сердце с того самого дня, как он снова впустил в свою жизнь этого человека.
Косые мышцы живота выстраивают аккуратную дорожку к полотенцу, которое вот-вот рухнет на пол, как и нынешнее представление Антона о красоте. Сухие мышцы тела придают его силуэту мужества, а россыпь родинок, словно семечки в маковом поле, дурманят разум и отрывают его от реальности. Длинная, почти лебединая шея, переходит в безупречный овал лица, на котором гордо красуется тонкая линия губ, аристократические скулы и кнопка-нос.
Долго не решаясь, Антон все-таки смотрит в глаза Арсения и в тот же момент его смывает волной спокойствия, отключая конечности и разум от тела.
Он окончательно и бесповоротно влип.
- Антон, - Арсений поднимает руку и начинает подносить ее к лицу Шаста, как вдруг тот отпрыгивает от него с безумными глазами и пятится в сторону окна.
- Я не гей, - неуверенным тоном говорит Антон.
- Я рад за тебя, - тихонько смеясь, шепчет Арсений. - У тебя ресничка выпала из глаза, а надо желание загадать.
- Прости, Арс, я просто устал. Давай спать, - Антон в мгновение покрывается пятнами и прячет взгляд в чертогах плинтуса.
Устроившись каждый на своей половине дивана, парни ложатся друг к другу спиной, и, прислушиваясь к монотонно тикающим часам, Шастун уже проваливается в сон, как чувствует копошение рядом.
- Спокойной ночи, Шаст, - шепчет Арсений, и на мгновение Антону кажется, что его дыхание долетает до лопаток и бьет в самое незащищенное место. - Спасибо тебе за вечер, мне понравилось.
- Спи давай, - сквозь сон говорит Антон, и добавляет: - Мне тоже, Арс. Мне тоже.