Серебряный львёнок

Ноябрь в Хогвартсе встретил Гарри промозглой сыростью.

Солнце почти не показывалось, небо постоянно затягивали серые тучи, и Гарри впервые за долгое время мог ходить без кепки и не бояться ожогов. Он даже почти перестал думать о своей особенности — в замке все давно привыкли к его белому силуэту, и только редкие новички ещё оборачивались.

Но организм, привыкший к постоянной защите и режиму, дал сбой.

Всё началось в среду утром. Гарри проснулся с тяжёлой головой и першением в горле. Он попытался встать, но комната поплыла перед глазами.

— Гарри? Ты чего? — Эрни, уже одетый, с беспокойством смотрел на него.

— Не знаю... голова кружится.

Эрни подошёл и потрогал его лоб:

— Ого, ты горячий. Температура, наверное. Надо к мадам Помфри.

— Я сам дойду, — Гарри попытался встать, но ноги подкосились.

— Лежи, — скомандовал Эрни. — Джастин, сбегай за помощью. Я пока тут посижу.

Джастин вылетел из спальни. Через десять минут пришла мадам Помфри с обеспокоенным лицом.

— Мистер Поттер, что случилось? — она быстро измерила ему температуру магическим термометром и нахмурилась. — Тридцать восемь и девять. Поднимайтесь, пойдём в больничное крыло.

— Я сам...

— Не разговаривайте, — отрезала она. — Эрни, помоги ему дойти.

В больничном крыле было тепло и пахло травами. Мадам Помфри уложила Гарри на кровать, накрыла тяжёлым одеялом и влила в него какое-то зелье.

— Это от температуры, — объяснила она. — Поспите. Я позвоню профессору МакГонагалл, предупрежу, что вас не будет на уроках.

— Но я... — Гарри попытался возразить.

— Никаких "но". Вы больны. Лежите.

Гарри провалился в сон.

***

В Малфой-мэноре в тот же вечер было неспокойно.

Люциус Малфой вернулся из Хогвартса мрачнее тучи. Он сбросил плащ на руки подбежавшему домовику и быстрым шагом направился в свой кабинет. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что портреты предков на стенах неодобрительно зашептались.

Нарцисса ждала его в гостиной. Услышав шум, она поднялась и, сохраняя королевское спокойствие, направилась к кабинету мужа. Она знала: когда Люциус в таком состоянии, лучше не тянуть.

Она вошла без стука.

Люциус стоял у камина, сжимая в руке письмо. При её появлении он резко обернулся.

— Ты уже знаешь? — спросил он вместо приветствия.

— Драко прислал сову, — тихо ответила Нарцисса. — Он написал, что подрался с Гойлом. Сломал ему нос. И что его вызвали к директору.

— И это всё, что он написал? — Люциус усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — Он не написал, что перед этим устроил сцену Поттеру? Что сломал ему очки? Что вёл себя как последний хулиган?

Нарцисса опустилась в кресло.

— Нет, об этом он умолчал.

— Разумеется, — Люциус швырнул письмо в камин. Оно вспыхнуло и рассыпалось пеплом. — Твой сын, Нарцисса, позорит нашу фамилию. Он не умеет держать себя в руках. Он поддаётся эмоциям, как...

Он запнулся, но Нарцисса поняла.

— Как Сириус? — договорила она ледяным тоном. — Ты это хотел сказать?

Люциус молчал, но молчание было красноречивее слов.

— Смей, Люциус, — продолжила Нарцисса, и в её голосе зазвенела сталь. — Смей сравнивать моего сына с этим предателем. Сириус сбежал из дома, опозорил семью, а теперь гниёт в Азкабане. Драко просто ошибся. Он ребёнок.

— Ребёнок, который не умеет контролировать гнев, — жёстко сказал Люциус. — Ребёнок, который лезет в драку из-за глупых обид. Ребёнок, который думает, что сила в кулаках. Это всё кровь Блэков, Нарцисса. Они проявились. Твой братец в тюрьме, твоя сестра — безумная фанатичка, а твой сын...

— Не смей! — Нарцисса вскочила, и впервые за долгие годы Люциус увидел в её глазах настоящую ярость. — Не смей оскорблять Беллатрису! Она верна Тёмному Лорду, она сильнее всех вас, трусов, которые отреклись от него!

— Верна? — Люциус шагнул к ней. — Она безумна, и ты это знаешь. Она получает удовольствие от пыток. Она потеряла человеческий облик. И твой сын... он начинает идти по той же дорожке. Неужели ты не видишь?

— Я вижу только то, что ты слишком многого от него требуешь! — выкрикнула Нарцисса. — Ты хочешь, чтобы он был идеальным, но не учишь его, как им быть! Ты давишь на него, и он срывается!

— А ты нянчишься с ним, как с младенцем! — Люциус повысил голос. — Ты оправдываешь каждую его выходку, и он растёт уверенным, что ему всё сойдёт с рук!

— Потому что я его мать! — Нарцисса дрожала, но не отступала. — Потому что я люблю его! В отличие от тебя, который видит в нём только наследника и продолжение рода!

В кабинете повисла тишина, тяжёлая, как свинцовое одеяло.

Люциус медленно выдохнул и отвернулся к камину.

— Я люблю его, — тихо сказал он. — Именно поэтому я не хочу, чтобы он вырос таким, как Сириус. Или как Беллатриса. Я хочу, чтобы он был умнее, хитрее, тоньше. Чтобы он умел добиваться своего без криков и драк. Чтобы он был достоин имени Малфой.

Нарцисса молчала, глядя на его спину.

— Но он ребёнок, — наконец сказала она. — Он учится. Ошибается. Падает. Наша задача — поднимать его, а не топтать.

Люциус повернулся к ней. В его глазах была усталость.

— Я знаю. Просто иногда мне кажется, что я не справляюсь. Что из него вырастет... не знаю что.

— Вырастет человек, — твёрдо сказала Нарцисса. — Наш сын. И мы будем любить его, что бы ни случилось.

Она подошла и положила руку ему на плечо.

— А с Драко я поговорю. Серьёзно. Без оправданий.

Люциус накрыл её ладонь своей.

— Спасибо, — сказал он. — И прости. Я не должен был срываться на тебе.

— Ты всегда срываешься на мне, когда переживаешь за него, — грустно улыбнулась Нарцисса. — Я привыкла.

Они стояли у камина, глядя на огонь. За окнами Малфой-мэнора выл ветер, но внутри, наконец, наступило затишье.

***

Тем временем в Хогвартсе, в больничном крыле, Гарри проснулся от того, что кто-то трогал его лоб.

— Температура спадает, — услышал он голос мадам Помфри. — Хорошо. Мистер Поттер, как вы себя чувствуете?

— Пить хочется, — прохрипел Гарри.

Мадам Помфри подала ему стакан воды с какой-то мятной добавкой. Гарри выпил и огляделся.

В палате было ещё несколько коек. На одной из них лежал Гойл с забинтованным носом и мрачно смотрел в потолок. На другой — какая-то девочка с Когтеврана, которую Гарри не знал.

— Что случилось? — спросил он.

— У вас была простуда, — ответила мадам Помфри. — Организм ослаблен, иммунитет низкий. Будете лежать здесь до завтра.

— Но у меня уроки...

— Уроки подождут, — отрезала она. — Ваше здоровье важнее.

Дверь открылась, и в палату влетела Тесса с огромным пакетом сладостей.

— Гарри! — закричала она. — Ты как? Я принесла тебе еды! Ну, не еды, а вкусняшек. Лимонные дольки, шоколадные лягушки, ну и...

— Тесса, здесь больница! — возмутилась мадам Помфри.

— Я тихо! — Тесса приложила палец к губам и подошла к кровати Гарри. — Ты чего заболел? Солнца же нет.

— Иммунитет, — вздохнул Гарри. — Видимо, организм решил, что раз нет угрозы снаружи, можно расслабиться.

— Глупый организм, — авторитетно заявила Тесса. — Ешь шоколад. Шоколад лечит всё.

Мадам Помфри фыркнула, но не стала возражать.

За Тессой пришли Эрни и Джастин, потом заглянул Невилл с застенчивой улыбкой и даже Блейз появился на минуту — просто чтобы убедиться, что Гарри жив.

— Малфой в бешенстве, — сообщил он вполголоса. — Его отец приезжал, устроил разнос. Теперь Драко будет месяц под домашним арестом в гостиной.

— А что случилось? — спросил Гарри.

— Нарвался. Подрался с Гойлом, — Блейз усмехнулся. — Гойл назвал его маменькиным сынком, Драко сломал ему нос. Теперь Гойл лежит с перебинтованной мордой, а Драко сидит в спальне и не выходит.

Гарри посмотрел на соседнюю койку, где Гойл с ненавистью смотрел в стену.

— Надеюсь, они помирятся, — сказал он.

— Ты слишком добрый, — покачал головой Блейз. — Ладно, я пойду. Поправляйся.

Вечером, когда все разошлись, Гарри лежал в тишине и думал о том, как странно устроен мир. Вчера он ненавидел Малфоя, а сегодня ему почти жаль этого мальчика, который пытается соответствовать чьим-то ожиданиям и не знает как.

— Мистер Поттер, — мадам Помфри подошла к нему с ещё одним зельем. — Выпейте это перед сном. Завтра будете как новый.

Гарри выпил. Зелье было горьким, но после него сразу захотелось спать.

— Мадам Помфри, — спросил он, уже проваливаясь в сон. — А почему у меня иммунитет слабый? Это из-за альбинизма?

— Возможно, — мягко ответила она. — Такие дети часто более уязвимы. Но вы крепкий мальчик. Просто нужно больше отдыхать и лучше питаться. И не забывать про витамины, которые вам выписал врач.

— Я помню, — прошептал Гарри. — Тётя всегда напоминает.

Он заснул с мыслью о Петунье. Интересно, что она сейчас делает? Получила ли его письмо? И как там доктор Блэквуд?

Ответы на эти вопросы придут позже. А пока Гарри просто спал, и ему снились белые волосы, тёплые руки и голос, который говорил: "Всё будет хорошо".

***

На следующее утро Гарри проснулся совершенно здоровым.

Мадам Помфри осмотрела его, удовлетворённо кивнула и отпустила на завтрак. В Большом зале его встретили радостными криками:

— Гарри! Ты выздоровел! — Тесса подбежала и обняла его. — Я так волновалась!

— Я же всего один день пропустил, — улыбнулся Гарри.

— Один день? Да за один день можно сто раз умереть! — заявила Тесса. — Ладно, садись есть. Я тебе спасла самые лучшие тосты.

Гарри сел за жёлтый стол и посмотрел на слизеринский. Блейз поймал его взгляд и кивнул. Драко сидел с каменным лицом и смотрел в тарелку. Рядом с ним, с перебинтованным носом, мрачно жевал Гойл.

— Мир? — спросил Эрни, проследив за его взглядом.

— Не знаю, — честно ответил Гарри. — Но надеюсь.

Он взял тост и откусил. Было вкусно.

Жизнь продолжалась.