Пари

POV. ДРАКО МАЛФОЙ.
*
Наступило 21 января и мы с Хуаном Диасом и ведущей женской моделью, Вероникой Наварро, прибыли в Гуалегуайчу. Некий Генри Гарсиа опаздывал на каросу, зато дон Хулио Перес — ведущий режиссёр Аргентины, прибыл раньше нас. Он уже был в закрытом костюме «ангела», из которого торчали лишь голова и руки. И что интересно, этот костюмчик его делал моложе Дон Хулио Перес подошел ко мне и приобнял.
— Не подведи, мой дорогой мальчик! — проговорил он.- На каросе выбирают лучших. Танцуй так, как умеешь только ты, слейся с музыкой и утри всем нос. Я поставил большие деньги на ваше агентство. Вон тот твой костюм и маска сверху лежит. Иди, переоденься и Веронику с собой захвати. У неё бюстгальтер с жемчугом, жемчужные бусы, жемчужные браслеты юбочка и перья на голову. А ты, мой Лео, распусти-ка свои платиновые волосы. Вероника, — это уже к модели обратился дон Хулио, — вплети жемчуг в волосы Леонардо, он будет не отразим.
— Si, sinor Perez, — ответила Наварро, и мы ушли переодеваться.
— Ники, — спросил я, когда надел типа мини балетной пачки на себя, едва прикрывшей мой член, — ты видела сеньора Гарсиа?
Мне повезло. Поверх голого почти тела, не считая белых стрингов и мини пачки на бедрах, я надел белую со стразами накидку, едва прикрывающую мой голый зад. Перья на голове напоминали корону короля Джулиана из маггловского мультфильма «Мадагаскар», который мне нравился. Осталось потрясти телом и прокричать: «Ну, и кто первый запал на меня?»
— Я его видела, Леонардо, — ответила девушка и томно вздохнула. — Синьор Генри Гарсиа — не просто парень офигенный, но он является ювелирным королем. «Сияние Аргентины», этот гигантский мега холдинг принадлежит именно ему. Филиалы есть в Мадриде, в Штатах, кажется, в Италии и в Германии. А в Америке их пять по всей стране. В его двадцать пять с небольшим, он — второй после президента un hombre в Аргентине. При желании он смог бы стать президентом Америки или купить остров Ибицу в Испании.
— Вот как? — усмехнулся я. — А чего ты так грустно вздыхаешь?
— Этот ювелирный бог не смотрит ни на кого! — ответила дева. — Дон Хулио Перес сколько раз подговаривал меня соблазнить его, но этот чёртов импотент даже не посмотрел в мою сторону.
— Так может парниша по мальчикам, а не по девочкам и вовсе не импотент, как ты его, Ники, назвала? — рассмеялся я.
— Бл*ть, Лео, сейчас сам себе чёртов жемчуг вплетешь в волосы и макияж сам сделаешь, — чуть не плача, вскипела красавица. — Генри Гарсиа и на вашего брата не смотрит, так что, слюни свои утри, Леонардо Альмейда.
— Да больно надо! — ответил я и обнял девицу, целуя в щеку. И тут в нашу гримерку заглянул ещё один «ангелочек».
Он был одет так же как я и тоже в маске, и у него были черные волосы. Вероника Наварро выбежала из гримерки, а парень вошел.
— Привет, — произнес брюнет и улыбнулся, — вы не могли бы помочь мне с моими волосами? Корона из перьев не одевается.
Парень сел на свободный стул, а я встал. Я подошел к нему сзади и стал расчесывать спутанные пряди волос, вплетая в них белый жемчуг. Он смотрел на меня в зеркало зелёными глазами. Этот взгляд прожигал, напоминая насыщенные изумрудные очи моего Гарри Поттера. После расчесывания волосы немного улеглись так, как надо, и я надел на голову брюнета корону из белых перьев и жемчуга. Наконец, парень поднялся.
— Прошу прощения, я не представился, — проговорил брюнет, — меня зовут Генри Джеймс Гарсиа.
Парень протянул мне руку, и я пожал её. Словно электрический ток пробежал между нами , и мы с парнем вздрогнули синхронно. Он держал мою руку в своей и смотрел в мои глаза неотрывно.
— Леонардо Эрнесто ди Альмейда, — ответил я, не желая выпускать его руку из своей.
— О, очень приятно, — улыбнулся открыто брюнет, а я пропустил удар сердца в груди.
Интонация и голос мне напомнили Поттера. Но не спрашивать же его, в конце-то концов: «А ты, мать твою, не Поттер ли, уж слишком мне его напоминаешь?» Нет, мой любимый гриффиндорец сейчас в Альбионе, наверное, женился на рыжей сучке и народил мелких поттерочков.
— И я рад увидеть своего будущего партнёра по сериалу «Ангел и полицейский», — ответил я. — Синьор Гарсиа, вы уже читали сценарий?
— Нет, — улыбнулся Генри Джеймс, — а вы?
— Нет ещё… Но рад увидеть, что вы по-ангельски красивы, синьор Альмейда. Хотите после каросы встретиться и поговорить?
— Да — не вопрос, — ответил я, — мне тоже было бы интересно узнать вас поближе. Но, прошу прощения, вы не могли бы в мои волосы вплести жемчуг, в ваши я уже вплел.
— Без проблем, синьор Альмейда, — улыбнулся брюнет, — но маска вам не помешает?
— Маска — это наша с вами конспирация, дон Гарсиа, и мы должны придерживаться её, — ответил я.
Парень кивнул и встал за моей спиной. Пока он расчесывал мои пряди платиновых волос, я по-тихому наслаждался. Тёплые руки несли поток мягкой, почти ощутимой магии, от которой я за пять лет отвык. А тут вдруг такая благодать и эйфорическое состояние души и тела, когда руки мага ласкают волосы. Кто же ты такой, Генри Джеймс Гарсиа? Почему в твоих руках я готов раствориться, рассыпаться на мелкие молекулы и частицы, растечься лужицей? Почему твои руки несут столько тепла и ощутимой любви? Может, ты в кого-то влюблён и эта любовь вырывается сквозь твои пальцы, через поры кожи и дыхания? О, Мерлин Великий, помоги мне устоять. Я открыл глаза и увидел сидящего на корточках передо мной парня. Он уже закончил с волосами и сейчас просто держал мои руки в своих, не отрывая горящего взгляда и жадно поглащая меня всего своими изумрудными очами. Как горячо и прекрасно.
Он встал с корточек и потянул меня за собой, я оказался в его объятиях. Надо бы что-то сказать или сделать, но я не могу пошевелиться и Гарсиа — тоже.
— Вы так вкусно пахнете, ваша кожа источает запах роз, сирени и мёда. — Синьор брюнет склонился ко мне и провел носом по тонкой шее, а его руки обняли меня крепче. Боже, я схожу с ума… Как же этот дьявол — соблазнитель охмуряет и парализует моё внимание, мою выдержку ломает в пух и прах, годами поддерживаемый баланс между гармонией ума с сердца — все летит к пиксям собачьим. — Почему вы дрожите, Леонардо? — слышу я тихий вопрос.
— Смурфец полный! — шепчу я в ответ и его губы расплываются в нежной, совершенно поттеровской улыбке.
— Вы тоже любите этот фильм про синих волшебных смурфиков? — так-же тихо губами шепчет Гарсиа у моих собственных и я закрываю глаза. Я точно спятил, если хочу, чтобы Гарсиа поцеловал меня?
В гримернуную быстрым шагом вошел Хуан Роберто Диас и мы, как ошпаренные петухи, отпрянули друг от друга. Я нервно сглотнул и закашлялся от нехватки воздуха. А дышал ли я вообще, когда этот чёртов миллиардер соблазнял меня, как удав бандерлогов, чтобы потом, сожрать их?
— Ну, парни, вы готовы покорить фестиваль в Гуалегуайчу? Уж постарайтесь, нам нужно первое место, синьоры, — проговорил владелец студии, словно не заметив наших обнимашек.
Мы с доном Гарсиа вышли из комнаты, не ответив мужчине. На улице нас ждала целая команда «ангелочков».
— И так, вы, синьоры, — проговорил дон Хулио Перес, — лезьте на каросу и там двигайте своими телесами в такт музыке, посылайте воздушные поцелуи зрителям, жюри и друг другу. Обнимитесь вот так… — Аргентинский режиссёр подошел к Хуану Диасу и обнял его одной рукой за талию, а тот в ответ режиссёра.
Я посмотрел на Гарсиа, его глаза потемнели ещё на тон в прорезях маски, глядя на меня. Что же в этом богатеньком парне такого, отчего я чувствую себя нервозно и меня потряхивает рядом с ним? Тянет как магнитом к нему и нет желания сопротивляться. Но я уверен, что этот Гарсиа таких как я, моделек и актёров, привык менять каждую ночь. Многие из нашего, так сказать, цеха шоу-бизнеса, готовы становиться игрушками таких миллиардеров, как дон Гарсиа. Но он меня не получит, ей Мерлин! По крайней мере, не быстро. Я его помучаю на славу, пока позволю сделать своим. Мне этот Генри Гарсиа понравился, есть в нем что-то такое.
POV. ГАРРИ ПОТТЕР.
*
Я сам не понимаю, что со мной не так? Мало того, что я согласился участвовать на каросе, так ещё не специально, но подслушал разговор костюмированного «ангела» с моделькой, Вероникой Наварро. Эта дева докучала мне последние пол года, искала встреч и буквально подкладывала себя под меня. Достала этим изрядно. Синьорита Наварро говорила обо мне с какими-то парнем с очень приятным голосом. Он завораживал меня, хотелось прикоснуться к нему на уровне физическом и ментальном. Такое я ощущал только с Малфоем, когда на выпускном мы танцевали, а я развел Драко на три танца и сорвал поцелуй. Боже, как же Малфой жадно целовал меня, прижимал к себе и я чувствовал биение его сердца и прочёл, применив легилименцию, что блондину я тоже очень нравлюсь, даже больше, чем нравлюсь. И вот сейчас этот парниша притягивал меня к себе, как магнитом. Я вошел в их гримерную и Наварро тут же сбежала. Прикосновение к руке синьора Альмейда вышибло из меня дух, кровь по венам потекла, словно огонь, словно расплавленная лава. Серые глаза в прорезях идиоткой маски смотрели на меня с откровенным интересом и я читал в них заинтересованность. Спасибо за практику легилименции любимому профессору Снейпу. Я почувствовал между нами с этим Леонардо идентичную связь, родственную душу. Леонардо — не пустышка, подобно прочим моделькам, он целостный и стержень внутренний в нем подобен адаманту. Сделать его своим мне будет не просто. Я признаюсь, Альмейда мне понравился сразу, а когда я узнал, что мы с ним будем играть в гейском сериале, я и вовсе воодушевился. Серые глаза из прорезей маски смотрели на меня с вызовом. Что ж, дон Леонардо, я вызов ваш принял. Поиграем?
POV. ДРАКО МАЛФОЙ.
*
Мы начали каросу и, как хотел дон Хулио Перес, обнимались с миллиардером. В какой-то момент, когда судьи были уже позади, синьор Гарсиа повернулся ко мне и я увидел его почерневшие глаза. Он притянул меня к себе и крепче обнял за талию.
— Вы очень красивы, Леонардо, — проговорил дон Гарсиа, — вы напомнили мне одного моего знакомого. Он был таким же красивым и изящным.
— И что стало с вашим приятелем, синьор? Вы его поматросили и бросили? — усмехнулся я.
— Нет, Альмейда, — ответил брюнет, — мой любимый друг пропал из страны, и я все эти годы ищу его, но каких бы не нанимал хороших ищеек, все было бесполезно — ни слуха о нем, ни — духа.
— Неужели вы так к кому-то можете быть привязаны? Разве, подобные вам, могут любить? Для вас ведь главное — это деньги, выгодные сделки, конкуренты и снова деньги… Вы же и на меня нацелились, дон Гарсиа, признайтесь? Вот только я — не такой! Я не позволю вам купить меня, или продать! Я не стану вашей игрушкой и ничего мне от вас не надо, кроме работы.
Я отошел от Генри Джеймса Гарсиа в сторону и стал танцевать так, как всегда умел на танцполе или на подиуме. Миллиардер последовал моему примеру и отошел в противоположную от меня сторону и тоже стал танцевать, поглядывая в мою сторону. Грации маловато, но тело Гарсиа прекрасно.
Мы прошли основную дорогу каросы и только на следующий день далеко за полдень я смог попасть домой. Я был измотан не столько физически, сколько морально. Пока мы прошли главную дорогу каросы и потом я доехал из Гуалегуайчу до столицы прошло несколько часов. В результате, домой я попал поздно вечером. Я принял душ и лег на кровать, включив расслабляющую, медитативную музыку и стал отгонять помыслы о Гарсиа. Дон Хулио Перес на понедельник назначил нам встречу с синьором — миллиардером. У меня есть два дня выходных и я постараюсь оттянуться по полной, чтобы перестать думать о Генри Джеймсе Гарсиа. Помнится, что у Поттера тоже было отчество Джеймс в честь погибшего отца. Да и имя Генри — не совсем испанское. Может, дон Гарсиа — вовсе и не испанец, а какой-нибудь эмигрант? Не думать о нем не получалось, даже после мягкого и расслабляющего душа. Я сел на кровати в позе лотоса и начал медитировать. Только через полчаса я смог спокойно уснуть. Через пару часов я проснулся от жажды, поднялся с кровати и спустился на кухню, где нашёл холодный ягодный напиток, приготовленный моим поваром Линой. Всё-таки надо было пить воду на каросе, а не терпеть. Теперь мой организм сильно обезвожен. Я выпил пол литра напитка, но все еще ощущал жажду. Тогда я сварил чашечку ароматного кофе, но и это не помогло. Тело буквально горело, словно у меня поднялась температура. Я подошел к зеркалу. Да, глаза горят, как настоящие бриллианты на солнце, губы саднит, буд-то я целовался часа три. Это оттого, что я их искусал их на каросе, пока сопротивлялся мыслям о синьоре Гарсиа. Его изумрудные глаза были очень похожи на очи моего Гарри. Я застонал, глядя на свое отражение. К чему лукавить? Да, я скучал по Поттеру, тосковал по нему так, что порой в глазах темнело. Хочется иногда выйти в местный парк или в открытое поле и завыть раненным зверем, подобно оборотню на красавицу ночи — Луну.
Я подошел к прикроватной тумбочке и достал колдофотоальбом. Я нашёл колдофото Гарри, где он улыбался, держа в руке пойманный снитч. Счастливая улыбка и без очков. У него в тот момент упали на траву очки и Колин Криви успел сфоткать брюнета без ужасных очёчков. Эти сияющие изумрудные глаза… Я выкупил в тридорога это колдофото, откуда Гарри улыбался лишь мне одному. Я даже заставил Криви уничтожить негатив, чтобы Колин не смог кому-то ещё продать сей шедевр.
— Поттер, любовь моя, я так по тебе тоскую. Как я скучаю по твоим губам, по голосу, по гриффиндорской упрямости, по твоей честности и геройству. Поттер, вернись ко мне, услыш зов моего сердца. Брось эту рыжую сучку Уизлетту и найди меня. — Гарри на колдофото кивал мне и складывал губы уточкой. — Как же хочется прижаться к твоим губам своими и пить, пить, пить дыхание и ответную твою жажду. Гарри…
Да, я понял, почему меня сегодня так колбасит. Я хочу Поттера до одури и больше нет сил так долго не видеть его и не слышать. Мой член стал каменным, пока я смотрел на колдофото Гарри. Я пошёл в ванную комнату и встал под душ. Хватило несколько движения рукой и я со стоном, с именем Поттера на устах кончил. Уткнулся в тёплый белый кафель лбом и слезы полились из глаз.
— Гарри, что же ты со мной делаешь, гриффиндорец мой любимый?
*
POV. ГАРРИ ПОТТЕР.
*
Кароса мне далась не просто. Раньше я был в числе жюри, а в этом году меня пригласили стать непосредственным участником на ней, и она меня просто выбила из колеи. Этот парень — модель свел меня с ума. Ангелоподобный Альмейда раздражал, провоцировал своими танцами, голосом, томным взглядом и возбуждал. Как же я захотел его, когда Леонардо дерзко мне ответил, что я не умею любить и всех людей ассоциациирую с деньгами и выгодой. Хотелось прижать парня к себе и заткнуть эти дерзкие губы поцелуем, терзать его не послушный рот, подчинить себе. Я вернулся в свой особняк только вечером на следующий день, когда мы прошли основной участок каросы. Мы победили и выиграли приз — поездку на Мальдивы и пятнадцать тысяч долларов, которые пойдут на благотворительность. Наверное, я свою путёвку отдам кому-нибудь, кому она нужна действительно. На Мальдивы я бы хотел поехать с Драко Малфоем, но его нигде нет, и это сводит меня с ума.
Когда я вернулся домой, то принял душ прохладный и налил хорошую порцию маггловского виски, потом поднялся в спальню. Огненная жидкость обожгла пищевод и опустилась в желудок, согревая меня. Я вынул из прикроватной тумбочки колдофотоальбом и нашёл Малфоя. Из всех снимков это колдофото было не обычным: на нем Драко улыбался. Просто, тепло, без всех своих идиотских понтов. Обычный парень с четвёртого курса смотрел на меня и мягко улыбался.
— Малфой, я устал без тебя жить. Любимый, я не живу без тебя, а существую и дни бесполезно проходят, но ты не рядом со мной. Драко, вернись ко мне, сердце моё…
Я застонал от боли сердечной. Тоска и печаль, как ржавчина, разъедала мою сущность. Я лег на кровать и положил колдофото Драко рядом на подушку. Я любил так засыпать, представляя Малфоя на моей кровати.
— Спокойной ночи, любимый, — проговорил я и выключил свет. Освещением послужит лунный свет.
Надо в эти выходные немного развеяться, схожу завтра в ночной клуб «Корона». Он принадлежит мне, внегласно, конечно же. Есть у меня там мальчики только после школы и первокурсники, они геи и очень красивые. Некоторые парниши всегда рады удовлетворить мою похоть. А что? Я молод, организм желает секса и удовлетворения естественных потребностей. Каждый раз, когда я кончаю, всегда выкрикиваю имя Драко Малфоя. Мальчики спрашивают, кто это, но я молчу. Я их одариваю и отпускаю, в моих мечтах только мой любимый слизеринец, мой невозможный Драко, мой белокурый гаденыш, который изгрыз все моё сердце, иссушил тоской мою душу. «Где же ты, мой Драко?» — это я постоянно твержу и в мыслях, и вслух, когда остаюсь один.
В «Короне», как всегда, грохотала музыка, мерцали огни и уже вовсю танцевали парочки: парни, девушки, ходили официанты обоих полов в тематических костюмах, разнося напитки. Ко мне тут же подошел Костас, мальчишка девятнадцати лет. Он учится в театральном коледже, мечтает стать актёром, и в «Короне» по вечерам подрабатывает барменом. Он в меня вот уже два года, как влюблён. Костас Бурге подошел ко мне и взял из моих рук кожаную курточку.
— Генри, хочешь чего-нибудь? — спросил парень.
— Мою комнату подготовь, я сейчас приду и виски принеси, — ответил я.
— Кого-то позвать к тебе? Маркус спрашивал, когда ты придёшь, — проговорил юный блондин.
— Останься со мной сегодня, Костас, — улыбнулся я и чуть шлепнул рукой по аппетитному заду молодого парня.
Когда я вошел в личную ViP — комнату на втором этаже, увидел уже обнаженного Бурге. Мальчишка успел скинуть халатик с себя и только его тонкие белые косички на голове служили покровом. Красивый малыш, чем-то напоминает мне Малфоя. Дерзок в любовных утехах, горяч, как Драко, когда мы с ним дрались в Хогвартсе и нежен после секса, как мой блондинистый Хорёчек, когда мы танцевали на выпускном бале.
Костас притянул меня к себе немного резко, прожигая своими синими глазищами и улыбнулся.
— Я скучал по тебе, Генри. Я не мог настаивать, ждал смиренно, пока ты позовешь к себе. Я не разочарую тебя, любовь моя, — проговорил парень.
Я поцеловал Бурге в щеку и стал снимать чёрную шелковую рубашку — подарок Гермионы после выпускного. Она за эти годы стала успешным Министром Магии Британии, сменив погибшего Кингсли Шелкболта. Кого-то он крепко достал и его грохнули Авадой. Я не вникал, не хотел… Ушел… Костас перехватил мои руки и приблизился к лицу.
— Позволь мне раздеть тебя, мой господин? — попросил Бурге.
— Хорошо, малыш, действуй, — ответил я.
Чуткие пальцы Костаса резво справились с мелкими пуговицами на рубашке и аккуратно повесили на спинку стула. Его губы прошлись по моей шее, поцеловали подбородок и кадык, а руки шустро растегнули черные узкие джинсы, горячий язык облизал соски на груди. Поцелуями он опустился к пупку и встал на колени передо мной, потом стянул с меня джинсы и белье, положив их на тот-же стул, на котором висела рубашка. Его язык облизал розовую головку члена, прошелся по всей длине далеко не маленького моего приятеля, а потом губы Бурге обхватили меня и стал сосать, причмокивая. Минет Костас делал умело, но сегодня я не хотел ограничиться только этой лаской. Я поднял мальчишку на руки и понес к кровати, а Бурге облизывал губы и с вожделением смотрел на меня. Вот же шельмец. Я кинул парня, на уже расправленную кровать, и он зазывно раздвинул широко ноги и стал ерзать на белой простыне. Я медлил, любуясь красивым мальчишкой.
— Генри, прошу тебя, — услышал я голос блондина Бурге, — иди ко мне. Хочу почувствовать на себе твоё тело.
— Малыш мой красивый, — ответил я, — перевернись на живот, я сегодня не могу долго заниматься прелюдией. Хочу тебя.
— Да. Конечно, любимый, я все понял. Я почти подготовил себя, ходил весь день с пробкой, так что не бойся порвать меня.
Я притянул парня к себе и нежно поцеловал.
— Я постараюсь не сорваться и не порвать тебя. Ты мне дорог, Костас Бурге. Я не садист и тебе не стоит так смотреть на меня, мой мальчик, — сказал я.
Парень выдохнул тихо и улыбнулся, сам потянулся за поцелуем, а потом вынул из-под подушки презерватив и раскатал его по моему уже налившемуся члену. Анальное отверстие и правда было у Бурге не совсем тугое. Я повернул его к себе спиной и начал целовать шею, спустился губами к лопаткам, прошелся по позвоночнику языком и нагнул парня. Он положил голову на подушку и выпятил зад. Я взял приготовленный тюбик с лубрикатом, смазал жидкостью себя и дырочку парня, плавно вошел во всю свою не маленькую длину. Костас застонал и приподнялся. Я положил руки на его плечи, чтобы была опора и начал свои толчки. Парень стонал, хрипел и рыдал от наслаждения, пока я его крутил, как куклу в руках и трахал, все убыстряя темп и совершенно слетая с катушек. Бурге кончил с моим именем на устах, а я с любимым: «Драко». Я вышел из Костаса и снял резинку, упал на парня и обнял его.
— Драко, я люблю тебя, — проговорил я.
Когда мы отдышались, блондин подкатился ко мне и лег на грудь.
— Расскажи мне о нем, — попросил парень и посмотрел на меня, — о твоём Драко. Он красивый? Сколько ему лет и чем занимается?
— Драко — мой школьный самый любимый враг, — ответил я.
— Любимый враг? — удивился блондин Бурге. — Как это?
— Мы с Драко всегда ругались, не проходило дня, чтобы мы не дрались и не мутузили друг друга, катаясь на пыльных полах, на траве, на земле или на снеге. Ты чем-то похож на Драко и оттого дорог мне.
— А что с ним стало? — тихо полюбопытствовал малыш и положил свою тонкую ладошку на мою грудь, стал перебирать длинными пальчиками волоски.
— На выпускном мы с ним танцевали, впервые поцеловались, придя к общему знаменателю — больше не драться и не ругаться никогда, а только любить. После выпускного мы потерялись. Вернее, я его потерял, а он исчез из страны. Долгих шесть лет я его ищу и не могу найти. Драко, словно в воду канул. Он очень красивый, принц настоящий, очень чуткий и отзывчивый на поцелуи, прямо как ты, Костас.
Я погладил по волосами парнишу и приобнял, а когда посмотрел на него, мальчишка спал, паря уже в объятиях Морфея. Я встал с кровати осторожно, чтобы Костаса не разбудить, оделся, написал ему записку, чтобы он отдыхал, а в воскресенье убрал бы мою личную ViP — комнату и не приходил пару дней в ночной клуб. Всё-таки, я его сильно сегодня трахнул. Мальчик в конце плакал, когда я его укусил и со всей силы вбивал в постель. Я вынул из бумажника тысячу долларов и оставил на столе. Я тихо вышел из комнаты и подошел к старшему бармену Владу, он был из Болгарии, троюродный брат Виктора Крама, Владислав Добрев. Он был сквибом и отвергнутый семьёй. Я когда узнал, сразу взял его к себе, как некогда Дамблдор мистера Аргуса Филтча. Владислав Добрев, хоть и седьмая вода на киселе Краму, но всё же приятно. Он у меня вторым охранником работал в доме и ухаживал за злым кавказцем, за собакой, которая по ночам бегала по двору.
— Влад, — сказал я, — не буди Костаса сегодня, он в моей комнате, а перед закрытием клуба вызови ему такси.
— Я Бурге сам отвезу домой, — ответил Добрев, — тем более, мы снимаем одну с ним квартиру.
— О, вот это поворот, — улыбнулся я и вынул двадцать долларов из кармана. — Это на бензин. Вы с ним как, нормально живёте?
— Костас — хороший парень. Родители выгнали его из дома, когда он признался, что является геем, но мы с ним случайно встретились на улице. Бурге тогда только школу закончил: ни денег, ни работы, ни жилья. Мальчишка голодал, побирался и тогда я его увидел, позвал за собой, так мы стали друзьями.
— Надо же, а я и не знал, что Костас голодал. А вы с ним просто приятели? — спросил я.
— Конечно, мистер Гарсиа, — ответил болгарин. — Я — не гей, но против ничего не имею. У меня есть девушка, её Монсеррат зовут, она доучивается в медицинском коледже. Красивая испаночка, добрая душа.
— Познакомь, как-нибудь, — похлопал я по плечу парня. — Ты приглядывай за Костасом, он ещё совсем юный — почти мальчишка.
— Бурге — серьёзный малый и в вас влюблён по уши. Поступил в театральный, дома разыгрывает передо мной всякие сценки по учебе. Но ни наркоты, ни алкоголя. Ни-ни! У него мать — гречанка, а отец — немец. Мать ему привила некоторые ценности духовные, вот только не смирилась с тем, что сын геем уродился. Гомофобия — ужасная штука людей в фашистов превращает.
— Окей, Владислав, завтра отдохни, приходи на работу охранником часам к десяти вечера, всё-таки воскресенье, и пригляди, чтобы Костас хорошо поел и отлежался.
— Мистер Гарсиа, — спросил Влад, — а вы любите хоть немного Бурге?
— Костас мне дорог, но моё сердце безнадёжно занято и это навсегда. У меня есть любовь всей моей жизни. Я поддержу парня, выучу его, помогу стать на ноги, но полюбить его так, как он любит — это невозможно. Все, Влад, я ушел.
Парень улыбнулся, а я пошёл к выходу. В дверях мелькнула платиновая макушка какого-то парня, он повернулся ко мне в профиль и я остановился, как столб. Кто это, Драко Малфой? Нет, это глюки. То был не дотрах, теперь передоз секса, так как я почти изнасиловал Костаса, чуть душу из него не вытряс и теперь мне снова мерещится мой родной слизеринец.
— Драко? — крикнул я, опомнившись, и побежал за моей химерой, за моим призраком, за мнимым Малфоем. Это точно был бред на яву. Динамики, из которых лилась музыка, заглушили мой крик и парень не услышал. Да меня бы не услышали те, что стояли в метре от моего тела.
Я побежал за ним, но увидел лишь отъезжающее такси от ночного клуба «Корона».