The object of adoration/ Объект обожания

   Стояла перед зеркалом и не узнавала себя. Белое платье струилось по фигуре, как вода, облегая каждый изгиб. Кружевные рукава нежно обнимали плечи, а фата, легкая как облако, ниспадала до самого пола, создавая вокруг меня ореол невесомости. Накрасила губы красной помадой — той самой, которую Юонг ненавидел. Он всегда говорил, что красный — цвет шлюх и бунтарок. Сегодня я была и той, и другой.

   В моей груди билось сердце, готовое вырваться наружу. Ладони вспотели. В горле пересохло. Смотрела на себя в зеркало и видела не просто невесту. Видела воина, который собирался на последнюю битву. Видела женщину, которая решила больше никогда не быть жертвой.

   Провела пальцем по губам, стирая идеальную линию помады, и улыбнулась своему отражению. Пусть видят. Пусть все видят. Сегодня я не буду тихой и покорной. Сегодня я буду собой.

   В дверь постучали.

— Зайдите, — сказала, и голос мой прозвучал удивительно ровно.

   В дверях стояла мама. Её глаза были красными, явно плакала. Она сжимала в руках платок и мяла его, не в силах успокоиться.

— Мама, — сказала я, и мой голос дрогнул.

   Она подошла ко мне, встала сзади и положила руки на мои плечи. Чувствовала, как они дрожат. Мама смотрела на моё отражение, и слёзы текли по её щекам одна за другой.

— Какая же ты красивая, — прошептала она, и голос её сорвался. — Но я совсем по-другому себе это представляла. — она запнулась, вытирая слёзы. — Я хотела, чтобы ты выходила замуж по любви. Чтобы ты улыбалась. Чтобы твой жених смотрел на тебя так, будто ты — солнце, вокруг которого вращается вся вселенная.

   Развернулась к ней и взяла её лицо в свои ладони.

— Мама, — сказала, вытирая большим пальцем её слёзы. — Ты не виновата. Ни в чём. Слышишь меня?

— Но я позволила им... — она всхлипнула. — Я позволила Юонгу...

— Ты не позволила. Ты выживала, — перебила я. — Мы все выживали. Но сегодня всё закончится. Сегодня наши мучения закончатся.

   Она посмотрела на меня с ужасом.

— Что ты имеешь в виду? — её руки сжали мои плечи так сильно, что стало больно. — Что ты надумала, Диана?

— Я не буду чьей-то пешкой, — сказала, глядя ей прямо в глаза. — Я не буду игрушкой. Я не буду жертвой.

— Дочь, молю тебе, — прошептала мама. — Не делай глупостей.

   Обняла её. Крепко-крепко.

— Всё будет хорошо, — прошептала ей на ухо. — Я обещаю.

   Она плакала у меня на плече, и я чувствовала, как её тело сотрясается от рыданий. Гладила её по волосам и смотрела в зеркало на своё отражение. Мои глаза горели. Я была готова.

   Отец вошёл в комнату без стука. Он был одет в строгий костюм, но его галстук был криво завязан — верный признак того, что он нервничает.

— Пора, — сказал он, и голос его дрогнул.

   Подошла к нему и взяла под локоть. Он смотрел на меня так, будто видел впервые в жизни.

— Ты такая красивая, — прошептал он. — Твоя мама была бы...

— Она уже видела, — улыбнулась. — Я готова.

   Мы вышли из комнаты, и я сделала глубокий вдох. Воздух пах духами, цветами и страхом. Шла по длинному коридору, и с каждым шагом мои ноги становились всё тяжелее. Но я не останавливалась.

   Вышла в зал, и сотни глаз устремились на меня. Чувствовала их взгляды — любопытные, злые, насмешливые, жалостливые. Чувствовала, как они раздевают меня, оценивают, судят.

   Но я не смотрела на них.

   Смотрела на Джуна, который стоял у алтаря. Он был бледен, его руки сжаты в кулаки, на лбу выступила испарина. Видела, как он дрожит, как старается держать себя в руках. Он был моим союзником. Моим другом. Моим спасителем.

   Смотрела на Юонга, который сидел в первом ряду. Он улыбался. Его глаза горели торжеством. Он думал, что победил. Он думал, что отныне я его собственность.

   Шла по дорожке, и цветы под моими ногами хрустели, словно кости. Шла, и каждое движение давалось мне с трудом. Моё сердце билось где-то в горле, а ноги стали ватными.

   Отец остановился у алтаря. Он поцеловал мою руку и прошептал:

— Я не дам тебе страдать за мои ошибки. Будь счастлива, доченька.

   Он отошёл и исчез в толпе. Стояла одна перед Джуном, чувствуя, как весь мир затаил дыхание.

— Я многим тебе обязан, Диана, — сказал Джун, и его голос дрожал. Он взял мои руки в свои. — Я думал, что смогу сделать тебя счастливой. Я очень хотел. Но даже потеряв память, твоё сердце не принадлежало мне.

   Он замолчал. Видела, как по его щеке скатилась слеза. Он быстро вытер её, но я успела заметить.

— Ты моя подруга, — продолжил он. — Мой единственный любимый человек. Больше у меня никого нет. Но я не хочу быть тем, кто заставит тебя страдать.

— Джун, — прошептала я.

   Он притянул меня к себе и прошептал на ухо так тихо, что слышала только я:

— Планы меняются. Твой отец приведёт его. Доверься мне.

   Он отстранился, и я увидела в его глазах решимость.

— Будь счастлива, родная, — сказал он громко и отошёл в сторону.

   Толпа загудела. Слышала шёпот, удивлённые возгласы, чей-то смех.

   А потом я увидела его.

   Мэтью шёл по дорожке ко мне. За руку его вела моя мать. Он выглядел так, будто его вырвали из самой гущи ада — растрёпанные волосы, нервная улыбка на губах, костюм, который сидел на нём как-то неловко, будто он надел его второпях. Его глаза горели таким огнём, что я забыла, как дышать.

   Он поднялся по ступенькам и встал передо мной. Его рука дрожала, когда он взял мою.

— Диана, — сказал он, и его голос сорвался.

— Мэтью, — ответила я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— ЭТОГО НЕ ПРОИЗОЙДЁТ! — закричал Юонг.

   Он вскочил с места, его лицо побагровело от ярости. Он выхватил пистолет из-за пояса и направил его прямо на меня.

   Время замедлилось.

   Видела каждую деталь. Как его палец ложится на курок. Как его глаза — безумные, пустые, мёртвые — смотрят на меня. Как его губы шевелятся, произнося проклятия. Как моя мама вскакивает с места и кричит.

   Слышала чей-то крик. Свой? Мэтью? Джуна?

   Чувствовала, как Мэтью хватает меня, прижимает к себе и падает на пол, закрывая меня своим телом.

   А потом раздался выстрел.

   Он был оглушительным. Он разорвал тишину, как удар грома. Почувствовала, как Мэтью вздрогнул, как его руки сжались вокруг меня ещё сильнее.

— Жива? — прохрипел он.

— Жива, — выдохнула я.

   Мы оба подняли головы.

   Юонг лежал на полу. Его глаза были открыты и смотрели в одну точку. Из его груди сочилась кровь, расплываясь тёмно-алой лужей по мраморному полу.

   Рядом с ним стоял Джун. В его руке был пистолет. Мой пистолет. Он смотрел на тело отца, и на его лице не было ни эмоций, ни сожаления. Только пустота.

— Джун! — закричала я.

   Вскочила на ноги и подбежала к нему. Обняла его, и он прижался ко мне, уткнувшись лицом в моё плечо. Чувствовала, как он дрожит.

— Он хотел убить твою маму, — прошептал он. — Я видел. Пистолет был направлен на неё. Я должен был остановить его.

— Ты спас нас, — сказала я, гладя его по голове. — Ты спас мою семью.

— Я не знаю, кто я теперь, — прошептал он. — Мой отец мёртв. Я убил его.

— Ты свободен, — сказала я. — Мы все свободны.

   Он поднял на меня глаза. В них мелькнула искра надежды.

— Иди к нему, — сказал он, кивая на Мэтью. — Он ждал тебя всю жизнь.

   Поцеловала его в щёку и повернулась. Мэтью стоял в нескольких шагах от меня. Его глаза были влажными. На губах играла улыбка — та самая, наглая и уязвимая одновременно.

— Ты в порядке? — спросил он, делая шаг ко мне.

— Теперь да, — ответила я. — Теперь, когда ты здесь.

   Подошла к нему, взяла его лицо в свои ладони. Его кожа была горячей, пульс бился бешено. Смотрела в его глаза и видела в них всё. Всю нашу историю. Всю боль. Всю любовь.

— Я люблю тебя, — сказала я. — Я люблю тебя, Мэтью Суон.

   Он закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза.

— Я ждал этого момента вечность, — прошептал он. — Я искал тебя всю жизнь, даже когда не знал, что ты существуешь.

   Прильнула к его губам, и поцелуй обжёг меня. В нём было всё: и боль, и страсть, и освобождение, и обещание вечности. Мы целовались, и весь мир исчез. Не было толпы, не было алтаря, не было мёртвого тела Юонга. Был только он. Только мы.

---

Воспоминания Мэтью:

   Три года назад.

   Стоял на краю крыши старого здания. Ветер был таким сильным, что мне казалось, я упаду сам, даже не делая шаг. Внизу машины казались игрушечными, люди — муравьями.

   Смотрел вниз и чувствовал только пустоту. Мама и папа мертвы. Я потерял всё. Дом. Деньги. Смысл. Я был один в этом мире, и никто не ждал меня.

   Сделал шаг вперёд. И тут зазвонил телефон.

   Посмотрел на экран. Нил. Чёрт бы его побрал. Хотел сбросить. Но почему-то не смог. Моя рука сама нажала на зелёную кнопку.

— Мэтью, — сказал Нил, и его голос звучал странно. — Ты нужен мне. У меня есть дело.

— Не сейчас, — ответил я. — Я не...

— Мэтью, — перебил он. — Пожалуйста. Не сегодня. Не так.

   Я замер. Не знал, откуда он знает. Но он знал.

— Ты нужен мне, — повторил он. — Я не могу без тебя справиться.

   Посмотрел вниз. Машины всё так же ездили. Люди всё так же жили.

   Сделал шаг назад с края.

— Где ты? — спросил я.

   Через месяц впервые увидел её. Диану. Она была в баре, и что-то праздновала. Она смеялась. Её глаза сияли. Она была такая живая, такая настоящая, что у меня перехватило дыхание.

   Повернулась ко мне, и я увидел её глаза — зелёные, как изумруды, с золотыми крапинками. И с этого момента я знал, что моя жизнь только начинается.

---

   Оторвалась от его губ и посмотрела в его глаза. В них было столько любви, что я утонула.

— Мэтью, — прошептала. — Что теперь?

   Мужчина улыбнулся. Широко, искренне, как ребёнок.

— Теперь мы живём, — сказал он. — По-настоящему.

   Он взял меня за руку и повёл к выходу из церкви.

   Солнце ослепило нас, когда мы вышли на улицу. Я подняла лицо к небу и закрыла глаза. Чувствовала тепло на своей коже. Чувствовала ветер в волосах. Чувствовала его руку в своей.

   Впервые за долгие годы могла дышать свободно.

   Позади нас слышались крики и суета — скорая, полиция, толпа. Но мы не оборачивались. Мы шли вперёд. Навстречу новой жизни.

---

ЭПИЛОГ — Один год спустя

   Сидела на балконе нашего дома, глядя на море. Волны набегали на берег, шелестели, успокаивали. Я держала чашку кофе в руках и улыбалась. Позади меня хлопнула дверь, и услышала его шаги. Мэтью подошёл ко мне, обнял за плечи и поцеловал в макушку.

— Доброе утро, жена, — сказал он.

— Доброе утро, муж, — улыбнулась я.

   Повернула голову, и он поцеловал меня. Медленно, нежно, как и каждое утро.

— Как спалось? — спросил он.

— Как младенцу, — улыбнулась я.

   Он сел рядом и обнял меня. Я прижалась к нему и почувствовала, как его сердце бьётся в унисон с моим.

— Я получил письмо от Джуна, — сказал он. — Он в Корее. Открыл свой ресторан. Говорит, что счастлив.

— Я рада, — сказала я. — Он заслужил счастье.

— А Сара и Нил? — спросил он.

— Женятся, — улыбнулась. — Мы приглашены на свадьбу через месяц. Маленькая Лив, Сара и Нил. Кто бы мог подумать?

   Мэтью хмыкнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я куплю новый костюм.

   Рассмеялась и посмотрела на море. Волны набегали, разбивались о берег и отступали. Как жизнь. Как наши боли, которые ушли и больше не вернулись.

— Знаешь, я думала, что счастье — это что-то сложное. Что его нужно заслужить. Что за него нужно бороться.

— А теперь? — спросил он.

   Повернулась к нему и улыбнулась.

— А теперь я знаю, — сказала я. — Что счастье — это просто быть рядом с тем, кто тебя любит. И любить в ответ.

   Мужчина со всей нежностью притянул меня к себе.

— Мэтью...

— Ммм?

— Спасибо, что не сдался!

   Он положил подбородок на моё плечо.

— Спасибо, что дала мне шанс! — на секунду он замолчал. — Ты — моё счастье, Диана. Ты — моё всё.

   Мы смотрели на море, и я чувствовала, как внутри меня разливается тепло. Я была свободна. Была любима. Была жива.

   Это была моя жизнь. Настоящая.

   И она только начиналась.