Глава 9. Малышка
Суббота. Наконец-то дождалась выходных.
Выглянула в окно и замерла. Солнце светило ярче обычного — такое тёплое, золотистое, почти летнее. Против обыкновения, когда всю неделю лил дождь, а синоптики обещали его ещё как минимум три дня. Тёплый свет заливал комнату, играл на стенах золотыми бликами, падал на подоконник, где стоял фикус в горшке. Настроение взлетело мгновенно — захотелось вырваться из четырёх стен, вдохнуть свежий воздух, почувствовать солнце на коже, чтобы ветер путался в волосах.
Сходить в кино, в парк, на шопинг — только не сидеть дома, уткнувшись в телефон и перелистывая ленту соцсетей. Там, за окном, была жизнь. А здесь — только ожидание.
— Привет, можно? — в дверном проёме показалась голова Сары. Её волосы были немного растрёпаны после сна, на щеке виднелась полоска от подушки, но глаза уже сияли.
— С чего вдруг стала спрашивать? — удивилась, приподнимая край одеяла и двигаясь, освобождая часть кровати.
Сара редко стучалась, тем более — спрашивала разрешения войти. Обычно просто врывалась с криком «Ди, подъём!», даже если я уже была на ногах.
— Хочу привнести в нашу жизнь больше вежливости.
Она влетела в комнату, прыгнула на кровать, и та прогнулась так, что на мгновение показалось — сейчас окажусь на полу. Пружины жалобно скрипнули, и я ухватилась за край матраса, чтобы не слететь.
— Тебе не кажется, что Нил на тебя плохо влияет? — ухмыльнулась, толкая подругу в бок. — Ты стала весить гораздо больше. Скоро от кровати только ножки останутся.
— Не издевайся, — Сара надула губы, но в глазах заплясали смешинки. — У меня кость тяжёлая. Генетика, знаешь ли. Папина сторона.
— Подруга, кость тяжёлая с рождения, но не с двадцати одного года, как в твоём случае. Это уже не кость, а...
— А у меня особый случай! — перебила она, хитро прищурившись.
— Не поняла? — брови поползли вверх, в груди шевельнулось беспокойство. — Что за дурацкие намёки?
— В смысле... нееет. С ума сошла? — Сара засмеялась, но мне было не до смеха. Сердце забилось быстрее, пока я ждала её ответа. — Конечно нет. Я просто... ну, ем с ним. Он меня вкусно кормит, и я теперь хочу есть чаще. Точка.
Выдохнула, чувствуя, как напряжение отпускает, и упала на спину, разглядывая потолок. Он был белым, с едва заметной трещиной в углу. Сколько раз уже смотрела на неё, думая о чём-то своём? Сто раз? Тысячу?
— Знаешь, чего я хочу сейчас больше всего? — неожиданно спросила Сара, и её голос стал мечтательным, почти наивным.
— Надеюсь, не канибадамы? — хмыкнула, краем глаза следя за её реакцией.
— Кани чего? — она даже выговорить не смогла, скривившись, будто попробовала лимон.
— Канибадама — абрикосы, — пояснила, приподнимаясь на локте. — Горный фрукт Таджикистана. Там, в горах, они самые сладкие. Их солнцем пропитывают, говорят.
— Нет, Ди, такие фрукты ешь сама, — Сара скривилась ещё сильнее. — Я до них половину жизни только добираться буду! Ты что, снова свои лекции вспоминаешь?
— А чего тогда хочешь? — повернулась к ней, подперев голову рукой.
— Хочу собаку, — глаза Сары загорелись тем особенным светом, от которого не хотелось её разочаровывать. Она перевернулась на бок, оказавшись нос к носу. — Щенка! Маленького, пушистого, с большими глазами. Он будет верным, добрым, умным. Мы будем его дрессировать, он нас никогда не предаст. Будет встречать с учёбы, а потом с работы. Научим его тапочки приносить и газеты.
— Во-первых, — начала загибать пальцы, чувствуя, как на губах сама собой появляется улыбка. — Ты не читаешь газеты. Во-вторых, не он будет встречать тебя, а его лужи на полу. Я уже видела нашу будущую квартиру — везде коврики с собачьими следами.
— Ди! — возмутилась она, но улыбка не сходила с её лица.
— В-третьих, — пальцев уже стало три, — у тебя есть я. Зачем тебе собака? Выгуливай меня, корми тоже меня. Я даже буду ножкой дёргать, когда будешь чесать за ушком.
И прежде чем она успела возразить, резко подорвалась и облизала её щёку. Сара отшатнулась с громким «Фуууу!», но я уже сидела на коленях, сложив ладошки у груди, и смотрела с притворной невинностью.
— Видишь? Я быстро учусь. Могу и гавкнуть, если надо. Но я лучше, чем собака. Правда.
— Фуууу, Диана! Какая же ты противная, — Сара вскочила с кровати, вытирая щёку ладонью, но в глазах уже заплясала улыбка. — Нет, у тебя явно проблемы с психикой. Я тебя запишу к врачу, а в это время куплю собаку!
Она попятилась к двери, но я уже запустила в неё огромную подушку — ту самую, с которой спала прошлой ночью и которая всё ещё хранила тепло тела.
Удар был точным. Сара опрокинулась на пол с громким «уф», и я бросилась к ней.
— О господи, Сара? Ты меня слышишь? — склонилась над ней, пытаясь заглянуть в лицо.
— Я да, а ты? — и прежде чем поняла, что происходит, она схватила меня за ногу и дёрнула на себя.
Грохот. Копчик взорвался острой болью. В глазах на мгновение потемнело, и я замерла, не в силах пошевелиться. Потом засмеялась — сначала тихо, потом всё громче, уткнувшись лицом в пол. Сара хохотала рядом, и мы обе лежали на полу, захлёбываясь смехом, пока слёзы не потекли по щекам.
Через четверть часа Сара предложила прогуляться по магазинам. Согласилась не раздумывая — хотелось движения, солнца, перемен. Но сначала — душ. Горячая вода смыла остатки лени, выпрямленные волосы уложились мягкими прядями, часть передних заколола сзади серебряной заколкой — мамин подарок. Лёгкий макияж, пара штрихов — и можно выходить.
Проблема: гардероб не радовал. Перемерила кучу вещей — всё казалось скучным, старым, не тем. Сара стояла в дверях и фыркала: «Долго мы ещё? Город сгорит». Наконец, остановилась на облегающем платье цвета хаки — оно опускалось ниже колена, с глубоким вырезом от бедра к верху, мягко обтекало фигуру. Белые лодочки, маленькая сумочка такого же цвета, солнцезащитные очки и телефон.
В зеркале отражалась другая девушка — уверенная, лёгкая, готовая к приключениям. Сара свистнула одобрительно. «Ну вот, другое дело».
В машине провела пальцами по рулю. «Малышка» — называла её так с первого дня. Белая, сверкающая на солнце, с чёрными дисками и тонированными стёклами. Папа подарил её, когда переехала в Лондон. Тогда долго спорила, отказывалась от такого дорогого подарка, но он настоял. Как всегда.
Сара уже включила музыку, и через пару мгновений мы обе пели Тейлор Свифт, не стесняясь ни прохожих, ни себя:
— I knew you were trouble when you walked in, so shame on me now...
Голова Сары двигалась в такт, пальцы щёлкали, как в «Часе пик». Засмеялась, стараясь повторить движение головой. Солнце заливало салон, и внутри было тепло — не от погоды, а от Сары. От её смеха. От ощущения, что есть кто-то, с кем можно дурачиться, петь и не бояться осуждения.
Торговый центр. Заглушила мотор. Взглянула в зеркало. И в этот момент кто-то въехал в нас. Тело рвануло вперёд, ремень безопасности впился в плечо. Сара охнула.
— Какого... — вылетела из машины, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Подошла к заднему бамперу. Белая краска «малышки» была испорчена — глубокая вмятина, сколы. Настроение рухнуло в одно мгновение.
В неё врезался чёрный Range Rover с тонированными стёклами. Вмятина у этой машины небольшая, но достаточно заметная, чтобы испортить день окончательно.
— Серьёзно?! — выдохнула, сжимая кулаки. — Вы что, ослепли? Здесь парковка, а не гоночная трасса!
Дверь Range Rover открылась.