Останься

Уизли засиделись допоздна, и когда Сириус проснулся на следующее утро, он почти пожалел, что пообещал Артуру купить рождественские подарки для всех детей. Это означало поездку в переполненный Косой переулок.

— Как думаешь, мне стоит взять Гарри? — спросил он Лунатика, когда они готовили завтрак. Гарри ещё не появился. — Я знаю, что ему понравится, и ему будет приятно выбрать для них подарки.

— Он до сих пор не знает правды, — нерешительно произнёс Лунатик. — Это рискованно. Если кто-нибудь его узнает, вас окружит толпа, ты же это понимаешь?

— Ага, понимаю. Я просто подумал... ну, холод — хороший предлог надеть на него шапку, верно? Спрячем этот чёртов шрам, а Гарри вообще не обратит внимания. — Он не хотел заставлять Гарри маскироваться. Он и так уже просил его лгать слишком много раз, не только о том, что он волшебник, но и о маленькой пушистой проблеме Лунатика. Ради Мерлина, он даже в школе учился под вымышленным именем — хотя, вероятно, считал, что это для того, чтобы его не нашли тётя и дядя.

— Решать тебе, Бродяга.

За завтраком Сириус продолжал размышлять над этой дилеммой. Поскольку Гарри без умолку болтал о детях Уизли, Сириус решил, что польза перевешивает риск. Гарри познакомится с Косым переулком, сможет сделать подарки своим новым друзьям и совершит своё первое путешествие по волшебной Британии. Шапки и, может быть, небольших Чар Незаметности будет достаточно, чтобы его не узнали.

Когда он предложил Гарри пойти с ним, тот сразу пришёл в восторг и не мог усидеть на месте до конца завтрака.

— Можно мы купим что-нибудь и для Бенни тоже?

— Я не думаю, что мы сможем найти для него что-нибудь в Косом переулке, Гарри. Он не должен ничего знать о магии. Но я уверен, что мы найдём для него подарок.

Перед уходом Сириус убедился, что Гарри закутан в шарф и — что ещё важнее — что шапка плотно надета. Гарри казался немного озадаченным таким пристальным вниманием, но ничего не сказал.

— Наверное, мы вернёмся после обеда, — сообщил Сириус Лунатику. — Мы не будем есть вне дома. В «Дырявом котле» будет не протолкнуться. Тебе что-нибудь нужно?

Лунатик покачал головой:

— У меня всё есть. Думаю, я ненадолго прилягу.

— Я позабочусь, чтобы у тебя было достаточно времени.

В тот день солнце должно было зайти незадолго до четырёх, а Лунатику предстояло провести в облике волка больше шестнадцати часов. Они оба надеялись, что ночь будет спокойной, иначе всё могло обернуться серьёзными неприятностями. Впрочем, Гарри не нужно было это знать. Мальчик весело помахал Лунатику на прощание, и Сириус трансгрессировал их обоих в Лондон, через улицу от «Дырявого котла».

— Держись поближе ко мне, хорошо? — напомнил он Гарри. — Там будет очень людно. Наверное, будет лучше, если ты возьмёшь меня за руку. — Потерять Гарри было бы наихудшим развитием событий. Пожалуй, это бы обеспечило им место в газетах. Гарри послушно взялся за руку Сириуса.

Паб был набит битком, было темно и жарко. Сириус сосредоточился на том, чтобы пройти через помещение, не утруждая себя тем, чтобы проверить, узнаёт ли кого-нибудь.

— Они все были волшебниками? — спросил Гарри, когда они вышли в крошечный дворик с мусорными баками.

— Да, все до единого. Ну, может, была парочка маглов тут и там, но они могут войти только в том случае, если с ними волшебник или ведьма. — Он достал волшебную палочку и после двух неудачных попыток нашёл нужный кирпич, открывающий ворота в Косой переулок.

— Добро пожаловать в Косой переулок, — сказал Сириус, усмехнувшись на выражение лица своего крестника. Тот смотрел с открытым ртом.

Похоже, по меньшей мере половина волшебной Британии собралась здесь, чтобы в последнюю минуту купить подарки. Сириус очень тщательно следил за тем, чтобы держать Гарри за руку, пока они пробирались сквозь толпу. Условия были далеко не идеальными для первого знакомства с этим местом, но Сириус был уверен, что магазин игрушек это компенсирует.

— Вот где ты брал моих дракончиков, — заметил Гарри, когда они вошли.

— Да, здесь. Как думаешь, Рону такой понравится? — Они провели два очень приятных часа, рассматривая все полки в поисках хороших подарков, и наконец вышли из магазина с набитой сумкой.

Они посмотрели волшебных кукол для Джинни, но Гарри решил отказаться от этой идеи.

— Ей не нравятся девчачьи штучки, — объяснил он. — Она бросает снежки сильнее, чем Рон, но я ему этого не говорил. — Сириус усмехнулся. По-видимому, в этой девочке было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. Гарри решил купить ей набор из семи разноцветных вредноскопов, некоторые из которых даже светились или играли музыку. Гарри был ими очарован и надеялся, что Джинни разделит его энтузиазм. Сириус был настроен оптимистично.

Они купили по дракончику для Рона и Чарли — последний громко и искренне восхищался коллекцией Гарри. Любимым предметом Чарли был уход за магическими существами, и он говорил, что это было его большей страстью, чем даже квиддич. Для Рона подарок будет игрушкой, а для Чарли — скорее безделушкой, но Сириус был уверен, что ему всё равно понравится.

С Фредом и Джорджем было легко. Сириус и Гарри выбрали для них множество небольших предметов для розыгрышей, и Сириусу стало чуточку жаль остальных членов семьи.

Перси и Билл были единственными, кто, скорее всего, не был бы счастлив игрушке. Сириус решил подарить Перси сову в качестве компенсации за его утраченного питомца. Они выбрали небольшую тёмно-серую самку, которая даже по совиным меркам выглядела очень строгой и величественной. Сириус полагал, что Перси оценит эти её качества. Билл получал набор книг по продвинутой ликвидации заклятий, которые, как был уверен Сириус, его заинтересуют и на которые у него не хватило бы золота, чтобы купить самому. Сириус также прихватил «Между чешуёй и огнём» — сборник биографий известных укротителей драконов, который, как он был уверен, понравится Чарли: накануне тот провёл значительную часть вечера, обсуждая эту тему с Лунатиком, и взял одну из его книг по истории попыток приручения драконов. Эта книга называлась «Укротить огонь преисподней»; Билл тоже пролистал её и заметил, что «101 восхитительная идея для барбекю из волшебника» было бы более подходящим названием. Молли это не позабавило.

После того как они купили все подарки для детей Уизли, они сделали небольшой крюк в магловский Лондон, чтобы найти подарок для Бена. Когда они вернулись домой, было уже два часа, немного позднее, чем Сириус планировал, но не слишком. Он начал готовить обед, а Гарри поднялся наверх, чтобы собрать сумку с вещами к своей ночёвке. Они пришли в дом Бена чуть позже трёх и были тепло встречены.

Сэм пригласил Сириуса зайти на чашечку чая, но тот извинился и сказал, что ему пора идти. Он обнял Гарри на прощание.

— Хорошо повесились тут, ладно? А я зайду за тобой завтра утром.

Гарри кивнул.

— Пока, Сириус. Увидимся завтра.

Вернувшись домой, Сириус разбудил Лунатика, и они вместе снова расчистили комнату. Сириус с помощью магии увеличил громкость будильника, который установил на минуту после восхода солнца, и поставил его прямо за дверью. Он не мог рисковать проспать.

Лунатик был беспокойным и в течение первого часа теребил лапами запертую дверь, а затем стал нервно расхаживать по комнате взад-вперёд. Но всё-таки в конце концов они оба уснули, просыпаясь каждые несколько часов. Этого и следовало ожидать. Никто не может проспать шестнадцать часов подряд, и уж точно не оборотень в полнолуние, но Лунатик не причинил себе вреда, а в это и было самое главное.

Они оба вскочили, когда прозвенел будильник. Сириус тут же принялся за работу, а Лунатик сумел натянуть пижаму, а затем рухнул на кровать.

Гарри был счастлив и взволнован, когда Сириус пришёл забрать его.

— Вы выглядите уставшим, — заметил Сэм, увидев его.

Сириус пожал плечами.

— Я выглядел и похуже. — Он не собирался позволять недосыпу себя беспокоить. У него было много планов.

Пожелав всем счастливого Рождества, они отправились в ближайший лес искать ёлку.

— У тёти Петунии и дяди Вернона ёлка сделана из пластика, — рассказал ему Гарри. — Она украшена и всё такое. Дядя Вернон просто каждый год снимает её с чердака, а потом тётя Петуния только вытирает с неё пыль.

— Ясно, ну, а нам придётся самим заняться украшением ёлки.

Так они и сделали. Сириус полагал, что кто-нибудь мог бы сказать, что они переборщили с мишурой, но им обоим понравилось. На обед были только сэндвичи, потому что позже их ждал настоящий рождественский ужин. Они завернули все подарки, купленные накануне, и, наложив облегчающие чары, отправили Меркурия и пока ещё безымянную сову, которая станет подарком Перси, доставить их. После этого они принялись за готовку. Сириус всё ещё не был великим поваром, но им придётся обойтись тем, что есть. Гарри очень помогал.

— Тётя Петуния постоянно заставляет меня помогать, — сказал он Сириусу. Сириус почувствовал себя виноватым, услышав это, но это чувство прошло, когда Гарри продолжил: — Но ты не кричишь на меня всё время, так что это гораздо веселее. Мне очень нравится тебе помогать!

После того, как Сириус звукоизолировал комнату Лунатика, они весь день слушали рождественские гимны на полной громкости. Они разбудили Римуса только тогда, когда ужин был готов. Он был уставшим, но счастливым и восхищался их талантом украшения. Они сидели, ели, разговаривали и играли, но никто не стал возражать против того, чтобы лечь спать пораньше, даже Гарри. Вряд ли он смог выспаться у Бена.

Где-то посреди ночи Гарри забрался в постель к Сириусу, даже не разбудив. Когда позднее Сириус спросил его об этом, Гарри сказал, что не помнит, почему пришёл. Сириус не стал настаивать. Гарри нечасто приходил к нему ночью, может быть, раз иди два в две недели, обычно после того, как ему снился кошмар и он не мог снова заснуть.

Гарри читал, когда Сириус проснулся, и это его удивило. Он предполагал, что Гарри разбудит его рано утром, с нетерпением ожидая подарков. Впрочем, не казалось, что с ним что-то не так. Он весело улыбнулся Сириусу и пожелал ему доброго утра.

— От Лунатика что-нибудь слышно? — спросил Сириус, зевая и глядя на свой будильник. Ещё не было и восьми, и на улице стояла кромешная тьма.

— Нет.

— Как давно ты не спишь?

— Полчаса или как-то так. Я читал. Это про девочку, Люси, и она нашла лес в шкафу. В шкафах правда бывают леса?

— Леса в шкафах? — повторил Сириус, протирая глаза и пытаясь заставить мозг работать. — Понятия не имею. Никогда такого не видел, но кто знает — вокруг полно всякой всячины. — Он снова зевнул. — Ладно, давай разбудим Лунатика.

Гарри с готовностью вскочил с кровати и побежал вперёд. К тому времени, как Сириус добрался до комнаты Лунатика, тот уже затащил Гарри в свою кровать.

— Ещё пять минут, — пробурчал он, прижимая ребёнка к груди. Гарри хихикнул.

— Сегодня Рождество, Лунатик, — сказал Сириус. — Пойдём. Я хочу открыть свои подарки!

Лунатик вздохнул и отпустил Гарри.

— С чего ты взял, что получишь подарки? — поддразнил он.

— Я хорошо себя вёл, — заспорил Сириус. — Гарри, я хорошо себя вёл?

Гарри послушно кивнул.

— Он будет соглашаться со всем, что ты скажешь, — пренебрежительно заметил Лунатик, вставая с кровати.

Сириус фыркнул.

— Гарри, Лунатик был злым серым волком, который не получит никаких подарков, если продолжит плохо себя вести?

— Он получит подарок от меня, — дипломатично сказал Гарри, когда они начали спускаться по лестнице.

Лунатик усмехнулся и взъерошил ему волосы.

— Хороший мальчик, — похвалил он.

Они пропустили Гарри вперёд, и Сириус жестом указал ему открыть дверь в гостиную. Обычно она стояла открытой. Гарри повернул ручку, толкнул дверь. И замер на месте.

Комната представляла собой довольно живописное зрелище. Рождественская ёлка, которую они нарядили накануне, сверкала золотом, серебром и алым. В камине горел огонь, согревая комнату. А под ёлкой лежала довольно внушительная куча подарков, а также две заметно поменьше.

— Счастливого Рождества! — сказал Сириус с широкой улыбкой, положив руку Гарри на плечо. Гарри ещё несколько секунд стоял неподвижно, а затем поднял на него взгляд.

— Это для меня? — спросил он.

— Конечно.

— От тебя?

Сириус колебался, размышляя, стоит ли упоминать Деда Мороза, но решил, что вопрос, вероятно, серьёзный. Он кивнул.

— От меня и от Лунатика.

Взгляд Гарри несколько раз метался с него на ёлку и обратно. Сириус не мог прочитать выражение его лица. Он ведь не мог быть разочарован, верно? Обычно он радовался любому подарку, даже если это была всего лишь шоколадная лягушка. Он ожидал большего?

Сириус дважды просил его составить список желаний на Рождество, но тот этого не сделал. Сириус не стал долго раздумывать над этим — очевидно, это была очередная вещь, связанная с проклятыми Дурслями, — но, в конце концов, он ничего не мог с этим поделать. К тому же, даже без списка он всё равно нашёл достаточно вещей, которые, как он думал, понравятся Гарри. И как Гарри мог быть разочарован, если он даже ещё не развернул ни одного подарка? Хотя... были разговоры о велосипеде, которого здесь явно не было. Сириус не хотел покупать его в качестве сюрприза. Он ничего в них не понимал. Вместо этого он планировал сводить Гарри выбрать велосипед самому, когда потеплеет.

Прежде чем он успел спросить, что не так, Гарри расплакался. Сириус поднял его и отнёс к дивану, где сел, усадив ребёнка к себе на колени. Он погладил его по спине.

— Хочешь рассказать мне, что случилось? — спросил он.

Ответа не последовало, но тот факт, что Гарри вцепился кулачками в ткань его пижамной рубашки, немного успокоил Сириуса. Не похоже было, чтобы Гарри на него злился. Сириус посмотрел на Лунатика, безмолвно спрашивая его мнения. Тот беспомощно пожал плечами.

Сириус вздохнул и притянул Гарри к себе, поглаживая его по спине, утешая. Спустя несколько минут Гарри пробормотал сдавленное «прости» сквозь рыдания.

— Я понятия не имею, за что тебе извиняться, — ответил Сириус, покачивая его взад-вперёд. В этой ситуации больше ничего нельзя было сделать — он знал это по собственному опыту, но ему всё равно было больно. Он хотел помочь Гарри, сделать так, чтобы ему стало легче, но не мог. Ему оставалось только сидеть и ждать, пока он не успокоится.

Более чем полчаса спустя рыдания Гарри утихли. Сириус продолжал обнимать его. Если Гарри захочет поговорить, он заговорит, а если нет, то нет смысла настаивать.

Сириус пришлось напрячь слух, чтобы разобрать произнесённую шёпотом фразу.

— Дед Мороз не приносит подарки уродам.

У Сириуса болезненно сжалось в груди. Он поднял глаза и заметил промелькнувшее во взгляде Лунатика убийственное выражение. Тот поднялся на ноги.

— Я скоро вернусь, — сказал он. — Нужно сделать кое-что.

Сириусу не нужно было спрашивать, что это за «кое-что». Если бы он не боялся последствий, он бы разорвал на куски Вернона и Петунию Дурслей много недель назад.

— Обязательно возвращайся, — ответил он. Азкабан был ужасным местом, и такие мерзавцы, как Дурсли, не стоили того, чтобы Лунатик провёл там хотя бы час. Лунатик молча кивнул, и после того как он вышел из комнаты, Сириус снова сосредоточил всё своё внимание на Гарри.

— Дед Мороз ненастоящий, — сказал он, поглаживая его по голове. — И ты не урод. Наоборот, ты самый лучший ребёнок из всех, кого я когда-либо встречал.

Гарри с минуту молчал, потом заговорил снова.

— На меня тратят кучу с трудом заработанных денег. Я должен быть благодарен, что меня вообще кто-то кормит. Я не стою того, чтобы мне дарили подарки.

В первую секунду это подействовало на Сириуса как красная тряпка на быка. Он хотел броситься за Лунатиком, и к чёрту Азкабан, к чёрту всё. Они были монстрами, мерзкими, грязными мелкими уродами, подонками. Он их... Но нет. Гарри нуждался в нём. Гарри только что доверил ему нечто очень деликатное. Ему нужно было остаться, нужно было быть сильным. Они должны были заплатить по заслугам, но Гарри важнее.

— Во-первых, мои деньги не заработаны тяжёлым трудом... — начал он, придерживаясь своей стратегии спокойно отрицать всю ту ложь, которую Дурсли постоянно говорили Гарри. Его голос дрожал от сдерживаемого гнева. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться. — ...и я не трачу на тебя так уж много. Я люблю тебя, поэтому, конечно, дам тебе всё, что тебе нужно. Больше всего я хочу видеть тебя счастливым. И ты так стоишь того, чтобы тебе дарили подарки, Гарри.

Гарри снова подождал, прежде чем заговорить.

— Дадли — хороший мальчик, он получает подарки. Я должен быть благодарен, что я не на улице в холод.

— Дадли — нехороший мальчик. Я думаю, он очень плохой мальчик. И я здесь, чтобы заботиться о тебе. Тебе не нужно бояться оказаться на улице в холод. Я позабочусь о том, чтобы этого никогда не случилось. Хорошо?

Гарри кивнул, но его лицо по-прежнему оставалось скрытым. Сириус ждал новых признаний. Он не был настолько наивен, чтобы поверить, что это была вся болезненная ложь Дурслей, которая проникла в голову Гарри. Это была лишь самая насущная её часть.

— Сириус?

Он посмотрел вниз на головку, всё ещё уткнувшуюся в его мокрое плечо.

— Да?

— Я люблю тебя.

Сердце Сириуса замерло, и на мгновение он не поверил своим ушам. Затем успокаивающее тепло разлилось по его груди, вытеснив гнев.

— И я люблю тебя, Гарри. Я люблю тебя больше всего на свете.

Они всё ещё сидели на диване в том же положении, когда Лунатик вернулся несколько минут спустя.

— Вы в порядке? — спросил он.

Сириус кивнул.

— Да, у нас всё хорошо, правда, Гарри?

Гарри наконец поднял взгляд. Его глаза всё ещё были красными и опухшими, но он улыбался.

— Да, у меня всё хорошо.

Лунатик улыбнулся им.

— Ну тогда давай, — сказал Сириус, позволяя Гарри слезть со своих колен. — Подарки. Кто первый?

— Гарри, — тут же ответил Лунатик.

Они устроились на полу перед ёлкой, и после ободряющего кивка Сириуса Гарри нерешительно взял первый маленький свёрток с вершины своей стопки. Он очень осторожно разворачивал его, и Сириуса охватило неприятное чувство, что Гарри никогда раньше не срывал обёрточную бумагу. Впрочем, это было уже в прошлом.

Когда Гарри аккуратно убрал всю бумагу, он широко улыбнулся Сириусу. Он держал в руке перуанского змеезуба — последнего дракона, которого не хватало в его коллекции.

— Спасибо. — Он разбудил дракона, легонько ткнув его в морду указательным пальцем. Дракончик тут же взлетел и, коротко осмотрев комнату, устроился на одной из верхних ветвей ёлки.

Сириус улыбнулся в ответ.

— Пожалуйста. — Затем он жестом предложил Лунатику открыть его первый подарок. Это был роман, рецензии на который тот читал в «Ежедневном пророке».

— Спасибо, Бродяга. Я давно хотел его прочитать. — Он отложил книгу в сторону. — Теперь ты.

Сириус схватил свой первый свёрток. Тот был большим и тяжёлым. Он разорвал бумагу, слишком нетерпеливый, чтобы снять её так же аккуратно, как Лунатик и Гарри. Внутри оказалась книга в красивом кожаном переплёте.

— Мы с Гарри сделали это вместе, — объяснил Лунатик.

Сириус открыл её на первой странице. Там была фотография с ним и Гарри на пляже, сделанная всего через неделю после того, как Гарри переехал к ним жить. Он быстро пролистал страницы. Альбом был полон фотографий, и все они были сделаны за последние три месяца. Поразмыслив над этим, он вспомнил, что у Лунатика был с собой фотоаппарат время от времени. Под многими фотографиями были примечания, написанные почерком Гарри, а также нарисованные между ними украшения.

— Тебе нравится? — спросил Гарри. — Лунатик сделал фотографии и купил альбом, и мы вклеили их туда.

— Мне невероятно нравится, — честно сказал Сириус. Он поцеловал сияющего Гарри в лоб и коротко обнял Лунатика одной рукой. — Спасибо тебе, Гарри. Спасибо, Лунатик.

Следующий подарок Гарри был от Лунатика. За последние несколько недель он потратил немало вечеров, вырезая из дерева маленьких собаку, волка и оленя, а затем раскрасил их и заколдовал, чтобы они двигались.

— Он похож на тебя, Сириус, — заметил Гарри и взял пса в руки.

Лунатик улыбнулся.

— Это мы. Сириус, твой папа и я.

— Ты сам их сделал? — спросил Гарри.

— Да. Извини, у меня не было столько денег, чтобы купить тебе что-нибудь, как Сириус, но...

— О, но они мне нравятся, — перебил его Гарри. — Я не знал, что ты умеешь мастерить. — Он пододвинулся к Лунатику и сел к нему на колени. — Спасибо.

Лунатик довольно улыбнулся и обнял Гарри.

— Пожалуйста.

Сириус в очередной раз восхитился тем, как у Гарри словно был талант говорить Лунатику именно то, что ему нужно было услышать. Он знал, что Гарри не возражал против того, что подарок Лунатик не стоил много золота. Лунатик вложил в него время и силы, и Гарри это оценил.

Они продолжали разворачивать подарки ещё некоторое время. Конечно, больше всего подарков было у Гарри, и большинство из них от Сириуса, некоторые выбранные с помощью Лунатика. Было довольно много книг и одежды, но в основном игрушки, и магловские, и волшебные. Сириус купил несколько коробок «Лего», потому что Бен и Гарри больше всего любили в него играть. Там также был небольшой набор для сборки машинки от Бена, который Сэм передал Сириусу накануне утром, пока Гарри не видел.

Лунатику Сириус купил большую коробку шоколадных конфет и кое-что из одежды. Он знал, что последнее было довольно скучным подарком, но Лунатик определённо в ней нуждался — некоторые из его мантий состояли больше из заплаток, чем из оригинальной ткани. В свою очередь, Лунатик подарил ему кобуру для волшебной палочки, которую можно было закрепить на предплечье.

— От твоей паранойи, — объяснил он с улыбкой. И он был прав, но Сириус никогда не забудет, что Сохатый умер без волшебной палочки в руке. Если бы у них с Лили были палочки, у них, возможно, был бы шанс если не победить, то хотя бы сбежать. Он быстро отогнал эти мысли — «не на Рождество», напомнил он себе, — и поблагодарил Лунатика.

Все трое получили одинаковые посылки от Уизли. Они были доставлены совами прошлым вечером, в каждой была жестяная банка печенья и вязаный шарф ручной работы. Шарф Гарри был зелёным (в тон его глазам, как говорилось в приложенной записке), шарф Сириуса — синим, а Лунатика — тёмно-оранжевым. Гарри также получил сверкающую ёлочную игрушку и открытку, сделанную Роном и Джинни. Игрушка заняла почётное место на ёлке. На открытке был рисунок группы детей, увлечённых игрой в снежки. Гарри провёл пальцем по своему изображению (единственному ребёнку без ярко-рыжих волос) и довольно улыбнулся.

Когда Гарри остался в гостиной, а Сириус и Лунатик готовили на кухне завтрак, у Сириуса наконец-то появилась возможность задать вопрос, который он горел желанием задать всё утро.

— Что ты сделал?

Лунатик виновато улыбнулся.

— Ну, я, возможно, навалил кучу угля у них в палисаднике.

Сириус рассмеялся.

— Уголь? То есть, как «дети, которые хорошо себя вели, получают подарки, а которые плохо — уголь»?

— Да, я подумал, что это послужит своего рода посланием. И это вряд ли незаконно. Я позаботился о том, чтобы ничего не сломать.

— Значит, розыгрыш. Они заслуживают куда худшего, конечно, но это должно их побеспокоить.

— Должно. Он не сможет сдвинуть свою машину с места, пока не вывезет около трёх кубометров этого добра.

Сириус громко расхохотался, представив, как Вернон Дурсль, ругаясь и потея, с перепачканным сажей лицом разгребает уголь под осуждающими взглядами любопытных соседей.

День выдался спокойным, и Гарри был счастлив после, надо признать, непростого начала. Лунатик приготовил большую часть еды, сделав восхитительную индейку со всеми гарнирами. Они общались и играли весь день, опробовав почти все подарки Гарри. В камине горел огонь, в гостиной было уютно, еда — вкусной. Они ели печенье и пили много горячего шоколада, пока не заболели животы. Всё было как надо.

Когда Сириус укладывал Гарри спать той ночью, Гарри обнял его крепко-крепко.

— Спасибо, Сириус, — сказал он. — Это было лучшее Рождество в моей жизни.

Сириус усмехнулся и взъерошил ему волосы.

— Ага. Мне тоже понравилось. Оно было определённо лучше, чем мои последние семь. И, держу пари, у Лунатика тоже.

— Так и есть, — улыбаясь, сказал Лунатик, стоя в дверях. — Я хотел пожелать тебе спокойной ночи.

Гарри высвободил руку, и, когда Лунатик подошёл, притянул его к себе, обняв обоих мужчин. В этот момент ощущалось сильное чувство единства, несмотря на то, что Сириусу пришлось неудобно изогнуться, чтобы освободить место для Лунатика.

Сириусу потребовалось некоторое время, чтобы понять, что это за ощущение. Оно было похоже на далёкое воспоминание, чувство, которое он помнил из... Хогвартса, из дома Джеймса. Как счастье, безопасность и дружба, только сильнее... Семья. Это ощущалось как семья.

Это удивило Сириуса. У него всегда были непростые отношения с этой концепцией. Он довольно рано начал испытывать неприязнь к своей биологической семье. Затем его семьёй стал Сохатый, как и Флимонт и Юфимия — приёмными родителями. Когда они оба умерли, он остался с Сохатым. Семья снова пополнилась, сначала с Лили, а затем с Гарри, но после смерти Сохатого...

Сириус не ожидал снова найти что-то подобное. И всё же, вот оно. Теперь Лунатик был его лучшим другом. Они не были так близки, как он был с Сохатым, и, вероятно, никогда не будут — по крайней мере, не так, — но он знал, что никогда не найдёт никого, кто понимал бы его лучше, чем Лунатик. Они прошли через одну и ту же историю, разделяли то же взросление, шутки и друзей, но также и ту же потерю и одиночество. Они были хорошей командой.

И, конечно же, был Гарри. Сириус не совсем понял, что имел в виду Сохатый, когда сказал после рождения Гарри: «Я чувствую, будто всё теперь зависит от него. Я сделаю для него что угодно». Тогда он этого не чувствовал. Конечно, он испытывал к маленькому розовому существу чувство защиты и явной нежности, но это было ничто по сравнению с тем, насколько важен был Гарри сейчас. Он хотел, чтобы Гарри оставался в такой же безопасности, тепле и таким же счастливым, как сейчас, чего бы это ни стоило.

Они оставались в том же положении, пока Гарри не уснул, что не заняло много времени — было уже поздно, а у Гарри был насыщенный день. Сириус снова поцеловал его в лоб. Гарри сказал ему, что любит его. Это было важно, очень важно. Он рассказал об этом Лунатику, когда они спустились вниз. Лунатик лишь понимающе улыбнулся.

***

Тем временем Дурсли уже разошлись по своим комнатам после напряжённого дня.

На самом деле, это были напряжённые несколько месяцев. Слухи в Литтл-Уингинге начали распространяться почти сразу после того, как Сириус взял крестника под свою опеку. От внимания людей не ускользнуло то, что маленький Гарри Поттер исчез в одночасье.

Согласно тому, что могла сказать по этому поводу миссис Дурсль, он переехал жить к своему крёстному отцу. Немало жителей видели этого мужчину — того, красивого, с тёмными волосами, в кожаной куртке и на мотоцикле. Его видели с мальчиком, именно он забирал его из школы всего за несколько дней до того, как ребёнка видели в последний раз.

Отвечая на расспросы, миссис Дурсль сделала всё, чтобы дать понять, что она рада избавиться от своего непослушного племянника, но не учла секретаря, страстную любительницу сплетен, которая стала свидетельницей последней миссис Дурсль встречи с мальчиком. Она описала душераздирающую сцену, как двое мужчин, один с затравленными глазами, а другой со шрамом на лице, утешали плачущего ребёнка после того, как миссис Дурсль была холодна и мстительна по отношению к нему.

У школьных ворот часто велись споры о том, какая версия более правдоподобна. Достоверность слов секретаря подкреплялась тем фактом, что все проступки, которые всегда приписывались Гарри Поттеру, продолжились и после ухода мальчика. Похоже, он не был тем смутьяном, каким его выставляли.

По мере того как всё больше людей осознавали это, миссис Дурсль ловила на себе всё более холодные взгляды. Она всегда настаивала на том, что это её племянник терроризировал соседских детей — хотя на самом деле теперь начинало казаться, что это был её собственный сын, против которого она не хотела слышать ни слова.

Жизнь Дадли Дурсля неожиданно тоже изменилась к худшему после первоначальной радости от ухода его никчёмного кузена. Он потерял свою любимую жертву и, что ещё важнее, самого надёжного козла отпущения. Последнее беспокоило и мистера Дурсля. Он уже привык винить во всём своего племянника. Когда же он накричал на жену из-за подгоревшего бекона, это не прошло без последствий, так что ему пришлось учиться контролировать себя, если он хотел сохранить мир в доме.

В общем, последние месяцы были не самыми приятными. Однако всё это меркло по сравнению с рождественским утром.

День начался довольно приятно. В гостях была Мардж, и отсутствие мальчишки Поттера подняло ей настроение. Предыдущий вечер она провела, вспоминая многочисленные проступки мальчика и расхваливая Вернона и Петунию за то, что они великодушно терпели его столько времени. Вернон, в общем-то, был с ней согласен.

Дадли разворачивал подарки, взрослые болтали и фотографировались. Они ели сладости, слушали рождественскую музыку и пили чай. Всё было чудесно, пока Мардж не вышла из дома со своей новой собакой Злыднем.

— Вернон! — закричала она. — Ты только посмотри на это!

Вернон неохотно поднялся со своего кресла и отложил в сторону только что развёрнутый из обёртки галстук, чтобы разобраться. Увиденное привело его в бешенство. На подъездной дорожке к его дому была вывалена огромная куча угля, блокирующая машину. Ни один кусочек угля не перекрывал тротуар, и он был уложен всего в нескольких сантиметрах от задней части машины, словно кто-то очень тщательно постарался не причинить никакого реального ущерба.

— Кто-то себя плохо вёл, а? — крикнул сосед, тоже владелец собаки, возвращаясь в свой дом через дорогу. Он смеялся.

— Вернон, что происходит? — спросила Петуния, появляясь у него за плечом. Она побледнела, когда увидела эту картину. — Вернон, соседи...

— Знаю, — прорычал он в ответ. На верху кучи оказалась какая-то записка, небольшой белый прямоугольник. Он взял её и прочитал.

«Мы знаем, что вы сделали. Радуйтесь, что в этом году только уголь».

Он скомкал листок бумаги и сунул его в карман, пока никто не увидел. Он не хотел объясняться с сестрой.

— Итак, кто мог это сделать? — спросила Мардж с лужайки, где собака справляла нужду на агапантус, которым Петуния так гордилась. Петуния ещё сильнее поджала губы и многозначительно посмотрела на Вернона, чтобы он сказал что-нибудь, но он совершенно этого не заметил.

— Откуда мне, чёрт побери, знать, — рявкнул он. — Петуния, ты же не думаешь, что они...

Губы Петунии задрожали.

Вернон выругался. Этот проклятый мальчишка и все эти странности, которые с ним пришли. У кого ещё мог быть повод пытаться унизить их семью? Они были абсолютно нормальными жителями района. И кроме того, если бы эта куча угля была доставлена обычным способом, понадобился бы грузовик или, по крайней мере, очень большая машина и несколько рабочих с лопатами, чтобы так аккуратно её выгрузить. Их бы услышали.

— Надо вызвать полицию, — пробормотал он. — Надо привлечь их к ответственности...

Но Петуния покачала головой.

— Не привлекай к этому ещё больше внимания. Просто убери её, переложи куда-нибудь в другое место.

Вернона заворчал. Она, конечно, была права. Что скажет полиция? Ничего не сломано, ничего не украдено. Они, скорее всего, посмеются.

— Бесполезно, — пробормотал он себе под нос.

Он взял телефон и попытался договориться, чтобы кто-нибудь приехал и забрал нежеланный подарок. Все его звонки либо оставались без ответа, либо обрывались с громким смехом.

В конце концов ему пришлось сделать всё самому. Рождественским утром, с тачкой и лопатой, потея в домашнем халате и на виду у всех соседей. Дадли тоже в какой-то момент пришёл посмотреть, что происходит, но проигнорировал приказ отца помочь ему, предпочтя пойти играть с новыми игрушками. Петуния удалилась на кухню — что, по крайней мере, означало, что его будет ждать хороший завтрак, когда он закончит, но это почти не подбодрило его. Мардж какое-то время составляла ему компанию, но её разглагольствования о вандалах и сегодняшней молодёжи едва ли улучшили его настроение, как и чёртова собака, которая всё время путалась у него под ногами и об которую он в конце концов чуть не споткнулся. Мардж наконец оставила его, увидев выражение его лица.

Он потратил почти два часа, чтобы перенести всё в сад за домом. Он даже взял шланг, чтобы смыть последние следы угля. Когда он вернулся в дом, Петуния резким взглядом дала ему понять, что ему не рады на её кухне в таком виде — весь в саже, поту и с грозным выражением лица. Он сдался и сперва принял душ. Пока он вытирался полотенцем, он слышал, как его жена пылесосит в коридоре. Когда он наконец сел завтракать, еда остыла, и Дадли стащил его бекон.

Напряжённая атмосфера сохранялась весь день. Петуния то и дело закрывала лицо руками, бормоча: «Соседи. Что скажут соседи...»

В конце концов Вернон сорвался на Дадли, потому что его нервы были слишком напряжены, чтобы выдерживать его постоянные требования внимания. Это вызвало у Дадли сильнейшую истерику, в ходе которой чуть не опрокинулась рождественская ёлка. Собака погрызла диван, и Петуния обвинила мужа в том, что он позволил сестре привести с собой животное. Мардж выпила большую часть дорогого виски, которое сама же подарила брату, и уснула в гостиной сразу после напряжённого и в основном молчаливого ужина.

В целом, они кошмарно провели праздник. И всё из-за этого проклятого мальчишки и его ненормальной компании.