Останься

Гарри снова заплакал.

— Сириус? — вмешался Дамблдор, его голос звучал озадаченно. — Пожалуйста, объясни. — По крайней мере Гарри говорил слишком тихо, чтобы его услышал кто-нибудь кроме Сириуса.

Сириус поднял на него мокрые глаза. Он не мог их вытереть — обе его руки были заняты тем, что обнимали Гарри.

— Они заставляли его спать в чулане, — повторил он, — Пока я не потребовал показать его комнату. Потом они отдали ему вторую спальню его кузена — и не пытайтесь объяснить это, Альбус. Это зло — просто и ясно. Они никогда не полюбили бы его, и с ним никогда не будут обращаться приемлемо в этом доме.

Дамблдор глубоко вздохнул.

— Ты уверен? — Его тон был подавленным, почти извиняющимся, но этот вопрос тем не менее вызвал у Сириуса новую волну ярости.

Его удержал на месте только вес Гарри у него на коленях. Однако это не помешало его кулакам сжаться, а дыханию стать ещё тяжелее. Он дрожал, но не хотел кричать, когда Гарри всё ещё дрожал, цепляясь за него изо всех сил. Он не мог взорваться, не сейчас.

— Он не лжёт, — сумел выдавить он, и даже для его собственных ушей это прозвучало почти как рычание.

Пока Сириус всё ещё пытался взять себя в руки, Гарри извернулся в его объятиях, впервые встретившись взглядом с Дамблдором. Сириус ослабил хватку, когда Гарри начал извиваться, но снова усилил её, когда Гарри прижался спиной к груди Сириуса.

Сидя так, Сириус не мог видеть лица Гарри, но он видел, что тот держал голову высоко.

— Тёте Петунии, дяде Вернону и Дадли я не нравлюсь, но я думаю, что Сириусу я нравлюсь, — сказал он, его голос слегка дрожал. — Он добрый со мной, и поэтому я хочу остаться с ним.

Сириус почувствовал прилив нежности и гордости за Гарри. Он держал на руках будущего гриффиндорца, в этом не было никаких сомнений. Противостоять Дамблдору было невероятно трудно, на это не осмеливалось большинство взрослых волшебников. Гари был храбрым, решительным, он был бойцом. Дурсли не сломили его, не смогли отнять у него надежду.

— Конечно, ты мне нравишься, Гарри, — пробормотал Сириус в волосы Гарри. — Конечно, ты мне нравишься.

— Это того не стоит, — сказал он Дамблдору более громко. — Я не отправлю его обратно туда. Цена слишком высока, Дамблдор. Мы найдём другой способ, но я не могу отправить его обратно, я просто не могу. — Он бы этого не потерпел. Будь он проклят, если оставит Гарри на милость людей, которые заперли его в чулане. Что бы ни случилось, даже если Волан-де-Морт вернётся, он не сможет оправдать такие страдания Гарри. Существовала черта, и она была пересечена.

Дамблдор пристально посмотрел на ребёнка, и Сириусу не нужно было быть гением, чтобы догадаться, что тот применяет к нему легилименцию. Он боролся с желанием сказать Дамблдору, чтобы тот держался подальше от головы его крестника — если это было тем, что нужно, чтобы убедить Дамблдора, то оно того стоило.

Дамблдор закончил свой осмотр мальчика кивком. Он протянул Гарри руку.

— Я должен извиниться перед тобой, Гарри. Я глубоко сожалею. Я не знал о том, что произошло между тобой и твоими родственниками.

Гарри поднял глаза на Сириуса, ища указаний. Когда тот пожал плечами и кивнул, Гарри схватил старика за руку. Сириус сомневался, что тот действительно понял, за что извинялся Дамблдор, — он не знал, что именно Дамблдор поместил его к Дурслям. Но сейчас это не имело значения. Он объяснит это Гарри в какой-то момент, может быть, через несколько лет. Он не хотел пугать его сегодня.

Дамблдор оглянулся на Сириуса, который не был уверен, должен ли проявить дружелюбие или нет. Он знал, что Дамблдор имел самые благие намерения, когда оставлял Гарри с его единственными кровными родственниками, но разве это оправдывало то, что он никогда не проверял его? С другой стороны, Сириус тоже сначала предполагал, что Гарри нашёл у них дом.

Сириус вздохнул и поклялся подумать об этом в другой раз. Он чувствовал гнев, но его и так было много — на себя, на Министерство, на Волан-де-Морта, на крысу, на Дурслей... Неужели он действительно хотел добавить Дамблдора в этот список? Сейчас нужно было подумать о более важных вещах — а именно о Гарри.

— Я обеспечу вам лучшую защиту, какую только смогу создать, — пообещал Дамблдор. — Я подготовлюсь и вернусь через несколько дней. До тех пор вы должны быть в безопасности. Полагаю, никто больше не знает, что вы здесь?

Сириус покачал головой. Он наложил чары забвения на магла, который продал ему дом, после того как заплатил ему. Тот должен был забыть все подробности о продаже. Кроме Лунатика, он никому не давал адреса — даже Дамблдор не знал их текущего местонахождения. Каминная связь была установлена на имя Лунатика. Никто не смог бы отследить Гарри по этому адресу, если бы попытался — что было крайне маловероятно. Никто за пределами комнаты не знал, что Лунатик был в контакте с Сириусом, а Сириус — в контакте с Гарри. Одного этого было бы достаточно, чтобы защитить их на некоторое время, пока они затеряны в мире маглов.

— Тогда я откланяюсь. Полагаю, вы захотите отпраздновать. — Он встал и кивнул каждому из них по очереди. — Римус, мой мальчик, было приятно снова тебя увидеть. Сириус, Гарри, поздравляю. Я знаю, что вам двоим будет очень хорошо вместе.

Сириус кивнул в ответ, а Лунатик вежливо встал. Старик исчез в камине и покинул гостиную, которая погрузилась в тишину.

Сириус уставился на Лунатика, пытаясь осознать, что только что произошло. Он только что взял на себя задачу воспитать Гарри. Внезапно он ужаснулся. Что он знал о детях? Он уже подвёл Гарри вчера. Это нехорошо. Гарри заслуживал лучшего.

— Бродяга, — сказал Лунатик, вырывая его из зарождающейся паники. — Что бы сказал Сохатый?

Что бы он сказал? Что он сказал в тот раз? Когда он попросил его стать крёстным отцом, Сириус — после первоначальных шуток — сказал ему, что не ожидал, что его сделают крёстным отцом только потому, что он лучший друг Сохатого. «Для меня это честь, приятель, но выбери кого-нибудь, кто действительно знает, что делает». Но Сохатый посмеялся над ним за это. «Я хочу, чтобы это был ты, Бродяга. Лили согласна. Мы оба знаем, что никто не будет любить его больше, чем ты».

Сохатый знал, что он не будет идеальным — и, в конце концов, он был, вероятно, лучшим, кого Гарри мог получить в сложившихся обстоятельствах. Он не мог вернуться к тёте и дяде, не мог остаться на попечении других маглов, и Сохатый был прав: ни один другой волшебник не был бы более предан тому, чтобы Гарри был в безопасности и счастлив. Сириус позаботится об этом.

Он улыбнулся Лунатику, и Лунатик улыбнулся в ответ.

— Поздравляю, — сказал он.

Сириус посмотрел на Гарри, который с беспокойством наблюдал за их разговором.

— Можно... мне всё ещё можно остаться? — спросил он. — Ты правда имел это в виду?

Сириус кивнул.

— Я имел это в виду.

Гарри внимательно за ним наблюдал, очевидно, пытаясь понять, честен ли он. Сириус попытался передать то, что хотел сказать, без слов, и от этого у него снова начали слезиться глаза.

Гарри поднял маленькую ручку и вытер несколько слезинок.

— Ты не грустишь, — констатировал он.

Сириус покачал головой.

— Нет, я не грущу.

Гарри продолжал наблюдать за ним.

— Ты радуешься, — заключил он.

Сириус кивнул.

— Очень радуюсь.

— Потому что... потому что... почему?

— Потому что ты теперь остаёшься со мной, и я очень, очень этому рад. — Он снова притянул Гарри к себе, и ребёнок свернулся у него на груди. На этот раз он не цеплялся за него.

Сириус посмотрел на Лунатика.

— Ты останешься? — спросил он, хотя уже знал ответ.

— Конечно, — ответил Лунатик. — Что бы ты без меня делал? — добавил он в шутку.

— Понятия не имею, — искренне сказал Сириус. — Я думаю, ты мне нужен. Ты нам нужен.

Лунатик кивнул.

— Думаю, вы мне тоже нужны.

Сириус согласился с этим. «Ты был одинок долгое время, не так ли?» — был один из вопросов, которые он задал Лунатику, когда тот впервые пришёл в этот дом. Лунатик грустно кивнул. «И не хотел бы быть снова», — ответил он.

Кроме того, они начинали становиться ужасно слезливыми...

— И я правда могу остаться? — спросил Гарри.

Сириус усмехнулся.

— Да, ты правда можешь остаться. На самом деле, ты теперь должен, потому что я больше тебя не отпущу.

Гарри снова уткнулся лицом ему в грудь, и Сириус на мгновение крепче обнял его.

— Ты был очень храбрым, Гарри, — сказал он ему. — Очень, очень храбрым.

Гарри не отреагировал, что не слишком удивило Сириуса. Он сомневался, что мистер и миссис Дурсль когда-либо делали ему хоть какие-то комплименты. Гарри, наверное, просто не знал, что сказать, поскольку его лицо оставалось спрятанным в рубашке Сириуса.

Сириус видел, как эти глаза смотрели на него, с чистым удивлением и восхищением, показывая давно скрытые страхи и отчаянную мольбу о защите и ласке. Он взял на себя задачу не просто вырастить ребёнка, но ещё и ребёнка, подвергшегося насилию. У него не было ни единого сомнения в том, что он поступил правильно, но он не знал, как к этому подступиться. Что нужно было Гарри? Строгие правила или свобода? Друг или наставник в лице Сириуса? Баловство или правда?

Кроме того, как они будут жить? Они не могут полностью спрятаться от мира втроём, пока Гарри не должен будет отправиться в Хогвартс. Гарри понадобятся друзья его возраста, он должен счастливо провести остаток своего детства.

— Нам нужен план, — сказал он Лунатику. — Мы должны решить, что мы хотим делать.

— Нам необходимо решать сегодня вечером? — мягко спросил Лунатик, взглянув на Гарри. — Все мы сейчас немного в беспорядке.

Сириус кивнул. Гарри, вероятно, нужно было спокойствие в данный момент, поэтому он оставил эту тему — пока. Они сидели в основном молча, каждый погрузившись в свои мысли. Лунатик приготовил для них сэндвичи, но Гарри едва ли смог проглотить хоть кусочек, и вместо этого остался в безопасности в объятиях Сириуса. В конце концов он задремал, явно измученный, но не переставал каждые несколько минут спрашивать Сириуса, если он всё ещё серьёзно собирается позволить ему остаться.

Гарри тихонько посапывал у него на коленях, и Сириус наконец решил затронуть тему планов на будущее. Лунатик заметил, как он пытается подобрать слова.

— Ладно, что нам делать, Бродяга?

Сириусу было трудно выбрать, какой аспект обсудить в первую очередь.

— Нас не может быть только трое, — сказал он. — Мы не можем просто вместе исчезнуть. Кроме того, детям нужны другие дети, не так ли?

Лунатик кивнул.

— Возможно, нам не стоит кричать на каждом углу, что Гарри теперь живёт с тобой. Но... ну, из тех людей, которым мы можем доверять, из Ордена, я могу вспомнить только одного ребёнка примерно того же возраста, что и Гарри.

Невилл. Лунатик рассказал ему, что случилось с Алисой и Фрэнком. Сириус знал, что с ними что-то случилось, и что это было связано с его самой ненавистной кузиной, но от полной версии этой истории ему стало плохо. Алиса и Фрэнк были хорошими людьми и его друзьями. Они никогда не были так близки, как Мародёры, — Фрэнк был на год старше них в школе, — но Лили и Алиса спали в одной спальне в Хогвартсе. Их также сблизила беременность во время войны. Бедный Невилл...

Тем не менее, ребёнок сам по себе не мог быть их планом. Он жил с бабушкой, а Сириусу она никогда особо не нравилась. К тому же, не было никакой гарантии, что они с Гарри вообще поладят. Он вздохнул.

— Это будет магловская школа, да? — спросил он Лунатика. — Наверное, в деревне она есть.

Лунатик кивнул. Он выглядел более расслабленным, чем Сириус себя чувствовал.

— Всё будет хорошо, — попытался он успокоить его. — Гарри сможет вписаться без проблем. Мы могли бы придумать какую-нибудь историю — нас здесь никто не знает. Он может остаться твоим крестником, или ты можешь притвориться его биологическим отцом. Ты можешь сказать, что он жил с тобой всё это время — или правду, что вы только недавно познакомились. Нам придётся обсудить это подробнее и спросить мнение Гарри, но я думаю, что общая идея жизнеспособна.

— А что, если он вообще не захочет идти? Я знаю, что дети в его старой школе издевались над ним.

— Это ты можешь решать, Бродяга, а не Гарри. Он ребёнок, ты его опекун.

Сириус посмотрел на спящего ребёнка у себя на руках. Он знал, что Лунатик только что назвал одну из вещей, с которой, он знал, у него будут проблемы. Гарри так сильно пострадал — он не думал, что сможет заставить его. Это, конечно, будет проблемой. Он, вероятно, будет слишком мягким, слишком снисходительным.

— Думаю, мне понадобится помощь в таких вещах, — признался он.

Лунатик строго кивнул.

— Надеюсь, не от меня, Бродяга. Я тоже не знаю, как.

— Ты всегда знаешь лучше меня, Лунатик.

Лунатик грустно улыбнулся ему.

— Я пытаюсь вспомнить, что бы сделала Лили.

Лили, да, Лили... Она бы, конечно, знала. У неё было шестое чувство, когда дело доходило до понимания того, что правильно, а что нет.

— Я думаю, было бы хорошо, если бы ты мог присматривать за этим делом, — сказал он. — Ради Гарри. Просто... просто скажи мне, что я тупоголовый идиот или что-то в этом роде, если что. Это то, что бы сделала Лили...

Лёгкая улыбка тронула губы Лунатика, но его тон был серьёзен.

— Я бы сделал ради Гарри что угодно, ты же знаешь.

— Насчёт этого... — начал Сириус. — Если... просто, скажем, со мной что-то случится. Я бы хотел устроить так, чтобы он остался с тобой. Мне неприятно об этом думать, но я не могу вынести мысли о том, что он когда-либо вернётся к этим маглам. И я знаю, что ты был бы выбором Сохатого и Лили тоже.

Лунатик покачал головой:

— Ты не можешь этого сделать, Сириус. Министерство никогда этого не допустит.

Сириус пожал плечами, сдерживая гнев. Он не хотел будить Гарри.

— К чёрту это проклятое Министерство, — прошептал он. — Я скажу Дамблдору, этого должно быть достаточно. Я хочу, чтобы ты пообещал, что присмотришь за ним.

— Я бы сделал всё, что в моих силах, конечно, но этого не произойдёт, Бродяга. Он уже на всю жизнь настрадался. Отныне с ним всё будет в порядке.

Сириус печально улыбнулся в ответ. Ему хотелось бы верить, что мир устроен так, но, если он имел хоть какое-то представление о своей «удаче», то его будут ждать новые неприятности. Однако в данный момент всё шло хорошо.

Он прочистил горло и сменил тему:

— А что насчёт вещей, которые нам нужно купить? Ему понадобится больше одежды, игрушек и всякой всячины. А Дамблдор сказал... — Сириус не хотел думать, что он покупает привязанность Гарри.

Лунатик глубоко вздохнул.

— Это сложный вопрос. Я знаю, что в словах Дамблдора есть смысл, но не думаю, что тебе стоит беспокоиться, по крайней мере, пока. Гарри точно не ждёт, что ты будешь покупать ему вещи.

— Я... ну, я бы предпочёл дать ему всё сразу, как на Рождество, но до него ещё слишком далеко. Мы не можем ждать три месяца.

Лунатик молча размышлял.

— А если мы сделаем это в какой-то системе вознаграждений?

— Я думал об этом — но это вещи, в которых он нуждается, Лунатик, а не роскошь. Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто я отказываю ему в одежде. Кроме того, я не думаю, что он будет плохо себя вести. Он и так боится, что я отправлю его обратно. Нам не придётся прибегать к угрозам.

— Ты прав, это была плохая идея, — он потёр лицо. — Эти родительские штучки — они тяжелые, а?

Сириус усмехнулся.

— Да уж, и не говори. Я думал, это всё о том, чтобы дети не падали с мётел.

Они продолжали обсуждать плюсы и минусы разных планов ещё несколько часов, пока Лунатик не зевнул в голос.

— На сегодня хватит? — спросил он. — Потому что у меня такое ощущение, словно кто-то грубо сыграл моей головой в квиддич.

Сириус покачал головой:

— Что мы будем делать завтра? Я бы с удовольствием оставил Дурслей томиться в неведении, но мы должны сообщить им, что происходит. Мы не хотим, чтобы маглы начали что-то подозревать. Они могут вызвать этих... этих маглов-мракоборцев, чтобы те его искали.

— Возможно.

Сириус колебался, но Лунатик, похоже, догадался, о чём он собирался попросить.

— Я пойду, — предложил он. — Я знаю твой характер. Лучше не рисковать.

Сириус кивнул. Он бы как-то сохранил спокойствие, если бы знал, что это подвергает Гарри риску, но Лунатик справился бы с этим лучше, он это знал.

— Спасибо, — сказал он. — А теперь, думаю, нам пора идти спать.

Сириус какое-то время глядел на расслабленное лицо Гарри. Когда он встал, он сделал это медленно, стараясь не разбудить Гарри. Он отнёс его наверх и уложил на кровать, не разбудив. Сириус решил оставить его в одежде, не желая вторгаться в его личное пространство. Он натянул на Гарри одеяло, укрыв его до подбородка, и поцеловал в лоб.

— Спокойной ночи, Гарри. Я люблю тебя, — прошептал он, тихо гадая, будет ли он теперь говорить эти слова каждый день.

Лунатик наблюдал за ними у двери с улыбкой на губах. Сириус подошёл к нему, а затем обернулся, прислонившись в дверному косяку. Они некоторое время смотрели, как Гарри спит. Это было странное чувство — знать, что он останется, пока не вырастет, а до этого, казалось, было ещё очень далеко. Эта мысль одновременно и воодушевляла, и ужасала. Он мог видеть те же эмоции на лице Лунатика.

Он сразу понял, что именно так и ощущают себя родители.