Останься

Гарри заснул в коляске по дороге домой. Это был эмоциональный день для него. Он всё ещё спал, когда Сириус выключил мотоцикл перед домом номер 4.

Сириус счёл это хорошей возможностью поговорить с его родственниками и постучал в дверь. На этот раз дверь открыла миссис Дурсль. Гарри был прав — она была почти совсем не похожа на свою сестру. У неё были светлые волосы, костлявое лицо и слишком большие зубы. Сириус предположил, что она могла бы выглядеть сносно в другой одежде и без этого презрительного выражения на лице.

— Чего вы хотите? — огрызнулась она на него, но Сириус остался равнодушен к её тону. Это было ничто по сравнению с криком Лили.

Он обернулся и убедился, что Гарри всё ещё спит. Затем он вытащил палочку.

— Гарри рассказал мне, что произошло. Я вернусь на следующей неделе, и если на нём или на его вещах будет хоть царапина, вы об этом пожалеете. Я понятно выражаюсь? — Он выпустил лишь немного ярости, переполнявшей его грудь, но этого было достаточно, чтобы донести свою мысль.

Она в ужасе кивнула, её гневная поза мгновенно исчезла. Её муж появился позади неё в дверном проёме. Сириус улыбнулся ему и сказал:

— Полагаю, вы слышали, что я сказал?

Мистер Дурсль скорчил необычайно кислую мину, но Сириуса было не испугать маглом.

— Отлично. Итак, Гарри спит, и я не хочу его будить. У него был утомительный день. Где его комната? Я отнесу его туда.

Ответом ему была лишь тишина, за которой последовало тихое хныканье миссис Дурсль.

— Ну? На самом деле это не такой уж сложный вопрос.

Мистер Дурсль выпрямился во весь рост, который был примерно таким же, как у Сириуса, хотя Дурсль и весил, вероятно, как минимум в два раза больше. Тем не менее, без магических способностей это лишь делало его более крупной мишенью.

— Это не ваше дело. Просто отдайте нам мальчика, и мы обо всём позаботимся.

Сириус внимательно наблюдал за ними, его подозрения усилились. Происходило что-то странное. Они просто не хотели, чтобы он был в доме? Или было что-то ещё?

— Чем быстрее вы сделаете то, о чём я прошу, тем быстрее вы от меня отделаетесь, — попытался он вразумить их.

— Вы не войдёте в мой дом, — проревел мистер Дурсль, и Сириусу показалось, что он уловил нотки паники в его голосе.

— Можете попытаться остановить меня, но я бы вам не советовал, — сказал он, снова надев маску вежливости. В прошлом люди говорили ему, что он страшный, и ему всегда это не нравилось. Вероятно, это было одной из причин, по которой все так охотно поверили, что он предатель, убийца, Пожиратель Смерти. Обычно он не считал себя особенно грозным человеком, но в данный момент это было кстати.

Мистер Дурсль хотел ответить, но новый всхлип жены и её рука на его плече, похоже, остановили его. Она была напугана, а он был или слишком глуп, или слишком зол, чтобы чувствовать то же — возможно, и то, и другое. Он не сдвинулся с места, молча преграждая путь к двери.

Сириус уже собирался сделать свою угрозу ещё более явной, когда услышал, как кто-то зашевелился у него за спиной. Он обернулся и увидел, что Гарри проснулся и неуверенно плетётся к ним. Сириус заметил, что фотоальбом, который мальчик сжимал во сне, остался в коляске. Он быстро убрал палочку обратно в карман.

— Видите, он проснулся, — громко сказал мистер Дурсль, и его голос буквально сочился облегчением. — Вам не нужно никуда его нести. Мальчик, иди сюда, сейчас же.

Гарри вздрогнул и поспешил вперёд. Сириус инстинктивно схватил его за плечо, чтобы остановить, когда Гарри попытался проскользнуть мимо. Что-то было не так, и он не отпустит Гарри назад, не разобравшись с этим.

— Гарри, мне немного любопытно. Не покажешь мне свою комнату? — спросил он, внимательно наблюдая. Когда он произнёс эти слова, лицо мистера Дурсля снова покраснело. Сириус посмотрел на Гарри, который слегка дрожал.

— Я... — запнулся он. Его взгляд был прикован к дяде. — Я очень устал, так что лучше не сейчас, — сказал он.

Сириус поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как мистер Дурсль кивает ему. Он почувствовал, как внутри него поднимается гнев, и ему пришлось бороться с желанием снова вытащить палочку. Он не хотел драки, не с Гарри, стоящим рядом.

— Ты забыл свой альбом, — сказал он вместо этого, обращаясь к Гарри и притворяясь, что не заметил очевидную ложь.

Гарри яростно замотал головой.

— Мне он не нужен, — сказал он. — Ты можешь оставить его.

— Это был подарок, — сказал Сириус. — Я не могу забрать его обратно.

Гарри хотел было открыть рот, но мистер Дурсль перебил его.

— Почему бы вам не постучать, когда закончите? — громко сказал он и захлопнул дверь. Гарри вздрогнул от громкого звука. Затем послышались приглушённые голоса и торопливые шаги.

Теперь, когда они ушли, Сириус опустился на одно колено, чтобы поговорить с Гарри.

— Ты боишься, — сказал он, уже спокойнее. — Скажи мне, что такое, и я всё исправлю.

Гарри покачал головой, явно борясь со слезами.

— Ты сделаешь хуже, — сказал он. Внутри дома кто-то поднимался по лестнице.

Сириус съёжился. Он знал эту фразу, однажды он сам сказал её Джеймсу после того, как его избил отец.

— Гарри, пожалуйста, посмотри на меня, — взмолился он. Наверху кричал, завывал ребёнок. Должно быть, это был Дадли, и Сириус гадал, что, чёрт возьми, там происходит. Он на мгновение задумался, не нужно ли ему прийти на помощь кузену Гарри, но затем распознал в криках скорее выражение ярости, чем боли или страха.

Гарри поднял голову.

— Я могу защитить тебя, — попытался успокоить его Сириус. Он мог бы проклясть Дурслей — но, опять же, Гарри всё равно должен был остаться с ними. Пока он был с ними, его защищала кровь Лили. И всё же он обнаружил, что не может оставаться в стороне. Одна лишь мысль о том, чтобы позволить Гарри просто вернуться в этот дом, заставляла его чувствовать себя физически плохо.

Гарри покачал головой.

— Он сильнее меня.

— Но я сильнее его.

— Но ты не всегда будешь здесь.

У Сириуса защемило в груди от этих слов, и он протянул руку, притягивая Гарри к себе. Гарри остался неподвижен, как безвольная кукла в его руках.

— Тебе не нужно бояться такого человека, как Вернон Дурсль, — взмолился Сириус. — Он просто-напросто зол и боится. Послушай, Гарри, я даю тебе слово, что он никогда, никогда больше не причинит тебе вреда. Ты понимаешь? Я защищу тебя. Именно в этом я поклялся твоему отцу, и я знаю, что не мог делать этого до сих пор, но теперь смогу.

Гарри затрясся и рухнул на него. Сириус крепче обнял ребёнка. Он никогда раньше не делал таких вещей. Гарри был единственным ребёнком, с которым он когда-либо проводил время, и он не был уверен, правильно ли поступает.

— Что он с тобой делает? — спросил Сириус. Гарри напрягся от вопроса, и Сириус мысленно проклял себя. Это было слишком требовательно, понял он. — Всё в порядке, тебе не обязательно мне рассказывать, — быстро добавил он.

Гарри оставался напряжённым, несмотря на отступление. Сириус тоже молчал, только водил рукой вверх и вниз по спине Гарри, пытаясь заставить его расслабиться. Прошло несколько минут, прежде чем он успокоился, и к тому времени все крики внутри дома прекратились.

Сириус поднял мальчика, поразившись, насколько он был лёгким. Гарри позволил ему, но не сделал попытки удержаться за него. Когда он был маленьким, его руки всегда обвивались вокруг шеи Сириуса в ту же секунду, как его поднимали. Теперь ничего этого не было.

Сириус сделал несколько шагов к обочине, где был припаркован его мотоцикл, и поднял альбом, который Гарри оставил в коляске. Он протянул его Гарри, который после секундного колебания взял его и крепко прижал к груди.

Так Сириус отнёс его обратно к входной двери и постучал ещё раз. Дверь открылась почти мгновенно — как будто кто-то ждал с другой стороны.

Вернон Дурсль был бледен, но взбешён. Сириус ждал, что он снова начнёт спорить, но тот этого не сделал.

— Его комната наверху, — прорычал он. — Вторая дверь справа. — Он отступил в сторону, пропуская Сириуса внутрь.

Всё ещё не понимая, что это была за суета насчёт комнаты, Сириус переступил порог и немедленно повернул направо, чтобы подняться по лестнице. Гарри спрятал лицо в его плечо, как только дверь открылась, и не поднимал головы, пока они не оказались в спальне.

Она была не большой, но и не слишком маленькой, чтобы на это обидеться. Кровать была заправлена, стены голые, как и стол под окном, деревянный шкаф закрыт, скрывая то, что было внутри, но полки были завалены тем, что, как предположил Сириус, было магловскими игрушками, большая часть которых казалась сломанной. Там была приличная коллекция книг, неаккуратно сложенных, словно тот, кто поставил их на полку, хотел, чтобы они занимали как можно меньше места.

Гарри с любопытством огляделся вокруг — ещё одна странность. Его тётя и дядя переставили его вещи? Что-то спрятали? Это было причиной, почему его не пускали раньше?

Он опустил Гарри на землю.

— Как насчёт того, чтобы ты подготовился ко сну? — предложил он. — Мне нужно поговорить с твоим кузеном о твоём мотоцикле. Где его комната?

Гарри посмотрел на него большими глазами, но затем указал на стену.

— Вон там, — сказал он очень тихо.

Сириус подмигнул ему в слабой попытке подбодрить и ушёл, оставив дверь приоткрытой. Зная Сохатого, Гарри захочет послушать, и он собирался облегчить ему задачу. Он хотел, чтобы Гарри услышал то, что он собирался сказать его кузену.

Следующая дверь была закрыта, но он постучал и быстро открыл её. Эта комната выглядела по-другому. Стены были оклеены плакатами, пол был завален кубиками и машинками, и — как Лили это называла? Веллитизор? — стоял в углу. Комната была гораздо ярче, чем у Гарри, и гораздо уютнее. Все его опасения по поводу того, что мистер и миссис Дурсль плохо обращаются со своим сыном, мгновенно исчезли, как и теория о том, что у семьи не хватает денег.

Мальчик был намного выше Гарри, по крайней мере сантиметров на пятнадцать, и примерно вдвое толще. Если бы он впервые увидел их двоих, он бы предложил, что мальчик Дурслей на год или даже два старше своего кузена, но он знал, что это не так. Их разница в возрасте составляла едва ли больше месяца.

Он сидел на кровати, но резко дёрнулся, когда увидел Сириуса у двери, продолговатый кусок серого пластика, который он сжимал, выскользнул из его рук и с глухим стуком приземлился на пол. Пронзительная музыка, которую он издавал, прекратилась, когда он упал. Сириус понятия не имел, что это такое — может быть, какое-то радио. На нём были кнопки, но также и маленький экран.

Он не закрыл и эту дверь и не потрудился подойти ближе. Он услышал, как позади него дверь Гарри заскрипела по ковру, давая ему понять, что Гарри подслушивает. Он сделал вид, что не заметил.

— Дадли, — сказал он вместо этого. — Тебя так зовут, верно?

Мальчик уставился на него широко раскрытыми глазами. Он не казался страшным, не в таком виде. Он был ребёнком, большим, надо признать, но ничего такого, чего стоило бы бояться. Он был удивительно похож на своего отца, и, как злобно подумал Сириус, рядом с ним Питер выглядел бы тощим.

Мальчику потребовалось несколько секунд, прежде чем он подал признаки того, что услышал его, а затем кивнул, его подбородки дрожали. Он, как заметил Сириус, был одет аккуратно. Его одежда казалась совершенно новой, совсем не похожей на ту, что носил Гарри. Ему придётся что-то сделать и с этим, но по одному за раз.

— На прошлой неделе я подарил Гарри маленький мотоцикл. Он показал его мне, и он был сломан. Ты случайно ничего об этом не знаешь?

Его маленькие глазки расширились ещё больше. Он энергично замотал головой.

— Совсем ничего? — осведомился Сириус. — Потому что я случайно заметил, что все вещи в комнате Гарри сломаны. Ты и это тоже сделал? Ты ломаешь все его вещи?

— Нет, это даже не е... — начал Дадли, но оборвал себя.

— Что, прости? — спросил он, но Дадли промолчал. Сириус нахмурился, гадая, к чему клонилась эта фраза. — Ну, в любом случае, — продолжил он. — Я даю тебе одно предупреждение. Если я когда-нибудь услышу, что ты хоть пальцем тронул что-то принадлежащее Гарри или самого Гарри, я вернусь к тебе, Дадли. Я буду считать тебя лично ответственным.

Теперь Дадли ухмылялся.

— Ты ничего не можешь мне сделать, — усмехнулся он.

Сириус улыбнулся в ответ.

— И почему же так?

— Потому что папа тебя побьёт.

Сириус покачал головой:

— Нет, не побьёт. Твой папа делает в точности так, как я ему говорю, и если ты потрудишься спросить его мнение, я уверен, что он согласится со мной.

Улыбка Дадли слегка померкла.

— Ты просто блефуешь, — сказал он.

Сириус ухмыльнулся, приняв выражение лица, которое всегда использовал в прошлом, изображая своего отца. Джеймс называл его «чертовски зловещим». Он надеялся, что этого будет достаточно.

— Хочешь это проверить?

Дадли таращился на него ещё несколько секунд, а затем спрыгнул с кровати, проскочив мимо Сириуса, который отступил в сторону. Мальчик побежал к родителям, которые, как Сириус надеялся, донесут до него это послание. По крайней мере, его мать знала, что не стоит связываться с волшебниками.

Сириус медленно последовал за Дадли на верх лестницы, где сел, чтобы подождать, пока Гарри переоденется. Он слышал голоса внизу — они были слишком тихими, чтобы разобрать слова — и движение за дверью Гарри. Сириус надеялся, что его успокоит то, что он позволил ему подслушать.

Гарри потребовалось всего лишь около минуты, чтобы высунуть голову в коридор. Он всё ещё был бледен. Его пижама была ему мала, в отличие от той одежды, которую Сириус видел на нём до сих пор. Она делала его крошечным, особенно по сравнению с тем толстым ребёнком, с которым только что разговаривал Сириус.

Сириус встал.

— Хочешь, я зайду ненадолго? — спросил он. — Или нам попрощаться?

Гарри с секунду рассматривал его и наконец пробормотал:

— Останься.

Гарри сел на кровать, явно чувствуя себя неуютно, и Сириус сел рядом с ним.

— Я думаю, тебе больше не стоит бояться Дадли, — решил он нарушить молчание.

Гарри кивнул, но избегал его взгляда. Некоторое время они оба молчали.

— Ты уходишь? — наконец спросил Гарри. Это были первые слова, которые он произнёс без подсказки с тех пор, как они вернулись.

Сириус кивнул.

Гарри прикусил губу.

— Ты... ты вернёшься?

— Да, если ты этого хочешь.

Гарри задумчиво кивнул.

— На прошлой неделе я сказал, что вернусь, и я вернулся, не так ли? — спросил Сириус, пытаясь завоевать его доверие.

Гарри снова кивнул.

— Когда ты вернёшься?

Сириус внимательно за ним наблюдал.

— Я... я подумал, что ты мог бы остаться у меня на следующие выходные, если хочешь. Я ещё не закончил работу над домом, но к тому времени должен закончить. Тебе бы это понравилось? Тебе не обязательно. Если хочешь, я могу просто забрать тебя на день в субботу, как сегодня. Решать тебе.

Гарри снова прикусил губу.

— Я... я не думаю, что дядя Вернон куда-нибудь меня отвезёт.

— Ему не нужно. Я могу тебя забрать.

Гарри кивнул.

— Когда мне за тобой заехать?

Гарри внимательно посмотрел на него.

— В п-пятницу после школы? — неуверенно предложил он.

Сириус рассмеялся.

— Да, конечно. Мне забрать тебя из школы или отсюда?

— Из школы. Мы заканчиваем в три.

— Я буду там, — пообещал Сириус. Он знал, где находится школа — они проезжали мимо неё этим утром, и Гарри указал на неё. — А теперь, думаю, тебе пора спать, не так ли? Ты, должно быть, устал.

Гарри неохотно кивнул.

— Хочешь, я посижу с тобой, пока ты не уснёшь? — спросил Сириус. Когда Джеймс был маленьким, Юфимия иногда так делала, когда он был расстроен или болел. Сириус в то время этому завидовал.

Гарри снова кивнул, забрался на кровать и скользнул под одеяло. Сириус встал, чтобы выключить свет, а затем вернулся на своё место на краю матраса. Было ещё не совсем темно. Занавески были слишком тонкими, чтобы не пропускать желтоватый свет фонарей. Открытые глаза Гарри были видны как маленькие точки отражённого света. Они молчали.

Через несколько минут внизу послышался шум, за которым последовал топот ног на лестнице. Гарри вздрогнул, когда звук приблизился, и схватил Сириуса за руку. Сириус тоже напрягся, приготовившись к тому, что должно было войти через дверь, но шаги прошли мимо, и за ними последовал грохот хлопнувшей двери. Похоже, это был всего лишь Дадли, направлявшийся в постель.

После этого в доме снова воцарилась тишина, но Гарри продолжал сжимать руку Сириуса, а тот, в свою очередь, держал за руку Гарри, погружаясь в свои мысли.

Несмотря на то, что он спорил с Дамблдором, всегда была часть Сириуса, которая была вполне счастлива, что ему на самом деле не придётся брать на себя ответственность за ребёнка. Он знал, что Джеймс и Лили хотели, чтобы Гарри жил с ним, и он хотел сделать всё возможное, чтобы исполнить их желание, но, тем не менее, он был рад, что ему на самом деле не придётся посвящать всю свою жизнь Гарри.

Его двадцать второй день рождения был через два дня после его прибытия в Азкабан. Его планы относительно жизни после войны не включали ребёнка, по крайней мере, в течение первого десятилетия — если вообще включали. Когда он впервые начал надеялся выйти на свободу, он планировал наверстать упущенное. До сих пор у него даже не было возможности выяснить, что именно он упустил. Гарри был на первом месте. Конечно, он всегда хотел для него самого лучшего, и жить с родственниками казалось хорошим для Гарри.

Сириус предполагал, что у него есть брат и друг в лице кузена, а также тётя и дядя, которые заботятся о нём, как если бы он был их собственным ребёнком. Конечно, это было бы лучше для Гарри, чем жить с Сириусом, который ничего не смыслит в детях. Он даже не смог был готовить для него, не говоря уже о том, чтобы быть ответственным опекуном и примером для подражания.

Он больше не мог так думать. В этом доме происходило что-то, что вызывало у него очень, очень сильное беспокойство. Только из-за постоянного присутствия Гарри он сохранял терпение. Дамблдор не знал, в этом он был уверен, но это изменится, как только он доберётся до совы — или, что ещё лучше, отправится прямиком в Хогвартс.

Они не только растоптали память о Сохатом своими грязными ногами, но и обращались с его сыном так, как не следует обращаться ни с одним ребёнком. Гарри боялся своего дядю по причинам, о которых Сириус боялся подумать. Было до боли очевидно, что его кузен получал особое отношение — его одежда, его игрушки, вся его манера держаться ясно давали это понять. И, как и его отец, он был задирой.

Нет, это было совсем не подходящее место для ребёнка. Сириус оглядел пустую комнату. Он предположил, что в ней не было ничего явно неправильного, но она была безликой и неуютной. В любом случае, она была не самым приятным местом.

Глаза Гарри открывались каждые несколько секунд, очевидно, проверяя, что Сириус ещё здесь, и каждый раз Сириус нежно сжимал руку Гарри, пытаясь его успокоить. Кажется, это помогало, и глаза Гарри оставались закрытыми всё дольше и дольше.

Сириус вглядывался в то немногое, что мог разглядеть в темноте на его лице. Хотя он был очень похож на Сохатого, теперь Сириус мог видеть гораздо больше, чем это. На прошлой неделе это было тем, кем он был, — «ребёнком Сохатого». Но теперь... Он становился Гарри с каждой секундой, и Гарри был на удивление непохож на Сохатого, несомненно, благодаря чёртовым маглам.

От одного взгляда на него сердце Сириуса щемило так, как никогда не было с его лучшим другом. Он действительно хотел заботиться о Гарри, почти физически ощущая потребность защищать его. Он никогда не испытывал ничего подобного и не ожидал этого. Это желание не зависело от мысли, что он был единственным, что осталось от Сохатого, но обоим, вместе взятым...

Он защитит ребёнка, в первую очередь от его родственников. Он знал, что может напугать их, но в конечном итоге это никогда не сделает Гарри желанным гостем в этом доме. Это место никогда не станет его домом.

С другой стороны, Дамблдор был уверен — и Сириус с ним соглашался — что Волан-де-Морт однажды вернётся, и тогда он не оставит Гарри в покое. Такой дом, как этот, вне его досягаемости, мог бы тогда стать ключом к спасению жизни Гарри. Мог ли он оправдать лишение этой защиты?

Дамблдор был непреклонен. То, что Гарри не был «самым счастливым, каким мог бы быть», как он выразился, было меньшим из двух зол. Сириус не был в этом так уверен. Дамблдор не видел этих глаз — глаз Лили — такими грустными. Он даже отбросил тот факт, что Гарри никогда не видел фотографий своих родителей. «Петуния потеряла сестру в тот день, Сириус», — сказал он, выглядя более серьёзным, чем ожидал Сириус. «Иметь её фотографии в своём доме могло быть просто слишком болезненным для неё. Уверен, ты тоже знаешь, каково это — потерять брата или сестру?»

Да, Сириус знал об этом — но Лили и её сестра были не ближе друг к другу, чем он и Регулус. Они с Лили сблизились из-за того, что у них были сестра и брат, которые презирали их образ жизни за общение с волшебниками и маглорождёнными соответственно. Иногда он чувствовал себя виноватым за то, что не защитил Регулуса, но если бы его брат оставил ребёнка на его попечение... Он бы обязательно постарался сделать вид, что у того был хороший отец, по крайней мере, в течение первых нескольких лет. Какие бы обиды он ни таил, благополучие ребёнка было важнее, и Петуния должна была это знать.

«И вы считаете, что если она не может смотреть на фотографию своей сестры, навязывать ей её сына — это нормально?» — спросил Сириус в ответ.

Дамблдор вздохнул. «Это не так, но если выбирать между жизнью Гарри и чувствами Петунии, боюсь, я уже принял решение. Я должен был подумать, что в этом случае мы оба лишь заботимся об интересах Гарри».

Именно это сдерживало гнев Сириуса на его бывшего директора. Они оба хотели одного и того же, и Сириус не мог быть уверен, что Дамблдор ошибался в своём подходе. То, о чём они говорили, могло потенциально повлиять на жизнь или смерть Гарри. Это было не то решение, к которому можно было отнестись легкомысленно.

И всё же, чем больше времени он проводил с Гарри, тем больше понимал, что хочет быть с ним. Он хотел играть с ним, хотел читать ему, даже хотел утешать его, когда ему было грустно. Это тоже было в новинку. Ему всегда нравился Гарри, но он всегда был точно так же рад отдать его обратно родителям, когда тот плакал, или плохо пах, или капризничал.

Дыхание Гарри теперь стало глубже и ровнее. Его глаза были закрыты уже некоторое время. Сириус оставался сидеть на матрасе ещё несколько минут, не желая разбудить Гарри, когда будет уходить. Ему нужно было поговорить с его тётей и дядей, и он не хотел, чтобы ребёнок услышал этот разговор. Как можно тише он встал, вышел из комнаты и даже сумел бесшумно закрыть дверь с помощью небольшой магии.

Мистер и миссис Дурсль были на кухне, когда он спустился вниз; ни один из них не произнёс ни слова, когда он вошёл в комнату. Сириус подавил свой гнев. Они боялись его настолько, насколько это было полезно, и теперь ему нужно было сменить тактику. Он вытащил из кармана кошелёк и взял то, что осталось от его магловских денег. Там было несколько купюр: три пятидесятки, две двадцатки и три десятки. Он протянул их миссис Дурсль.

— Я хочу, чтобы вы купили ему одежду, новую одежду, — сказал он ей. Давать деньги этой мерзкой женщине было против его инстинктов, но он хотел, чтобы у Гарри была приличная одежда, а если заставлять её потратить свои собственные деньги, это только сильнее разозлит её на Гарри. — Обувь, школьную форму и всё остальное, что вы сможете купить. Спросите его, что он хочет. Все должно быть ему по размеру. Скажите, что это от вас. Понятно?

Она пристально глянула на него и кивнула.

— Хорошо. Я заберу его из школы в пятницу, и он проведёт выходные со мной. Я привезу его обратно в воскресенье, где-то после обеда. Если я хотя бы заподозрю, что вы угрожали ему, или прикасались к нему, или портили его вещи, вы пожалеете. Вы меня поняли? — Он адресовал этот вопрос мистеру Дурслю, чьё лицо побагровело. Тем не менее, он кивнул, бросив взгляд на жену. Этот человек был опасным, вспыльчивым. Сириусу нужно было держать его скорее в страхе, чем в гневе.

Он вытащил палочку и направил её на кухонный стол, трансфигурировав его в свинью и через несколько секунд — обратно.

— Я могу сделать с вами то же самое, и даже хуже, — сказал он ошеломлённой паре. — Но сделайте так, чтобы Гарри был счастлив, и я ничего подобного не сделаю.

Он быстро вышел из дома, не дожидаясь ответа, и вспрыгнул на свой мотоцикл на теперь уже тёмной и пустынной улице. Когда он оглянулся на дом, он увидел, что занавески в комнате Гарри шевелятся. Значит, он всё-таки не совсем спал. Сириус помахал в окно на случай, если Гарри все ещё смотрит, и умчался в ночь.

В голове у него гудело. Холодный ветер одновременно злил и успокаивал его. Он был возмущён тем, что делали с Гарри, но знал, что не может действовать опрометчиво. Он усвоил этот урок.