Глава 2
Джинджер ещё никогда не наказывали так надолго, как за историю с исчезнувшим стеклом. Весна в этом году выдалась холодная, и в чулане было зябко. Здесь не было даже часов, и, порой, девочка не знала, утро уже или вечер. Маленькое окошко было зашторено снаружи, и сложно понять, день ли на улице или ночь. Ежедневно миссис Дурсль открывала чулан и выпускала Джинджер в туалет, а примерно в полдень приносила паёк.
Впервые Джинджер задумалась о том, как же её жизнь далека от счастливой. Всё время, начиная с самого детства, она терпела одни лишь лишения и кучу незаслуженных обид.
Девочка не знала, что случилось с её родителями, а Дурсли запрещали задавать вопросы. Возможно они погибли, но Джинджер не хотелось думать об этом. Долгими бессонными ночами она мечтала о встрече с ними, представляла новую счастливую жизнь с любящими родителями. Но наступало утро. и грёзы разбивались о реальность.
Вообще, заходя в дом Дурслей, даже не подумаешь, что здесь живёт ещё один ребёнок. на стенах и на полках были фотографии с маленьким пухлым белобрысым мальчишкой. Вот он купается в море в спасательном круге, вот распаковывает подарок, а вот просто стоит в объятиях матери и отца и улыбается в камеру.
Иногда Джинджер завидовала кузену, ведь её никто не приласкает и не пожалеет, когда ей это нужно, никто не подарит подарок на праздник. Временами она сомневалась, что Дурсли вообще помнили дату её дня рождения. В семье девочку воспринимали как досадную неприятность, а Дадли уже давно сделал её своей любимой "грушей". И его совершенно не беспокоило, что он издевается над более слабым человеком, тем более над своей кузиной. Но к счастью случалось это довольно редко - Дадли не всегда удавалось поймать её, а если и получалось, то она давала сдачи и вырывалась, хотя чаще всего это заканчивалось полноценной дракой. Но поверить в то, что Джинджер могла уделать здоровущего толстяка, было довольно сложно.
Возможно, именно жизнь в тёмном чулане привела к тому, что Джинджер выглядела слабее своих сверстниц. К тому же она казалась ещё меньше и тоньше, чем на самом деле, так как носила мешковатую одежду из секонд-хенда. Ещё одним недостатком был высокий рост, а худоба и нескладность вытягивали её ещё сильнее.
Джинджер не нравилось своё отражение в зеркале. У неё было худое лицо с заострёнными скулами, огненно-рыжие волосы, слишком яркие по сравнению с бледной кожей и россыпь конопушек на носу. Было лишь две вещи, которые девочка считала в себе красивыми. У неё была гетерохромия. Разноцветные глаза. Один глаз был всех оттенков зелени, а второй - тёмно-серый, почти чёрный. А ещё был тонкий шрам на лбу, напоминавший молнию. Он был у девочки с самого детства, и первый осмысленный вопрос, который она задала тёте Петунье, был как раз о нём.
- Я не знаю, что это за шрам и откуда он у тебя, - отрезала тётя. - Не приставай ко мне со своими глупыми вопросами.
"Не приставай ко мне со своими глупыми вопросами" - первое правило в доме Дурслей, по которому должна была жить Джинджер. А дальше в том же духе: "не мешай, когда мы заняты", "не шуми в нашем доме" и т.д. Но самое главное правило - " никаких странностей"!
И вот с этим как раз возникала проблема. С Джинджер часто случались паранормальные вещи, что очень бесило Дурслей, и им было бесполезно объяснять, что она тут ни при чём, что она сама не понимает, как так вышло.
Вот, например, однажды, года три назад, тётя Петунья заявила, что ей надоело, что Джинджер постоянно лохматая. У девочки были длинные непослушные кудряшки, которые так и норовили выскочить из косичек, и она часто носила волосы распущенными. Тогда миссис Дурсль решила их остричь, ей и голову не пришло, что от этого они завьются ещё больше. Взяв кухонные ножницы, она обкорнала её волосы выше плеч. После этого голова Джинджер стала похожа на огромный кудрявый шар, а некоторые пряди свисали на глаза, что очень мешало. Всю ночь девочка промучилась, представляя себе, на что она будет похожа утром, как она будет прочёсывать спутавшуюся шевелюру, и как над ней будут смеяться в школе, где с подачи Дадли над ней и так издевались.
Однако на следующее утро случилось чудо - волосы отросли заново, став точно такой же длины, как и были. За это Джинджер вновь наказали, запретив выходить из чулана неделю. Естественно девочка нарушала запрет, но всё равно ей было очень обидно, ведь наказали-то просто так!
Ещё был случай, когда Джинджер упала с крыши. Вечерами девочка любила гулять по городку, залазить на дома и деревья, любоваться закатом. Дурсли не обращали внимания на её отсутствие до десяти вечера, а если она возвращалась позже - наказывали. В тот вечер Дадли с его компанией начали преследовать Джинджер, а та, пытаясь от них убежать, сама не поняла, как оказалась на крыше двухэтажного дома. Она вроде бежала, бежала, а потом - раз! - будто её что-то подтолкнуло, и она взлетела вверх. Тогда, перепугавшись и не удержав равновесие, она свалилась на газон, просто чудом ничего себе не сломав. Но в тот раз ей удалось избежать наказания, так как кузену никто не поверил, а других свидетелей, кроме его компании, не было.
Был ещё один случай, пожалуй, самый страшный из всех. Джинджер что-то очень разозлило, она даже не помнит что именно, но тогда её рука загорелась самым настоящим огнём! Дурсли так испугались, что заперли её на целый месяц, а потом долго обходили сторонкой.
И всё-таки самое длительное наказание было за происшествие в террариуме. Когда ей наконец разрешили выходить из чулана, уже наступили летние каникулы. Из-за этого Джинджер пришлось объясняться с учителями и писать контрольные в полном одиночестве.
С одной стороны девочка была рада, что занятия в школе закончились, но теперь ей было сложнее прятаться от Дадли. После наказания Поттер не решалась наглеть и выводить Дурслей, боясь, что её запрут на всё лето. Драться с кузеном тоже не вариант. Поэтому Джинджер проводила как можно больше времени вне дома, шатаясь неподалёку. В следующем году она переходила в среднюю школу, где наконец распростится с Дадли, которого переводили в частную школу, в которой когда-то обучался дядя Вернон.
В конце июня тётя Петунья повезла кузена в Лондон за новой фирменной формой, а Джинджер сплавили к выздоровевшей миссис Фигг.
Тем же вечером Джинджер стала свидетельницей грандиозного представления - Дадли мерил форму. В том частном учебном заведении носили тёмно-бордовые фраки, оранжевые бриджи и плоские соломенные шляпы - канотье. Эта форма совершенно не шла кузену, подчёркивая все его недостатки. Но его родители так не считали. Глядя на сына, дядя Вернон ужасно растрогался и нарочно ворчливым голосом заметил, что это самый прекрасный момент его жизни. А тётя Петунья и вовсе разрыдалась, а потом воскликнула, что не верит, что этот взрослый красавец - её сыночек!
Джинджер же боялась открыть рот. Она изо всех сил сдерживала смех, но тот так распирал её, что казалось, будто у девочки вот-вот лопнут рёбра, и хохот вырвется наружу.
Утро следующего дня было совершенно обычным, и ничего не предвещало, что этот и последующий за ним день перевернут жизнь Джинджер Поттер с ног на голову.
В то утро, как и во все предыдущие, из коридора донеслись знакомые звуки - почтальон просунул почту в специально сделанную в двери щель, и она упала на лежащий там коврик, и как обычно Джинджер пошла её забрать. Подняв письма, девочка с удивлением посмотрела на одно из них. Там стояло её полное имя и адрес.
"Мисс Джинджер Марии Поттер, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей" - вот, что было написано на конверте.
Сам конверт, тяжёлый и толстый, был сделан из желтоватого пергамента, а адрес был написан изумрудно-зелёными чернилами. Марка на конверте отсутствовала.
Кто мог ей написать письмо? У неё не было других родственников, друзей, которые могли бы ей написать, тоже. Дрожащей рукой перевернув конверт, девочка увидела восковую печать, украшенную гербом. На нём были изображены лев, орёл, барсук и змея, а в середине - большая буква "Х".
- Где ты там застряла?! - заорал мистер Дурсль из кухни. - Неси сюда почту!
"Если я покажу им письмо, у меня его отберут, - подумала Поттер. - Зная Дурслей, ничего хорошего от них ждать не стоит."
Быстро распечатав конверт, Джинджер вытащила содержимое и, сложив пополам, сунула в карман.
- Иду я! - крикнула девочка и помчалась на кухню.
Положив остальные письма на стол, Джинджер села на стул и сделала вид, будто открывает конверт. Как и следовало ожидать, Дурсли отреагировали мгновенно.
- Что там у тебя? - спросил дядя Вернон и бесцеремонно вырвал письмо из её рук.
- Это моё! - возмущённо воскликнула девочка.
- Ой, да брось, - усмехнулся мистер Дурсль. - Кто тебе будет писать, кому ты нужна? - и уже жене. - Дорогая, тут Джинджер письмо получила.
Услышав эти слова, тётя Петунья вскрикнула, а как только увидела конверт, завопила:
- Выбрось эту гадость! Сожги её! сейчас же!
- Но почему мне нельзя его прочитать? Что такого в этом письме? Странные вы, - спросила Поттер. Она знала, что ей ответят, но вдруг в Дурслях проснётся хоть капля доброты и человечности?
- Не приставай ко мне со своими глупыми вопросами! - рявкнул дядя Вернон, кидая конверт в камин. - Странная ты, а не мы! Иди вон отсюда!!
Нет, по-видимому не проснётся. Тяжело вздохнув, Джинджер поплелась к себе в чулан. Придётся проявить осторожность и прочитать письмо вечером.