Глава 8. Отрицание
По прибытию домой Северус сдержал своё обещание: прочитал ещё одну сказку, стараясь не прислушиваться к тихому сопению ребёнка и в моменты перелистывания страниц не поглядывать на него. И точно не вспоминать удивленные зелёные глаза при виде ужина.
Только этого не хватало — привязаться к Поттеру, который в лучшем случае задержится у него ещё хоть на пару дней. И кто знал, что сам Северус Снейп, казалось бы полный антоним любых привязанностей, окажется настолько сентиментальным. И что самое страшное, Снейп теперь не хотел быстрее спихнуть мальчика в чужие руки не только из-за ответственности. Хватило с лихвой и того, что он расчувствовался, даже подарил книгу... Нет, разумеется, Гарри заслуживал всего это — и гораздо большего. Но не от него — учитывая его будущую шпионскую карьеру и по малочисленным сведениям, которыми все же предпочёл поделиться Дамблдор, Снейп понимал, что ему надо будет поддерживать свой образ в глазах многих, очень многих людей. Во что со временем превратился Слизерин? Из амбициозных людей с большим будущим, к которым присоединялся одиннадцатилетний Снейп, он с каждым годом превращался в сборище боявшихся до дрожи Авроров кучки преступников, пытающихся компенсировать свою никчемность воспитанием чрезмерно самоуверенных, наглых и чересчур лживых даже для Слизерина детей. Первый разговор с кем ни было посторонним словно вышвырнул Снейпа из хлипкого воображаемого мирка, где он так хотел спасти Гарри и стать тем самым значимым взрослым, которого так не хватало в его собственной жизни. И с непонятным смятением зельевар осознавал, что если бы не все это — ему бы не составило бы абсолютно никого труда поддерживать свою репутацию летучей мыши, но теперь...
Он ведь знал, что не следует привязываться к гриффиндорцам— разве агония отношений с Лили его этому не научила? Да и вообще к кому бы то ни было.
На утро Гарри сидел на попечении эльфа, грустно поджав под себя колени и глядя в окно. Нет, его это не должно волновать. Снейп аккуратно наложил наконец найденную мазь от гематом на руку своими прохладными пальцами и стремительно удалился, оставив лишь присутствие опустения в серой комнате. Это кошмарное чувство: чувствовать боль от отсутсвия допустимой альтернативы помочь и обогреть мальчика, но при этом тот сидит всего лишь за стеной.
* * *
Гарри просто не знал, что ему делать: убираться не приказывали, а что-либо другое делать мальчик и не умел, да и возможностей не было. Разумеется, Дурсли и раньше зашвыривали Гарри в чулан точно старую швабру — но не настолько долго.
Мальчик поплотнее закутался в одеяло. Такое мягкое, точно облако. Только вот чувство неизвестности пугало. Возле изголовья дивана стояло окно, где Гарри ранее забавлялся с каплями, стены были сырыми и слегка облупившимися, а сама комната гораздо темнее, чем какое-либо помещение у Дурслей. Кроме чулана. Этому мужчине явно нужна работа по дома, а он собирается отдать Гарри. В окно что-то стало тяжело постукиваться, но Гарри слишком устал, и любопытство давно убили жестокие родственники. Тяжело вздохнув, мальчик устало прикрыл глаза.
Тишину комнаты, прерываемую лишь раздражающим тисканьем настенных часов в другой комнате, разорвали давно несмазанные петли внезапно открывшейся двери и скрип половиц, что не могло не заставить мальчика испуганно сжаться. В комнату стремительным шагом вошёл Северус в сопровождении приведшего его домовика: и судя по всему, Снейп был очень зол.
Что если Гарри ему слишком мешается? Что если он все же не должен был просто так сидеть? А ведь мальчик это знал и именно поэтому переодически оглядывался и начинал подрагивать. Слишком страшно, а тут ещё показавшийся таким добрым человек просто ушёл. Гарри этого ожидал, но не хотел верить.
Резко вскрыв конверт, Снейп его тут же отбросил на тумбочку. Разумеется, Дамблдору гораздо легче все изменить в последний момент и при встрече невинно мерцать глазами с видом утомившегося жизнью чудного старика, будто ни у кого нет никаких дел. Отдав инструкции эльфу и предупредивших о своём отсутствии, Снейп благополучно отправился к камину.
* * *
В кабинете кроме Дамблдора с победным видом сидела Минерва Макгонагалл, похожая на довольную и только что выигравшую бой кошку, восседающую на дереве среди поверженных соперников.
И, разумеется, сообщить об этом Дамблдор не счёл нужным. Подобное развитие событий Северус ожидал, главное, что Минерва оказалась достаточно умна, чтобы не заявиться со скандальной новостью прямо в министерство. Новая, однако уже набирающая популярность журналистка Рита Скитер осталась бы довольна. С химической завивкой белых кудрей, очками в виде крыльев стрекозы и многочисленными нарядами, меняющимися под каждое событие, она уже успела восприниматься в обществе как синоним скандалов, раскрытых тайн и прочего содержания стандартного набора магических новостей.
— Мы посетили мадам Помфри, где мне выдали рецепты и прочие рекомендации, — выжидающе посмотрев на присутствующих, Снейп продолжил: — мальчик жив и всё, кроме долговременных травм по типу вывихов устранено. Мы вполне можем начать подбирать ему новых опекунов, — всё, он это сказал и можно унять так странно бьющееся сердце. Теперь мальчик не его ответственность и не он будет объяснять ему мелочи магического мира, не он подарит ему заботу и выведет из состояния зашуганного котёнка. Не к нему мальчик кинется на шею и будет рассказывать, как прошёл его день. Да, именно мальчик. Ведь в следующий раз ничего хорошо не будет и будет не Гарри, а взрослый и вполне возможно испорченный Поттер. И Снейп с маской верного пожирателя смерти.
Неловкое молчание воцарилось в кабинете. Словно не понимая серьезность ситуации, Фоукс чистил перья и беспечно щёлкал клювом. Первой тишину нарушила Минерва, предварительно прочистив горло.
— Рецепты показывать не стоит?
— Нет, — а вот рецепты кажется как раз лежат дома... Чертов Дамблдор.
Наконец, сидевший боком Дамблдор повернулся, словно услышав мысленные проклятья профессора. Хотя учитывая эмоциональное напряжение Снейпа и профессионализм Дамблдора в легилименции и такое отрицать не стоит. В серебряной бороде потонули несколько магических подвесок, изображающие магические знаки в перемешку с рунами, а его извечные очки-половники покоились на самом кончике орлиного носа. Несмотря на лиловую мантию и вазочку со сладостями на столе, глаза Дамблдора смотрели серьезно. Обычно в таких моментах не следовало ждать ничего хорошего, поэтому Снейп постарался морально подготовиться.
— Северус, мы не нашли Гарри достойных опекунов, — как приговор прозвучал вердикт Дамблдора.
Первоначально расстроенный в лучших чувствах зельевар хотел просить доказательства и все причины отсутсвия необходимого варианта, но полностью равнодушную взгляд Макгонагалл выбил его из колеи. Нет, декан Гриффиндора не славилась истериками и битьем тарелок, но и свои эмоции не скрывала.
— Почему? Ведь столько много адекватных, ... любящих семей, — Снейп начал вспоминать прошлый разговор с директором. Видимо, Дамблдор поступил точно также, ведь только по этой причине он мог так многозначительно на него взглянуть.
— Все варианты отменяются по индивидуальным причинам и не могут быть использованы, — вмешалась Минерва. В чем-то она права: Северус не мог придумать не одной альтернативы, которая бы тут же не проваливалась с чудовищным треском.
— Через минестерство и судебное разбирательство не получится, — размышлял Северус в слух.
— Если только ты не хочешь, чтобы Малфои выиграли дело, — поморщилась Макгонагалл.
— Северус, а ты не хотел бы стать опекуном Гарри? — глаза Дамблдора вновь безумно замерцали.
* * *
Как только дверь хлопнула за вышедшим Снейпом, хотя никакого сквозняка не было и в помине: несмотря на серость и одиночество ощущался некий уют, Гарри медленно встал с дивана.
— Гарри Поттер, сэр, вам уже лучше?
— Да, Майру.
Гарри никогда не разрешали ничего смотреть, а тем более трогать. Насколько он понял, сердились не из-за него, а если из-за него — будет ли хуже? Этого мальчик не знал, поэтому с восхищением и трепетом уставился на желтоватые листки пергамента. Один был исписан угловатым почерком синих чернил, а другой — чёрный и с завитушками. Затем, подрагивающими пальцами взяв драгоценный предмет, словно борясь разрушить эту диковинную иллюзию, Гарри завороженно смотрел на буквы, которые так мало напоминали привычные ему, большие и четкие.
* * *
— Альбус, я не могу... — начал Северус, совершенно позабыв о присутствии Минервы.
— Просто скажи, ты ведь к нему привязался? Северус, — совсем тихо добавил Дамблдор, молча разглядывая его. И откуда директор черпает все свои сведения, как он может так метко попадать в цель? И зачем сейчас смотреть на него с легкой укоризной? Но если врать ещё и Дамблдору, Северус запутается в этой жизни окончательно, хотя в бездонном липком болоте он ощущал себя уже давно. На секунду задумавшись, Снейп раздельно проговорил, слишком внимательно вглядываясь в корешки книги на дальнем стеллаже:
— Это не имеет значения, — его чувства действитель ничего не значат. Северус усмехнулся про себя.
— Если единственный вариант, то хоть на время... — Макгонагалл осеклась, словив свинцово-тяжелый взгляд Дамблдора
Соглашаться ещё и на временную опеку над этим ребёнком Северус не собирался, зачем возлагать на себя еще большие пытки. Будто ему одного факта своего существования мало. Чувствовать... счастье, удовлетворение? — зная, что это вот-вот прекратится, и все будет попрежнему. Сейчас просто все закончится, и не было никого Гарри. Это правильно, ведь иначе будет слишком сложно.
— Если это на время, почему ты не можешь его взять, — что-что, а в моменты стресса язык Снейпа буквально изливался сарказмом и ядом, — или смелости не хватает? Нет, ты же можешь только охать да ахать, ходя вокруг до около. Я угадал? — губы Снейпа искривились в презрительной усмешке при виде будто бы постаревшей на много лет Макгонагалл.
— Ты думаешь, я не хотела? Даже тогда, когда мы его отдавали этим... этим Дурслям! Озлобленная слизеренская летучая мышь, студенты были правы!— Минерва с яростью взглянула на Снейпа, вокруг которого уже буквально волнами исходили импульсы злости. Увы, при карьере преподавателя выбор слов очень ограничен, иначе бы присутствующие почерпнули много нового и интересного о темной личности и биографии Снейпа. — И ещё тебе рассуждать о смелости?!
— Я буду очень признателен, если ты закроешь свой рот. Ты... — вопреки спокойной первой фразе, желтоватое лицо Снейпа медленно приобретало нечеловеческий оскал.
— Успокойтесь, тише... Оскорблять друг друга ненужно, — сказал Дамблдор, вновь посылая осуждающий взгляд поочередно Минерве, а затем и Северусу.
— Если данная беседа, в которой, несомненно, очень много информативности продолжится, то говорить я собираюсь только вдвоём, без морально неустойчивых свидетелей, — процедил Снейп.
Один лишь вид Макгонагалл говорил о том, что если она и уйдёт, то как минимум с тяжелой травмой и к тому же несовместимой с жизнью.
— Северус, ты так и не ответил, — перевёл тему Дамблдор.
— Я уже сказал, что это не имеет значения.
— Просто послушай. Ты ведь и не сказал «нет», так ведь? — лукаво улыбнулся Дамблдор. — Поверь, это имеет значение. Сейчас единственный вариант — это ты. И поверь, вопрос о том, хочешь ли ты стать его опекуном, возможно даже постоянным, был отнюдь не риторическим.
Все раздражение и злость Северуса нашла выход и начала, точно лава, изливаться на поверхность. Сначала несется с губительной скоростью, а затем, неспешно превращаясь в раскалённый, но все же камень:
— Может я и хочу, разница есть? — не унимался Снейп.
Минерва, о присутствии которой благополучно забыли, открыла от удивления рот. Снейп тем временем продолжал говорить:
— Зачем это? Сначала вы предлагаете одну роль, затем другую. И в конце концов я буду сидеть в своё официально свободное от работы время на ярком кресле перед вазой с вашими любимыми лимонными дольками и слушать давление на меня, россказни о всеобщим благе и воспоминания всех моих мыслимых и немыслимых клятв. И я в курсе, что у мальчика ее глаза. В курсе, — устало прикрыл глаза Снейп. И плевать, что этим вечером Минерва с большим интересом будет вспоминать его школьную дружбу с Лили, из которой она помнила лишь мисс Эванс и тощего слизеренского заморыша.
— Прости, если создал путаницу, — рука Альбуса отстранённо поглаживала оперение Фоукса. Снейпу отчаянно хотелось сказать, что такую же путаницу, как и у самого Дамблдора в голове.
— Понимаешь, все же на данный момент Гарри и его будущее гораздо важнее, чем, как ты не преминул выразиться, «всеобщее благо и воспоминания о всех мыслимых и немыслимых клятвах». Когда он возродится, — тон директора исключал любую надежду, что этого не произойдет, — это может произойти когда угодно. И я уверен, если ты все-таки согласишься, то сам догадаешься, как лучше вести себя в обществе. Я верю, ты станешь должным опекуном, — ответил на на немой вопрос в холодных, но теперь явно несколько оживших глазах Снейпа Дамблдор.
После тщательного обдумывания слов Дамблдора и воспоминании о белых и невообразимо тонких руках сына Лили с отвратительными сине-лиловыми синяками и его запуганном взгляде, совсем четко прозвучал ответ:
— Я согласен.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Честно постараюсь выкладывать чаще, как вам?💖☺️
Поняла, что писать диалоги это ад)
В следующей главе будет практически все от лица Гарри, чтобы уравновесить эту «Снейповскую» главу.