Глава 4: Купание и жаропонижающий укол.
Вскоре они наконец добрались до уединённого жилища Арсения. Попов, не любивший выставлять свою жизнь напоказ, обитал в месте, далёком от посторонних глаз, соседей у Арсения не было, было тихо, спокойно, прям как старший и любил, одиночество... Люди знали о нём крайне мало, ничего, кроме его имени и работы, только тысячу слухов ходили по округу, но и они были не правдивы, то, какой Арсений в повседневной жизни, о его увлечениях, о его любимой еде и тд - никому не было известно, от одной мысли о нём у людей перехватывало дыхание, они боялись с ним сталкиваться и шарахались при виде него, словно он какой-то монстр.
-Вааай!
Тимур, едва переступив порог, скинул изношенные ботинки в сторону и рванулся вглубь дома, но был успешно остановлен Арсением.
-Стоять, маленькая хрюшка, в таком виде я тебя домой не пущу, мы с тобой идём мыться.
Арсений подхватил мальчишку под подмышки, с лёгкостью его поднимая, Тимур лишь успел заметить, как его маленькие ноги оторвались от земли, бросив только тоненькое«Ой», зажмурившись на секунду.
-Матвиенко, а ты займись тем, чтобы найти ему сменную одежду, футболку какую-нибудь хотя бы, чтобы он не ночь что-то надел, а завтра уже решим.
Арсений озвучил своё указание, а после взглянул на лучшего друга, который положительно кивнул и поставив свою обувь и разбросанную обувь на обувницу, направился в глубь дома, в поисках сменной одежды для четырёхлетнего мальчика.
-Ну что, вперёд и с песней?
Арсений взглянул на мальчика, понимая, что чтобы смыть всю эту грязь придётся хорошенько постараться, так как ощущение было такое, будто этот ребёнок забыл что такое ванна на ближайшие полгода, а может, даже и больше, смотря на его внешний вид. Сам мальчик был довольно симпатичным, просто слишком уж замарала его жизнь в таком юном возрасте, эти испачканные волосы, щёчки, грязные ручки, было ясно, что он работал на этого человека не по своей воле, а он ведь всего лишь ребёнок...
-А почему мне нельзя остаться так?
Тихонько спросил мальчик, низко опустив свою головку, мыться у него не было особого желания, боялся, что мыло в глазки попадёт, да и ребёнок не умел мыться самостоятельно, ему ведь всего четыре года, а оголяться перед незнакомым мужчиной тоже не хотелось, знаете ли, стыдно было.
- Запах у тебя, конечно, дивный... Возможно, в том свинарнике это прощалось, но в моём доме такого не потерплю. Так что, молодой человек, марш в ванную!
Арсений почувствовал этот резкий запах, который исходил от мальчика, он прорезал нос своим дивным ароматом, от чего даже Попов поёжился... Нет уж, вонючкам в его доме точно не место, нужно это как можно быстрее исправлять.
****
-Хм, это не подойдёт?
Сергей вытащил из шкафа белоснежную футболку, явно поповскую, он был тем еще шкафом. Мальчику она, с его то крохотным ростом, больше на платье смахивала бы, но зато, скроет все прелести, решил про тебя Матвиенко.
-Решено, берём это.
Он кивнул сам себе и, довольный направился к ванной комнате, чтобы отдать сменную одежду.
****
-Стой здесь, я воду настрою.
Арсений снял с ребёнка уже дырявые носки и бросив в сторону, аккуратно отпустил Тимура на мягкий коврик. Тот был таким приятным, что хотелось утонуть в нём босыми ногами, словно облачко, всё помещение пахло розами...
-Ладно.
Ребёнок вздохнул, но ослушаться взрослого не посмел, поэтому смирно стоял на том месте, где ему было велено, наблюдая за ним.
«Этот человек...» - Тимур внимательно осматривал Попова со спины, иногда пытаясь заглянуть в лицо, но при виде его взгляда, тут же отворачивая голову. Попов мальчику не показался таким уж устрашающим, хотя он его даже и не знал, да и их первая встреча не удалась, в ушах еще стоял звук пистолета и крики Николая.
****
-Что ж, вода настроена, снимай теперь всё, а то твою одежду даже одеждой назвать нельзя, у неё один путь - в мусорку.
Арсений не собирался оставлять эту изношенную одежду, в прошлой жизни у него не было выбора, поэтому приходилось носить то, что есть, но сейчас в его жизни появился Попов, пусть и ненадолго, он всё решит. Больше в лохмотьях ходить ему не придётся, не то, что носить, на это смотреть было больно.
-Ну...
Щеки Тимура горели, удивительно, как еще дым из них не шёл. Прикусив нижнюю губу, он заметно медлил, понимая, что сейчас должен раздеться перед незнакомым ему мужчиной, которого Тимур лицезрел впервые. Четырехлетнему мальчику идея купания с самого начала казалась не самой привлекательной, но разве кто-то спрашивал его мнение?
-Давай, там нет ничего нового.
Арсений скрестил свои руки на груди, терпеливо ожидая выполнения указания, он искренне не понимал, почему ребёнок его стесняется? Они оба мужского пола, стоит напомнить, здесь нет ничего сверхъестественного. Его отец в детстве не купал что ли?
-Ладно...
Тимур тяжело вздохнул и начал снимать с себя одежду своими дрожащими ручками, не поднимая головы, ему было очень стыдно, сердце оглушительно билось в груди.
-Молодец, половина пути пройдена, теперь нужно превратить тебя в человека, а то сейчас ты схож с гадким утёнком.
Закатив глаза, сказал Попов, когда увидел, как мальчик отчаянно укрывался руками спереди, пытаясь спрятать свои утончённые прелести, краснея как самый настоящий помидор до самых ушей.
-Уф...
Мальчик даже немного расслабился, когда его опустили в ванну, почувствовав под ногами тёплую водичку, которая касалась незащищённой, детской кожи, согревая ребёнка.
-Мерзость.
Брезгливо поморщившись, вдруг выплюнул Арсений, отшвыривая прочь этот комок грязных тряпок, вонь преследовала его по всему помещению, въедаясь в кожу. Да, выкинуть их было явно самым лучшим решением.
-Я тут оставлю футболку.
Прозвучал тихий голос из коридора, дверь приоткрылась, и мгновение спустя на стиральной машине шлёпнулась скомканная ткань. Сергей исчез так же быстро, как и появился. Тимур, съежившись в углу, покраснел до самых кончиков ушей, словно его застали за чем-то непристойным, худощавые, детские ноги беспокойно переплелись.
-Что ж, начнём с твоих волос. Ты их расчёсывал хоть раз?
Спросил Арсений, поворачивая кран душа, струя тёплой воды, с шипением сорвавшись вниз, обрушилась на грязную голову ребенка, который начал беспокойно метаться.
-Ой!
Тимур вздрогнул, тут же зажмурившись и вскинув свои руки, чтобы защитить глаза от мыльной атаки, которая щиплет, ребёнок уже это знал, в раннем возрасте его мыла бабушка, но потом и её не стало. Одно неуклюжее движение обернулось брызгами, достигшими лица Арсения, от которых Попов зажмурился на мгновенье.
-Эй, ребёнок, не брызгайся!
Проворчал недовольно Арсений, отводя со лба мокрые пряди. Когда Тимур наконец успокоился, мужчина выдавил на ладонь густую каплю шампуня. Аромат кокоса на мгновение заглушил смрад, въевшийся в ванную. Пальцы Арсения погрузились в спутанные волосы. Под ними ощущался не просто грязь, а целые залежи пыли и пота, он устало вздохнул, этот процесс явно будет долгим, но с чего-то ведь надо начинать, верно?
-Неееет!
Но стоило только воде хлынуть, смывая мыльную пену по лицу, мальчик вновь поднял бунт. Крики, извивания, самая настоящая истерика - все это мешало Арсению завершить начатое.
-Так, что это такое?
Голос Арсения за секунду стал стальным, зазывая о спокойствии, повиновении, но мальчик, казалось, не слышал его вовсе. Вопил, будто его не купали, а резали, размахивал руками, словно отбивался от невидимого врага.
-Нет! Мыло! Я не хочу купаться!
Кричит мальчик, Арсений из-за брызгов теперь и сам был мокрым, но что больше всего раздражало, это поведение младшего, то, что Тимур даже не слушает его, как бы Попов не старался, всё пролетает мимо ушей.
****
-Тимур!!
Голос Арсения, резкий и требовательный, эхом пронесся по кафельной ванной, как раскат молнии в небе, три коротких шлепка - звук, заставивший в одно мгновенье замолчать не только плач, но и биение собственного сердца. Арсений не был жестоким, не с детьми, хотя, и общаться с маленькими товарищами он не умел, своих то детей у него не было, да и родителей не стало слишком мало, с этим прекрасно справлялся Сергей, вот его то детишки любили. Это была мера предосторожности, лекция, высеченная на детской, нежной, молочной коже, чтобы донести ребёнку простую истину:
Капризам здесь не место.
Тимур, молчаливый и съежившийся, как подбитая птица, тут же затих. Арсений наблюдал, терпеливо ждал, пара минут наедине с тишиной, и он снова открыл кран. Вода, как символ стабильности, продолжала омывать детские волосы.
-Ммм?
Тихий, жалобный звук, почти неслышный за плеском воды, достиг ушей Арсения лишь под конец процедуры купания, он рефлекторно обернулся и тут же замер. Маленькая, одинокая слезинка упала в воду, размывая отражение испуганного лица.
-Эй, ты чего?
Арсений тут же выключил воду, и в наступившей тишине его собственный вопрос прозвучал слишком громко, он аккуратно поднял Тимура из ванны, ощущая, как дрожит его маленькое тельце, мягкое полотенце обернулось вокруг хрупких плеч, но Арсений прекрасно понимал - физическое тепло сейчас значило немного.
-Может, расскажешь, что случилось? Неужели настолько больно?
Арсений произнес вопрос с мягкостью, словно выуживая слова из самой глубины горла, однако внутри бурлил вихрь сомнений. Неужели все-таки перегнул палку? В голове промелькнула картина момента: Короткий взмах руки, шлепок - скорее символический, чем болезненный, он же не зверь, в конце концов.
-Ммм...
Тимур отрицательно мотнул своей головой, размазывая сопли по лицу крохотной ладошкой, сбивчивое дыхание, прерывистые всхлипы, и эти бесконечные дорожки солёных слёз, блестящие в свете ванной комнаты.
-Эй, не руками нужно сопли вытирать, а платком, а если его нет, то прополоскать водой, ты куда руками то? Господи, ребёнок...
Арсений тяжело вздохнул, в этом маленьком человечке было столько беспомощности, что у него сводило скулы от жалости, включив воду, он бережно взял грязные ручонки в свои. Боже, какие они маленькие! На фоне его собственных, больших и грубых, они казались совсем игрушечными, даже сердце сжалось на мгновенье.
-Ты весь сопливый, и стоило так рыдать?
Он аккуратно обмыл заплаканное, белоснежное личико, вытер его мягким, одноразовым полотенцем и выбросил в мусорное ведро. Взяв дорогостоящий фен, Арсений осторожно направил поток теплого воздуха на влажные волосы, начиная их высушивать и наблюдать за состоянием мальчика.
****
--Ну вот, так хоть на человека стал похож!
Арсений довольно улыбнулся, окинув взглядом плоды своих трудов, не зря нервы потрепал, зато, сейчас на мягкой кровати, укрытый одеялом, сидел преображенный мальчишка, от него теперь исходил аромат кокоса и свежести, а не едкий запах пота и уличной пыли.
Тимур в ответ лишь робко улыбнулся, украдкой взглянув на Арсения. Попов невольно отметил про себя, что мальчик-то, оказывается, довольно симпатичный, слой грязи и пыли словно скрывал его природное очарование, не давая вырваться наружу. А теперь... Настоящий ангел во плоти! Разве не произведение искусства?
-Что ж, время позднее, тебе надо уже ложиться спать, малыш.
Вынес свой вердикт Сергей, вдруг прерывая молчаливое любование, после сытного, запоминающегося ужина, на улице светили фонари, время неумолимо двигалось к ночи, настала пора отправляться в царство Морфея и маленьким, и взрослым.
-Ребёнка в руки и укладывай, а я устал.
Отмахнулся Арсений, поднимаясь с кровати, игнорируя треск дерева, он чувствовал приятную усталость после завершенных дел, махнув рукой на прощание, он уверенно направился к входной двери, оставив Сергея наедине с маленьким гостем.
****
Но детские сказки редко обходятся без темных глав. Когда часы пробили зловещие три ночи, идиллия сна рассыпалась в прах - на пороге стояла температура.
-Ммм...
Тимур, продрогший до самых костей, зарылся в одеяло с головой, словно в спасительный кокон, утренняя головная боль, которую он легкомысленно списал на усталость, теперь обрушилась всей тяжестью. «Пройдёт» - Шептал он себе тогда, наивно предполагая, что это от усталости, ведь он на кануне работал как ни в себя, даже на холодной улице щеголял в тонкой одёжке, он надеялся, что со временем пройдёт, а оказалось, нет.
-Уфф...
Поняв, что сон больше не его союзник, кроха свалился с кровати, сначала одна ножка коснулась пола, затем и вторая, и вот он уже крадется в комнату Попова - островок тепла и безопасности, по крайней мере, так ему казалось сейчас, когда его морозило до мозга костей. Каждый шаг отдавался пульсирующей болью в голове, а тело словно налилось свинцом, запоздалое осознание: Стоило прислушаться к первым признакам. Но даже если он бы и прислушался, кто стал бы заботиться о нём? В той жизни он был лишь пешкой, рабом, которому дано только прислуживать, а на собственные чувства и желания - он не имел никакого права. По крайней мере, ему внедрили эту мысль, и малыш даже боялся своих собственных эмоций.
-Мнх...
Преодолев последнее препятствие - высокую кровать, Тимур кое-как забрался под одеяло к Арсеню. Несколько мгновений нерешительности, и он прижался к теплому боку мужчины, ища спасения, и кажется, помогло...
****
-Мм?
Спустя примерно час, Арсения разбудило тихое, жалобное хныканье под носом, тут же раскрыв свои глаза, он увидел бьющегося в лихорадке Тимура, его сон был далек от безмятежности, он метался в кровати, его сон был явно не спокойным.
«Что-то тут явно не так...» - Промелькнуло в голове взрослого, Попов приподнялся, занимая сидящее положение и аккуратно коснулся крохотного лба ребёнка, он был не просто горячим, - он был пылающим!
«Вот и приехали» - С досадой подумал Арсений, стараясь не разбудить и не напугать малыша, он осторожно встал и направился за аптечкой, впереди его ждала бессонная ночь.
«Боже, лишь бы не пришлось прибегать к этому...» - Арсений сжал в руках аптечку, вознося безмолвную молитву о благополучном исходе, но тяжелое дыхание мальчика, доносившееся из спальни, не давало надежды на чудо.
-Ммм...
Тимур метался во сне, словно маленький зверек, попавший в капкан. Арсений осторожно присел рядом, отгоняя желание разбудить беспокойное дитя, он надеялся, что сможет незаметно проскользнуть градусником под подмышку, но прикосновение холодных пальцев спугнуло дрему, по коже мальчика пробежали холодные мурашки, и он забормотал что-то невнятное.
-Спокойно, тише...
Арсений мягко зафиксировал худощавую ручку Тимура, прижимая градусник. Пять долгих минут тянулись, как вечность, в воздухе висела глухая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием ребёнка и отчаянным шепотом надежды в сердце мужчины.
-Дьявол...
Арсений выдохнул это слово вместе с остатками оптимизма, на градуснике зловеще застыла цифра - 39.8.
«Температура под сорок...» - Пронеслось в голове, неудивительно, что мальчику так плохо, впереди была долгая, изматывающая борьба с жаром, где на кону стоял покой и здоровье маленького сокровища.
****
-Тим, просыпайся.
Приготовив всё для будущей инъекции, Арсений начал мягко тормошить ребёнка за маленькие плечики, поглаживать по головке, перебирая его мягкие, шелковистые волосы, которые сейчас прилипли к лицу. Попов не был мягкосердечным человеком, иначе как он забирал жизни с такой лёгкостью? Парадоксально, как человек, привыкший хладнокровно отнимать жизни, сейчас испытывал такую нежность, он понимал, в эту минуту мальчику нужна была лишь ласка и забота, ведь всю свою жизнь, после смерти единственного родного человека - бабушки, он был совершенно один во всем мире, мог полагаться сам на себя, жить самостоятельно, так же, - как и сам Арсений, после смерти своих родителей.
-Мгх...
Хоть и не сразу, но Тимур наконец смог проснуться, с тяжестью открыв свои слипшиеся глаза, мученическим взглядом одарив голубоглазого мужчину подоль себя, голова болела до ужаса сильно, она просто раскалывалась на кусочки, сжимаясь в тиски.
-Совсем плохо, да?
Спросил Арсений, больше желая услышать ответ для себя, хоть и понимал, что четырёхлетнему ребёнку с температурой под сорок сейчас нелегко, это для него целое испытание.
-Угу...
Мальчик заставил себя кивнуть, хоть и ему было тяжело, но слова мужчины он понимал, в сон клонило ужасно, но из-за температуры и плохого самочувствия уснуть не получалось, голова звенела.
-Так я и думал...
Арсений вздохнул и продолжил:
-Слушай, друг мой, у нас с тобой возникла небольшая проблемка, у тебя температура поднялась и чтобы её сбить, нужно сделать кое-что.
Арсений мялся, он не решался сказать напрямую четырёхлетнему ребёнку, что его ожидает жаропонижающий укол, вдруг еще резко на это отреагирует и устроит очередную истерику. Хотя, хватит ли сил?
-Что сделать?...
Спросил тихим голосом мальчик, еле как удерживая глаза открытыми, по лицу текли капли пота, даже дышать было нелегко, сердце так и подсказывало, что что-то не так.
-Лечь на живот, сделаешь это для меня?
Арсений посмотрел на ребёнка с ожиданием и увидел, как изменилось выражение лица ребёнка, наполняясь ужасом.
-Укол?...
Тихонечко спросил Тимур, посмотрев на Арсения с таким взглядом, что даже у него сжалось сердце, но отступать мужчина не собирался, так как это для его же блага, иначе температура не спадёт и придётся еще и в больницу ехать. Им это надо на ночь глядя?
-Неееет....
Мальчик увидел как старший молча кивнул и сердце пропустило удар, ему уже делали укол в больнице, когда он болел, тогда еще была жива бабушка, еще ему делали укол, когда из-за болезни работать не было сил. Вот тогда Николай позвал врача, который не сюсюкался с ним от слова совсем, силой уложил и поставил ему укол, в добавок к этому отчитав бедного Тимура. Мальчик и на сегодняшний день помнил тот день, он словно кошмар отпечатался в памяти, насколько это было больно и страшно, еще одна травма в копилку.
-Я знаю, что тебе страшно, ребёнок, мне самому не хочется этого делать, поверь, но тебе ведь очень плохо, сам же чувствуешь, верно? Я не стану врать и говорить, что это безболезненно, будет немножечко неприятно, но потом ты сможешь поспать спокойно, и температура спадёт.
Мягко проговаривает Попов, поглаживая мальчика по мягкой ладошке, чувствуя как дрожат его пальчики, Арсению самому было нелегко, словно на сердце иголки, но отказаться от жаропонижающего было нельзя.
Тимур ничего не ответил, из его глаз потекли несколько слезинок, ему было страшно, а от безысходности было ещё и обидно.
****
-Ну-ну, слезами ты только ухудшаешь ситуацию, Тимка, успокаивайся.
Арсений подхватил мальчишку за подмышки и подняв, он осторожно усадил ребёнка на свои колени лицом к себе, прижав его ближе, бережно поглаживая его по крошечной спинке, чувствуя как ребёнок содрогается в слезах.
-Я не хочу укол, я боюсь...
Лепечет ребёнок, жалобно хныкая и сжимая пальчиками одежду старшего, глаза снова и снова застилали непрощенные слёзы.
-Не хочешь, знаю, и то, что ты боишься, знаю, но нужно, малыш, мы все чего-то не хотим в этой жизни, но так нужно. Понимаешь? Твоя температурка очень высокая, нам нельзя с тобой это проигнорировать, ты же у нас умный мальчик, понимаешь это?
Спрашивает ласковым голосом взрослый, на что Тимка опять же кивает, вытирая ручкой слёзы, прижимаясь к Попову в ответ, наслаждаясь теплотой его тела, так как мальчику как прежде было холодно, его морозило.
-ты ведь ничего не боишься...
Проговорил заплаканным голосом мальчик, хныкая при каждом слове, сердце оглушительно билось в груди. Тимур думал, что раз Попов так безжалостно приказал своему товарищу прострелить Николаю ногу, то в нём нет чувства страха и самосохранения.
-Почему это? А хочешь... Кое-что расскажу?
Таинственно улыбаясь, вопрошает старший, мальчик тут же затихает, внимательно слушая его.
-Я, вот, очень боюсь закрытых пространств, я клаустрофобик.
Поделился Арсений, немного отстранив от себя ребёнка, взглянув в лицо мальчику, наблюдая за его реакцией, видя в нём заинтересованность.
-Кла... Клаус...
Пытается повторить мальчик, но это длинное слово даётся четырёхлетнему мальчику нелегко, язык всё время путается.
-Клаустрофобик, я тебе потом расскажу об этом подробнее, хочешь?
Увидев уверенный кивок со стороны, Арсений еле слышно усмехнулся, он был бы готов еще поболтать, с большим удовольствием, но время поджимало, а им еще температуру сбить надо бы...
-Но, сейчас у нас незаконченное дельце, помнишь?
Напомнил ему старший, от чего настроение малыша тут же поубавилось, на уголках глаз накопились солёные слёзы, но он заставил себя кивнуть, снова. А всё текло как по маслу, он даже представил, как старший рассказывает ему об этой интересной штуке, как «клаустрофобия», он впервые слышал вообще про эту фобию и не знал, что это вообще такое, но, он растущий организм, поэтому спешит узнать что-то новенькое!
****
-Всё, ложись, это не займёт много времени, вот увидишь, скоро будешь сладенько спать.
Арсений аккуратно уложил напуганного мальчишку на живот, наблюдая за его состоянием, мужчина видел, что напускное спокойствие ребёнку давалось нелегко, он был на грани истерики, в глазах плескался неподдельный ужас, а тонкие плечи вздрагивали.
-Ммм...
Мальчик жалобно всхлипнул и уткнулся головой в свои маленькие ручки, пытаясь успокоиться, не думать о предстоящей инъекции, но сердце оглушительно билось в груди, не давая покоя. Каждый удар отдавался шумом в ушах, заглушая тихий, ласковый голос Арсения, страх сковал его крохотное тельце, превращая мышцы в самый настоящий камень
--Ну, малыш, тебе нужно расслабиться. Помнишь, мы говорили? Вдох и медленный выдох.
Арсений аккуратно приспустил нижнее бельё до середины коленей и отодвинул подол тонкой, белоснежной футболки, чтобы не мешалось, в комнате стояла звенящая тишина, нарушаемая лишь сбивчивым дыханием четырёхлетнего ребёнка. Тимур чувствовал, как холодный воздух касается его кожи, и от этого становилось еще страшнее, по телу бежали ледяные мурашки. Арсений говорил что-то успокаивающее, гладил по спинке, но слова казались бессмысленным набором звуков, к которым мальчик особо не прислушивался. Он зажмурил свои глаза, ожидая неизбежного, ждал и боялся.
****
-Ой!
Зыбкая надежда на то, что худшее миновало, рассыпалась пеплом, дождавшись, когда мальчик хоть немного расслабится - насколько это вообще возможно в подобной ситуации - Арсений вытащил шприц из кармана, заветный щелчок снятого колпачка прозвучал оглушительно, сердце младшего пропустило удар. Попов немного постучал по прозрачному цилиндру, выпуская лишний воздух, несколько лёгких движений салфеткой по молочной, детской коже, и вот она - тоненькая, ненавистная Тимуру - игла. Тонкий крик, полный первобытного ужаса, был заглушен мягкой подушкой, в которую Тимур вцепился мертвой хваткой, Арсений медленно начал вводить препарат.
-Тимка, не дёргайся, ладно? Больнее уже не будет.
Он повторял это как выученный текст, стараясь не обращать внимания на жалкий трепет маленького тельца под рукой.
-Ай-ай-ай! Больнооо!
Действительно ли больно? Несомненно, маленький ятрофоб просто морально умирал от удушающего страха, жалобное нытье пронзало сердце Арсения, которое все считали каменным, из-за его тёмных дел. Тимур отчаянно пытался вывернуться, закрыться руками, подняться, повилять пятой точкой, превращаясь из податливого, ангельского ребёнка в бушующий ураган, Арсений аккуратно опустил руку на крохотную поясницу, твёрдо, но осторожно придавив, лишая возможности двигаться, сковав все его движения.
-Потерпи, совсем чуть-чуть осталось, дыши, слышишь? Скоро всё закончится.
Очевидная ложь, мужчина знал, что каждая прожитая секунда тянется как вечность для маленького Тимура, душераздирающий плач ника не смолкал, крики тонули в подушке, в которую впитывались и слёзы, крошечные ножки молотили по кровати, отчаянно пытаясь сбежать. Напряжение росло, сковывая все вокруг. Арсений продолжал, не отрывая взгляда от шкалы на шприце, еще немного, еще чуть-чуть, мужчина успокаивал себя тем, что это для его же блага, что скоро малыш сможет наконец поспать и температура отступит.
****
–Всё, мы закончили, Тимка.
Арсений наконец довёл поршень до конца и с ювелирной точностью вынул иглу, заменяя её на белый квадратик, смоченный спиртом, мягко массируя, дабы избежать синяков и волдырей, которые в последствии могут принести некий дискомфорт.
–Уууу...
Но плачь мальчика никак не стихал, Тимка лежал на кровати пластом и всхлипывал, плечи вздрагивали из-за рыданий, словно маленькие птицы, попавшие в силки, свет луны из окна падал на его бледное лицо. Комната пахла дезинфекцией и еще чем-то едким, ненавистным для нашего ятрофоба, отчего в горле першило.
–Ну малыш, разве так больно было?
Арсений выкинул использованный шприц в мусорное ведёрко, которое как раз кстати поставил около кровати, он утонул среди прочих, таких же, пустых и безмолвных свидетелей. Попов присел рядом с мальчиком, аккуратно натянув на него нижнее бельё, всё так же не убирая спиртованную вптку. Пальцы Арсения были холодными, почти ледяными, отчего Тимка невольно вздрогнул, но ничего не ответил.
–Тебе же станет лучше, скоро, совсем скоро станет лучше.
Тихо проговорил Арсений, проведя ладонью по спутанным волосам Тимки, которые липли к лицу, стали влажными, опускаясь к спине, бережно поглаживая, чувствуя, насколько же малец был худым. Его что, совсем не кормили?
Арсений смотрел на него, и в его глазах Тимка видел что-то, что не мог понять, то ли жалость, то ли отчаяние, то ли вину, и этот непонятный взгляд пугал его больше всего...
–Иди сюда, страдалец мой.
Попов сам не понял, как назвал его своим, словно собственного сына, просто вылетело из уст, но об этом сейчас не было времени думать, важно успокоить ребёнка, он и так уже умаялся после истерики, Попову нужно было как-то помочь ему заснуть, ведь время позднее прокралось за полночь, тень сомнения мелькнула в глубине его глаз, но тут же растворилась в нахлынувшей нежности.
–Вот так, молодец.
Арсений осторожно опустил его на свои маленькие колени, сажая его лицом к себе, нежно поглаживая по спине и по голове, словно стирая невидимые следы всего пережитого. Мальчик в ответ молча прижался, в поисках спасения в этом внезапном тепле, которое ему было недосягаемо долгое время. Тело Арсения излучало спокойствие, руки были такими тёплыми, словно после долгой прогулки под палящим солнцем. Маленькие пальчики судорожно сжали ткань его рубашки, прикрывая свои глаза, наслаждаясь этим прекрасным мгновеньем.
–Спи, шшш, пора спатки…
Ритмичные движения убаюкивали, со временем в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тихим сопением. Арсений смотрел на спящее личико мальчика, пытаясь разгадать тайну, скрытую в глубине детских глаз. Что заставило этого ребёнка искать утешение в объятиях незнакомца? Вопрос остался без ответа, растворяясь в полумраке комнаты, сейчас главное – тишина и покой до утра, а там… А там видно будет, что же им делать дальше.