Глава 3: Знакомство Арсения и Тимура.
-Слушай, ребёнка в это не втягивай.
Арсений бросил эти слова Николаю, наблюдая, как тот цинично собирался использовать мальчишку как живой щит, лишь бы спасти свою грязную шкуру. Пятилетний мальчик был для Николая не более чем пешкой, инструментом, расходным материалом. Человечности в его отношении не было и в помине.
-Ребенок? Ахахах!
Николай, не выпуская из хватки дрожащее тельце, звонким смехом, всё еще крепко придерживая детское тельце подоль себя. Арсений с Сергеем непонятливо переглянулись, безмолвно спрашивая: «С ним всё в порядке?».
-Он не ребёнок, он - ничтожество, он лишь шавка под моими ногами. Чего же ты стоишь? Подойди, полюбуйся, как я перережу ему глотку.
Николай хмыкнул и чуть сильнее прижал острие ножа к детской коже четырёхлетнего мальчика, от чего малыш испуганно вскрикнул, сжимаясь от нахлынувшего страха, на уголках его маленьких глаз стояли непрошенные слёзы, казалось, вот-вот и он разрыдается прямо на этом месте.
-Боюсь, единственное ничтожество здесь только ты.
Арсений бросил зрительный сигнал и Сергей без промедлений направил дуло пистолета и нажав на курок, выстрелил в ногу соперника, метко, прежде, чем Николай успел как-то увернуться или хоть что-то сделать.
-ААААА!
Послышался душераздирающий вопль, крик, который пронёсся по всему зданию, аж стены содрогнулись от этого звука. Николай, не в силах больше стоять, отпустил мальца и упав на пол, взялся за простреленную ногу, из которой во всю хлынула алая кровь.
-Хм...
Арсений неспеша шагнул в сторону бизнесмена, который корчился от невыносимой боли, пытаясь остановить поток крови, но безуспешно. Мальчик... А мальчик, воспользовавшись моментом, отбежал в сторону, словно маленький мышонок, пытаясь сохранить свою жизнь, и хотел уж незаметно скрыться, но запутавшись в своих же ногах, он упал, болезненно прошипев, из глаз брызнула первая слезинка.
-Ты, гнида, я не собираюсь тратить ни секунды на таких мелочных созданий как ты, я здесь только за тем, чтобы забрать деньги и получить заслуженную долю. Понял? Или ты отдашь мне бабло добровольно, или мне придётся прострелить место более ценное, тогда ты умрёшь в таких муках, что боль, которую ты чувствуешь сейчас, покажется тебе сказкой. Ну так.. Что?
Арсений приложил пистолет между ног мужчины, намереваясь пустить пулю в зоне паха. Попов поднял голову, посмотрев в его глаза с ожиданием, думая, что же он решит?
-Нет!
Николай тут же укрылся руками, пытаясь сберечь своё сокровенное от жалящей пули, смотря на мужчину с ужасом в глазах, понимая, что он - сама смерть в облике человека. Неужели его жизнь прервётся сегодня?
-Ты правда думаешь, что пуля не пройдёт через твои ручонки?
Арсений загадочно хмыкнул, но стрелять не стал, пока...
-Нет, прошу вас, я всё отдам...
Голос задрожал, как гитарная струна, о да... Еще один смертный трепещет перед ним, для Арсения это благовония, его надломившийся голос - музыка для Поповских ушей.
-Вот, так бы и сразу.
На лице Арсения расцвела улыбка, такая довольная, коварная, всем уже наперёд было ясно, кто в этой битве выйдет победителем, это лишь дело времени. А Попов о-о-о-очень любит растягивать удовольствие...
-Серж, бери этого, а я...
Арсений повернул голову, бросив взгляд на сидевшего на полу, пятилетнего мальчишку, который взирал на них напуганными глазами.
-А я займусь дитёнком.
Арсений направился к младшему, Сергей кивнул и не теряя времени, парень подбежал к сопернику и помог ему встать на ноги, а после они направились на поиски денег, но перед тем, как они успели выйти из помещения, Арсений окликнул их:
-Учти, если решишь выкинуть какую-то шуточку, я лично прострелю тебе бошку. Ты меня понял?
Дождавшись кивка, Арсений удовлетворённо хмыкнул и подойдя к маленькому мальчику, глянул на него сверху вниз, услышав краем уха заветный хлопок, это означало только одно - Николай с Сергеем покинули помещение.
-Дядя, пожалуйста, не трогайте меня!
Мальчик выставил вперед свои дрожащие, маленькие ручки, наивно полагая, что сможет защититься от надвигающейся тени Арсения. В детском сознании еще жила вера в то, что, закрыв лицо, он сможет стать невидимым, это как: «Раз я не вижу, то и меня, конечно же, не видят, я в домике».
-Я не собираюсь тебя убивать или трогать, да, я жесток, это правда, такова моя сущность, но детские жизни я не отнимаю.
Голос Попова был низким и ровным, С этими словами он легко убрал хрупкую преграду из детских, дрожащих ручек и, подхватив крошечного мальчишку, поднял его на руки, одной рукой Арсений придерживал его за маленькие ягодички, а другой - за крохотную спину, игнорируя слабое сопротивление со стороны. Сами подумайте, кто сильнее, измотанный жизнью четырехлетний ребенок, или мужчина, привыкший к тяжёлой атмосфере, высокий и крепкий - исход уже был предрешен.
-Я... Я боюсь.
Прошептал мальчик, дрожащим голосом и по щекам покатились слезинки, оставляя мокрые, соленые дорожки после себя.
-Понимаю, ты, наверное, его сын?
Спросил Арсений, хотя почти сразу отбросил эту мысль. Отец не стал бы жертвовать родным ребенком ради собственного спасения, так ещё и называть его шавкой под своими ногами, такое отношение чуждо между отцом и сыном.
-Нет, я просто живу с господином и помогаю ему.
Ответил мальчик, глядя на Попова своими большими, испуганными глазами, в их глубине, казалось, смешались два разных цвета, они были очень необычными.
-Господином? Слишком много чести для такого ничтожного червя...
Попов скривился, почувствовав отвращение, цокнув своим языком. С какой такой стати этот мальчишка обращается к нему так официально?
****
-Деньги есть, уходим?
Сергей, запыхавшись, ввалился в помещение, крепко сжимая кожаный чемоданчик, внутри плескались пятитысячные купюры - их билет на свободу, слишком уж они задержались у этой занозы в заднице. Арсений терпеливо ждал, привалившись к косяку, мальчик молча сидел у него на руках, цепляясь за куртку старшего.
-Да, уходим.
Арсений кивнул и отпрянув от косяка, двинулся к входной двери. Тимур, казалось, даже не дышал, испуганно наблюдая за их действиями, боясь проронить и словечка, словно зажатый зверёк.
-А этот?
Сергей, не отставая, переминаясь с ноги на ногу, кивнул в сторону полуоткрытой двери дальней комнаты, чемоданчик ощутимо тянул руку, хорошая такая сумма была в их руках, не зря они потащились в это место.
-Что «Этот»? Он и сам сдохнет от потери крови, возможно и сейчас сдох, моя помощь в этом случае не требуется.
Арсений пожал плечами, словно говорил о сломанном стуле, а не о человеческой жизни. Сергей поёжился, хоть и привык к цинизму Арсения за годы, проведенные бок о бок, они были не только друзьями, их отношения были братскими, хоть Арсений и был ледяной глыбой, но другом своим он дорожил.
-А с мальцом что делать?
Сергей бросил секундный взгляд на Тимура. Ребёнок вжался в Арсения, словно искал у него защиты, словно зажатый в угол зверёныш.
-Выбора нет. Сегодня переночует у нас, а завтра решим. Как тебя зовут-то, дитё?
Арсений бросил секундный взгляд на крохотного мальчишку, всё еще направляясь к выходу, подмечая в своей голове, что малец то слишком худой для своего возраста, в организме должны быть жиры, и здесь не про ожирение, а про норму. А у Тимура жирами не пахнет, его ветром даже может снести.
-Тимур.
Еле слышно ответил мальчик, его голос был слабым и совсем уж тихим, казалось, ребёнок еле пошевелил своими засохшими губами, боясь лишний раз подать голос.
-Ну, что ж, Тимур, я Арсений, это, я думаю, все, что тебе нужно знать.
****
На полпути ребёнок заснул, свернувшись калачиком на заднем сиденье новенького «Мерседеса», поджав к себе ножки. Конечно же, Попов настоял на том, чтобы ребёнок снял обувь, прежде чем ложиться на сиденье, слишком уж загрязнилась обувь Тимки, как и вся его одежда в принципе. Его дыхание было неровным, прерывистым, казалось, что-то тревожило мальчика. Впереди, словно часовые, сидели Арсений и Сергей. Попов, сосредоточенный, вцепился в руль, оглядывая вечерние фанари, а Матвиенко буравил взглядом зеркало заднего вида, пытаясь разглядеть в полумраке черты спящего малыша.
-Интересно, где родители этого мальчика?
Спросил Матвиенко, нарушив гнетущую тишину, воцарившуюся в машине, которая слишком уж давила на их плечи, словно тонны свинца.
-Лучше будет спросить, есть ли вообще у этого ребёнка родители? Не похоже, что он вообще под чьим-то попечительством.
Арсений выжал педаль газа, машина рванула вперёд, проглатывая километры вечерней трассы, послышался глухой звук, его руки уверенно крутили рулевое колесо, лавируя между редкими встречными автомобилями, останавливая на каждые дыркии и неровности.
-Чем-то напоминает тебя в детские годы, такой же одинокий.
Чуть тише пробормотал Сергей, тяжело вздохнув, он знал историю Арсения - историю, выжженную на сердце. Попов не ответил, лишь сильнее сжал руль, костяшки пальцев побелели, воспоминания, как назойливые мухи, облепили его разум, не давая покоя. Брошенный, забытый, одинокий, отверженный миром - слова, которые преследовали его всю жизнь. И теперь, глядя на спящего ребёнка, он невольно видел в нём отражение себя, маленькое и беззащитное существо, выброшенное на обочину жизни.
****
Спустя час утомительной дороги, силуэт здания наконец возник из ночной мглы, обещая завершение их миссии, именно здесь затаился заказчик, чьи финансы стали причиной их путешествия.
--Я пойду, верну ему деньги, заберу нашу долю и тот час же вернусь.
Арсений припарковал машину у железных ворот, звук ручного тормоза эхом отразился от каменных стен, вытащив ключи из замочной скважины, он отстегнул ремень безопасности.
-Может, мне пойти с тобой?
Сергей уже тянулся к дверце, но Арсений его остановил:
-Нет, побудь с ребёнком, без сомнений, он испугается, если проснётся в незнакомом месте, совершенно один, не так ли? Я скоро вернусь, просто дай мне время.
С подмигиванием, он аккуратно открыл дверь, ключи звякнули в кармане, когда Арсений, с показной небрежностью в походке, направился к строению. В этой вальяжности чувствовалась зловещая уверенность хищника перед прыжком, идущего на верную добычу, здание, словно каменный зверь, поглотило его фигуру. Сергей смотрел вслед, сжимая ручку побелевшими пальцами, и боролся с необъяснимым предчувствием беды, тишину ночи прорезал короткий лай собаки, казалось бы, совсем рядом, хотя та была на привязи, как будто она чуяла неладное.
****
-Мнх...
Сквозь пелену сладостного сна, Тимур постепенно начал возвращаться в суровую реальность, веки дрогнули, робко приоткрывая мир, который в первые секунды не показался таким уж чётким.
-Проснулся?
Сергей, увидев через зеркало заднего вида, как маленькое тельце закопошилось, повернулся к мальчику, наблюдая за ним.
-Ммм...
Глаза в ту же секунду распахнулись, наполненные испугом, тревогой. Тимур чуть поднялся на локтях, маленькое тельце в миг напряглось, снова этот незнакомый человек, эта чужая машина, эта атмосфера.
-Нас можешь не бояться, Арсения тоже, он конечно сварлив и холоден как ледяная глыба, но по своему добр, поверь, он просто не умеет показывать свои чувства.
Сергей подмигнул, и осторожно потянувшись, опустил руку и погладил мальчишескую макушку, проводя пальцами по спустившимся волосам, которые совсем уж загрязнились, напоминали деревянную охапку.
-А что со мной будет?...
Осторожно спросил мальчик, робко, неуверенно, немного сжавшись, когда Сергей потянулся к его голове, что навело Матвиенко на не хорошую мысль, что дитё подвергалось насилию. В этом жесте уловилась прожитая память Тимура о насилии со стороны Николая, и теперь он реагирует так на совершенно обычное прикосновение, выискивая в этом какую-то опасность, хотя у Матвиенко и в мыслях не было сделать ему больно.
-Ну-с, слушай, ты сегодня поедешь с нами домой, а завтра посмотрим, сегодня мы уже устали, верно?
Сергей мягко, доброжелательно улыбнулся, стараясь таким образом успокоить перепуганного ребенка, и в ответ увидел лишь неуверенный кивок. М-да... Психику ребёнку расшатали по полной, какой же гнида всё-таки, именно сейчас Матвиенко почувствовал некое облегчение от осознания того, что Николай умрёт в муках от потери крови, как бы это странно не звучало.
-Вот и прелестно.
Тимур не поверил, но этот миг был долгожданным на данный момент. Свобода так близка, но в то же время впереди неизвестность и страх, что не могло не напрягать.
****
-Ну, здравствуй, Арсений. Принёс?
Томный голос проскользнул по помещению, Борис восседал в кресле, словно падишах на своём троне, деловито перекинув ногу на ногу, лакированный блеск дорогих, чёрных туфель, золотые перстни на холеных пальцах - все кричало о достатке, но... Рядом с Поповым у него не было ни копейки за душой.
-Принёс.
Арсений, без лишних слов подошёл к нему и протянул кейс. Борис неспеша вскрыл его, пересчитал пачки, тщательно проверяя каждую купюру. Арсений его не обманул, проделал работу чисто, деньги были самые настоящие.
-И сколько же ты хочешь за свою работу?
Вопрос прозвучал лениво, с оттенком превосходства, мужчина смотрел на Попова надменно, но Арсений не обращал на это никакого внимания, он не стоил и секунды его драгоценного времени, Арсению нужны были только деньги, а после, он и секунды здесь не задержится.
-
Выставил свою цену голубоглазый ни капельки не стыдясь, ведь ни один заказ не проходил просто так, Арсений не работал за дешёвые подачки.
-Чего? Кхе-кхе! Ты шутишь? Это же смешно!
Казалось, Борис, так звали самого заказчика, поперхнулся собственной слюной, он был в шоке от услышанного. Цена так высока? Почему же об этом не сказали раньше?
-Я смахиваю на клоуна?
Вопросил Попов, вздёрнув вопросительно бров, скрестив руки на груди, смотря на Бориса как на назойливую мошку.
-Нет, просто я...
Но не успел Борис закончить предложение, как его прервали:
-Что «ты«? М? Что ты ожидал?
Арсений выхватил пистолет, сталь блеснула в полумраке. Борис заметно задрожал, его лоб покрылся испариной, медленно, словно в замедленной съемке, он потянулся к кейсу, ухватившись за него дрожащими пальцами.
-Держи, здесь ровно два миллиона.
Кейс скользнул по маленькому столику, Арсений, не отрывая взгляда от Бориса и не убирая пушку с его лба, тут же захлопнул захлопнул крышку.
-Счасдиво оставаться.
Пивная бочка пистолета холодно коснулась виска. Арсений тут же отстранился, развернулся и ушёл, не желая тут больше оставаться.
Борис сидел, не двигаясь, пока звук шагов не затих за дверью, он дышал тяжело, как загнанный зверь, миллионы в кейсе... но жизнь дороже. Арсений оставляет после себя след, о котором помнят долго, как ночной кошмар, по крайней мере, так утверждал о нём старый криминальный авторитет, с которым Борис работал ранее.