I'm Sorry...

24.04.2004

На улице стояла солнечная погода, а Чимин сидел у фонтана в центральном парке Сеула. На лице парня красовалась одна из самых ярких улыбок, что он дарил когда-либо этому грёбаному миру. Омега не просто так сидел под палящим солнцем: он ждал своего молодого человека.

Чимин и Юнги встречались уже около полугода, и отношения у них были не так, не на одну ночь, а крепкие. В мире, в котором жили Пак и Мин, в их маленьком мирке всё было идеально. Доверие, любовь, уважение — всё это было в их отношениях. Возможно, по большему счёту на это повлияла именно истинность, но это не так важно сейчас. Всё было прекрасно. Но, как говориться, всему прекрасному свойственно кончаться. И отношения самой завидной пары школы не смогли этого избежать.

Юнги был тем самым «бунтарём», росшим в проблемной семье. Связался Мин с плохой компанией парней ещё лет в 13-14, в это же время он пристрастился к сигаретам, у него появились проблемы с алкоголем и полицией. Да, уже в 14 лет у Юнги были приводы в полицейский участок за кражу.

Чимин же был полной противоположностью своего альфы. С самого детства омега был спокойным, послушным ребёнком. Друзей у Пака было много. Этому благоприятствовал его добрый характер и звание отличника. Родители омеги до сих пор удивляются, как их милого сыночка угораздило влюбится в проблемного подростка. Чанёль и Бэкхён всегда списывали детскую влюблённость Чимина на истинность.

Юнги подошёл со спины, напугав Чимина своим внезапным появлением.

— О, Юнги, ты уже пришел? — Омега прыгнул в объятия любимого. Мало того, что он не получил взаимности, но его ещё и оттолкнули.

— Юнги, всё в порядке? — настороженно спросил омега, смотря в глаза альфы. В этих глазах Чимин всегда видел любовь, заботу, но никак не раздражение и отвращение.

— Чимин, нам надо поговорить, — смотря куда-то в сторону, ответил непривычно резким голосом Мин.

— Что случилось…? — сделав шаг назад, спросил у альфы Пак.

— Нам надо расстаться, — смотря на мимо проходящих людей, сказал Юнги.

— Юнги, это не смешная шутка! — Надув губы, пробубнил омега, пиная маленькие камушки, смотря на землю.

— Шутки закончились, Чимин, ещё тогда, когда ты перестал ухаживать за собой. Я начинал отношения с красивым, ухоженным омегой, а не со свиньёй, — поддев немного выпирающий живот омеги, процедил сквозь зубы альфа.

— А, Юнги, это… Я хотел тебе сказать, но боялся… — подняв слезящиеся глаза, хотел продолжить омега, но был перебит.

— Что боялся сказать? Что жрёшь, как лошадь? — Усмехнулся Мин. — Не хочу слушать твои объяснения.

— Но Юнги… — Чимин хотел взять альфу за руку, но его снова оттолкнули.

— Я всё сказал. Прощай. — Развернувшись, Юнги направился в сторону выхода из парка, пока омега постепенно оседал на палящую солнцем землю.

***

Долго просидеть на жаре не получилось. От самоуничижения омегу отвлёк звонок обеспокоенного папы, что ждал сына из школы, но тот всё не приходил. Чимин, кое-как соскребя себя с земли, поднялся на ноги и направился в сторону дома.

Когда омега пришёл домой, он почуял запах еды, что уже на протяжении нескольких недель вызывала чувство тошноты. В первые дни после того, как всё это началось, Пак думал, что он просто отравился, но вот уже как месяц тошнота не проходит.

Месяц назад Чимин, почуяв неладное, решил сделать тест на беременность. И самый большой страх его жизни свершился: на тесте было две четких полоски.

Омега тогда сильно переживал, не знал, что ему делать. Родителям говорить страшно, Юнги тоже, ведь кто знает, как он отреагирует на новость, что через каких-то пару месяцев он станет отцом. А альфа ещё даже школу не закончил.

И вот уже идёт второй месяц беременности, живот омеги постепенно начинает расти, и люди начинают замечать неладное. Вопросы со стороны родителей уже были, но говорить им правду младший Пак был ещё не готов.

Вот только теперь Чимина ждёт судьба шестнадцатилетнего папы-одиночки.

Родителям надо сказать правду, но боязно. Омега боится потерять единственных оставшихся родных людей. Юнги он уже потерял…

— Чимин, всё нормально? — Встретив сына в прихожей, спросил Бэкхён — папа Чимина, вытирая руки кухонным полотенцем.

— Да пап, всё в полном порядке, — скинув рюкзак на стоящее в прихожей кресло, прохрипел заплаканным голосом Чимин.

— Если всё в порядке, то почему у тебя красные глаза? Ты плакал? — Остановив сына за руку и посмотрев ему в глаза, спросил Бэкхён.

— Пап, всё правда в порядке. Я просто хочу немного побыть один. Позовешь на ужин, когда отец придёт?

— Конечно, — Бэкхён проследил за тем, как младший омега поднялся к себе в комнату и захлопнул дверь, после чего вернулся на кухню и продолжил готовку. Поведение сына старшему омеге показалось странным, но поделать с этим он ничего не мог, решив, что дать время Чимину будет самым оптимальным вариантом.

***

Чимин надеялся, что первая влюблённость скоро пройдёт и его мучения закончатся, но ничего из этого не происходило.

Прошёл месяц, омега продолжал ходить в школу, а живот — расти. Каждый раз встречая Юнги в коридорах школы то одного, то в компании друзей, Чимин волновался, что альфа будет смеяться над ним. Но особую боль приносили те моменты, когда Чимин видел Юнги целующегося с другими омегами. Они были худые, ухоженные, не то что Чимин, которого осыпало прыщами и живот которого постепенно приобретал форму шара.

Подобные встречи вызывали сильный стресс. С каждым днём состояние омеги ухудшалось. В конечном итоге Чимин потерял сознание на уроке физкультуры, что проходил как раз с классом Юнги. Благо Мина в этот момент не было в спортзале.
К омеге быстро сбежались все одноклассники и учитель физкультуры. Урок у второго класса приостановился. Чимина быстро поднял на руки учитель физкультуры и понес в медкабинет. По дороге до медкабинета у Чимина началось кровотечение.

— Что произошло? — Подбежал к омеге фельдшер.

— Без понятия. Занимался, всё было хорошо, а потом упал без сознания, — тараторил учитель.

— У него кровотечение. Я вызываю скорую, — взяв в руки телефон, фельдшер набрал номер ближайшей больницы.

— Алло, я звоню из старшей школы Ёнсан. Омега, шестнадцать лет, потерял сознание на уроке физкультуры, началось кровотечение, — фельдшер быстро проговорил нужную информацию.

— Хорошо, будем ждать, — сбросил вызов омега, — будут через десять минут. Пока что сходите и предупредите классного руководителя и заберите личные вещи ученика, а я сообщу о его состоянии родителям.

Учитель побежал в спортзал за вещами омеги, где уже находился и классный руководитель.

— Быстро, кто-нибудь, принесите вещи Пака, — подбежав к своему классу, сказал альфа.

— Учитель Кан, что произошло? Дети говорят, что Пак сознание потерял, — непонимающим взглядом смотрел омега лет сорока на учителя физкультуры, пытающегося отдышаться.

— Пак потерял сознание, а по дороге до медкабинета у него началось кровотечение. Вызвали скорую, фельдшер позвонил родителям. Скорая будет через десять минут.

Одноклассник Чимина, что ходил за его вещами, вернулся и передал рюкзак Пака вместе с его сменной обувью учителю Кану.

— Так, дети, урок окончен, можете идти домой, — альфа направился в сторону выхода. Классный руководитель последовал за ним.

***

Юнги так и не появился на уроке, просидев все сорок минут на подоконнике в коридоре с электронной сигаретой, где никто не ходит. Окно выходило прямо во двор школы. Мин был очень удивлен, увидев машину скорой помощи и бригаду медиков, бежавших прямо в школу с носилками.

Через пару минут из школы выбежали всё те же медики, на носилках кто-то лежал, а за врачами бежали учитель физкультуры и учитель английского языка.

В этот момент сердце альфы пропустило сильный удар, из-за которого в глазах потемнело, а из рук выпала сигарета.

***

В коридорах больницы пахло медикаментами. Везде шнырял медперсонал. Чанёль и Бэкхён сидели у реанимации. Учителя ушли ещё час назад, попросив сообщить им, когда Чимин придет в себя.

Оба родителя сидели как на иголках, ведь их единственный сын сейчас в реанимации и, что произойдёт дальше, знает лишь бог.

Прошло около трёх часов с их приезда, и за это время врач ни разу не вышел, а медсестры не говорили ничего о состояние омеги. Почти сразу после первого врача прибежал второй. Как сообщили Пакам, это был омегололог.

Альфа мерил своими шагами коридор больницы, каждые пять минут смотря на наручные часы. Бэкхён сидел на стуле, молясь всевозможным богам, чтобы все это поскорее закончилось, чтобы их ждал положительный исход.

Ещё через час врач наконец вышел, снимая с себя медицинскую маску и окровавленные перчатки.

— Доктор, что с моим сыном? — Подбежал обеспокоенный Чанёль к врачу. Следом за супругом подошёл и Бэкхён.

— Сейчас с вашим сыном всё в порядке, но я не понимаю, как вы довели его до такого состояния? Первая беременность всегда очень опасна как для папы, так и для ребёнка. Тем более в таком раннем возрасте. А с таким стрессом, как у вашего сына… Я не понимаю, как у него не случился выкидыш раньше. Беременность — это не шутки.

— Стойте, какая беременность? — Опешил альфа.

— Ваш сын не рассказал вам о беременности? — Выгнув бровь, спросил врач.

— Нет, ничего подобного он нам не говорил, — тяжело вздохнув, сказал омега.

— Как же вы сами не заметили? У вашего сына уже восемнадцатая неделя пошла.

— Мы замечали, но подумали, что он просто поправился. А в последний месяц объёмную одежду носить стал, — протерев переносицу пальцами, проговорил Чанёль.

— Что ж, Чимина мы спасли, плод тоже, хоть это и было трудно, но у нас получилось. Для аборта уже поздно, если вы вдруг захотите отправить сына избавиться от детей… — врач был перебит.

— Детей…? — с опаской спросил Бэкхён.

— Да, детей. К сожалению, на данном сроке невозможно определить пол ребенка, но на мониторе было отчётливо видно два плода.

— К нему можно? — Как-то отрешённо спросил альфа.

— Не сейчас. Приходите завтра, сейчас вашему сыну нужен отдых, — поправив очки, сказал врач.

— Хорошо, спасибо.

Врач ушёл. Простояв у реанимации ещё немного в полной тишине, Чанёль и Бэкхён отправились домой, решив, что им нужно переварить всю эту информацию, а завтра на свежую голову принимать решения и, конечно же, поговорить с Чимином.

***

Чимин пришел в себя в просторной палате. Желтоватые стены пропахли таблетками и хлоркой до самого фундамента больницы. От этого запаха тошнило. Голова раскалывалась, нижняя часть тела безумно болела. Судя по всему действие обезболивающих закончилось уже давно. Капельница давно прокапала до самого конца. Не прошло и десяти минут после пробуждения омеги, как в палату вошли медсестры, дали какие-то таблетки и заменили капельницу.

Сразу после них в палату внесли завтрак. Чимин стал есть какую-то кашу с комочками, запивая её чаем без сахара. Пока омега завтракал, в палату вошли родители.

— Пак Чимин, почему ты не сказал нам?! — Первым влетел в палату разъяренный Чанёль. Остыть за ночь не вышло. По крайней мере, у альфы, ведь Бэкхён всё понял и принял. У младшего Пака выпала ложка из руки.

— Не кричи на него. Не видишь, ему и так плохо. Ты хочешь, чтобы у него опять началось кровотечение?! — Выгнув бровь, спросил Бэкхён, садясь рядом с сыном и беря его за руку.

— Да как тут можно успокоиться? — Упал на диван альфа.

— Просто взять и успокоиться. Дыши глубже, — обращался к супругу старший омега, после чего повернулся к сыну и задал вопрос уже ему. — Сынок, почему ты не сказал нам о беременности?

На глазах Чимина выступили слезы, а губы дрожали.

— Не волнуйся, малыш, мы не станем тебя осуждать, — поглаживая сына по руке, сказал Бэкхён

— Я-я боялся, — заикаясь, пробубнил одними губами Чимин, но Бэкхён всё отлично расслышал.

— А Юнги, он знает? — в ответ старший получил лишь отрицательное мотание головой и всхлип.

— Почему ему не рассказал? Это ведь его дети? — С подозрением смотрел на сына Бэкхён.

— Конечно! — сразу подняв голову, выкрикнул Чимин.

— Тогда почему не сказал? — спросил уже нервно ходящий по палате Чанёль.

— Мы расстались, — всхлип.

— В смысле вы расстались? — Чанёль резко остановился и подошёл к сыну. — Когда?

— Месяц назад, — всхлип. — Он сказал, что начинал встречаться не со свиньёй. Сказал, что бросает меня из-за того, что я поправился. Я хотел сказать ему тогда, что беременный, но он даже слушать не стал. Сказал, что ему не нужны мои оправдания.

Слезы с новой силой потекли из глаз младшего омеги.

— Хочешь, я с ним поговорю? — Присев с другой стороны от Чимина, спросил альфа и также взял сына за руку и поцеловал его в лоб.

— Нет, не надо! Я не хочу, чтобы он знал. Тогда он будет со мной только ради детей. Если вообще будет, а не сбежит. Тогда ни я, ни он, ни дети не будут счастливы. Мне такого не надо.

Под конец голос омеги стал тише.

— Слушайте, мне поступило предложение по работе. Я хотел от него отказаться, но, раз все так складывается… — И Чимин, и Бэкхён внимательно слушали альфу. — Мне предложили работу в Америке. Если мы переедем, всем будет лучше. Чимин сможет забыть о Юнги, а дети будут расти на берегу океана, учиться в лучшей школе Калифорнии. Да и я получу новую должность, более высокую, и смогу спокойно обеспечивать нас всех.

— …Ты не шутишь? — После долгой паузы спросил Чимин.

— Не шучу. Но сперва я хочу задать один вопрос… — альфа помолчал и продолжил. — Ты сам-то хочешь этих детей? Растить одного ребенка сложно, а двоих сразу ещё сложнее. Ты не думай, что мы хотим отговорить тебя рожать или ещё что. Я просто хочу быть уверен, что ты сам хочешь их рожать, а в дальнейшем и воспитывать. Если так, то мы всегда с папой тебе поможем…

— Хочу, отец, очень хочу, — бросился на шею альфы Чимин и в самое ухо стал шептать слова благодарности.

— Тогда решили. Сегодня я зайду в школу и заберу твои документы, сообщу начальству, что готов принять должность, и мы будем готовиться к переезду.

Обнимая сына в ответ, говорил альфа, а на глазах Бэкхёна уже виднелись кристаллики слёз. Слёз счастья.

***

Чанёль в этот же день позвонил в компанию и согласился на новую должность, сразу после чего поехал в школу.

Директор встретил альфу с ярчайшей улыбкой.

— Здравствуйте, господин Пак. Я слышал о вчерашнем инциденте, случившемся с Чимином. Он в порядке? — Директор, поднявшись с места, протянул руку. Чанёль, подойдя к столу альфы, пожал протянутую ладонь, после чего опустился на кресло, стоящее напротив стола.

— Здравствуйте, директор Чхве. Сейчас с Чимином всё хорошо. Я пришёл, чтобы забрать документы моего сына, — улыбка с лица Чхве Донсуна сошла так быстро, словно её и не было.

— Что, простите? — Альфа подумал, что ослышался, но серьёзный взгляд господина Пака говорил об обратном. — Зачем? Чимин ведь так хорошо учится у нас. Может, мы его чем-то обидели, или вы хотите забрать его из-за того, что мы не доглядели за ним вчера?

— Нет. Я забираю документы по другим причинам. Мы с семьёй уезжаем за границу. Чимин чисто физически не сможет учиться здесь. И ни чем вы его не обидели, не беспокойтесь из-за этого.

— Может, ваш переезд можно перенести на два года, пока Чимин-и закончит школу? Мы не можем потерять такого золотого ученика.

— А я не могу потерять сына. Здесь он сильно волнуется, что в его положение непозволительно. В Америки совершенно другая атмосфера. Там у Чимина нет плохих воспоминаний.

— Чимин болен чем-то серьезным? — Насторожено спросил директор.

— Можно и так сказать, — кивнул Пак.

— Боже, тогда я понимаю ваше решение забрать его, — директор Чхве встал со своего места и пошел к стеллажам с различными бумагами. Взяв одну из папок, на которой было написано «Пак Чимин», альфа протянул её Чанёлю.

— Желаю скорейшего выздоровления вашему сыну, господин Пак. И не забудьте забрать вещи Чимина из его шкафчика.

Чанёль встал со своего места, пожал руку директору и уже не выходе сказал:

— Всего доброго.

После чего покинул кабинет.

***

Чанёль, подходя к шкафчику сына, заметил знакомую фигуру.

Юнги стоял, обжимаясь с каким-то омегой во время уроков. Мин заметил, что к ним кто-то приближается, и отстранился от губ миловидного юноши. Заметив подходящего к ним отца Чимина, Юнги спрятал парня за спиной, думая, что Пак идёт разбираться с ним.

Но не тут-то было. Чанёль подошёл к шкафчику сына и, открыв его, стал вынимать книги, тетради и канцелярию, что принадлежала Чимину.

Собрав все вещи Пак направился в сторону выхода, но не успел пройти и десяти метров, как услышал голос директора.

— Господин Пак, постойте, — приближался быстрым шагом Чхве, — совсем забыл отдать вам грамоту, что Чимин получил за олимпиаду по химии. Он занял призовое место в городском этапе, — директор протянул грамоту альфе. Чанёль взял картонку в руки и сказал:

— Спасибо, и ещё раз, до свидания, — Чанёль развернулся и пошёл к выходу.

— До свидания. Надеюсь, Чимин скоро поправится, — сказал уже неизвестно кому директор Чхве, ведь господин Пак давно ушёл.

Развернувшись, директор хотел пойти к себе в кабинет, но увидел позади себя прогуливающих уроки учеников.

— Так, Мин, Хан, я не понял, почему вы здесь, а не на литературе. Живо на урок.

Проводив учеников взглядом, директор вернулся к себе.

***

После того, как директор увидел Юнги и его одноклассника Минсона, парни, не смея ему перечить, отправились на литературу. Но услышанный разговор между господином Чхве и отцом Чимина не выходил у Юнги из головы.

Вспомнив, что вчера видел машину скорой помощи и бригаду медиков, Юнги решил спросить у одноклассников, знают ли они что-нибудь об этом инциденте и о пострадавших. Хотя Мин уже догадывался, что тем, кого увезли в больницу, был никто иной, как Пак Чимин.

— Эй, не знаешь, что вчера произошло на седьмом уроке? — Юнги подошёл к однокласснику, с которым хорошо общался.

— Ты реально не в курсе? — Спросил До Джун.

— Так он же вчера прогулял физру, — пожал плечами рядом сидящий альфа

— А, точно, — кивнул головой До.

— Так что вчера было, мне кто-нибудь расскажет? — Начинал выходить из себя Мин.

— Ну, у нашего класса была физра с классом твоего благоверного, — на последнем слове усмехнулся альфа. — Они короче круги наворачивали, а потом Чимин ни с того ни с сего в обморок бахнулся.

— Мы думали, что переутомился или что-то вроде того, — вклинился в разговор второй альфа. — Ну физрук и понес мелкого в медпункт. Когда прибежал обратно, сказал кому-нибудь из класса принести вещи Пака, а классному их сказал, что у Чимина открылось кровотечение, — пожав плечами, закончил рассказ альфа, пока Джун кивал на все его слова.

— И что с ним никто не знает? — Обведя парней нечитаемым взглядом, спросил Мин.

— Не–а, никто. Попробуй расспросить у его одноклассников. Они должны знать.

— Ладно, спасибо хоть за это.

Стукнув ладонью по столу, Юнги направился в сторону кабинета, где был урок у бывшего класса Чимина.

— Эй, малышня. Кто здесь староста? — Войдя в кабинет, спросил Мин, ловя на себе недовольные взгляды.

— Я. Что-то нужно? — Ответил со своего места омега.

— Опа-на. На вопросы ответишь? — Наклонив голову набок, спросил альфа.

— Смотря на какие.

— Знаешь, что с Чимином? — Поставив рядом с омегой стул, спросил Юнги.

— Нет, но знаю, что больше он в нашей школе не появится, — парень смотрел прямо в глаза альфы.

— В смысле?

— Учитель Чан заходил на прошлом уроке и сказал, что отец Чимина забрал его документы из школы. Они всей семьёй за границу переезжают, — пожал плечами омега, словно ничего не случилось.

— Блять, ясно.

Юнги поднялся со стула и направился к давно излюбленному окну, где никто не ходит, где он познакомился с Чимином и где проходили их вечные тайные встречи. Но любым тайнам приходит конец. И их совместная тайна не смогла этого избежать, ведь её раскрыли.

***

Юнги решил проведать Чимина. Это решение пришло ему спонтанно. Мин сидел у окна и вспоминал тот день, когда Чимина увезли на скорой. Тот день, когда и ему самому стало плохо. Зависит ли это от истинности или нет, альфа не знал. Но решился Мин на поступок лишь спустя неделю.

Юнги уже подходил к дому омеги, но остановился, заметив выходящего Чанёля с сумками в руках.

Чимин шёл позади своего отца. Глаза младшего Пака были красными от долгих слёз и опушены в пол.

Закинув сумки в багажник, Чанёль поднял голову сына, поцеловав его в лоб и крепко обнял, начиная покачиваться из стороны в сторону, при этом что-то шепча в ухо омеги.

Через пару минут Чимин смог успокоиться и сесть в машину. Чанёль же сел за руль и стал ждать супруга.

Юнги не знал, что именно чувствовал в эту минуту, но это ему определённо не нравилось. Сердце жутко кололо. Мин списал всё это на истинность. И это решение приехать, и непонятные чувства, что он испытывал рядом с Чимином, тоже.

В итоге, так и не подойдя к когда-то любимому человеку и не дождавшись отъезда машины, альфа ушёл.

«Даже хорошо, что он уезжает. Теперь всё должно закончиться».

Думал Мин. Юнги решил, что, если рядом с Чимином ему плохо, то после его отъезда все должно прийти в норму и он сможет вернуться к нормальной жизни.

Если честно, то Юнги и сам не знал причины, почему бросил Чимина. Он ведь его любил. Или нет?

Альфа и сам уже не был ни в чём уверен. Может, это просто истинность? Может, без неё будет лучше?

Причина, почему Юнги бросил младшего совсем не в том, что он поправился. Мину, наоборот, нравился животик Чимина. От него веяло чем-то теплым, даже, скорее… Родным?

Юнги просто стало некомфортно в компании Чимина? Никто не может знать настоящей причины, если даже сам Юнги ее не знает.