Глава 47
Мартин.
Две недели спустя
За окном тёмное небо, город уже погас.
Я сижу в кабинете перед рабочим столом.
На столе лампочка одиноко светит скудным светом над кучей документов и бумаг.
Тихо тикают часы на стене- единственный звук в комнате.
Я устало откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза.
Пальцы машинально начинают перебирать перстни на пальцах.
Нервные руки...
Нервные из-за усталости... и трети других причин.
Как обычно я пытаюсь отвлечься, сосредотачиваясь на мелочах.
Перстни скользят по пальцам, один за другим...
Остановился взгляд на одном: потускневшее золото на пальце правой руки.
На сердце сразу тяжелеет, будто камнем придавили.
И я машинально начинаю крутить перстень.
В дверь тихо постучали.
— Да, — говорю я негромко, не открывая глаз.
Дверь скрипнула, и через несколько шагов по ковру ко мне подошёл человек.
Знакомый запах лосьона для бритья... и тот же сдержанный голос:
— Мартин.
Я медленно открываю глаза. Передо мной — Микаэль.
Стоит прямо, как статуя: чёрная рубашка аккуратно заправлена, лицо без эмоций.
— Вернулся?
Он кивает.
— Нью-Йорк в порядке?
— Да. Всё под контролем.
Я смотрю на него долго... слишком долго. И вдруг замечаю, под глазом еле заметный след, заживающий синяк?.. Неужели опять?
Он заметил мой взгляд и чуть хмыкнул, потирая это место пальцами.
— Да... небольшой инцидент.
Я молчу, всё ещё рассматривая.
А потом вдруг спрашиваю:
— Ты когда последний раз нормально спал?
Микаэль пожимает плечами, словно это не имеет значения.
— Недавно.
В его голосе чувствуется усталость, которую он явно пытается скрывать.
Пальцами он всё ещё трёт синяк.
— Ладно, езжай домой, здесь пока делать нечего. Я в клуб поеду, посмотрю как там, и тоже уеду.— зачем-то оповестил его я. За пять лет совместной работы, мы сдружились. Он стол как другом, или братом. Пока не определился.
Он хмуро смотрит на меня... словно что-то хочет спросить.
А потом всё же решается:
— Ты уверен, что не нужно подежурить? Ты сам выглядишь не очень... — На миг я даже теряюсь от удивления. Он никогда раньше такого не говорил.
Обычно только бросал язвительные реплики.
А сейчас выглядит серьёзно.
— Всё нормально... я посижу ещё пару часов, а там... вдруг вдохновение наведается.
— Вдохновение на что? Как пытать врагов? — хрипло смеется он.
Я тоже хмыкаю в ответ, даже улыбнувшись чуть:
— Возможно. — Он пожимает плечами.
Я смотрю на него ещё секунду... потом тихо добавляю:
— Иди домой. Отдохни, не хватало ещё, чтобы ты от усталости свалял дурака прямо тут.
— Ладно, шеф, — бросает он с лёгкой иронией.
Разворачивается и направляется к двери.
Однако у самого порога останавливается, не оборачиваясь:
— Если вдруг что... позвони.
Я молчу.
Только пальцем щёлкаю по перстню на руке — звук одинокий в тишине кабинета.
Дверь закрывается.
Комната снова пуста.
Я закрываю глаза... но перед внутренним взором всё равно появляется её лицо.
Диана.
В клуб я уехал спустя несколько часов, там было всё чисто, танцоры, бар полный алкоголя, громкая музыка, гости что отрывались. Всю как положено, русской братвы не было, хотя два года назад они пытались напасть на этот клуб, к счастью в тот момент я уже крепко стоял на ногах, и уверено мог всю контролировать.
Я медленно иду по клубу, шаги глушит толстый ковер.
Темно, только приглушенные огни бара и музыка, тяжёлый бас проникает в кости.
Подхожу к стойке без слов. Бармен сразу узнаёт, головой наклоняет:
— Как обычно?
Киваю.
Через пару секунд передо мной появляется высокий бокал с янтарной жидкостью, льдинки медленно плывут вниз.
Я хватаю его пальцами, чувствуя холод стекла... поднимаю на уровень глаза.
Один глоток за прошлое.
Второй — за ту, которая ушла.
А третий... оставляю гореть на языке слишком долго.
Диана... я так много раз пытался её забыть, ну не смог. Находил других девушек, пил много алкоголя, работал до отказа ног, тренировался до последнего вдоха... ну всё безуспешно. Она засела в голове как яд, от этого не возможно спастись.
Я пил, много пил, только одному скучно идти в запой, решил позвать Микаэля, ну он последнее время сам не свой, будто что-то скрывает от меня.
А может это у меня крыша поехала!
Блять...
Я бросил всё к чёрту и поехал к Диане, я часто туда езжу, по выходным особенно.
Не могу забыть, не могу перестать туда ходить, посещения кладбище стал привычной рутиной для меня, особенно в её дне рождения.
5 лет.. так много времени, а по ощущениям будто прошло только два дня, ведь вроде не так давно Диана была со мной, рядом.. счастливая, с прекрасной улыбкой.
Диана
Мэтью пришлось уехать на пару дней в Москву, решить какие-то вопросы с русской братвой, по его словам они помогают нам скрываться. Как именно я так и не узнала.
Раньше бы я узнала обо всём, взорвалась бы, ну узнала.. а сейчас всё изменилось, даже я. Стала трусихой, мягкой, любвеобильной, сентиментальной.. всю вместе! А ещё я забыла как управлять мафией, каким приходится быть жестоким, и быть готовым к бою..
Может оно и к лучшему, ведь теперь я могу расслабиться, спокойно спать, ведь за моей смертью не придут. «Надеюсь»
Ну слабой быть себе не позволяю, ведь теперь у меня есть та, за кого я горы сверну. Мой маленький ангел.
На улице стояла прекрасная погода, солнце ярко светило в окна, звук моря что билось об скалы доносился до самой гостиной.
Я же дописывала свой дневник, точнее записи - Лия Винтерс.
После последней строчки, я закрыла блокнот, и отправилась с Алисой в ближайшей магазин.
Ну перед выходом переоделась в легкую одежду, майка с открытой спиной, откуда виднелся татуировка дракона, я набила его два года назад, в честь своды и силы.
Так же чёрные шорты с ремнём, и белые кроссовки.
Алиса была в летнем платье в горошек, в отличие от неё, мне приходилось прятать свою лицо за маской.
Тяжело, ну такова моя жизнь.
— Мам а купишь мне мороженое? — невинно спросила она.
— Конечно милая, в такую погоду только и делать что уплетать мороженое! — Она восторженно прокричала ура, и быстро побежала обуваться в босоножки.
В магазин мы пошли пешком, решили прогуляться по парку, затем сходит на карусели.
На удивление людей было не много, наверно отдыхают в домах чем в такую жару гулять. Я бы тоже самое сделала, ну мой ангел захотел побегать по городку.
— Сильно не бегай, можешь споткнуться. — кричу в след Алисе, которая бегает как неугомонная.
Ну она конечно же не слышит меня.
Милком я замечаю милую пару с ребёнком, красивая мама, малыш в коляски.. и отец..
Настроение сразу меняется.. становиться так обидно.
У меня не было нормального отца... и у моей дочери его нет.
А ведь я так мечтала иметь отца что защитил бы меня, тот кто свернул бы горы за дочь, тот что балуют покупая всю что поросить его ребёнок..
Ну вместо этого я получаю пинок, и меня отправляют заграницу..
Спасибо...
В какой-то момент мне становятся не по себе, я почувствовала на себя чужые взгляды, обернувшись я нечего подозрительного не увидела.
Ну и ну.. паранойя пришла.
— Мама! Смотри какой камень нашла! — громко объявила она.
— Выброси! Ну ты чего, собираешь весь мусор тут.— отругала я. Она надула щеки, ну камень всё таки послушно выбросила.
Милашка.
В магазине выбор был огромным, взяв нужные нам продукты, и мороженое разумеется, мы потоптали в парк.
Людей было чуть больше чем на улицах у дома, ну не настолько чем могло быть, Алиса от счастья взлета до неба, мы редко куда-то выходим, чаще всего покупки делает Мэтью, ведь так безопаснее.
Ну сейчас его нет, поэтому это делаю я.
Алиса выбрала круг обозрения, и заплатив за билет мы плюхнулись на свои места и покрутились. На самом верху стоял красивый вид на город и моря, чудеса!
Алиса попросила сфоткать себя на телефон, что я и сделала, ведь на камеру она так мило позирует. Моя булочка.
— Мам смотри! Птичка.— показывает она на голубь что стоял о металлический косяк.
— Вижу, красивый. — голубь улетел будто почувствовав что на него смотрят, оставив за собой лишь кусок перья.
— Твоё мороженое тает дочь, кушай быстрее.— Она облизывает палец который успела испачкать, и продолжила доедать свой фруктовый лёд.
— Мам, а когда мы поедем в твой дом? — неожиданно спрашивает Алиса.
— В какой, мой? — не понимаю я.
— Ты говорила что родилась в Италии.. значит твой дом там. — она смотрит на меня его глазами, и хочется плакать и смеяться.. точно паранойя пришла.
— Я... скоро милая, очень скоро.— а ведь я забыла про это обещание, я пообещала ей это только чтобы она перестала плакать что у неё нет отца. Придётся выполнять.
Ну есть большая проблема.. мои ключи от особняка, в пентхаусе Мартина.
Мы спустились с карусели, и направились к выходу парка, проходя мимо большой детской площадки, дети веселился играя вместе, некоторые были вдвоем с родителями.
Сердце кольнуло.
Я сжимаю телефон в руке, будто он может защитить меня от этих чувств.
Алиса что-то болтает про птичек и мороженое, но я слушаю вполуха — мысли уже далеко.
Италия... особняк... ключи у Мартина.
Глаза машинально скользят к небу. Солнце начинает клониться к горизонту, окрашивая воду в золото.
Но мне не до красоты.
Я думаю о нём.
О том, как много лет прошло с тех пор, как я в последний раз стояла на террасе того дома... где мы смеялись вместе под луной, где он шептал: "Ты — моя империя."
И теперь этот дом пустой. Как и моё сердце тогда стало после его исчезновения.
— Мам?.. — тихий голос Алисы вырывает меня из воспоминаний.
Я опускаю взгляд и улыбаюсь — настоящей улыбкой, не той маской спокойствия для неё.
— Да, милая?
— Ты грустишь...
Сердце ёкает.
Я присаживаюсь рядом на скамью и обнимаю её.
— Немного... Но только потому что думаю о хорошем человеке из прошлого.
Она задумчиво жует кончик эскимо.
— Он был плохим?
Я чуть вздрагиваю от вопроса.
— Нет... совсем нет. Он был... самым опасным человеком во всём мире для других... но для меня...
Прикусываю губу:
— Для меня он был домом.
Алиса смотрит на меня большими глазами:
— Почему же ты его больше не видишь?
Воздух застревает в лёгких.
Хочется сказать правду: потому что я бросила его ради тебя.
Чтобы ты могла расти без крови под ногтями матери. Чтобы ни одна пуля никогда не свистнула рядом с тобой по ошибке...
Но вместо этого просто шепчу:
— Потому что иногда самые важные люди должны остаться далеко... чтобы защитить нас даже тогда, когда их уже нет рядом...
Тишина между нами становится мягче теперь — почти живая.
— Мам?.. — Алиса снова подаёт голос.
— Да? — поворачиваюсь к ней вопросительно.
Она выглядит слишком серьёзной для своих лет:
— Тот человек, которого ты любила... Ты всё ещё любишь его?
Я чувствую, как воздух снова встаёт поперёк горла.
Как ответить на этот вопрос?
Люблю?
Голос звучит хрипло, когда произношу:
— Да. Всегда.
— Это мой папа?!— В этот момент время будто замирает.
Нежные черты лица дочери в легком замешательстве смешиваются с собственными чувствами, которые я слишком долго прятала.
Я медленно вдыхаю, чувствуя легкое головокружение.
Да, я всё ещё люблю его. Каждая клеточка моего тела по-прежнему тянется к нему, словно магнитом, словно... словно мы связаны невидимой нитью, которая никогда не сольётся.
Глаза Алисы внимательно наблюдают за мной, будто ждёт ответа.
Она так похожа на него сейчас, на его взгляд, что сердце щемит.
— Да, милая, это твой папа, — говорю я наконец, голос почти не дрогнул.
Алиса не выглядит удивлённой.
Наоборот, она кивает, словно её только что подтвердили в чем-то давно очевидном.
— Могу я увидеть его? — спрашивает она.
От удивления я даже забываю дышать на несколько секунд.
Боже, она слишком похожа на его взгляд, его логику... она буквально копия, только в ещё более младшем возрасте.
Я сгибаюсь чуть ближе к ней, до этого держалась чуть отстранённо.
— Милая, нет... нельзя. Даже если бы мы хотели - он далеко и... слишком занят.
Глаза Алисы чуть надуваются, когда она морщится:
— А почему нельзя? Он не хочет меня видеть? Он обиделся на тебя? — Ей всего лишь 4 года, а уже такие сложные вопросы...
Я мягко качаю головой:
— Нет, милая, он не обиделся... И хочет тебя увидеть. Очень. Но... сейчас у него слишком хлопотные дела...
Она хмурится сильнее, и я знаю этот взгляд — она не намерена сдаваться. Но как объяснить маленькой девочке, что его работа та ещё грязная история?
— Послушай меня, милая, — говорю я, кладя руку на её плечо, — твой папа занят очень серьезными делами, и в нашем с ним прошлом есть некоторые вещи, которые пока тебе сложно понять...
— Почему сложно? — она хмурится всё сильнее, и её тон уже почти обиженный.
Как много вопросов в этом маленьком теле, сколько любопытства...
Я вздрагиваю чуть от мысли, что она унаследировала это от него, как и многое другое.
— Потому что... то время слишком длинная история, милая, — говорю я, стараясь казаться спокойной, но мои пальцы на её плече чуть сжимаются крепче.
Где-то внутри меня всё сжалось до маленькой точки от её слов..
Рука сжимает детское плечо чуть крепче, но я тут же себя одёргиваю.
— Милая, мы не можем, — говорю я твёрдо.
Алиса смотрит на меня широко распахнутыми глазами, но губы уже поджала в тонкую нить.
— Почему? — почти капризно, будто у меня забирают её любимую игрушку.
Тонкие ресницы девочки слегка затрепыхали, а губы задрожали...
Я прикусываю губу, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Нет, милая, не плачь, — говорю я, но мои слова звучат слишком хрипло, слишком нервно.
Алиса только сжимает губы сильнее, глаза расширяются влажными бликами.
И я знаю, что сейчас проиграю.
Алиса не плачет сразу — она сжимает кулачки, будто борется изо всех сил.
Но потом слезы всё же скатываются, одна за другой... и её дыхание обрывается на тихом всхлипе.
— Я хочу... дом папы... — шепчет она сквозь подрагивающий голос. — Там живёт его дух...
Я замираю.
Его дух.
От этих слов внутри всё ломается.
Не выдерживаю. Притягиваю её к себе, обнимаю так крепко, что почти забываю дышать:
— Хорошо... хорошо, милая... Мы поедем. Обещаю.
Она прижимается ко мне лицом, теплыми щёчками впитывая мои слова.
А я шепчу в самое ухо:
— Но не сейчас... чуть позже. Обязательно покажу тебе тот дом...
3 дня спустя
Все три дня Алиса плакала, и умоляла отвезти её в Италию, в итоге: я сдалась, об нашим отъезди Мэтью говорит не стала, он и так был занят, да и я постараюсь быть максимально острожной!
Проблема заключалась только в одном, как забрать ключи из Пентхауса Мартина?
Сначала мы прилетели в Нью-Йорк, забрать то что принадлежит мне, и когда мы подъехали к огромному зданию где проживает Мартин, попросила Алису сидеть в Машине, и ждать меня.
Раньше Мартин редко приезжал сюда, он больше предпочитал особняки. К счастью ключ карта была при мне, хорошо что пять лет назад я додумалась прихватить их.
Я стараюсь двигаться незаметно, прячась за колоннами в вестибюле.
Охранники, конечно заметили меня, они внимательные - в этом нет сомнений, но я не должна привлекать внимание.
Проскальзываю мимо.
Пальцы чуть трясутся, когда я прикладаю карту к электронному замку двери.
Лёгкий «пик», дверь отщёлкивается.
Я захожу внутрь.
Тишина.
Лифт поднимает меня на самый верх — пентхаус, где всё ещё пахнет им... дорогой одеколон, древесный дым сигар, чуть терпкий запах кожи и власти.
Моё сердце бьётся чаще с каждым этажом.
Дверь лифта открывается — и я вхожу в знакомое пространство.
Чёрный мрамор, стекло, холодный свет. Всё как раньше.
Ни единой пылинки.
Я оглядываюсь — всё тихо, как будто он только что вышел и вот-вот вернётся.
Бегу прямо к шкафу, где мы с ним раньше хранили личные вещи... Где он хранил мои ключи от особняка.
Пальцы дрожат, я резко открываю дверцу.
Пусто?..
Нет... нет!
Глубже, в потайном отсеке — где он держал только самое важное.
Пальцами провожу по деревянной панели... нащупываю щель.
И — сердце замирает.
Ключи там.
Тот самый старинный бронзовый ключ от итальянского особняка... и магнитная карта с выбитым названием: Villa degli Echi.
Я сжимаю их в ладони так крепко, что металл впивается в кожу.
Он хранил это всё это время. Не выбросил. Не уничтожил.
Сердце чуть не выскакивает из груди, когда я слышу звук лифта с первого этажа.
Нет, чёрта на нет... не может быть!
Я оглядываюсь, пытаюсь найти то, за что можно спрятаться, но слишком темно, и я слишком заметная среди белого интерьера.
Внутри всё холодеет когда двери открываются, и я чётко вижу знакомую высокую фигуру.
Дерьмо...