Глава 39
Диана
2 месяца спустя.
Прошло много времени с похорон мамы, я навешала её могилу каждые выходные, с начала было паршиво и больно, потом стало чуть легче, я поняла что это не конец, не знаю сколько мне осталось, ну уверенна, там, наверху мы ещё встретимся..
Я высказывала всё что таила на душе, боль, страдания, что пережила, счастливые моменты, хоть их было очень мало, о бывших друзьях.. жаль я не успела обо всём этом рассказать при жизни, пока она могла слышать меня, и давать нужные советы..
К сожалению память так и не вернулась ко мне, я ходила по врачам, пытаясь хоть как-то помочь себе, ну все только и размахивали руками, мол, подожди, со временем вернётся. Только моё терпение кончалась.
Я опускаю букет её любимых белых лилий на могилу и поправляю ленту, которую ветер сдвинул. Два месяца... Казалось бы, ничего не изменилось — всё так же больно, только теперь эта боль притупилась, стала частью меня.
Мартин стоит в двух шагах, руки в карманах брюк, его взгляд устремлён куда-то вдаль. Он не вмешивается, даёт мне это время — моё прощание.
— Мам... — голос срывается, и я закрываю глаза, сжимая кулаки. — Я... справляюсь. Не так, как хотелось бы, но... Мартин помогает. Хотя бы тем, что просто рядом.
Тишина. Только шелест листьев над головой и далёкий крик птицы.
Я поворачиваюсь к нему. Он уже смотрит на меня, его лицо непроницаемо... но я знаю, что за этой маской — понимание.
— Пойдём? — спрашивает он просто.
Я киваю и чувствую, как его пальцы переплетаются с моими.
Мы возвращаемся домой молча, я знаю, что он даёт мне возможность разобраться в своих чувствах, переварить увиденное. Он всегда такой понимающий, чуткий... несмотря на его холодный внешний вид.
Мой взгляд невольно скользит по его рукам — крепкие, жилистые, сильные пальцы, на запястье блестит чёткая чёрная змея.
Вспоминаю татуировку на моём теле, точеную копию...
К вечеру мы уже сидим на кухне — я завариваю травяной чай, а Мартин, склонившись над ноутбуком, просматривает очередные отчеты. Его лицо в свете экрана кажется резче, жестче, но когда он ловит мой взгляд — его глаза теплеют.
Я ставлю перед ним чашку с парящим ароматным чаем, и он ловит мою руку прежде, чем я успеваю отвести её.
— Спасибо, — его голос тихий, но тёплый, как сам напиток.
— Это просто чай, — улыбаюсь я, но понимаю, что он благодарит не за него.
Он отпускает мою руку, чтобы сделать глоток, но его взгляд не отрывается от меня.
В эту секунду я осознаю: несмотря на потерю памяти, несмотря на боль, несмотря на все шрамы прошлого...
— Мартин... — я говорю его имя просто так, без причины, просто чтобы снова почувствовать его на языке.
— Я здесь, — он отвечает мгновенно, как будто понимает всё без слов.
И этого достаточно.
Я подсаживаюсь ближе, утыкаюсь лбом ему в плечо, вдыхаю запах волос, кожи, дом.
И впервые за много дней чувствую мир.
Его руки обвивают меня, крепко, но осторожно. Он просто прижимает к себе, как самое хрупкое, что у него есть.
— Всё будет хорошо, — слышу его голос где-то над моей макушкой.
Я верю ему безоговорочно.
— Я знаю.
— Хочу на моря, нырнуть поглубже, и ощутить свободу..— признаюсь я. Он откладывает ноутбук в сторону, и я вижу, как в его глазах вспыхивает тот самый опасный огонёк — тот, что был перед тем, как он в последний раз сорвал все мои планы, утащив меня в неизвестном направлении.
— Тогда собирайся.
— ...Что?
— Я сказал — собирайся. Завтра же.
Я открываю рот, чтобы возразить, но он уже достает телефон и начинает набирать номер.
— Микаэль, бронируй билеты. Да, на двоих. Нет, срочно.
Он бросает телефон на стол и смотрит на меня, его губы растягиваются в той самой редкой ухмылке — беспощадной и обещающей хаос.
— Ты хотела нырнуть поглубже? — он наклоняется ко мне, его дыхание обжигает губы. - Тогда держись крепче, малышка. Потому что я тебя отпускать не собираюсь.
Его глаза темнеют, губы растягиваются в хищной усмешке, пальцы сильнее сжимают мое бедро, будто я могу исчезнуть в любой момент.
— Я серьёзен. Собирай все вещи. Я хочу, чтобы уже завтра утром у тебя были билеты на вылет. Если что-то забудешь — куплю.
— Мартин... — я даже не знаю что сказать.
— Не спорь. Я знаю, что делаю.
Он вдруг резко встаёт, опрокидывая стул, и тянет меня за собой вверх. Его руки обхватывают моё лицо, пальцы впиваются в волосы.
— Ты заслужила это. После всего, через что прошла... Ты заслужила солнце, море и свободу. И чёрт возьми, я дам тебе это.
Его голос дрожит — не от злости, а от чего-то более глубокого. Он целует меня внезапно, резко, почти болезненно, и я чувствую, как его тело напряжено до предела.
Когда он отрывается, его глаза горят.
— Если ты скажешь «но» — я всё равно упакую тебя силой.
Я смеюсь сквозь внезапные слёзы и бью его кулаком в грудь.
— Ты невыносим.
— Зато твой, — хрипит он, прижимая мою ладонь к своему сердцу...
***
На моря мы и правда уехали, не зря говорят, Дугласы слова на ветер не бросают.
Самый сюрприз был куда мы поедим, сначала я не знала куда мы летим на частном самолёте Мартина, пока пилот не объявил посадку в Италию!
Моё сердцу чуть не выпрыгнул из груди, Италия, господи, как же долго меня тут не было..
Мы не стали заселятся в отель, ведь в Италии у меня есть вилла, спасибо дедушки.. жаль я раньше не узнала что он мне родной..
Странна встретила меня теплой и яркой солнцем, привычный итальянский язык вернулся в свои русла, улыбчивые жители города, рестораны за углом дома, открытый пляж возле двора, всю как в мечтах.
Так как в доме долго некто не жил, образовалась пыль и паутина, ну этот вопрос мы быстро решили, вызвали клининг и нам всю быстро убрали.
Особняк был двух этажным, дизайн дома был классическим, белые стены, мраморный пол, белые кожаные диваны в центре гостиной, где по середине стоял маленький журнальный столик, и огромный плазменный телевизор на стене.
Хрустальная люстра, с белыми камнями вокруг лапочек, зал был огромным, человек сто точно поместятся! Большая кухня, просторная спальня, джакузи ванной, а в саду огроменный бассейн. Короче, всю на богатом.
Я быстро заказала доставку продуктов, так в холодильник повесился мыш! Пока я раскладывалась продукты, мне вдруг стало смешно. А ведь я была такой грозной, сильной, и не нуждалась в помощи от других людей.. а сейчас, я стала нежной, любвиобильной, и любимой. Появился человек который любит меня, и готов горы свернуть лишь бы я была счастлива.
Если бы мне сказали что я стану такой года три назад, я бы рассмеялась и не поверила.
— Что делаешь? — в дверном проёме появляется Мартин, на нём белая рубашка с завёрнутыми рукавами, и чёрные брюки.
Он прислоняется к косяку, изучая меня глазами — а я стою перед открытым холодильником, держа в руках упаковку пармезана.
— Готовлюсь к ужину, — улыбаюсь я, показывая ему сыр.
Он медленно подходит ближе, его шаги бесшумны по мраморному полу. Останавливается прямо за моей спиной, его дыхание касается моей шеи.
— И что ты собралась готовить? — его голос низкий, насыщенный, пальцы обхватывают мою талию.
— Пасту алла карбонара, как учила меня бабушка, — поворачиваю голову, чтобы встретиться с его взглядом.
Он молча берет у меня из рук сыр, кладет его обратно в холодильник и закрывает дверцу.
— Тогда позволь мне помочь, — его губы скользят по моей щеке.
— Ты же не умеешь готовить, — напоминаю я, смеясь.
— Но умею отвлекать, — он прижимает меня к столешнице, его руки по бокам от меня.
— Мартин... ужин...
— Может, сначала десерт? — он целует меня, и я чувствую, как мой протест тает.
Италия, солнце, его руки на мне...
Я счастлива.
После бурного вечера, я уснула.. так и не приготовив ужин, зато утром мы с Мартином пошли на моря.
Я бегу по горячему песку босиком, волны накатывают на берег, солнце слепит глаза. Мартин идёт следом, его рубашка развевается на ветру, а в руках он несёт два коктейля в ананасах — моя давняя слабость
— Ты знаешь, что выглядишь как туристка из дешёвого ромкома? — он кричит мне вслед, но я слышу смех в его голосе.
Я оборачиваюсь, закидываю волосы назад и показываю ему язык:
— Зато ты выглядишь как телохранитель из этого же ромкома!
Он кладёт наш коктейль на песок и догоняет меня за два шага, хватает за талию и поднимает в воздух. Я визжу, обхватывая его шею, а он просто несёт меня прямо в воду.
— Мартин! Если ты сейчас...
— Если? — он ухмыляется, и я вижу в его глазах обещание хаоса.
Вода обжигающе холодная, но мне плевать. Я обнимаю его, целую мокрыми губами, и чувствую, как его сердце бьётся чаще.
Он медленно опускает меня в воду, но не отпускает. Его руки скользят по моей спине, ладони горячие даже сквозь прохладу моря.
— Ты знаешь, что в Италии есть поверье? — он говорит это прямо мне в губы, его дыхание смешивается с солёным воздухом.
— Какое? — шепчу я, чувствуя, как его пальцы впиваются в мои бёдра.
— Если влюблённые нырнут в море на рассвете, держась за руки... — он делает паузу, его глаза становятся темнее волн, — ...они никогда не расстанутся.
Я замираю. Волна накатывает нам по пояс, брызги попадают на лицо.
— Это правда? — мои пальцы сжимают его руку.
Он не отвечает. Просто резко тянет меня за собой вперёд — и мы падаем в воду вместе, смеясь, задыхаясь, сцепившись пальцами.
Когда выныриваем, я вижу в его взгляде обещание.
Никогда.
А потом он целует меня — мокрый, солёный, мой.
И море вокруг нас становится просто фоном.
Проходят дни, наполненные солнцем, морем, итальянской кухней и теплыми вечерами под звуки старой музыки. Каждый день приносит что-то новое — прогулки по старинному городу, ужины в тускло освещённых кабаках у воды, ночные чаепития на террасе, вечерние прогулки вдоль пляжа. С каждым утром я чувствую, как струна внутри становится все сильнее.
Мне здесь хорошо.
Мы лежим на шезлонгах у бассейна, солнце уже клонится к закату, окрашивая небо в розово-золотые тона. Я потягиваю апероль, лениво наблюдая, как Мартин щурится от солнца, читая какую-то бумагу - даже здесь он не может полностью отключиться от дел.
Внезапно он откладывает документы и поворачивается ко мне, его взгляд становится странно сосредоточенным.
— Что-то не так? - спрашиваю я, убирая солнцезащитные очки на лоб.
Он молча берёт мою руку, его пальцы скользят к моему запястью, где бьётся пульс.
— Ты счастлива? - вопрос звучит неожиданно просто, но в его глазах читается что-то большее.
Я задумываюсь на секунду, наблюдая, как солнечные блики играют на поверхности бассейна.
— Да. Наверное... впервые по-настоящему.
Его губы касаются моих пальцев, лёгкий, почти неощутимый поцелуй.
— Тогда оставайся.
— Что?
— Здесь. В Италии. Настолько долго, насколько захочешь.
Я замираю, пытаясь понять подтекст его слов.
—А ты?
Он улыбается той самой редкой улыбкой, которая появляется только тогда, когда он говорит что-то действительно важное.
— Где ты, там и я. Разве не очевидно?
— Я бы с радостью.. ну меня там ждут не законченные дела.— выдыхаю я. Эти дне я провела замечательно, появились силы, снова вернулась в строй, и понимания что это последние выходные, сводит с ума. Ведь скоро я вернусь в жестокий мир.
— Диана.. знай, я всегда рядом. И готов на всю ради тебя, ты... та ради кого я готов пойти на любые жертвы.
Его серьёзный взгляд пронзает меня до костей, его пальцы сильнее сжимают мою руку, словно пытаются вцепиться в меня, удержать здесь.
— Я верю... — тихо говорю я, чувствуя, как в груди тесно от эмоций. — И ты должен знать — я тоже.
На секунду между нами повисает тишина, наполненная невысказанными словами, обещаниями, чувствами.
Затем он внезапно отводит взгляд, словно не в силах больше встретиться с моим взглядом. Его пальцы отпускают моё запястье, возвращаясь к бумагам.
— Значит, тебе не терпится вернуться в город? — его голос звучит спокойно-спокойно, но руки чуть подрагивают.
— Я просто... не могу игнорировать свои обязательства, — пытаюсь объяснить я. — Там есть дела, которые должны быть выполнены...
Он кивает молча.
Я вижу, как его челюсти сжимаются, когда он снова прячет взгляд в бумаги. Он выглядит таким закрытым, таким далёким, словно не тот же самый человек, который совсем недавно держал меня в руках, и говорил слова, будто последний раз это будет.
Я знаю, что ему тяжело, что он пытается контролировать свои эмоции, как всегда. Но, чёрт возьми, я хочу знать, что именно у него на уме.
Что он скрывает? О чём он не договаривает? Есть ли то что я забыла, то что возможно может сломать меня?
Прошу, Мартин.. не ври мне, ведь если помять вернется ко мне, и в этих воспоминаниях ты окажешься ужасным, то мне будет больно в двойне.
— Милый.. — тихо произношу я, он поднимает на меня свой взгляд, и мне безумно нравится смотреть на них, серо голубые.. его холодные, ну при этом нежные глаза, безусловно самые красивые.
— Я люблю тебя.— слова вылетели из моих уст как эхо, я не кому не говорила эти слова, и так страшно, и одновременно приятно..
Он замирает, его пальцы подрагивают на бумагах, когда он слышит мои слова. В его взгляде — удивление, растерянность, и что-то ещё, неразличимое. Он молчит, словно не веря себе, а потом...
И вдруг все его самообладание рассыпается, и его губы растягиваются в едва заметной улыбке. Он отбрасывает бумаги куда-то в сторону, пересаживается ко мне на шезлонг.
Он резко наклоняется ко мне, его руки впиваются в подлокотники шезлонга, загораживая меня от всего мира. Его глаза горят — в них нет ни капли привычного холода, только чистое, неконтролируемое чувство.
— Повтори.
Я чувствую, как моё сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди. Его дыхание обжигает мои губы.
— Я...
— Нет, не так, — он прерывает меня, его голос хриплый, почти звериный. — Скажи так, чтобы я поверил.
Я вдыхаю глубоко, мои пальцы вцепляются в его рубашку.
— Я люблю тебя. И боюсь этого. Боюсь, что когда-нибудь ты станешь лишь воспоминанием. Но сейчас... сейчас ты мой.
Его веки дрожат, он прикрывает глаза на секунду — будто пытается собрать остатки самообладания. А потом...
Он целует меня.
Нежно. Грубо. Отчаянно. Будто это последний поцелуй в его жизни.
Когда мы наконец разрываемся, его лоб прижат к моему.
— Ты не потеряешь меня. Даже если твоя память вернётся... я буду первым, кто придёт тебе на ум.
И я верю ему.
Потому что сейчас — мы существуем только здесь.
В этом моменте.
В Италии.
Под закатным солнцем.
Вместе.