Часть 14
[Мин Юнги]
Я чувствовал её. Чувствовал её благодарность, хоть она и немного застеснялась.
«Юн, у меня плохое предчувс-с-ствие.»
Меня бы все равно не пустили вместе с ней, процедура требует конфиденциальности, дабы не было возможности возделать чужую ауру.
— Чтож, я думаю, Лин осталась довольна, — Намджун сел за свой стол, — Юнги, ты разобрался с Хосоком?
— Он либо вообще не причастен, либо очень хорошо скрывается. Пока я ничего на него не нашел, как и его поддельников.
— Может мы не там ищем? О каком роде помощи он просил в том письме?
— Втягивать сюда еще одного студента будет слишком, так что будет дальше разбираться сами, — я сел на стул рядом, — на данный момент он ничего не предпринимает, а значит будем ждать его ошибки. Все беспорядки в Академии прекратились. Повода паниковать пока нет.
— Юнги, ничего не хочешь мне рассказать? Первый раз ты подошел с того рода просьбой. Не поверю в байку о простом сочувствии.
Намджун слишком хорошо меня знал, чтобы оставить эту ситуацию. Валс еще все в прошлый раз понял, судя по его ухмылке, а вот сын его еще не понял.
Что ж, надо бы все рассказать, все равно бы не получилось долго это скрывать, да я и не планировал.
Рассказал вышел достаточно длинным, хотя я не вдавался в подробности. Все-таки некоторые моменты вообще не стоит рассказывать.
— Мда, Юнги, даже тут ты умудрился отличиться. Я уже думал, ты будешь вечным холостяком.
— Я, знаешь ли, не планировал все это. Что-то Лин долго.
Тут же вихрем в кабинет ворвалась стража, чудом не снеся дверь.
— Ваше Величество, в бытовой комнате обнаружен труп работника, который занимается аурой. На нем нет мантии и пропуска.
— Где Лин?
Только бы ее не тронули! Еще и Винрут предупреждал, а я понадеялся на местную гвардию. Идиот.
— Не обнаружили.
***
[ Лин Гейн] [Несколькими минутами ранее]
Все мое внутреннее чутье било тревогу, но мы же в Императорском дворце, что тут может произойти?
Мужчина открыл мне дверь, пропуская вперед. В помещении было очень темно, хоть глаз выколи!
— Вы уверены, что нам сюда?
— Абсолютно.
Этот голос, он такой знакомый, словно я его слышала чуть ли не каждый день.
Но голос разума резко стал заплетаться, а в глазах потемнело от удара по затылку чем-то тяжелым.
***
Глаза я открыла явно не сразу. Веки были такими тяжелыми, словно в не спала несколько лет.
Комната была тускло освещена чем-то похожим по свечи, но от них веяло сильной темной магией. Я встречала слабую темную магию, натыкалась на бабулю-пророчицу, а вот на такую сильную впервые.
Спиной ко мне стоял тот самый мужчина, и вот теперь я его узнала. Спутать эту седую макушку я уж точно не могла.
— Профессор Лун, что вы делаете?
— Выполняю свое предназначение.
Он стоял ко мне спиной, а перед ним был стол, заваленный различными рода реагентами. Некоторые баночки смутно напоминали те, которыми был усеян лекарский кабинет.
Точно! Юнги ведь уволил его за это.
Надо бы выбираться, может меня и хватились за это время, но сидеть сложа руки не стоит.
Вот так и дали мне уйти, ага, конечно! Сиди, Лин, дальше. Руки были скованы цепями, да еще и магическими. Вот так влипнуть надо было постараться.
***
[Мин Юнги]
— Юнги, успокойся!
Не могу я сейчас это сделать. Даже если бы хотел, не смог бы.
Стража Императорского двора не заметила проникновение в дворец построенного, убийство и похищение в придачу!
— Я лично откушу головы тем, кто смог это допустить, — рявкнул так, что задрожали стены — Свободны.
Метка горела так, словно мне выжигали клеймо на руке, отчего думать холодной головой я не мог.
Я волновался за нее, сердце было не на месте. Винрут тоже мельтешил в мыслях.
— Говорю тебе, успокойся! —Валс все не унимался, — Злобой проблему не решишь.
— Я собираюсь сидеть тут, пока Лин черт знает где! Лучше бы ты отца тогда останавливал, а не сидел сложа руки!
— Я останавливал его, даже приказывал, но Крин пробился даже через ментальный приказ. Твой отец сковал меня оглушающим чарами и ушел. Поэтому я и говорю тебе успокоится и подумать, а не ломиться, как твой отец.
—Один из сильнейших войнов не смог освободиться от простых чар? Не держи меня за идиота, Валс! Ты отправил отца на верную смерть, зная, что это решит конфликт.
—Как по-твоему его смерть решила бы конфликт? Твоя мама умерла на его глазах, и он не смог смириться. А тут, посреди войны, не пойми кто заявляет что она жива-здорова и ждет его на границе. Ты бы в это поверил? Вот и он тоже, но ему предоставили отпечаток ауры, и он посчитал это достаточно веским доказательством, — Валс шумно выдохнул, пытаясь успокоиться — его пытались вразумить все, ментальный приказ Марты он проигнорировал, пробился через приказ по обряду крови и улетел на границу. Я не собираюсь повторять ошибку.
— А я не собираюсь терять Лин.
Рука до сих пор горела. Не знаю, верить Валсу или нет, разбираться будем потом.
Я ее готов ее потерять. Лин слишком глубоко засела мне в душу, встряхнула всю мою жизнь. Первый раз в своей жизни я думаю о семейной жизни, хочу показать ей мир, который она почти не видела. Истинность лишь усиливает чувства, которые возникли в тот вечер, когда она залезла ко мне в окно.
«Юн, я ее чувс-с-ствую.»
Марты здесь нет, а ментальное воздействие Валса я смогу преодолеть. Но если прикажет Намджун, я не уверен, что смогу что-то сделать.
— Иди, Юнги. Только вернитесь вдвоем.
***
[Лин Гейн]
Я всеми силами пыталась докричаться до Юнги, хоть и не знала, получится ли.
Лун ушел несколько минут назад, оставив меня одну. На столе булькало неизвестное мне зелье, то и дело выплескиваясь на пол. Лун уже успел разлить его на два бутылька, но так и не сказал, зачем оно ему.
Магия не подчинялась мне, я пыталась сформировать хотя бы простой пульсар, но из пальцев не вылетали даже искры. Еще и руки были скреплены так, что мне было не снять антимагические цепи.
Не знаю, сколько прошло времени, но метка жгла руку все сильнее, отчего разум уже слегка плыл, еще и все тело затекло.
Резко все тряхнуло, с потолка посыпалась мелкая крошка, а дверь со скрипом приоткрылась. В нее тут же вбежал профессор.
Лун что-то шепнул и щелкнул пальцами, после чего меня опутало чем-то вроде веревок, только невидимыми и очень сильно стискивающими шею.
Ох, чую, не с проста профессор всполошился!
Где-то снаружи раздался такой рев, что стены опять задрожали, а профессор хищно улыбнулся.
Юнги! Значит докричалась.