XI глава
Мы сели за столик.
Мама Хан Уля — потрясающая женщина. От неё исходило особое, почти королевское сияние. Она напоминала мне героиню исторической драмы: грациозная, изысканная, будто с портрета 19 века.
Пи Хан Уль сидел рядом, улыбался и даже смеялся. Не так, как в школе — холодно и насмешливо. Сейчас он казался просто человеком. Настоящим.
Я поймала своё отражение в зеркале. Моё платье — яркое, пышное, красиво подчёркивало фигуру. Макияж был нежным, не вызывающим, но подчёркивал черты лица. Я действительно выглядела хорошо.
Даже не верится, что я когда-то хотела надеть те ужасные платья... На фоне остальных в них я бы выглядела как нищенка, случайно попавшая на банкет.
Мы только начали ужин, как к Пи Хан Улю тут же подошли девушки. Те самые типичные — громкие, самоуверенные, будто нарочно выжидали момента. Они флиртовали, пытались завести разговор.
Но он... просто молча проигнорировал их. Будто они — пустое место.
Вдруг одна из женщин за столом, то ли подруга его матери, то ли дальняя родственница, неожиданно спросила:
—Бо На, а как он относится к тебе?
Я чуть не подавилась.
«Чего? Этого не было в папке… Что мне говорить?!»
Я замерла. И решила — будь что будет, скажу как есть.
—Сначала... он был очень холоден, — начала я, тихо. — Будто меня не замечал. Будто я была пустым местом. Но потом мы всё чаще встречались — в коридорах, в ресторане. Я подружилась с его другом Мин Хваном, и... через него мы стали пересекаться постоянно. Всё чаще. Всё ближе.
Он начал говорить со мной по-человечески. Становился мягче. Вежливее. Хотя с другими — нет. Только со мной.
Слова сами вырывались. Всё было искренне.
Я почувствовала... как он смотрит.
Не просто на лицо.
Он смотрел мне прямо в сердце.
Его мама тоже — она мягко улыбнулась. Тепло. С пониманием.
И в этот момент я поняла: я ей нравлюсь.
---
Разговор продолжался.
С его матерью мне стало легко. Даже приятно. Мы говорили как подруги, и она относилась ко мне точно так же. Иногда Пи Хан Уль вставлял пару слов — спокойных, но тёплых.
А вот его отец...
Он почти не участвовал в беседе. Только обменивался репликами с мужчинами за соседними столиками. Его взгляд... был тяжёлым. Строгим. Как будто смотришь — и у тебя по спине мурашки. Словно он презирал всё, что вокруг.
---
Вдруг я заметила официантку.
Молодая, с наигранной улыбкой. Я сразу поняла — она играет.
То роняет салфетку прямо у ног Хан Уля, то якобы "случайно" наклоняется рядом с ним. А потом... "ошибочно" обливает себе руку, когда передаёт ему бокал.
Ты серьёзно?
Я закатила глаза. Не понимаю, что такие девушки думают? Что они особенные? Что такие трюки работают?
---
Я сидела и разговаривала с другими женщинами за столом. Некоторые были подругами госпожи Пи, другие — знакомыми семьи. Я старалась держаться спокойно.
Потом я вежливо позвала ту самую официантку:
—Пожалуйста, стакан воды.
Она кивнула, подошла... и, конечно же,
"нечаянно" опрокинула бокал — прямо на моё платье.
Брызги воды были холодными.
Они моментально впитались в ткань, оставив пятно на юбке платья. Мой голос застрял в горле. Официантка прикрыла рот рукой:
—О боже… Простите! Я не хотела…
Ага, не хотела. Конечно. Случайность номер три за вечер.
Я подняла на неё взгляд. Медленно. Без слов.
Не злая. А презирающая. Так, как делают это женщины в дорамах, у которых нет времени на глупости.
—Всё в порядке, — выдохнула я с фальшивой вежливостью и посмотрела в сторону, будто она больше не существовала.
—Принеси сухую салфетку, — сказал Хан Уль. Его голос был холоднее, чем лёд в моём стакане. — И исчезни. Быстро.
Она замерла. А потом поспешно ушла, запинаясь о каблуки. За столом на мгновение воцарилась тишина.
—Какая невоспитанность… — пробормотала одна из женщин.
—Некоторые слишком много себе позволяют, — добавила другая.
Мама Хан Уля дотронулась до моего локтя: —Не переживай, дорогая. Такое бывает. Главное — ты держишь себя достойно.
Я кивнула и слабо улыбнулась. Хотя внутри меня всё кипело. От обиды, от стыда. И... от чувства, которое я не могла понять.
В этот момент Хан Уль обернулся ко мне. Наклонился ближе.
—Ты в порядке? — тихо, только для меня.
—Конечно. Это просто вода, — ответила я, но голос предательски дрогнул.
—Ты выглядишь идеально. Даже мокрая.
—Что?.. — я чуть не рассмеялась, но сразу отвернулась, чтобы никто не заметил мою улыбку.
Он пошутил? Серьёзно пошутил? И... не глупо. А так, что мне стало легче.
—Это... ты только что пошутил?
Он откинулся на спинку стула, делая глоток воды.
—Возможно. — Его губы дёрнулись в почти незаметной улыбке.
—О боже... — прошептала я, прикрывая рот рукой, — кажется, я только что услышала как смеётся Пи Хан Уль...
—Не привыкай, — ответил он сухо, но я видела, что он сдерживает усмешку.
Я снова тихо засмеялась, опуская глаза. И тут в груди появилось странное... тепло. Будто за спиной раскрылись окна, и в них ворвался свет.
Это был не тот Хан Уль, которого я знала. Не холодный, не отстранённый. Не тот, кто всегда держит дистанцию. Этот был другой. Живой. Настоящий.
Впервые за вечер я перестала волноваться. Просто сидела рядом с ним, наслаждаясь моментом. И даже забыла о воде, платье и всех фальшивках этого вечера.
Всё как в дораме. Только я — главная героиня.
***
Официантка опоздала. Моё платье, казалось, уже начинало сохнуть само. Я встала, извинилась перед остальными и сказала, что отойду в уборную.
Там я сначала вытирала влажные участки салфеткой, потом нашла фен — он был встроен у зеркала — и пыталась досушить ткань. Всё это напоминало какую-то глупую сцену из комедии, но мне было совсем не смешно.
Когда я уже выходила из уборной, ко мне подошла та самая официантка. Она держала в руках стакан.
—Извините, госпожа. Вот теперь — газированная вода со льдом, — сказала она с натянутой, почти фальшивой улыбкой.
Из вежливости я взяла стакан. Сделала один глоток. Вкус — обжигающий. Словно в воде что-то было. Но… ведь это просто газированная вода, верно? Хотя её взгляд… Она смотрела так, будто ждала чего-то. Не знаю, почему, но я сделала ещё один глоток. И ещё. И... выпила до дна.
Отдала ей стакан. Она как-то хищно улыбнулась и ушла.
Голова зашумела. Всё вокруг стало чуть размытым, как будто я попала в аквариум. Перед глазами поплыли огоньки. Горло жгло, ноги будто ватные. Я шла обратно в зал, но в какой-то момент... просто села на пол. Больше не могла. Всё крутилось. Давление? Отравление? Или просто нервный срыв?
Я сидела так, не двигаясь, кажется, минут десять. Всё мутное и тяжёлое — пока не услышала голос.
—Бо На? Что ты делаешь? Почему ты сидишь здесь? — голос Пи Хан Уля звучал совсем близко. Удивительно... но именно его голос — будто лечил. Голова перестала кружиться. Сердце билось тише.
От третьего лица
Бо На подняла голову. Щёки её пылали. Она положила ладонь на лицо и... засмеялась.
—Пи Хан Ульльль~ — протянула она с широкой, чуть пьяной улыбкой. — Привеееет! Почему ты такой красивый, а?
Хан Уль нахмурился.
—Что?.. Ты… Ты пила? Что это было? Кто тебе дал?! — в его голосе сквозила тревога.
—Не знаю я! Но ты реально такой красивый… Как котёночек… — проговорила она, и, смеясь, ущипнула его за щёку.
Хан Уль слегка отклонился, но не оттолкнул её. На губах промелькнула невольная улыбка. Она была такая искренняя, без защиты, как ребёнок.
—Знаешь ещё что, красавчик?! — продолжала она, хихикая. — Из-за тебя моя жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов… Из-за тебя!
Хан Уль смотрел на неё. А в его глазах — беспокойство, вина... и нечто ещё. Что-то, чего он сам ещё не хотел признавать.
—А знаешь… Это даже отлично! — пробормотала она, сияя. — Давай, поженимся? Я хочу такого мужа, как ты… Блиииин, ты такой красивый… — добавила она, наклоняясь ближе и уткнувшись носом в его плечо.
—Устала я… — прошептала уже почти шепотом.
И прямо в следующую секунду отключилась, словно кто-то выключил свет.
Хан Уль смотрел на неё в молчании. Несколько секунд.
—Эй. Принцесса, — произнёс он с лёгкой усмешкой, — ну-ка вставай. Не надо мне лишние проблемы...
Но ответа не последовало. Она тихо дышала, уткнувшись в его плечо. Щёки были горячими. То ли от эмоций, то ли от того, что ей подмешали.
Он глубоко вдохнул, посмотрел по сторонам, затем аккуратно подхватил её на руки.
—Ладно… — пробормотал он себе под нос. — Ты победила.
***
Пи Хан Уль молча вышел через служебный вход ресторана, не желая привлекать внимание. Он держал Бо На так осторожно, будто она могла разбиться от одного неосторожного движения.
Водитель, увидев её состояние, хотел было что-то сказать, но Хан Уль лишь коротко бросил:
—Ко мне. Быстро.
Машина тронулась. Он не отрываясь смотрел на неё. Ресницы дрожали, лицо было расслабленным. Ни следа той язвительности или шуточек, что обычно сыпались из её уст. Сейчас она казалась почти хрупкой.
***
Они прибыли к его дому — просторному, строгому снаружи, но тёплому внутри. Всё в нём говорило о вкусе, деньгах… и одиночестве.
Он отнес Бо На в гостевую комнату, аккуратно уложил её на постель. Снял туфли, накинул плед. Посмотрел ещё раз — и вдруг задержался.
На этой девчонке, которая несколько часов назад жаловалась на «притворные отношения», сейчас было выражение полного доверия. Он не знал, что ей дали… Но знал точно: в этом состоянии она не играла.
Пи Хан Уль провёл рукой по волосам, выдохнул и закрыл за собой дверь.
Впервые за долгое время он не чувствовал себя один.