22 глава
⠀⠀⠀ Ты ненавидел мои кольца.
Ты всегда говорил, что они мешают
тебе сцеплять наши руки в замок.
POV Вика
Я узнала, что Шон улетел почти двадцать пять дней назад, когда он отправил мне сообщение со смайликом в виде самолёта и красное сердце. Да, прошёл почти месяц. Я сейчас могла соврать, что время летело незаметно, но слишком больно врать самой себе, ведь время не летело, а ползло. Ползло невыносимо долго и медленно, будто ехало на лыжах, на которые налип мокрый снег, а ещё в лицо несётся холодный ветер, подгоняемый тоской.
Ко мне иногда наведывался Бен. Почти каждое воскресенье мы сидели в гостиной, пили чай и разговаривали, но всегда недолго, потому что работа в офисе не давала Беннету полных свободных дней. Большую часть времени я проводила одна. Дом и лавка — единственные места, где я находилась чаще всего. Иногда на выходных выходила прогуляться в Хай-парк или просто пройтись вдоль улицы поздно вечером. Канада достаточно безопасная страна, и я хорошо поняла это, когда в одиннадцать вечера вышла в круглосуточный продуктовый магазин, чтобы купить себе что-нибудь. Почему так поздно? Потому что мои проблемы со сном снова вернулись, как я и предполагала неделю назад. Я стала очень много спать днём и из-за этого нарушился мой ночной сон, который должен быть тогда, когда спят все нормальные люди. Но иначе, если я перестану спать днём, буду ходить как зомби, ну или придется накачивать себя литрами кофе, чтобы не засыпать прямо в магазине и не ставить себя в неловкое положение перед покупателями.
Я поняла, что не могу написать Шону, когда вспомнила, что денег на счету нет, а чтобы писать бесплатно нужен интернет, который иссяк на прошлой неделе. И Шон пытался мне писать, но сообщения не доходили, а операторы писали, что их невозможно просмотреть. Я не разбираюсь в этой системе, поэтому просто смирилась с тем, что не смогу поговорить с Шоном, пока он не приедет.
Сегодня я проснулась очень рано. Солнце оранжевым ободком только-только показывалось из-за горизонта, когда я лениво поплелась умываться. В гостиной было темно, лишь полосочка ярко-желтого света разрезала комнату. Я тихо прошла по холодному полу наверх и, усевшись на стуле, стала смотреть на окно в моей комнате, откуда был виден восход. Решила подождать, пока весь мир не проснется, пока птичье пение не станет громче, пока не услышу звоночек велосипеда доставщика утренней газеты и услышу ли, ведь парнишка редко выезжает так рано. До начала моего рабочего дня ещё целых четыре с половиной часа, и я планировала провести их в спальне и пораздумывать над всем, над чем только можно, лишь бы не думать о расстоянии.
Я рассмеялась и, сказав себе, что не смогу этого сделать, встала со стула и залезла под одеяло. Как я и предполагала, так и не смогла уснуть, но зато отлежала левое плечо и ухо. После моих неудачных попыток уснуть, привстала и посмотрела в окно, но на этот раз выглянула на дорогу и увидела Бена, что направлялся, кажется, к моей двери, но, к сожалению, прошёл мимо. Я досадливо вздохнула и посмотрела на часы, где уже значилось семь минут восьмого. Поняв, что через час мне выходить из дома, я спустилась вниз.
Сегодня солнце после того, как встало, решило не прятаться, а во всю светило, но особо не горело. Я, как всегда, максимально укуталась и даже откуда-то откопала шапку. На самом деле их здесь было много и большая часть мои, которые я перестала носить, ведь не будем забывать, что я живу в доме моей бабушки. Но эта шапка показалась мне приличнее всех, ещё осталось простирнуть её от пыли, и я могу носить её аж до глубокой осени.
Так как я решила прогуляться до лавки и потратила на это кучу времени, ведь путь не близкий, открывать магазин пришлось мне, и там уже было пусто, что говорило о том, что я слегка опоздала, и Тимера не стала меня ждать. А потом я нашла три пропущенных от неё и перезвонила, чтобы сказать о том, что я на работе. Со временем я полюбила свою работу в этой крохотной книжной лавке. Мне казалось и до сих пор кажется, что это довольно уютное место, особенно когда на улице плохая погода, идёт снег или дождь. А книги сами по себе всегда создают уютную атмосферу в любом, даже самом невзрачном помещении.
Вечером меня ждал сюрприз. Довольно приятный сюрприз, но он был таким только сначала.
Неожиданный звонок в дверь. Я тогда ещё не успела переодеться, прийдя с работы, и находилась у себя в комнате. Сначала мне подумалось, что это Беннетт решил зайти ко мне, но, когда я добежала до двери, увидела там кое-кого другого. Сердце радостно затрепыхалось, и я кинулась на шею Шона. Тот, молча улыбаясь, прижал меня к себе так, как может делать только Шон. Крепко и одновременно нежно и аккуратно. Он шумно выдохнул мне в волосы и выпрямился так, что мои ноги оторвались от пола. Почувствовав знакомый запах мужского парфюма, я запустила пальцы в его мягкие кудрявые волосы, и простояли мы так довольно долго, а потом Шон первым решительно отстранился. Его лицо, ранее выражавшее искреннюю радость, больше не выражало ничего. Абсолютная холодность. Он прошёл в квартиру и закрыл за собой дверь.
— Привет, — улыбнулась я, а Шон, будто боясь с желанием снова броситься меня обнимать, подавил улыбку и сложил руки на груди. — Что-то случилось? — робко спросила я.
— Случилось, — по спине прошёлся холодок от его непривычно ровного тона.
Я недоверчиво покосилась на него и вопросительно свела брови.
— Мы должны расстаться.
— Что? — не веря своим ушам, я тоже сложила руки на груди и в упор посмотрела на парня.
— Это м...
— Почему? Почему ты так говоришь? Я не..
— Я разлюбил тебя! — рявкнул Шон, перебив мой вдруг ставший писклявым голос.
— Что? — тихо повторила я, вглядываясь в уже, кажется, совсем чужие медово-карие глаза, что прожигали меня холодным взглядом.
— Я больше тебя не люблю, — проговаривая каждое слово, будто я была глупым ребенком, снова чётко повторил парень.
После этих слов внутри всё будто в миг переломилось с тихим, глухим хрустом. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но промолчала, ведь не знала, что и ответить, а слёзы градом потекли из глаз. Шон молча развернулся, вышел из дома и захлопнул за собой дверь, оставив меня наедине с тишиной и запахом его духов, что вместе с холодным воздухом ударили в нос и стояли на входе, даже когда здесь уже никого не было.
Я медленно сползла по двери на холодный пол. Меня слегка потряхивало то ли от холода, то ли от того, что только что произошло, и я не могла встать, лишь тихо выла от боли, что пульсировала в груди.
В голове то и дело проносились последние слова Шона. "Я тебя больше не люблю". Но только вчера он говорил обратное. Так смешно осознавать, что мир может рухнуть только из-за чуть больше пары слов. Больно и мгновенно.
* * *
Когда я открыла глаза, мне показалось, что в комнате очень темно. Я сначала подумала, что так и должно быть, ведь когда я в последний раз видела эту гостиную, был вечер, а потом поняла, что уже наступило утро, когда оранжевая полоска света показалась на полу. Я никогда не засыпала сама по себе, и уж тем более сидя под выходной дверью, но на этот раз я даже не заметила то, как просидела здесь всю ночь.
Медленно поднявшись с пола, я направилась в ванную комнату и, стоя перед зеркалом над раковиной, потёрла опухшие заплаканные глаза, криво улыбнулась своему отражению, а потом рассмеялась. Но не было понятно — смех это или плачь. То ли я смеялась до слёз, то ли плакала до того, что становилось смешно, ну или просто схожу с ума. А уж если последнее, то всё сразу, но мне казалось, что я скорее реву взахлёб, собираясь сделать из раковины море, а смеюсь для того, чтобы этого не случилось. Уж слишком я старалась.
POV Шон
— Чёрт, чёрт, чёрт! — я ударил по столу на кухне так, что тот прогнулся под моей рукой, а потом в этот момент зазвонил телефон. Я пристально посмотрел на гаджет, лежащий на кресле, а потом резко схватил его и поднес к уху.
— Да, — в трубке молчание. — Я слушаю, алло, вы отнимаете у меня время, — зло отрезал я.
На том конце провода что-то зашуршало и послышался голос оператора. На первых же его словах я знал, что не буду слушать.
— Да пошли вы, — я нажал на завершение вызова и отбросил телефон обратно на диван.
Скрепив руки в замок у себя на затылке, я выдохнул, чтобы выпустить пар, и обессиленно упал в кресло.
POV Вика
В голову постоянно лезли всякие мысли. Нужные и ненужные, но большая часть вообще съедала меня изнутри. Их было так много, что я даже не помню, о чём они были.
Была я любима или нет? Пускай, даже если и была, это были самые лучшие месяцы моей жизни, украсившие мною не любимое лето, его конец и начало осени. Слёз уже не было, только ужасная усталость от всего этого и сонливость.
Я полностью изолировала квартиру от уличного света, задёрнув все окна темной тканью. Страшненько получилось, но мне просто хотелось побыть одной в темноте, пока я совсем не прийду в себя и не смогу пойти на работу, до которой остались ещё сутки. График слегка поменялся, и теперь я работаю через день. Это случилось после того, как Меган, моя сменщица, попросила Тимеру немного поменять его, потому что не успевает из-за каких-то дел. А у меня нет никаких дел, и было совершено всё равно как работать. Я совсем никак не отреагировала на изменения, ну а что я могла возразить?
В квартире темно так, как не бывает ночью, а на улице уже вечерело.
POV Шон
— Почему ты такой дурак?! — я пнул кресло ногой и схватился за голову. — Плохо! Плохо! Плохо! — голова раскалывалась от собственных криков.
В комнате так пусто, почему-то особенно сегодня. Почему так больно?! Почему?! Я не мог угомонить внутри себя что-то, что с силой рвалось наружу, сколько бы не пытался.
— Успокойся! — зарычал я. — Раньше у тебя получалось, почему сейчас не выходит?!
Я упал на колени перед диваном и, закрыв лицо руками, попытался выдохнуть, но вздох получился рваным, судорожным и нервным. Тогда я дрожащими руками взял телефон и, ни на секунду не задумываясь, набрал знакомый номер. Я нервно рассмеялся, ведь не продержался и месяца, как уже
кидаюсь к телефону.
Мне почему-то казалось, что Вика давно не ждёт моего звонка, и не прогадал — она не подошла телефону. Потом я позвонил ещё раз, но звонок снова остался без ответа.
Её дом оставался таким же, хотя, чего я ожидал? Что он обрастёт травой и деревьями или станет заброшенным за несколько дней? Так глупо, ведь здесь ещё живут люди. В окнах было темно, даже слишком темно, будто кто-то занавесил окна чем-то плотным. Я помедлил, а потом, сделав глубокий вдох, сделал шаг ко входу. Я был уверен, что прохожие сейчас смотрят на меня, как на больного, но для меня было важно только то, чтобы пересилить себя, войти в дом и всё исправить, ну или хотя бы попытаться это сделать, какой исход из этого не последовал. Путь даже если меня не пустят за порог.
Подняв руку, я снова замер, а потом нерешительно постучал. Она поймет, что это я, ведь, наверняка, никакие придурки не станут долбиться в дверь, когда есть звонок. Я немного подождал и прислушался — тишина. Потом постучался ещё раз, только настойчивее, и даже два раза надавил на кнопку дверного звонка так, что сам услышал, как он трелью разнёсся по квартире. Я был уверен, что Вика там есть, но не думаю, что она бы не открыла мне после того, как я уже в который раз пытаюсь вломиться к ней в квартиру, она хотя бы вышла и дала бы мне хорошей затрещины, но точно не сидела бы внутри. Тогда я вспомнил про ключи, которые однажды забрал у неё, достал их из кармана куртки и быстро открыл дверь. В прихожей темно и холодно, только полосочки света мелькают из-под темной ткани, которой зачем-то занавесили окна. Сначала я прошел по такой же темной гостиной, а потом окликнул девушку, но было тихо.
— Вика! — сначала негромко, а потом, когда я подумал, что она прячется от меня, крикнул громче. — Вики, малышка, прости меня, — я встал около лестницы. Да, так бы она меня и простила. — не прячься.
Когда, спустя несколько минут, мне так никто и не ответил, я двинулся наверх, в надежде найти её там. Здесь было так же темно. Она решила вообще больше не видеть света? Я сдёрнул с окна в конце коридора синее полотенце, заглянул в комнату Вики. Кровать была разобрана, а на столе кошмарный беспорядок, состоящий из тех пластиночек с успокоительным, которые я в последний раз видел в гостиной, на столе. Закрыв на них глаза, я прошёл босыми ногами дальше по коридору, а потом почувствовал, как мои носки медленно промокают. Быстро оглядевшись, я понял, что по полу второго этажа медленно расползается вода.
— Вика, если ты здесь, — почему я спрашиваю? Я точно знаю, что она здесь. — чёрт возьми, ты решила затопить тут всё?! — медленно, чтобы не подскользнуться, я направился в сторону ванной комнаты, чтобы самому выключить воду. — А, ну да, у тебя же нет соседней снизу, — я саркастически всплеснул руками.
Наконец, добравшись до двери, я надавил на ручку и, смотря под ноги, приоткрыл её, и в этот момент вода хлынула ещё сильнее. Я отпрянул, но потом продолжил идти.
— Чёрт, Вика, — крикнул я в коридор, надеясь, что девушка, наконец, опомнится и поднимется, где бы она сейчас не была, а потом поднял глаза. Сердце в миг ухнуло куда-то вниз, и я подбежал к переполненной ванне, рывком закрыв кран. — О, Боже, — волна паники и страха медленно накатывала, а я вытащил хрупкое женское тело из воды. — Нет, не может..
Я даже не услышал то, как половина воды из ванны выплеснулась на плиточный пол, а вся моя одежда насквозь пропиталась ею. Перед тем, как я вытащил Вику из воды, она лежала там мертвецки бледной настолько, что, кажется, почти сливалась со своей белой футболкой. Она была бледной, но ещё теплой, запястья окровавленны, а вода окрасилась в пугающий красный цвет.
Я поднял её голову на себя.
— Нет, — почувствовал то, как глаза медленно наливаются слезами. — О, нет. Пожалуйста! — я поднял голову и завопил, что было мочи. — Моя девочка... — тихо заскулил и прижал безжизненное тело к себе, а вода подо мной почти полностью смешалась с кровью. — прошу, не оставляй меня,— безнадежно просил я, а слёзы всё текли и текли, а потом засыхали и по новой начинали скатываться по щекам.
Девушка не подавала никаких признаков жизни. Пульс не прощупывался, сердце не билось, а дыхание, кажется, давно замерло где-то глубоко в её груди. Она была мертва, я опоздал. Моей малышки больше нет.
* * *
— Алло? — в трубке послышался грубый мужской голос. По сравнению с моим, он был почти рокочущим, как гром.
Я с трудом выдавил из себя несколько слов. Меня хватило только на то, чтобы лишь сказать, что нужно забрать тело, а потом, после того, как я произнёс это и вспомнил про свою девушку, что сейчас лежит на холодном кафельном полу в ванной, снова залился слезами и дрожащим голосом назвал адрес. Нет, я всё ещё не мог назвать её трупом.
Я стал ждать прямо там, в ванной комнате, на полу, держа её на коленях так, будто она спала, и мы вместе с ней ждали, пока нас не увезут отсюда, и я старался не думать о том, что увезут только её, а меня оставят вытирать лужи крови с плитки на полу.
— Кем вы ей приходились? — спросил мужчина и что-то отметил в блокноте.
— Знакомый, ну, парень, — запинаясь, проговорил я и опустил голову, не желая того, чтобы меня видели в таком состоянии и уж тем более узнали, но работник похоронного дома лишь сочувствующе похлопал меня по плечу, когда я стёр с лица слёзы и громко шмыгнул носом. Когда Вику положили на носилки, я протянул её плед и хотел было укрыть её до того, как тело закроют чёрным плёночным чехлом, но мужчина придержал меня рукой.
— Она замёрзнет, — проговорил я.
— Мертвые не мёрзнут, — спокойно ответил мне он и молча помог остальным вывезти её за порог дома, оставив меня одного стоять в прихожей, держа в руках серый плед, до сих пор пахнущий знакомыми женскими духами. Я помедлил, а потом вышел вслед за ними.
— Я могу поехать с ней?
— Можете, но зачем вам ехать, если потом всё равно возвращаться? Мы везём её не в больницу, помните? — агент похоронного бюро пощёлкал пальцами у меня перед носом.
Моё состояние нельзя было назвать нормальным. Разум будто полностью затуманился и мне казалось, что если посмотреть на меня со стороны, я выглядел как зомбированный. Глаза ничего не выражают, совершенно пустые. Таким глазам уже всё равно. Такие глаза больше не увидят любимого человека. Такие глаза больше никогда ни на кого так не посмотрят. Такие глаза больше никогда не будут сверкать так, как сверкали раньше. Они никогда и никого больше так не полюбят. В таких глазах больше нет прежнего человека, он умер вместе с ней, со своей любовью.
— Да, я помню, — я снова опустил голову и уставился на свои ноги.
— Свяжитесь с нами в ближайшие два дня, — после этих слов мужчина запрыгнул в большую машину, мотор взревел, и они через несколько секунд удалились.
Я схватился за голову и взвыл от тихой боли, что медленно расползалась по телу. На улице холодно. Фонарь, что возвышается над дорогой напротив дома, меркнет. Я стоял так очень долго, запустив длинные пальцы в кудрявые волосы и смотря на влажную землю под ногами. Глотал соленые слёзы, пока немного не пришёл в себя и не нашёл сил зайти обратно, хоть и делать этого совсем не хотелось.
До сих пор не веря в произошедшее, я потерянно оглядел пустую гостиную, а потом повернул голову и заметил своё отражение в зеркале. Лицо белое, глаза красные от слёз, а волосы взъерошенные и торчат в разные стороны. Я судорожно запустил в них четыре пальца и зачесал назад от челки до затылка, а потом медлительно поднялся наверх, чтобы найти что нибудь, чем можно было вытереть воду хотя бы в коридоре. Я закрыл дверь ванной комнаты, надавив на ручку и потянув её на себя, а потом, обойдя лужу, подошёл к шкафу в стене, откуда доставал вёдра давным давно, когда мы с Викой только-только были знакомы и впервые пришли к ней домой. Тогда у неё протекала крыша и без вёдер было просто невозможно здесь жить. Да и сейчас протекает, о чём уж тут и говорить. Я бросил пару старых сухих тряпок на пол, те тут же впитали в себя большую часть воды, и тогда я босой ногой протёр всё остальное, оставил их в углу, под окном в коридоре, и, попытавшись отбросить плохие мысли, отправился в комнату Вики, чтобы лечь спать. Слишком безысходно с моей стороны сидеть в гостиной и не спать всю ночь, проще уехать отсюда куда глаза глядят, и забыть обо всём этом. Хотя, нет, уехать и забыть будет намного сложнее.
Стянув в себя мокрую одежду, я повесил её на стул и двинулся в сторону кровати, упал на неё и кое-как укрылся одеялом, что было скомкано на её краю. От подушки пахло женским шампунем, а одеяло было приятно холодным и, похоже, только-только выстиранным, судя по запаху порошка. Я прикрыл глаза и попытался уснуть, но знакомый запах не давал покоя, тогда я натянул одеяло на нос и провалился в неглубокий и тревожный сон.
. . .
— Шон, — нежный женский голос ласково коснулся слуха. Я повернулся на звук. — ты не закрыл входную дверь, помнишь?
— Не может быть, я точно помню, что она закрыта, — я оглянулся туда, где должна была быть дверь, но её там и вовсе не было. Ни намека. Даже петли отсутствовали. — Но, как же?
— Вода в ванной.
— Вика? — я обернулся на девушку, что сидела напротив камина на диване, а потом медленно подошёл и опустился на колени перед ней. — Я не успел попросить прощения, — на глаза навернулись слёзы и я всхлипнул.
— Мой мальчик, — девушка нежно запустила пальцы в мои кудрявые волосы, и я опустил голову на её колени. Снова этот запах, такой ненавязчивый, но он очень требует, чтобы его чувствовали. Я услышал и почувствовал то, как Вика чмокнула меня в макушку. По телу разлилось приятное тепло, и я обнял девушку за талию, прижавшись головой к её животу. Она заставила меня посмотреть на себя и нежно улыбнулась. — Не забудь.
Я не понимал, о чём она, но где-то на подсознательном уровне, знал, что она имеет в виду, и, кивнув, прижался обратно к девушке, что обнимала меня за голову, так успокаивающе поглаживая по волосам. По-моему, это была последняя наша встреча.